Текст книги "Мастер Трав II (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

Грэм отодвинул миску, сложил руки на столе – я заметил, как чёрные прожилки на его предплечьях слегка пульсируют.

– Главный долг – Джарлу. За дом. Пятнадцать золотых.

– Пятнадцать? – выдавил я.

– Пятнадцать, – подтвердил Грэм мрачно. – Я заложил дом, когда понял, что болезнь не отступает сама. Нужны были деньги на эликсиры, на поход за громовым цветком Джарл дал деньги под залог. Срок – три месяца. Прошло уже чуть больше двух.

Пятнадцать…много…но примерно столько я и ожидал.

– Это ещё не всё, – продолжил Грэм, не глядя на меня. – Пятнадцать серебряных я должен старому Карлену – травнику, живущему в соседней деревушке. Он одалживал мне деньги на припасы, когда всё началось. Хороший человек, не торопит с возвратом, но долг есть долг.

Пятнадцать серебряных…мысленно подсчитал сколько это нужно сварить отваров. Много…очень много.

– Потом… – Грэм поморщился, – мелкие долги. Торговцу зерном – три серебряных. Мяснику – два. Кожевнику, у которого брал в долг новые ремни для снаряжения – один. Всего около восьми серебряных по мелочи. Пять серебряных Марте.

– И кузнецу, – закончил старик. – Три золотых. Он ковал мне специальные железные рукавицы для работы с чернодревом. Дорогая работа. Я дал задаток – два золотых, осталось три.

Я быстро прикинул в уме:

Пятнадцать золотых Джарлу, пятнадцать серебряных Карлену, восемь серебряных по мелочи, три золотых кузнецу, пять серебряных Марте. Итого: Восемнадцать золотых и двадцать восемь серебряных.

Я застыл, обдумывая это и прикидывая как скоро мы сможем это всё выплатить.

– Элиас, – позвал Грэм тихо.

Я поднял голову.

– Я не жду, что ты вытащишь меня из этого дерьма, – сказал старик, глядя мне в глаза. – Это моя вина. Мои решения. Я влез в долги, я пошёл в Чернотропы, зная риск. Ты не обязан…

– Обязан, – оборвал я его. – Ты мой дед. Ты защищал меня от волков, рискуя жизнью. Ты терпел многое, чего другие терпеть бы не стали.

Грэм молча смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

– Хорошо, – сказал он просто.

Грэм четко сказал, что остальные долги, кроме того, что за дом, терпят. Значит, думать нужно только о нем – о пятнадцати золотых. Вспомнился Тран и тот топор. Вот что-что, а тот топор точно стоил не один золотой. Однако дочь Трана…если ей это помогло, то Грэм прав – такая жертва стоила того.

– Дед, – сказал я после долгой паузы, – мне нужно понять кое-что о силе охотников.

– Что именно?

– В чём конкретно разница между рангами? Вот, например, между высшим рангом, о котором ты говорил, и теми, кто ниже?

Старик отставил пустую миску и сложил руки на груди, задумавшись.

– У охотников всё завязано на трёх вещах, – начал Грэм. – Объем живы в духовном корне, контроль над этой живой и развитие физического тела. Все три компонента должны расти вместе, иначе ты либо убьёшь себя, либо останешься слабаком. Усиление тела – это основное оружие охотника. Мы не маги, нам не подвластна стихия или другие Дары. Без него, – без усиления, – ты не сможешь двигаться достаточно быстро, чтобы увернуться от удара Теневого Волка. Не сможешь ударить достаточно сильно, чтобы пробить шкуру Громового Вепря или бежать достаточно долго, чтобы оторваться от стаи падальщиков. Мы, охотники, используем живу, чтобы усилить в критические моменты собственные мышцы, кости и реакцию. Ну и главное…мы можем защититься от таких же мощных ударов и не сдохнуть – то есть мы выживаем там, где другие погибают.

Но, Элиас, объем корня все-таки еще не всё.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь стену.

