Текст книги "Мастер Трав II (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Мастер Трав II

Глава 1

Грэм медленно поднялся с земли, опираясь на свою палку, и выпрямился насколько позволяло его измученное болезнью тело.

– По мне похоже, что появились? – ответил он, и даже больной голос не мог скрыть сарказма.

– Согласен, не похоже. Выглядишь так, будто не доживешь до момента, когда придется отдавать дом, – сказал он прямо.

Я почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Да, Грэм был болен, да, черная хворь прогрессировала. Но я почему-то был уверен, что сумею справиться и найти и ответ на эту болезнь, и деньги. А вот слышать подобное из уст постороннего было неприятно, потому что я не услышал в голосе сочувствия к этому старому охотнику.

– Не стоит хоронить меня раньше времени, – ответил Грэм.

Джарл покачал головой, и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

– Ты еле дышишь, Грэм. – Он указал рукой на шею старика. – Я же вижу, как сильно пошла по твоему телу черная хворь. Слишком быстро. Такие темпы…это значит, что счет идет на недели.

Я понял, что Джарл не раз уже сталкивался с черной хворью – слишком уверенно он говорил о сроках.

– Не верю, что это тебя волнует, – огрызнулся Грэм.

Джарл пожал широкими плечами.

– Действительно не волнует. У всех свое время. И твое пришло. – Он помолчал, глядя куда-то поверх наших голов, на темнеющую стену леса. – Но я с удовольствием развею твой прах над Зеленым Морем.

Грэм стиснул кулак на рукоятке палки так сильно, что костяшки побелели.

Память Элиаса подсказала мне смысл этих слов. Развеивание праха над Зеленым Морем было высшей честью для уважаемого охотника. Не каждого удостаивали такого прощания. Большинство простых жителей просто сжигали на поляне у Кромки, а пепел развеивали по ветру. Но лучших, самых опытных и заслуженных охотников и одаренных поднимали на вершину одного из деревьев на границе Кромки и оттуда их прах разносился ветром по всему лесу, становясь частью великого круговорота жизни.

Это была честь… но из уст Джарла она звучала как насмешка.

Джарл громко рассмеялся низким, раскатистым смехом, который эхом отозвался между деревьями.

– Что, бывший ученик не достоин развеять твой прах? – в его голосе не было ни капли уважения, только едкая ирония.

Грэм медленно поднял голову, встречаясь взглядом со своим бывшим учеником. В его глазах горел тихий, но неугасимый огонь.

– Этим займется мой внук, – сказал он четко, веско.

И тут взгляд Джарла впервые с момента встречи упал на меня. Тяжелый и…презрительный?

В этом взгляде было что-то личное, – вдруг понял я, – и это был не взгляд на воришку.

Что Элиас мог сделать главному охотнику поселка? Я лихорадочно перебирал в памяти всё, что помнил об Элиасе, каждую мелочь, каждый эпизод… Ничего. Абсолютно ничего, что могло бы объяснить такой взгляд. Элиас воровал мелочи у торговцев, лавочников, изредка у сборщиков трав. Но у главного охотника? Нет, даже такой идиот как Элиас понимал, что это самоубийство.

Более того, по воспоминаниям, они почти не пересекались.

Мне это не нравилось. Совсем не нравилось. Я снова чего-то не знал, снова оказался в положении человека, который играет в карты, не видя половины колоды.

– Он? – в голосе Джарла звучало нескрываемое презрение. – Это будет оскорбление для тебя, Грэм. Ты достоин того, чтобы твой прах развеял сильный одаренный.

– Сам решу. – коротко отрезал Грэм.

– Если ты надеешься на него, – взгляд снова остановился на мне, – То видно тебе черная хворь хорошо в голову ударила.

– Зачем про деньги спросил? – перевел тему Грэм, – Сам же дал мне времени три недели.

– Дал.

– И что, теперь забираешь свое слово? – хмыкнул Грэм, – Достойный Охотник, ничего не скажешь. Может сам придешь меня выселять?

– Ты до этого срока не доживешь. – констатировал очевидно Джарл, – Кроме того, мое слово нерушимо. Если я сказал три недели, то так тому и быть.

Он шагнул ближе к Грэму, нависая над ним всей своей огромной тушей.

