Текст книги "Антироссийские исторические мифы"

Автор книги: Вардан Багдасарян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

54. Миф о коллаборационистах как патриотах России

Попытки оправдания и даже восхваления сотрудничества с нацистами Власова, Краснова и Шкуро, а в крайнем варианте – всех антисоветских военизированных формирований, которые якобы боролись за освобождение России от «жидо-большевистского ига», потребовали создания мифа о коллаборационистах-патриотах. Миф этот был очень распространен в эмигрантской среде и пользуется определенной популярностью среди части патриотического движения в современной России. Некоторые ангажированные авторы даже сконструировали термин «Великая Гражданская война 1941–1945 гг.».

Расчеты коллаборационистов на вероятность воссоздания независимого российского государства после разгрома СССР были не более чем утопией. Надо отдать должное немцам – сами они никогда не поддерживали ожиданий «русских патриотов» насчет такой возможности, о чем всегда прямо и заявляли. Достаточно посмотреть на факты геноцида русского населения на оккупированных территориях, чтобы понять, что немцев интересы русского народа и его политическое существование не волновали вообще. Даже если сравнить максимальную численность коллаборационистских формирований (1,5 млн человек) с численностью вермахта и его союзников в составе действующей армии, то становится очевидной вся абсурдность надежд на построение «свободной России». Мало того, при оправдании власовцев, казаков Краснова и других забывается существенный факт: они были объединены на основе отрицательной политической мотивации – ненависти к большевизму. Если даже допустить, что СССР был бы разгромлен, то весьма разнородным силам, не говоря уж о национальном коллаборационизме, скорее всего не удалось бы договориться между собой. Подтверждением этому служат и разрозненность антибольшевистских сил в Гражданской войне, и политические дрязги в среде русской эмиграции в 1920–1930-е гг.

55. Миф о том, что Красная армия в 1944 г. могла, но не пришла на помощь Варшавскому восстанию, позволив гитлеровцам его подавить

Правдой в этом мифе является лишь то, что нацисты подавили восстание и разрушили город. Все остальное – фальсификация истории, предпринятая в русле кампании по дискредитации СССР и Красной армии. Ее цель – приравнять СССР к нацистской Германии. Причем первую попытку возложить ответственность за поражение восстания на Красную армию его инициаторы предприняли в августе 1944 г., когда на улицах польской столицы продолжались бои. Чтобы разоблачить вымыслы фальсификаторов, обратимся к надежно установленным фактам.

В июне-июле 1944 г., когда союзники в Нормандии пытались преодолеть сопротивление не лучших частей вермахта, Красная армия, с блеском проведя операцию «Багратион» – одну из крупнейших во Второй мировой войне, освободила Белоруссию и начала освобождение Польши и Прибалтики. И хотя к концу июля наступательный порыв 1-го Белорусского фронта ослабел, 1 августа генералу В. И. Чуйкову удалось форсировать Вислу и захватить плацдарм у деревни Малый Магнуш. 2 и 3 августа Чуйков продолжал расширять плацдарм и переправлять на него войска. Позже он вспоминал: «Это было очень трудно, так как с мостами у нас дело не ладилось: вражеские самолеты сразу же разбивали их»[192]192
  Чуйков В. И. От Сталинграда до Берлина. – М.: Сов. Россия, 1985. С. 498.


[Закрыть]. Чуйков привел факты, о которых сегодня не вспоминают польские историки и журналисты:

«Жаркая схватка развернулась на участке обороны 220-го гвардейского стрелкового полка 79-й гвардейской стрелковой дивизии. Стрелковая рота, которой командовал Владимир Трифонович Бурба, занимала оборону во ржи… Шесть атак одну за другой предприняли гитлеровцы, но не могли пробиться через рубеж, занятый гвардейцами.

Началась седьмая атака. Танки вплотную подошли к позициям наших пехотинцев. Лейтенант устремился навстречу головному танку и связкой гранат подбил его. Но тут надвинулся второй танк. Бурба, не видя другого способа остановить врага, со второй связкой гранат бросился под вражескую машину и подорвал ее.