– Я видел охотников, у которых были огромные духовные корни, но никакого контроля: они вливали в себя всю живу разом, становились невероятно сильными на несколько секунд, а потом падали замертво от отката – сердце не выдерживало. Или мозг.

Я невольно вспомнил ту слабость, что накрыла меня после того, как я тащил Грэма из леса, используя усиление тела.

– Контроль, – продолжил старик, – это умение дозировать живу. Направлять её туда, куда нужно, именно в том количестве, которое требуется: например усилить ноги для прыжка или руки для удара. Бывает, что нужно усилить всё тело разом для короткого рывка или наоборот – распределить энергию равномерно, чтобы поддерживать умеренное усиление долгое время. Именно такой охотник и называется опытным.

– И третий компонент, – продолжил старик, – физическое тело – это мышцы, кости и сухожилия. Даже с огромным запасом живы и идеальным контролем ты не станешь сильным охотником, если твоё тело слабое. Понимаешь почему?

– Откат?

– Именно. – Грэм ткнул пальцем в стол. – Когда ты используешь усиление, твоё тело испытывает невероятную нагрузку. Мышцы сокращаются с силой, на которую не рассчитаны, кости выдерживают удары, которые должны были бы их сломать, а сухожилия растягиваются до предела. И после того, как жива уходит, приходит откат: боль, слабость, порванные мышцы и трещины в костях, если ты переборщил. Он посмотрел на меня внимательно.

– У тебя почти нет мышц, тонкие кости, а выносливости – ноль. Ты использовал усиление на пределе, и тело едва выдержало, так?

– Так.

Я кивнул.

– Ранг охотника измеряется несколькими параметрами: способность управлять живой (насколько точно ты можешь её распределять), возможность поднимать определенные веса, умение передвигаться с определённой скоростью, и, наконец, умение сражаться с использованием живы определённое время. В Гильдии Охотников есть свои «нормативы», назовём это так. По ним охотнику присваивается ранг. Обычно каждый последующий ранг превосходит предыдущий по совокупности способностей.

– А Джарл? – спросил я. – Какой у него ранг?

– Джарл – высший ранг. Таких единицы на весь регион. Чтобы достичь этого уровня, нужно пройти полную закалку тела.

– Закалку?

– Да. – Грэм кивнул. – Это отдельная техника, которая делает тело… сверхчеловеческим. Закалка идёт в несколько этапов: первый – кожа, второй – мышцы и кости, а третий – внутренние органы.

Он показал на свои руки.

– Я уже тебе говорил, что прошёл только первые два этапа – кожу и мышцы. Это дало мне дополнительную защиту от порезов, укусов и ожогов, что позволило выдерживать более сильные импульсы без травм. Но третий этап… – он покачал головой, – я не смог. Это адская боль, Элиас. Не все выдерживают.

– А Джарл прошёл все этапы?

– Все известные мне, – подтвердил Грэм. – Его тело – это уже не просто плоть и кости. Это… оружие. Он может принять удар от зверя, который раздавил бы обычного человека. Может драться часами не чувствуя усталости. Может убить голыми руками то, на что другим нужны мечи и копья. Джарл – лучший охотник из тех, кого я знаю.

– Я остановился на ранге Мастера.

Он замолчал, глядя на свои руки.

– Чтобы выдержать третий этап, нужно много…золота.

– Золота? – переспросил я.

– Мази, эликсиры, специальные составы, – объяснил Грэм. – Без них процесс закалки просто убьет тебя. Они смягчают боль, ускоряют заживление и защищают организм от необратимых повреждений. Только одно зелье для этого этапа может стоить больше десятка золотых, а оно нужно не одно.

Я мысленно присвистнул, представив суммы, которые нужны, чтобы достичь пика Дара Охотника.

– Кроме того, ты видел Джарла? Какой он огромный? И при этом, поверь мне, он может передвигаться по лесу так, что и белка не услышит – это и есть сила Дара. Его Дар направлен на физическое развитие в таком объеме, какого я никогда не видел. Сколько бы другой охотник ни пытался увеличить свои размеры и свою скорость, для него это будет невозможно, просто потому что…

– Не дано. – закончил я за него.