– Но не думай, что мне тебя жалко, старик. Ты сам виноват в том, что довел себя до такого состояния. И в том, что не выпнул этого бесполезного пустышку подальше, когда было время.

– Ты лезешь туда, куда не стоит, Джарл, – сказал Грэм тихо.

Джарл зло посмотрел на него, а потом на меня:

– Будь у тебя хоть капля совести, – выплюнул он, глядя мне прямо в глаза, – ты бы давно уехал и не мозолил глаза деду. – Он помолчал, и в его взгляде было столько яда, что я почувствовал, как по спине побежали мурашки. – Удивляюсь, почему Грэм до сих пор не прибил такого бесполезного родственничка. Уж точно бы жилось легче.

Повисла пауза. Сказать что-то только усугубить ситуацию.

– Знаешь, Джарл, когда я был здоров, не припомню таких наглых слов, за которые тебе бы пришлось ответить. Теперь когда я стар и слаб ты показываешь свою силу? В момент, когда я даже топор поднять не могу?

Грэм посмотрел на него с таким бесконечным осуждением в глазах, от которого Джарл вздрогнул.

– Да я…я не это имел в виду. – быстро ответил охотник.

Он умолк, а потом сказал:

– Да, не было таких слов. Ты прав.

Грэм тяжело опустился обратно на землю.

– Тогда иди и разделай добычу, а не мешай старику впитывать последние крохи живы. – говорил Грэм устало, – И да, некоторые вещи стоит забыть и жить дальше. Настоящий Охотник не позволяет эмоциям одерживать верх над собой. Уж этому я тебя учил.

– Настоящий Охотник только тот, кто приносит добычу, старик, – вдруг взорвался Джарл, – Не твои ли слова? И тут сейчас только один настоящий Охотник – я.

Грэм покачал головой.

Ну а Джарл развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь.

Мы с Грэмом молча смотрели ему вслед, пока его огромная фигура не скрылась за поворотом тропы.

Я не знал, что Джарл был учеником Грэма. Это немного объясняло их отношения, но всё остальное…

Я всё равно не понимал, к чему была сказана эта последняя фраза Грэма. О каких эмоциях он говорил? О каких вещах, которые нужно забыть?

Очевидно, что речь шла о каких-то старых обидах. Но в чем они заключались, я не знал. И это меня раздражало.

Грэм закрыл глаза и начал дышать размеренно и глубоко, поглощая живу.

Я сел рядом, но не мог сосредоточиться. Мысли крутились вокруг того, что произошло. Однако ни одного объяснения я не находил. Это были дела, в которые Элиас не был посвящен.

Пришлось заставить себя закрыть глаза и сосредоточиться на накоплении живы.

Процесс пошел медленнее, чем обычно. Эмоции мешали концентрации.

Но постепенно я успокоился, и жива начала течь в мой духовный корень ровной струйкой.

Когда я почувствовал, что накопил достаточно, протянул руку к Грэму и коснулся его плеча, отдавая часть энергии. Старик принял ее без слов, даже не открывая глаз. Когда отдал почти все что было во мне, то прервал связь и продолжил медитацию.

Сам я от такой стремительной потери живы ощутил легкое головокружение.

Так мы провели около часа. Я накапливал живу, делился с Грэмом, снова накапливал. Цикл повторялся снова и снова.

С каждым разом ему становилось немного лучше – выравнивалось дыхание, расправлялись плечи, исчезла болезненная бледность. Я понимал, что это временный эффект, но лучше так, чем никак.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в красноватые тона Грэм наконец открыл глаза.

– Достаточно, – сказал он хрипло. – Пора возвращаться.

Обратный путь прошел в молчании. Грэм шел увереннее, чем утром, но по-прежнему опираясь на палку. Моя помощь не понадобилась.

Я нес топор и корзину, так и не собрав ни одного растения – было не до того.

Только когда мы подошли к дому, я не выдержал и спросил.

– Дед, – сказал я, остановившись у калитки. – Почему Джарл смотрел на меня с такой ненавистью? Мы ведь практически не пересекались.

Грэм хмыкнул, не оборачиваясь.

– Тебе показалось, – буркнул он. – Джарлу на тебя всё равно.

Я остановился.

– Дед, не ври мне. Я видел его взгляд. Это было… личное.

Грэм остановился тоже. Он стоял спиной ко мне, опираясь на палку.