Офицер-коммунист до последнего дыхания был верен присяге. Ценой своей жизни он задержал врага. Воодушевленные бессмертным подвигом командира, гвардейцы стояли насмерть. Никто не щадил своей жизни, у всех была одна мысль: выстоять и победить, отомстить врагу за смерть любимого командира. Рядовой Петр Хлюстин – маленького роста, восемнадцатилетний, скромный и тихий смоленский паренек, – когда вражеский танк приблизился вплотную к нему, выскочил с двумя связками гранат из горящей ржи и кинулся наперерез бронированному чудовищу. Первая связка угодила в борт. И тут пулеметная очередь прошила грудь героя. Падая, он швырнул вторую связку под гусеницы. Танк не прошел»[193]193
  Чуйков В. И. От Сталинграда до Берлина. – М.: Сов. Россия, 1985. С. 502.


[Закрыть].

Несмотря на массовый героизм, возможности продолжать наступление 1-й Белорусский фронт не имел. С начала операции «Багратион» части фронта прошли с боями более 600 км. От них отстали обозы с боеприпасами, медикаментами, продовольствием и горючим, а приданная фронту 16-я воздушная армия не успела перебазироваться на ближайшие к фронту аэродромы, что временно лишило его воздушного прикрытия.

О трудностях, возникших у советских частей, было осведомлено и германское командование. Оно не собиралось ждать, когда красноармейцы подтянут тылы, боеприпасы и резервы. Командующий 1-м Белорусским фронтом К. К. Рокоссовский вспоминал: «Нащупав у нас слабое место – промежуток между Прагой и Седлецом (Седльце), противник решил отсюда нанести удар во фланг и тыл войск, форсировавших Вислу южнее польской столицы. Для этого он сосредоточил на восточном берегу в районе Праги несколько дивизий: 4-ю танковую, 1-ю танковую дивизию „Герман Геринг“, 19-ю танковую и 73-ю пехотную. 2 августа немцы нанесли свой контрудар, но были встречены на подступах к Праге подходящими туда с юга частями нашей 2-й танковой армии. Завязался упорный встречный бой. Немецкие войска оказались в более выгодном положении, так как они опирались на сильный Варшавский укрепленный район»[194]194
  Рокоссовский К. К. Солдатский долг. – М.: Воениздат, 1972. С. 284.


[Закрыть]. В крупном танковом сражении под Воломином успех сопутствовал противнику. Советские войска понесли большие потери и перешли к обороне.

Вопреки азам военной стратегии, варшавяне восстали не только в неподходящий момент, но и не скоординировали свои действия с Красной армией. На то были свои причины. Восстание началось по требованию обосновавшегося в Лондоне польского эмигрантского правительства. По замыслу его главы С. Миколайчика подконтрольные ему бойцы Армии крайовой (АК) должны были захватить власть в польской столице в тот момент, когда немцы Варшаву оставят, а Красная армия и 1-я армия Войска польского в нее еще не войдут. Столь хитрым способом лондонские поляки хотели утвердить свою власть в Польше. Поскольку затея была направлена против СССР и левых сил Польши, свой план лондонские сидельцы держали в тайне от Москвы. Толкая варшавян к выступлению, Миколайчик умолчал о том, что англичане отказали в активной помощи повстанцам. Но Миколайчика это не смущало – рисковать жизнью предстояло не ему…

Всем тем, кто перекладывает ответственность за неудачу восстания на Красную армию, стоит знать, что с конца июля польский премьер находился в Москве. Зная, что Варшава должна восстать, Миколайчик умолчал об этом 31 июля во время беседы с наркомом иностранных дел СССР В. М. Молотовым. Только 3 августа, на третий день восстания, в ходе встречи с И. В. Сталиным Миколайчик сообщил, что столица Польши восстала и там уже находятся несколько министров эмигрантского правительства. На замечание Сталина, что в городе хозяйничают немецкие войска, самонадеянный польский политик уверенно заявил, что Варшава будет свободна буквально со дня на день. Просить о помощи поляк счел излишним.