– Именно.

Однако меня волновал не пик, а самое начало – закалка. То, что я смогу пройти даже не обладая Даром охотника.Это сделает меня сильнее и повысит мои шансы на выживание в лесу.

– Дед, я знаю, что закалку кожи проходят не только одаренные охотники, а и остальные одаренные.

– Так и есть. – признал Грэм.

– Я ведь могу начать ее уже сейчас? Благодаря живе мое восстановление уже быстрее, чем раньше. Закалка кожи. Что, если начать с нее? Ничего не ждать.

Грэм вздохнул.

– Да, ты можешь. Но учти – это очень больно. Нет, даже не так это БОЛЬНО. Нужна железная сила воли. И это намного тяжелее, когда у тебя нет поддерживающих мазей. А у нас их нет и не будет.

– Я справлюсь, я помню, ты уже говорил, что будет больно, но я готов. Мне нужно стать сильнее. – сказал я твёрдо. – Что нужно делать?

Старик хмыкнул.

– На первом, самом щадящем этапе использовать листья и сок огненной крапивы. Её жгучие масла проникают через кожу, заставляя её адаптироваться, становиться плотнее, толще. Сначала просто прикладываешь листья к телу, потом растираешь соком, а затем погружаешь конечности в отвар. Весь процесс занимает неделю, но это только подготовка к более едким растениям. Вот там уже начнется настоящая боль.

– Каким растениям? – уточнил я сразу.

– На втором этапе это сок кристального лишайника. Уж с ним придется повозиться – из него попробуй выжми этот сок. Ну и третий этап – это едкий дуб. Вот это уже настоящая пытка.

Потом он вдруг умолк…

– Или…

– Или? – уточнил я.

– Или можно начать сразу с едкого дуба.

– А что, так можно? – удивился я.

– Да, крапива и лишайник нужны для того, чтобы твоя кожа была уже подготовленной и частично закаленной, но если сроки сжатые…и ты уверен что выдержишь…то…

Я понял его: более короткий, но еще более болезненный способ – именно то, что мне нужно. Он понимал – времени ни у меня, ни у него нет. Если нас выгонят через несколько недель из дому, то нам придется выживать в лесу. А даже Кромка ночью не то место, где можно спокойно находиться.

– Мне будет нужна твоя помощь еще в кое-чем. – сказал я.

– В чем? – уточнил Грэм.

– Тренировки. Ты тренировал Джарла, а значит можешь тренировать и меня.

– Ты их не выдержишь. – сказал он прямо, – Твое тело еще не готово.

– Я начал тренироваться, – возразил я, – Отжиматься, подтягиваться…

– Это хорошо, но это тренировки без живы, а тренировки с живой сейчас тебе недоступны.

Я нахмурился.

– Почему?

– Потому что у тебя жива уходит на другое. – Грэм наклонился вперед, его взгляд стал жестким. – На отвары и подпитку растений. Ты думал я не замечу, что ты используешь Дар?

Дед, я…

– Неужели ты думал, что я настолько слепой? – Грэм оборвал меня. – Солнечная ромашка. Ты знаешь, как медленно она обычно растет? Месяц на то, чтобы из семени появился росток, еще два месяца до первого цветения. А твоя выросла раз в пять быстрее. Почему? Потому что ты вливаешь в неё живу через свой Дар.

Я не знал, что ответить.

Грэм тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Хоть мне это и не нравится, – сказал он устало, – но я понимаю, что другого способа выплатить долги и выжить у нас просто нет. Ты варишь отвары лучше, чем я когда-либо мог и выращиваешь растения быстрее, чем это возможно естественным путём. Это… это наш единственный шанс. Он посмотрел мне в глаза.

– Но я внимательно слежу за тобой. Если замечу хоть малейший признак того, что ты теряешь контроль, что Дар начинает брать верх…

– Я всё контролирую, – ответил я. – Использую Дар только на небольших растениях и семенах. Никаких деревьев, никаких крупных форм – только то, с чем могу справиться.