– Оставь, Элиас, – сказал он устало. – Это… старые дела. Не твоё дело.

– Но они касаются меня! – возразил я. – И касаются нашего дома, нашего долга!

– Касаются, – согласился Грэм. – Но не так, как ты думаешь. – Он вздохнул. – Джарл… он был моим лучшим учеником. Я вложил в него всё, что знал. Сделал из него того охотника, которым он стал.

Он помолчал, а потом добавил тише:

– А потом… потом произошло то, что произошло. И он решил, что я предал его. Может, так оно и было. Не знаю уже.

Я ждал продолжения, но его не последовало.

– И что это было? – спросил я.

– Не твоё дело, – повторил Грэм, и в его голосе прозвучала такая твердость, что я понял – продолжать бесполезно.

Мы дошли до дома в полной тишине.

Старик скрылся в доме.

Я вздохнул и задержался снаружи. Посмотрел на наш пустой сад, на ограду, на дом и понял, что это действительно скоро может оказаться в руках Джарла. Но меня волновало не это. Не важно, Джарл или кто-то другой, я просто не хотел отдавать этот дом никому. Я ощущал его…своим. Кроме того я понимал, насколько Грэм, как старик цепляется за этот дом. Мог ведь он уйти жить в кромку? Жить как Морна? Но не сделал этого. Значит, этот дом для него важен. Это я вижу его просто как дом, а он видит воспоминания, видит годы проведенные в нем с семьей. Для него это совсем другое. Личное.

Я вошел в дом и понял, что нужно накормить Грэма иначе он так и ляжет ни съев ничего. Воды хватало, поэтому приготовление супа не заняло много времени. Прошлый мы съели весь. Хлеб уже не был так свеж, но по прежнему вкусно пах.

Грэм ел молча. Встреча с Джарлом разбередила его воспоминания.

Я убрал миски, вымыл всё, а после заварил простенький чай из остатков уже высохшей мяты и лесной незабудки, в свойствах которой было написано, что она успокаивает и улучшает сон. Думаю Грэму не помешает. Он с подозрением посмотрел на заваренные травы, понюхал, довольно кивнул и выпил.

Я выпил то же самое, а потом еще заварил ягодницу для ясности ума. Не помешает. Никаких «побочных» эффектов я не ощутил.

Мне было рано спать – нужно было успеть сделать еще дела. Жива во мне была, и ее хватит на мои маленькие «эксперименты».

Вышел наружу и, вдохнув ночной, прохладный воздух прислушался к ночным звукам, доносящимся от поселка: Какие-то крики, ругань, где-то играла музыка и кто-то пел – наверное это молодежь у реки. Жизнь текла своим чередом, пока Грэм боролся за жизнь.

Несколько минут – и я встрепенулся.

Хватит. За работу.

Я занес обе кадочки с солнечными ромашками внутрь. Одна заметно подросла, а вторая даже зазеленела в некоторых местах – уже прогресс. Именно ромашки покроют наши первые долги.

Я осторожно коснулся её тонкого стебелька и активировал Дар.

Связь установилась мгновенно. Растение откликнулось слабо, но с готовностью. Оно было голодным – ему нужна была жива. Той, что она получала на улице под лучами солнца было недостаточно.

Я вновь не стал вливать энергию силой и просто «открыл кран», позволяя ромашке взять столько, сколько ей нужно. Она тянула осторожно, маленькими порциями, а я наблюдал, как её стебель крепнет, листочки наливаются соком и приобретают более насыщенный зелёный цвет.

Когда растение насытилось, я разорвал связь и перешёл ко второй ромашке. Поставил в уме себе зарубку, с первыми лучами солнца вынести их наружу. На ночь оставлять боялся, потому что насекомые могут повредить такие «деликатные» растения.

После подпитал женьшень, ночную фиалку и лунник. Думаю через пару дней такой подкормки цветы начнут формировать бутоны. После достал те семена, которые за день так и не взошли – увы, они сгнили. Тут даже мой Дар не поможет. Но попытаться стоило.

Я отошёл от подоконника и сел за стол.

На нём лежала горсть семян сорняков, которые я собрал днём: ползучая горечь, подорожник, луговая трава, лопух и одуванчики.

Материал для экспериментов.

Буду тренироваться в дозировках.