9 августа во время следующей встречи со Сталиным Миколайчик оценивал перспективы восстания уже более осторожно. Дело в том, что события в польской столице пошли по сценарию, далекому от грез польского правительства в эмиграции. Историк Е. В. Яковлева констатировала то, что «потери плохо вооруженных повстанческих отрядов уже в результате первой атаки оцениваются почти в 2000 человек убитых и раненых. Некоторые из отрядов ввиду своего подавляющего превосходства немцы практически уничтожили полностью… Часть отрядов была распущена командирами, осознавшими бесперспективность дальнейших наступательных действий»[195]195
  Яковлева Е. В. Польша против СССР. – М.: Вече, 2007. С. 287.


[Закрыть].

Миколайчик уже не уверял Сталина в скором изгнании немцев из Варшавы, а просил помочь оружием и боеприпасами. И такую помощь Сталин обещал. С просьбой о помощи повстанцам путем нанесения ударов по немецким позициям Миколайчик к Сталину не обращался.

Пытаясь опровергнуть установленные факты, польский историк Э. Дурачински пишет: «9 августа перед отъездом из Москвы премьер-министр был вынужден просить Сталина о помощи сражающейся столице. Помощь не пришла, а споры о том, почему так получилось, ведутся до сих пор»[196]196
  Дурачински Э. Польские варианты политики по отношению к СССР (1943–1945) // Польша – СССР. 1945–1989: Избранные политические проблемы, наследие прошлого. Коллективная монография. – М.: Институт российской истории РАН, 2005. С. 87.


[Закрыть].

«Согласиться с мнением польского историка о том, „почему так получилось“, – возражает ему В. Г. Макаров, – довольно трудно. Для начала следовало бы ответить на вопрос, а планировал ли Миколайчик вообще просить Сталина о помощи до начала авантюры в Варшаве… Этот вопрос современные польские историки и политики старательно обходят стороной – мол, сколько людей, столько и мнений»[197]197
  Макаров В. Г. Варшавское восстание 1944 г. в оценках польских и российских историков // Россия и Польша. История общая и разобщенная / Под ред. Е. И. Пивовара, О. В. Павленко. – М.: Аспект Пресс, 2015. С. 300.


[Закрыть].

Согласиться с мнением Дурачински нельзя еще и потому, что помощь повстанцам Советский Союз оказал. С 13 сентября по 1 октября 1944 г. авиация 1-го Белорусского фронта произвела в помощь восставшим 4821 самолето-вылет, в том числе с грузами для повстанческих войск – 2535. Советские самолеты по заявкам повстанцев прикрывали их районы с воздуха, бомбили и штурмовали немецкие войска в городе. Зенитная артиллерия фронта прикрывала повстанческие отряды от налетов вражеской авиации, а наземная артиллерия стремилась подавить огнем неприятельские артиллерийские и минометные батареи.

И все-таки 2 октября восставшие капитулировали. В 1944 г. штаб АК, по горячим следам проанализировав варшавские события, в аналитическом документе для внутреннего пользования признал: «Причина неудачи сражения за Варшаву лежит в общем срыве советского наступления на Висле в результате переброски сюда в конце июня – начале августа новых немецких дивизий… Неверно предположение, будто советские войска не заняли Варшаву, потому что желали гибели оплота польской независимости»[198]198
  Назаревич Р. Варшавское восстание. 1944 год: политические аспекты. – М.: Прогресс, 1989. С. 118.


[Закрыть].

Несмотря на это, западные политики, историки и журналисты до сих пор настойчиво заявляют прямо противоположное. Им кажется логичным обвинять Советский Союз в провале Варшавского восстания, затеянного против СССР, о подготовке и начале которого в Кремле не знали.

56. Миф о непропорциональных потерях СССР в войне

«Завалили врага трупами!» Эта фраза впервые была озвучена Виктором Астафьевым на съезде Союза писателей России в 1989 г. Впоследствии она стала весьма популярной у тех авторов, которые стремились дискредитировать как личность Сталина, так и советский строй в целом. Суть мифа – утверждение о том, что в течение всей войны качество командования в РККА на всех уровнях было ниже, чем в вермахте, а ценность человеческой жизни не ставилась в Красной армии ни во что. В этом же, соответственно, усматривается и причина более высоких, чем у Германии, потерь СССР.