– Хорошо, если так, – вздохнул Грэм. – Если бы тебе живы хватало на всё…тогда бы можно было начать усиленные тренировки, а так… пока ты используешь свой Дар по назначению, тренироваться как охотник ты не можешь – это требует слишком больших затрат живы.

Я хотел что-то возразить, но вдруг понял, что он абсолютно прав. Сколько во мне осталось живы? Да почти не осталось. Потом мы с ним пойдем на Кромку накапливать живу и большую часть я отдам ему. А после, когда я начну варить отвары для Морны, я потрачу всё то, что еще во мне осталось. Восполнение вне леса шло слишком медленно. И это, пожалуй, основная проблема.

Я поднялся.

– Да. Отвары и твое здоровье сейчас важнее. – признал я. – Но есть еще одна вещь, о которой я хотел тебя попросить.

Грэм вопросительно уставился на меня.

– Растения. Я слишком мало о них знаю: где растут, в чем опасность, для чего используют. Сейчас мне нужны эти знания. Да, раньше ты рассказывал мне об этом, но я пропускал все это мимо ушей. Но теперь…время изменилось, без этих знания я не смогу добывать ничего ценного ни в Кроме, ни глубже.

Старик задумался, а потом сказал:

– Хорошо. Иди наружу и жди меня, я заварю мяту и приду. Ты действительно знаешь о растениях слишком мало как на будущего травника.

Я кивнул и вышел наружу. В голове зудела какая-то мысль, о которй я забыл. Что-то, похожее на решение. Нахмурившись начал перебирать в голове все то, о чем думал в эти насыщенные дни.

И тут взгляд упал на сорняки. На ползучую горечь, которая в левой части сада была не прополота.

Шаг другой и я наклонился к ней. Это растение. Да, не, магическое, как солнечная ромашка или громовой цветок. Но и в нем есть жива, потому что жива есть во всем. Вопрос исключительно в количестве. И мне нужно любое количество. Почему-то та неудача с дубом словно заставила меня позабыть о том, что мелкие растения – это тоже может быть выход.

Я протянул руку, коснулся стебля и попытался сделать обратное тому, что делал весь день. Не отдать живу, а… взять.

Ничего не произошло.

Я напрягся, попытался снова, сосредоточившись сильнее.

Снова ничего.

Видимо, просто так, без использования Дара, это не работало.

Тогда я активировал Дар. Нить протянулась между мной и сорняком, тонкая, едва ощутимая.И я… потянул.

Попытался втянуть в себя живу, которая циркулировала внутри растения.

Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал сопротивление. Слабое, инстинктивное, как будто растение пыталось удержать то, что принадлежало ему.

Ни одно живое существо не хочет отдавать свою жизненную силу. Но у растения не было разума. Не было воли. Было только примитивное стремление выжить.

А у меня была воля. И Дар.

Я продолжал тянуть, преодолевая сопротивление. Напряжение росло, связь между нами накалялась, словно натянутая до предела нить…

И она поддалась.

Тоненький ручеёк чужеродной энергии потёк от растения ко мне. Он был… странным. Не таким, как моя собственная жива. Более грубым, «зелёным», с каким-то растительным привкусом, если это вообще можно так описать.

Жива втекала в мой духовный корень, и…

Боль.

Короткая, резкая, словно меня кольнули иглой изнутри. Я ахнул и прервал связь, отдернув руку.

Секунду, две… и боль прошла.

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Внутри, в духовном корне, чужая жива бурлила, сопротивлялась, пыталась… отторгнуться. Но мой корень оказался сильнее. Он перемалывал её, перерабатывал, превращая в нечто, что он мог усвоить.

Процесс занял секунд десять.

Потом чужая жива растворилась, став частью моего запаса.

Я осторожно «заглянул» внутрь себя, оценивая результат.

Энергии прибавилось.

Совсем немного. Меньше одной десятой процента от полного объёма. Почти незаметно.

Но она прибавилась.

Я почесал голову. Да, это больно. Но это ведь работает. Одно смущало…если мне больно, значит ли это, что это неестественно, неправильно? И…будут ли последствия?