Из соседней комнаты донесся храп Грэма. Надо завтра наконец-то выпытать у него точную цифру его долгов. Я должен знать, сколько и кому мне отдавать. Скоро эта возможность у меня появится, главное, чтобы с солнечными ромашками ничего не случилось.

* * *

Джарл стоял на сторожевой вышке и смотрел на тропу, по которой должны были выйти Грэм с внуком. Он стоял тут уже целый час, хотя мог бы давно уйти по своим делам.

Но он не мог. Не мог уйти, не дождавшись их возвращения.

Он знал, что это глупо и что ему нечего здесь делать. Он должен забыть об этой встрече и жить дальше. Но когда он закрывал глаза, то видел это лицо… И старая боль вспыхивала в груди с новой силой.

Джарл сжал кулаки до хруста костяшек.

Охотники высшего ранга, каким он стал, чувствовали эмоции в несколько раз сильнее обычных людей. Это была плата за силу – все переживания становились острее, глубже и мучительнее. Радость превращалась в экстаз, а гнев – в неконтролируемую ярость.

Но хуже всего была боль. Душевная боль становилась почти физической. Особенно старая боль.

И когда он смотрел на Элиаса… черт побери, когда он смотрел на этого мальчишку, то видел не его – он видел его отца. Того человека, который увел у него дочь Грэма, – Лилею.

Джарл закрыл глаза, и в памяти всплыло лицо девушки – молодое, смеющееся, с длинными каштановыми волосами и зелеными глазами.Она была… всем. Смыслом его существования, причиной каждого его поступка, целью каждой охоты в глубинах леса.

Он любил ее с тех пор, как они были детьми. Он был лучшим учеником Грэма, самым сильным, самым перспективным охотником своего поколения. Он думал… нет, он знал, что однажды Грэм благословит их союз. Что отдаст ему руку единственной дочери.

Это казалось логичным и правильным.

Но потом пришел он. Приезжий торговец из города. Мягкий, образованный, с гладкими руками, которые не держали оружия, с изысканными манерами и красивыми речами. Человек, который не мог отличить ядовитое растение от съедобного и испугался бы любой твари из Зеленого Моря. Трус!

И всего за неделю… всего за одну проклятую неделю он сумел покорить сердце Лилеи! Как? Чем? Что он мог дать ей такого, чего не мог Джарл? Защиту? Джарл был сильнейшим охотником своего поколения. Богатство? У Джарла были деньги от успешных походов.

Джарл сжал зубы так сильно, что они заскрипели.

Она выбрала обычного человека, без Дара, без силы. Слабака! И уехала с ним в город. Навсегда.

Это убило что-то внутри него.

А Грэм… Грэм только покачал головой и сказал: «Выбор за ней, Джарл. Я не могу принуждать дочь выходить замуж за того, кого она не любит.»

И Джарл не мог простить этого Грэму. Не мог простить, что тот не стал препятствием. Что не сказал: «Ты выходишь за Джарла. Он мой лучший ученик, мой преемник. Он достоин тебя.»

Нет.

Грэм просто… отпустил её.

Ладно бы дочь Грэма выбрала сильного охотника – силу, которую он мог бы признать, уважать. С которым мог бы сразиться и принять поражение, если бы проиграл. Это было по-мужски, по-настоящему.

Но нет.

И это было для него унижением. Потому что это означало, что Джарл, со всей своей силой, со всеми своими достижениями и бесстрашием был просто ей не нужен.

Джарл сделал глубокий вдох.

Скоро всё закончится, – напомнил он себе. – Грэм умрёт. Его век подошёл. Чёрная хворь сожрёт его изнутри – это только вопрос времени.

И хоть Джарлу было его жаль, хоть часть его всё ещё уважала старого наставника, но ничего нельзя было изменить.

Дом отойдет ему – долги, которые Грэм никак в своем состоянии не сможет выплатить, гарантируют это. Правда…этот дом ему вообще не нужен. Он просто решил помочь старику, когда тот не знал, где достать деньги. И помог. Но прощать долг не собирался.

А Элиас после этого всего убежит в город, к более легкой жизни. И если бы не этот упрямый Грэм, он уже сбежал бы с концами. Ну а если и после этого он не убежит…у него, Джарла, есть способы заставить этого воришку покинуть это место.

Наконец на тропе показались две фигуры – Грэм, медленно бредущий с палкой в руке, и Элиас рядом с ним. Джарл несколько минут наблюдал за ними, анализируя.