На основании этого мифа делается вывод, что победа в войне была достигнута посредством преступной по отношению к собственному народу тактике – «завалить неприятеля трупами». В силу астрономических масштабов людских потерь ставится вопрос о правомерности оценки итогов Второй мировой войны в качестве победы. А. И. Солженицын эпатирует читательскую аудиторию фантастическими цифрами потерь военнослужащих, составляющих 44 млн человек[199]199
  См.: Солженицын А. И. Публицистика. – Вермонт-Париж, 1989. С. 323.


[Закрыть]. Согласно современным демографическим расчетам, в начале 1941 г. население СССР составляло 195,3 млн человек, а в 1946 г. – 157,2 млн, что позволяет установить убыль в размере 38,1 млн[200]200
  См.: Народонаселение. Энциклопедический словарь. – М., 1994. С. 623.


[Закрыть]. Причем в число потерь военных лет входили не только военнослужащие, но и мирные жители, погибшие в зоне оккупации, эмигранты, а также люди, умершие естественной смертью. Если предположить, что превышение смертности над рождаемостью составляло 1,3 % (столько же, сколько в США), то за пять лет войны естественные потери должны были составить 12,7 млн[201]201
  См.: Демографический энциклопедический словарь. – М., 1985. С. 419.


[Закрыть]. Эмигрантский отток оценивается исследователями в 5,5 млн человек[202]202
  См.: Народы России. Энциклопедия. – М., 1994. С.1.


[Закрыть]. Реконструируя демографическую картину, можно заключить, что лишь треть людских потерь связана с войной. Это соответствует официальной оценке количества погибших: около 20 млн. Из них потери армии составили менее половины. По оценке специальной комиссии конца 1980-х – начала 1990-х гг., производившей свои расчеты на основе сведений о численности советских войск, – 8,6 млн человек[203]203
  См.: Людские потери СССР в Великой Отечественной войне. – СПб., 1995; Гриф секретности снят. Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. – М., 1993. С. 146.


[Закрыть]. Историк и демограф, профессор Гарвардского и Бостонского университетов С. Максудов полагал, что из них 0,8 млн умерло в силу естественных причин. Кроме того, к армейским потерям относились и лица, попавшие в плен, далеко не все из которых погибли в немецких лагерях. А были еще и без вести пропавшие, что не тождественно погибшим[204]204
  См.: Максудов С. О фронтовых потерях Советской Армии в годы Второй мировой войны // Свободная мысль. 1993. № 10. С. 118–119.


[Закрыть].

По немецким данным, потери вермахта на Восточном фронте составили 2,8 млн человек. Казалось бы, значительно меньше, чем советских жертв. Но немецкая статистика в отличие от отечественной фиксировала лишь достоверные документированные смерти, не учитывая гибель лиц без вести пропавших, число которых было, по-видимому, значительным в конце войны[205]205
  См.: Мерцалов А. Н., Мерцалова Л. А. Довольно о войне? – Воронеж, 1992. С. 93–94.


[Закрыть].

Помимо немцев на Восточном фронте воевали миллионы других европейцев – союзников Третьего рейха. По официальным данным, совместные потери Германии и ее союзников в боях с советскими войсками составили 4,3 млн человек. Но кроме того, на Восточном фронте воевали военные соединения государств, не объявлявших войны СССР, – испанцы, французы, бельгийцы, чехи, датчане. Их участие в войне по сей день остается белым пятном в историографии. В советском плену оказалось 467 147 представителей указанных наций, что свидетельствует об их значительном количестве в войсках противника и, соответственно, о вероятности крупных потерь[206]206
  См.: Гриф секретности снят. С. 391.


[Закрыть].