Нужно проверить еще раз. Потому что если я смогу так ускорить свое восстановление, – это будет…

Это будет шансом совместить и варку и тренировки.

Глава 5

Я еще раз прикоснулся к соседнему сорняку, активировал Дар и попытался вытянуть живу. На этот раз процесс шел легче – словно мой корень уже «запомнил», как это делается.

Тонкая струйка энергии потекла от растения ко мне. Снова была боль, но уже не такая острая – скорее дискомфорт, чем настоящая агония.

Сорняк завял на глазах: его листья пожухли и скрутились, а стебель поник. Но живы прибавилось еще немного.

Я отстранился, задумавшись над происходящим.

Странно… Никогда раньше я не слышал, чтобы кто-то таким способом восстанавливал живу. Ни от Грэма, ни из воспоминаний Элиаса. Все Одаренные восполняли энергию медленно: медитируя в местах с высокой концентрацией живы, принимая эликсиры или используя кристаллы. А я могу просто взять и высосать живу из растения. Но только используя Дар Симбионта.

Внезапно меня осенило: да они не могли так делать, просто потому что у них не было соответствующего Дара.

Травники могли чувствовать растения, алхимики – изменять свойства веществ, целители – направлять энергию для исцеления., но вытягивать живу напрямую из живых организмов они не могли, как бы ни старались.

По словам Грэма даже передавать живу другим могли только целители. Обычный охотник или травник не мог дать свою энергию другому одаренному как бы ни старался. Их жива была замкнута внутри них. Поэтому его удивило, что я передал ему живу. А потом он словно понял что-то.

Вот только я… я мог не только отдавать, но и брать – Дар Симбионта.

Это была не просто способность взаимодействовать с растениями, ускорять их рост или чувствовать их состояние – это был двусторонний канал связи: я мог питать растения своей живой, но мог и поглощать их энергию.

Вот почему кристаллы живы такие дорогие – это путь к быстрому прогрессу. Единственный путь, который могут использовать все Одаренные, вне зависимости от своей направленности дара.

И это объясняло почему Симбионты так быстро развивались и почему они представляли такую угрозу: в то время как обычные одаренные тратили кучу времени на «восполнение» живы, Симбионты могли просто… взять столько, сколько им нужно. Если, конечно, уровень Дара позволял.

Мы были универсальными – слишком универсальными, чтобы оставлять нас в живых.

Я вспомнил рассказ Грэма о Валериане. Мальчик потерял контроль и превратил целый город в смертоносный лес. Но как он смог накопить столько энергии за такие короткие сроки? Откуда он ее взял? Скорее всего, из-за того, что всё происходило возле Зеленого Моря (из которого он и стал черпать свою энергию), он высасывал живу из всего, что попадалось под руку. Из деревьев, из кустов, из травы, возможно из людей, уже посредством своих растений…

Я представил себе этого мальчика, стоящего посреди цветущего сада и методично вытягивающего жизнь из каждого растения, превращая их в энергию для других, более хищных растений, по сути своих рук, продолжения своей воли и своего Дара. Ужасно.

Но я-то контролировал себя. Я брал только то, что мне нужно, и только от сорняков, которые и так росли везде. Это же не то же самое, что…

Я замер.

А что если контроль вещь временная? Что если со временем, с развитием Дара, границы того что правильно, а что нет начнут размываться?

Я тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Глупости.

Сомневаюсь, что Симбионты теряли контроль просто потому, что высосали живу из сорняков – не те масштабы. То, что я делаю, по сравнению с их деяниями просто баловство. И уж точно, если бы я почувствовал что-то неладное, как тогда, возле Древа Живы ощутил погружение в древо, я бы остановил процесс. Но пока что я даже намеков на потерю контроля не ощущал. А значит надо продолжить и посмотреть как это происходит с другими растениями.

Мне слишком нужна сейчас жива, чтобы отказаться от этого метода. Слишком мало у меня времени и слишком много задач. У меня есть цель – спасти Грэма и выбраться из долговой ямы. Всё остальное второстепенно, все остальное потом.