Он не понимал одного: как так вышло, что внук, который ненавидел деда, и дед, который терпел внука только из чувства долга, вдруг сблизились? Стали… семьей?

Когда это произошло? Как?

Элиас всегда был паразитом. Вором. Лжецом. Человеком, который не принёс Грэму ничего, кроме проблем и позора. Джарл это знал. Все в поселке это знали. Он позорил имя Грэма и имя своей матери.

И вдруг – раз, и всё изменилось. Они вместе ходят в лес. Внук поддерживает деда. Заботится о нём. Это было похоже на бред, но это было так. Он сейчас сам это видел.

Джарл не понимал причин этих перемен и это его бесило.

Он повернулся и медленно спустился с вышки.

Глава 2

Проснулся я незадолго до рассвета.

Воспоминания нахлынули разом: Морна с её жёлтыми глазами и когтистыми руками, дети с «гнилыми» Дарами, мутировавшие семена, которые пришлось сжечь, эксперименты с живой… и Джарл.

Особенно Джарл. Образ огромного охотника всплыл в памяти с пугающей четкостью: широченные плечи, огромные руки, покрытые шрамами и татуировками, и этот неприятный взгляд. Думаю, мы еще не раз пересечемся, и лучше чтобы к этому времени за мной и за Грэмом никаких долгов этому Охотнику не было.

Я сел на тюфяке, потирая лицо ладонями. Тело отзывалось непривычной легкостью: никакой крепатуры и боли в мышцах. Странно. После вчерашних нагрузок (шести ходок за водой, уборки дома, похода к Морне и обратно) я должен был проснуться разбитым, но вместо этого чувствовал себя… отдохнувшим.

Я пошевелил пальцами ног, потом ступнями, потом согнул ноги в коленях. Легкое напряжение в мышцах – да, но не боль. Руки тоже были в норме, а плечи, которые вчера горели огнём после переноски воды, сегодня лишь слегка ныли.

Я встал на ноги, прошелся по комнате и ощутил только легкость.

Затем я «заглянул» в духовный корень и оценил уровень заполненности живой. Ее было мало. Похоже, что ночью тело расходовало живу: пока я спал, организм с невероятной скоростью сам залечивал микротравмы в мышцах, снимал воспаление и готовил меня к новому дню.

Вот как…значит, можно не бояться себя нагружать до предела, ведь я восстановлюсь. Даже больше – я стану сильнее, если нагрузки будет достаточно.

Я сделал несколько приседаний прямо в комнате, проверяя ощущения: мышцы бёдер напряглись, но не заболели, а лёгкое жжение появилось только к десятому повторению.

Теперь понятно, почему Охотники такие здоровые. При условии прогрессии нагрузок, они могут наращивать мышцы быстрее и больше обычного человека. И я имел такую же возможность.

Я вышел из своей комнаты и тихо зашел к старику.

Грэм уже не спал. Он просто лежал на своей лежанке, уставившись в потолок.

– Доброе утро, дед, – тихо сказал я.

– И тебе не хворать, – отозвался он хрипло, не поворачивая головы. – Рано встаешь. Никогда так рано не вставал.

А еще часто вообще дома не ночевал, – мысленно добавил я, уже больше зная об Элиасе.

– Не спится. Пора за работу. – ответил я. – Как самочувствие?

– Лучше, чем вчера. Та медитация на Кромке помогла. – Он попытался подняться, но движения давались ему с трудом. – Хотя… черт побери, словно булыжники к рукам привязали. Сегодня нужно продолжить.

Я кивнул. Если он не врал и на Кромке ему стало легче, если мы сможем хотя бы задержать черную хворь на текущем моменте, будет уже хорошо. Он начал подниматься, и я понял, что тут лишний.

Вышел во двор, где меня встретила прохладная предрассветная свежесть. Воздух был чистым, насыщенным ароматами пробуждающейся природы: влажной земли, росы на травах и далекого дыма от чьих-то очагов в поселке.

Подошел к большому корыту с водой, зачерпнул пригоршню и плеснул себе в лицо. Холодная вода мгновенно прогнала остатки сонливости. Еще одна пригоршня на затылок и на шею. Капли стекали по шее, заставляя поежиться, но это ощущение было приятным, бодрящим.