В обоснование версии, что немецкие солдаты воевали более профессионально, в публикациях приводятся ссылки на соотношение самолетов, сбитых советскими летчиками-истребителями и асами люфтваффе. Если советские рекордсмены, трижды герои СССР И. Н. Кожедуб и А. И. Покрышкин сбили, соответственно, 62 и 59 самолетов противника, то в авиации германской армии имелись 34 летчика, перешагнувших планку 150 самолетов, среди которых первенство принадлежало Эриху Хартману – 352 машины[207]207
  См.: Грибанов С. Заложники времени. – М., 1992. С. 207–208.


[Закрыть]. Но причина разительного несоответствия показателей, по-видимому, заключается в системе подсчета. В советской статистике фиксировались лишь сбитые самолеты, факт уничтожения которых подтверждался несколькими свидетелями и представлялся доказанным. Кроме того, немцы, как правило, записывали на счет выдающихся асов совокупность самолетов, сбитых авиационным подразделением.

Вопрос о потерях СССР в войне в сравнении с потерями Германии и ее союзников действительно представляется непростым. Однако сторонники гипотезы чрезмерных потерь РККА и малых потерь вермахта (иногда называется соотношение 10:1) упускают из виду очевидное соображение: если бы Красная армия действительно воевала так плохо, а вермахт так хорошо, как им представляется, да еще при таких потерях, то почему тогда Германия все-таки проиграла? Мало того, почему тогда уже в 1943 г. Гитлер был вынужден объявить тотальную мобилизацию, а штрафные подразделения появились в вермахте еще в период Московской битвы? Не отрицая факта превышения советскими военными потерями немецких, следует признать беспочвенность рассматриваемого мифа. В целом потери советских войск и армии неприятеля можно считать сопоставимыми, что опровергает тезис о достижении победы за счет массового заклания властями собственного народа.

57. Миф о решающей роли США в победе над Японией

Попытка пересмотра истории Второй мировой войны состоит и в утверждении, что СССР не внес решающего вклада в победу. На роль победителей утверждаются другие страны. Лишить победы можно даже без прямой фальсификации, элементарно замалчивая факты. Если говорить исключительно о битвах в Западной Европе, Африке и Тихом океане, то легко сформировать представление, что решающие события войны разворачивались именно там.

Этот мотив со всей очевидностью прослеживается и в обращении, прозвучавшем на встрече президента США с премьер-министром Великобритании: «Мы вместе победили нацистов и охотились за лидерами „Аль-Каиды“»[208]208
  Кэмерон и Обама приготовили новый заговор // http://dni.ru/polit/2015/1/15/291832.html


[Закрыть]. Из этой формулы следует, что основными творцами победы являлись страны англо-саксонского сообщества. Они якобы и сегодня ведут непримиримую борьбу с «мировым злом». Принципиально ничего нового для американской историографии в этой позиции нет. Из приводимых ниже фрагментов изданных в США работ разных лет следует, что слова Б. Обамы базируются на складывающемся годами фундаменте: «Вторая мировая война была организована триумфом войск, командного состава, штабов и верховного командования, всех составных элементов армии США»[209]209
  Stimson H., Bundy M. On Active service in Peace and War. N.Y., 1949, p. 657–658.


[Закрыть].

«Победа на фронтах Второй мировой войны в значительной степени была обеспечена благодаря американской промышленности, американским ресурсам и американским людским резервам»[210]210
  Howe Q. Ashes of Victory World War and lts Aftermath. N.Y., 1972, p. 274.


[Закрыть].

«Хотя США вступили в войну с опозданием, их вклад в победу был решающим. Без их солдат и громадного производства бомб, кораблей и самолетов союзники наверняка потерпели бы поражение»[211]211
  Rider’s Digest Great Events of 20-th Centuary How they Change Our Lives. N.Y., 1977, p. 287.


[Закрыть].

И уже само собой разумеется, что англо-американским войскам приписывается решающий вклад в победу над Японией. Миф отнюдь не нов. Еще 12 января 1953 г. в ответе на запрос американских историков о роли СССР в победе над Японией президент США Гарри Трумэн заявил, что «русские не внесли в нее никакого военного вклада»[212]212
  The Army Air Force in World War II, Vol. V. Pacific: Matterhorn to Nagasaki, June 1944 – August 1945. Chicago, 1955, p. 712–713.