Я вышел за ограду и наклонился к большому лопуху, росшему снаружи. Может быть, разные растения дают разные типы живы? Может быть, есть способ сделать этот процесс менее болезненным?

Я протянул руку и коснулся крупного, мясистого листа лопуха. Растение было значительно больше сорняков, с которыми я экспериментировал до этого: у него был толстый стебель, развитая корневая система и десятки широких листьев. В нём циркулировало намного больше живы, и она была… другой.

– Прости, приятель, – пробормотал я. – Это ради науки. Возьму немножко.

Активировав Дар, я установил связь и сразу почувствовал разницу: жива лопуха была спокойнее и не такой «колючей», как у ползучей горечи.

Я начал тянуть – и сопротивление оказалось неожиданно слабым. Он словно не понимал, что происходит, и отдавал свою энергию почти добровольно, если конечно сравнивать с сорняками. Жива потекла ко мне тёплой, приятной волной.

Ее прибавилась не так много, как я надеялся, но лопух дал примерно столько же, сколько три куста ползучей горечи вместе взятые. Мой духовный корень переработал её быстрее и с меньшими усилиями. Боль была, но она прошла почти сразу, не оставив того неприятного послевкусия, что давала ползучая горечь.

В этот раз я не действовал до конца, отнял немного.

Я, по-сути, почувствовал то, что выяснил во время варки: у разных растений разная жива – холодная-горячая, быстрая-медленная. Теперь я бы туда добавил агрессивная-спокойная.

Я продолжил эксперименты, проходясь возле нашей ограды и испытывая свои способности на разных сорняках.

У одуванчика жива была лёгкая, воздушная, почти без сопротивления. Поглощение её прошло почти незаметно.

Дикая крапива у забора обладала агрессивной, жгучей энергией. Было больно, но не невыносимо.

У подорожника была мягкая, целебная жива. Поглощение было почти приятным, словно я пил тёплый травяной чай.

У Мать-и-мачехи была двойственная энергия: то мягкая, то резкая. Любопытно.

С каждым новым растением я лучше понимал принцип: чем крупнее было растение, тем больше времени и усилий требовалось для поглощения его живы. Чем дольше оно росло, тем глубже укоренялась в нём жизненная энергия, и тем сильнее оно за неё цеплялось.

После десятого поглощённого растения во мне мелькнуло системное уведомление:

[Получен новый навык: Поглощение живы. Уровень: 1,3%

Эффект:Позволяет извлекать жизненную энергию из растений. Эффективность зависит от уровня навыка и типа растения]

Одновременно я заметил, что [Дар Симбионта] тоже подрос – теперь он составлял 4,6%. Видимо, каждое взаимодействие с растениями (будь то отдача или поглощение живы) способствовало развитию основного Дара.

Я продолжил обходить сад, вытягивая живу из всех сорняков, которые попадались на пути. Процесс был монотонным и успокаивающим: моя левая рука касалась растения, происходила активация Дара, затем поглощение и переход к следующему.

Крошечные порции энергии одна за другой пополняли мой духовный корень.

Зато у этого процесса был приятный побочный эффект – все сорняки, из которых я вытянул живу, моментально засыхали. Их листья съёживались, а стебли ломались от малейшего прикосновения. Это была идеальная прополка – никаких живых корней в земле не оставалось, никаких шансов на повторный рост. Правда, я понимал, что семена в почве, которые они разбросали за это время, никуда не делись. Через некоторое время на этих местах прорастут новые сорняки. Но пока что участок сада выглядел идеально чистым. Главное дальше следить за ним.

Выводы после моих экспериментов были обнадеживающие: мелкие сорняки вроде ползучей горечи давали мало энергии, но их жива была «агрессивной» – сопротивлялась поглощению и болезненно усваивалась. Крупные, мясистые растения вроде лопухов содержали больше живы, и она была легче в обработке. Молодые побеги любых растений отдавали энергию почти без сопротивления, но её количество было мизерным. Старые, одревесневшие стебли сопротивлялись сильнее, но содержали более концентрированную живу.