Шлепа, услышав мои шаги, важно прошествовал из своего угла, где он проводил ночь. Гусь выглядел свежим и готовым к новому дню охраны территории: перья гладко уложены, глаза ясные и внимательные. Клюв готов щипать неприятеля.

Я вернулся в дом, разжег огонь и поставил воду греться. Пока она подогревалась, нашел в запасах веточки серебряной мяты, которую я собрал недавно. Листья уже подсохли, но не потеряли своего характерного освежающего аромата.

Заварил крепкий мятный чай, разлил по двум кружкам и отнес одну Грэму. Старик уже стоял и делал что-то вроде легкой разминки. Похоже, поход к Кромке ему действительно помог и та немощность, которая прихватила его после сражения с волками чуть ушла. Хотя даже до того состояния ему было еще далеко.

– Неплохо, – признал старик, делая глоток из кружки.

Я же кивнул и…вышел наружу. Солнце уже начало показываться из-за горизонта, и утренняя прохлада начала отступать. Скоро надо выносить солнечные ромашки под лучи.

Я сделал несколько глотков чая, наслаждаясь вкусом, и задумался. Джарл не выходил у меня из головы. В нём чувствовалась мощь иного порядка. Не просто сила опытного охотника, а что-то большее – как будто предел развития человеческого тела и мощи. И это заставляло ощущать себя слабым. Намного слабее чем раньше.

Его превосходство было «физическим» и в этом мире этого хватало.

Решение очевидно, – регулярные тренировки.

Я упал на землю и принял упор лёжа. Первое отжимание далось легко, второе тоже… На восьмом я почувствовал лёгкое напряжение в мышцах груди и плеч., а на пятнадцатом – уже ощутимую усталость. На восемнадцатом руки начали дрожать.

Я остановился, перевернулся на спину и просто лежал, глядя в небо. Дышалось тяжело, а сердце бешено колотилось.

И тут я почувствовал «это»: жива в духовном корне шевельнулась. Её тонкие золотистые частицы потекли к уставшим мышцам, разливаясь приятным теплом. Дрожь начала утихать и дыхание выровнялось.

Уже через секунд пятнадцать я чувствовал себя…обновленным.

Невероятно!

Я снова принял упор лёжа и сделал ещё пятнадцать отжиманий. Снова усталость, отдых и восстановление.

После пятого подхода я понял, что могу продолжать пока не закончится жива в духовном корне. Каждый отдых между подходами давал телу время восстановиться с помощью этой энергии. Нужно нагрузить и остальное тело.

Вернулся в дом, поставил стул, прыгнул и ухватился за балку под потолком и начал подтягиваться. Тут было уже потяжелее чем с отжиманиями, и если три раза вышли не так уже плохо, то еще два пришлось выдавливать из себя рывками всем телом. Позор, а не подтягивания. Но это было необходимо. Пять подтягиваний, – предел, и это еще мое тело стало сильнее за эти дни благодаря дару и живе.

Я сделал еще четыре подхода с отдыхом и…закончил. Всё, решил я, – этой нагрузки достаточно.

Хотелось, конечно, еще, но мне нужна была жива для других дел.

Теперь понятно, почему обычно Одаренные занимались чем-то одним, а не улучшали и тело, и Дар одновременно: если они начнут делать одно, у них не хватит живы на другое. И кроме того Грэм сказал, что у меня большой духовный корень, у остальных, он соответственно меньше, значит им приходится еще тяжелее.

При правильном питании и регулярных тренировках это хилое тело Элиаса можно было превратить во что-то приличное за… недели? Месяцы? Я не знал точных сроков, но понимал, что прогресс будет несравнимо быстрее, чем в обычном мире.

А сильное тело – это не просто возможность защитить себя. Это выносливость для более длительных экспедиций в Кромку, запас энергии для использования Анализа и Оценки и возможность варить больше отваров, собирать больше ингредиентов, зарабатывать больше денег. Всё связано. Всё работает вместе.

Я вернулся в дом, к подоконнику, где стояли горшки с ценными растениями.

Солнечная ромашка (та, что я вырастил из семени) уже развернула свои крошечные нежно-зелёные семядольные листочки. Они тянулись к свету с трогательной настойчивостью. Я осторожно вынес горшок на улицу и поставил на самое освещённое место, где солнечные лучи падали прямо и беспрепятственно.