[Закрыть]. Этот миф подпитывает мнение, что именно атомные бомбардировки японских городов Хиросимы и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 г., «напугавшие» императорское правительство, заставили Японию подписать капитуляцию. Анализ документов показывает, что это далеко не так.

Американский исследователь, ведущий сотрудник компании British American Security Information Council Уорд Уилсон в своей работе «Пять мифов о ядерном оружии»[213]213
  См.: Wilson W. Five myths about nuclear weapons. N.Y., 2013.


[Закрыть] убедительно показал, что на самом деле послужило причиной капитуляции японского руководства.

Действительно, 9–10 августа в Токио прошло несколько экстренных совещаний высшего руководства Японии, закончившихся предложением к союзникам рассмотреть условия, на которых Япония готова сдаться. Однако доклад японских специалистов, изучивших обстоятельства и последствия бомбардировки Хиросимы (кстати, неплохо представлявших, что такое ядерное оружие, так как Япония тоже занималась его разработкой в рамках проекта «Ни»), был передан наверх лишь к вечеру 10 августа, то есть после принятия решения. А инициатива созыва Высшего совета по управлению войной, исходившая от министра иностранных дел Того Сигэнори, была озвучена еще 8-го числа и вызвана отнюдь не атомным ударом. Тут нужно оговориться, что американская авиация в ходе массовых бомбардировок уничтожила к началу августа 1945 г. 66 японских городов, в результате чего погибло и было ранено более 1 млн человек, сотни тысяч лишились крова. Уничтожение еще двух городов, пусть и с применением нового вида оружия, не могло произвести – да и не произвело – на японское руководство ошеломляющего впечатления. Уилсон, кстати, цитирует отставного японского политика Сидэхара Кидзюро, который заявил, что «люди постепенно привыкнут к тому, что их бомбят каждый день. Со временем их единство и решимость только окрепнут». Это мнение разделялось подавляющим большинством высокопоставленных руководителей Японии.

Вполне естественно задаться вопросом: а что тогда, если не бомбардировки, включая и атомные, могло заставить императора и его министров неожиданно плотно заняться обсуждением вопроса о капитуляции? Ответ очевиден – вступление в войну Советского Союза. Именно этот факт полностью менял расстановку сил на Тихом океане. Японское командование понимало, что проигрывает войну, анализ обстановки показывал: высадка американских войск на острова метрополии будет стоить им миллионных жертв. Кстати, понимали это и американцы, что открывало им возможность для соглашений и переговоров. Вступление же в войну СССР, сопровождавшееся ошеломительным (в течение нескольких дней) разгромом полуторамиллионной Квантунской армии в Манчжурии, наглядно демонстрировало, что отражать нападение уже двух великих держав Япония не в состоянии. К тому же японская разведка прогнозировала, что американские войска начнут высадку лишь через несколько месяцев. Советские же войска могли оказаться на японской территории в считанные дни.

Именно вступление СССР в войну перечеркнуло все японские планы, касающиеся сроков принятия решения об окончании войны. Недаром премьер-министр Японии Кантаро Судзуки в своем выступлении 9 августа на так называемом Высшем совете по руководству войной сказал: «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным продолжение войны»[214]214
  Цит. по: Кошкин А. А. Атомных бомб не хватило. Победную точку в войне с Японией поставила Красная армия // Аргументы и факты. № 36 от 5 сентября 2012.


[Закрыть]. В последнем обращении императора Хирохито от 17 августа 1945 г. «К солдатам и матросам» также четко объяснилась главная причина капитуляции: «Когда в войну против нас вступил и Советский Союз, продолжать сопротивление… означает поставить под угрозу саму основу существования нашей империи»[215]215
  Цит. по: Кошкин А. А. Атомных бомб не хватило. Победную точку в войне с Японией поставила Красная армия // Аргументы и факты. № 36 от 5 сентября 2012.


[Закрыть]. Так что ответ на ставший сейчас вдруг опять актуальным вопрос, какое из государств сыграло решающую роль в разгроме не только нацисткой Германии, но и Японии, вполне очевиден – СССР.