К концу получаса мой духовный корень пополнился почти на две единицы – больше, чем я обычно накапливал за час медитации на Кромке. Правда, приходилось делать перерывы: после каждых нескольких поглощений корень начинал «уставать», с трудом перерабатывая чужеродную энергию.

Вдруг меня осенило: эта жива «болезненная» и требует переработки именно потому, что отдана не добровольно. А Древо Живы отдавало её добровольно, поэтому моему духовному корню не приходилось её «переваривать», превращать из чужой в свою. Она изначально была подходящей для усвоения. Вот в чем главная разница.

Я остановился и посмотрел на сад. Сорняки выглядели так, будто просто очень давно высохли, пожалуй, чтобы Грэм не начал волноваться, лучше их вырывать и сложить в сторонку. Мне их не было жалко. Я знал, что у них нет полезных свойств и они лишь вредят саду. Точнее не было таких свойств у одного сорняка – у ползучей горечи. Будь моя воля, я бы ни одно растение так не высасывал, вот только…на одной чаше весов растения, а на другой жизнь человека, который сейчас полностью зависит от меня, от моих отваров и от моего прогресса.

Но тем не менее, нужно установить кое-какие правила для самого себя: высасывать досуха только сорняки, а всё остальное высасывать немного – так, чтобы это не повлияло на жизнь растения. Ослабить немного и пойти дальше. Я не хочу оставлять после себя «выжженную пустыню».

Я только добрался до особенно крупного куста какого-то колючего сорняка, когда услышал шаги позади себя.

– Если ты готов учиться, – раздался голос Грэма, – то у меня есть силы рассказывать.

Я обернулся. Старик стоял у дома, опираясь на свою палку. В руке у него была кружка с дымящимся чаем. Из мяты, наверное. Лицо выглядело менее изможденным, видимо желание что-то рассказать, научить взбодрило его.

– Готов, – сказал я, поспешно отходя от кустарника.

– Хорошо. – Грэм кивнул в сторону двора. – Тогда начнем. Но сначала – отжимания. Пока будешь отжиматься, я буду рассказывать. Знания усваиваются лучше, когда тело работает, а голова проветривается. Потом возьмешь камень и будешь поднимать его над собой, пока силы не кончатся. И никакой живы не использовать – только мышцы и волю.

– Это… тренировки охотника? – уточнил я.

Грэм усмехнулся.

– Это тренировки любого нормального парня, который не хочет всю жизнь оставаться хлюпиком. Охотничьи тренировки начинаются тогда, когда у тебя есть хотя бы какая-то физическая подготовка. Пока что смотреть на тебя – лишний раз расстраиваться.

Я кивнул и направился к ограде, где приметил подходящий камень – булыжник размером с арбуз, весом явно больше двадцати килограммов. Едва смог поднять его двумя руками.

Пыхтя, обхватив его понес к дому.

– Сначала отжимания, – напомнил Грэм, устраиваясь на ступеньках. – Пока не упадёшь.

Я опустился в упор лежа и начал. После утренней тренировки мышцы еще помнили нагрузку, но восстановились благодаря живе. Первые десять отжиманий прошли относительно легко.

Одиннадцатое отжимание. Двенадцатое. Мышцы груди начали ныть, но я слушал старика внимательно.

– У Зеленого Моря есть довольно четкая структура и Кромка самая безопасная зона, – начал с банального Грэм, – Ну а причину этого ты уже знаешь, – страж Кромки.

Пятнадцатое.

Я сосредоточился, заставляя себя опускаться и подниматься ровно. Почему-то хотелось показать максимум в присутствии этого старика. Вот когда занимался один, когда никто не видел, тогда не сильно волновало, сколько отожмусь.

– Но Кромка огромна, по размерам с несколько королевств. – продолжил старик. – Месяцы пути в одну сторону, и месяцы в другую. И чем дальше от поселков-городов, тем опаснее она становится. То, что растет возле Янтарного, возле нашей Кромки и то, что можно найти в глубине Кромки или у дальней Кромки – это разные миры. Впрочем, ты кусочек этого мира уже видел.

Двадцать первое отжимание далось с трудом. Двадцать четвертое – через боль. Двадцать седьмое я выдавил из себя последним усилием воли и рухнул на землю, тяжело дыша.

– Жалкое зрелище, – вздохнул он, глядя на меня.

– Я хотел узнать больше про растения. – сказал я, поднимаясь. – Всё то, что знаешь ты.

– Узнаешь. Но сначала ты должен понять «строение» Зеленого Моря. Потому что оно у тебя, как и у всей молодежи, очень…общее. Видите только то, что перед носом, но не представляете масштабов.

Грэм поставил кружку рядом с собой на ступеньку и взял в руки тонкую палочку. – Теперь слушай внимательно. И смотри тоже. Я, конечно, не великий рисовальщик, но изобразить кое-чего смогу.

Он наклонился и начал чертить прямо перед собой на земле простую схему. Большой неровный круг, внутри которого появились концентрические линии.

– Вот Зеленое Море целиком, – сказал он, обводя внешнюю границу. – Условно, конечно, а это – его зоны.

Первая линия внутри круга обозначала знакомую мне территорию.

– Кромка. Здесь мы живем. – Он ткнул палочкой в точку рядом с границей. – А вот здесь – поселок Янтарный.

– Ну это то я знаю.

– Отжимайся! Раз рассказываю, значит так надо. – буркнул Грэм.

Вторая линия была заметно дальше от края.

– За Кромкой начинается то, что большинство называют Глубинами. Но это не совсем верное название. Правильнее было бы сказать – Средняя Зона. Никакие это не глубины. Она, – Средняя Зона, – довольно обширна, и там уже начинаются настоящие опасности. Именно в ней мы и были.

Грэм нарисовал несколько неровных пятен внутри средней зоны.

– Видишь это пятно? – Тут есть скалистые места, где гнездятся Каменные Драконы – не настоящие драконы, конечно, – просто ящеры размером с лошадь, но с очень скверным характером. Вот еще видишь трещины?

Грэм нарисовал кривую линию чуть слева.

– Это разломы в земле, где из глубин поднимаются ядовитые испарения. Их лучше обходить стороной.

Постепенно пустое пространство заполнялось отметками каждой «особой» области, о которой рассказывал старик.

– Это, – Грэм нарисовал несколько кружков в Средней Зоне. – Мёртвые плеши. Места, где жива выжгла всё. Пустоши. И там можно найти минералы.

Дыхание восстановилось.

– Теперь камень. – скомандовал Грэм, заметив, что я уже не дышу тяжело.

Я поднялся на ноги и подошёл к камню. Рывок – и попытался его поднять. Тяжёлый! Чудом не обдер кожу на руках.

– Над головой, – уточнил Грэм. – Поднимаешь, держишь, а потом опускаешь. Десять раз.

Я вздохнул. Легкое восстановление от живы произошло само, так что я был готов.

Я стиснул зубы и поднял камень. Руки тут же заныли, ведь после отжиманий мышцы были не в лучшей форме. Но я справился: раз, два, три… На седьмом подъёме плечи начали гореть огнём, а на девятом камень едва не выскользнул из рук. Десятый…

Я опустил булыжник на землю и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Перед глазами плыли чёрные точки. Это было на пределе сил – Грэм заставлял работать всё мое тело.

Пока я лежал, старик продолжал:

– Настоящие глубины дальше. Середина – это переходная зона. Опасная, да. Но проходимая для опытных охотников.

Прутик Грэма оставлял чёткие следы в сухой земле. Я присел рядом, рассматривая импровизированную карту.

– Что там? – спросил я, указывая на черту, которая отделяла Среднюю Зону от того, что дальше.

– Там Хмарь, Элиас. Именно возле Хмари больше всего мест, где жива…… неправильная. Отравленная. Растения там мутируют, а звери сходят с ума.

Он умолк.

– А вот уже за ней Чернодрева.

– Значит, там ты получил…

– Черную хворь. – закончил за меня Грэм. – Да, там. Для той зоны нет названия, потому что ее раньше по сути и не было.