Расти, малышка, – мысленно сказал я ей. – Тебе нужно много солнца.

Вторая солнечная ромашка (та, что была почти мертва и которую я спас вчера) тоже выглядела лучше. Почерневший цветок опал, но на его месте уже формировалась новая почка. Стебель окреп, а лист позеленел. Её я тоже вынес на солнце, поставив рядом с первой.

Лунник и ночная фиалка… С ними было сложнее. Оба растения питались лунным светом и им нужна была ночь, а не день. Но вчерашняя ночь была безлунной – новолуние. Они не могли получить энергию, которая им требовалась.

Я посмотрел на ночную фиалку. Она проросла, но выглядела бледной, слабой. Лунник тоже не демонстрировал особого энтузиазма.

Проблема была в том, что держать их в доме означало лишить лунного света вообще – через маленькие окна, закрытые тряпками, он практически не проникал. Но выставить наружу…значит подвергнуть их опасности.

Местные насекомые были агрессивными. Я уже видел как какие-то жуки с металлическим отливом панциря обгрызали листья растений за оградой. А ночью активность хищных насекомых только возрастала.

Нужна защитная сетка или какой-то навес с решёткой, который пропускает свет, но не пропускает вредителей. Придётся придумать что-то.

Пока я оставил лунник и фиалку на подоконнике, но когда луна снова появится на небе, обязательно найду для них подходящее место.

Женьшень тоже подрос и его крошечный росток с двумя семядольными листьями выглядел здоровым и крепким. Этому растению не нужен прямой солнечный свет – оно предпочитает полутень. Идеальные условия для подоконника.

Осторожно, помня вчерашние уроки, я по очереди коснулся каждого горшка и установил связь. Дал растениям вытянуть из себя столько живы, сколько им было необходимо. Ничего силой не заталкивал.

Солнечная ромашка жадно потянула энергию, но быстро насытилась. Лунник взял совсем немного – ему явно не хватало лунного света для полноценного усвоения живы. Женьшень оказался самым «прожорливым» – он тянул и тянул, пока я не почувствовал, что мой запас подходит к критической отметке. Пришлось самостоятельно прервать связь.

Самое главное – пока я не наблюдал никаких проблем со своим Даром. Достаточно было входить с этими растениями в «контролируемую связь» и держать мысленную стену, как уже никаких сообщений системы о риске потери человечности не появлялось.

Вернулся к столу, за которым ночью занимался филигранной работой – проращиванием семян. Они лежали передо мной на столе и у большинства уже проклюнулись крошечные ростки. Мои семена для тренировок.

Ночью я брал каждое семя по очереди, устанавливал связь и пытался определить его состояние. Сначала не проращивал, а просто прислушивался. И только после этого начал опыты.

И выяснил, что семена можно разделить на три категории.

Первые были «активными» – готовыми к прорастанию и полными скрытой жизненной силы. С ними связь устанавливалась мгновенно, легко, словно они сами тянулись навстречу моему Дару. Таким семенам нужна была лишь искра живы, чтобы проснуться.

Вторые были «спящими» – жизнеспособными, но погруженными в глубокий покой. Чтобы установить с ними связь требовалось усилие, словно пытаешься разбудить человека, который крепко спит.

И, наконец, третья категория – «мёртвые». Это были семена, в которых жизненная искра угасла. С ними связь не устанавливалась вообще… Хотя я обнаружил, что если вливать в них живу силой, принудительно, то можно заставить их «ожить». Но это требовало значительных усилий и несло риск мутации.

За те несколько часов напряженной практики мой навык [Управление живой] вырос на три процента. Казалось бы немного, но я почувствовал разницу. Контроль стал интуитивнее, словно между мной и живой появилось понимание, которого раньше не было. Я начинал чувствовать, сколько энергии нужно ещё до того, как сознательно это рассчитывал. Что будет, когда он достигнет ста процентов? Или все же не так просто достичь этой границы?

В любом случае потратил живы я мало, а получил хороший прирост, значит эксперименты с семенами нужно продолжать. Оставлю это на ночь, перед сном, когда основная работа закончена. А работы…хватало.

Я взял тяпку и вышел в сад.

Территория сада, которую я очистил от сорняков позавчера, уже начала зарастать. Мелкие травинки пробивались из земли, ростки ползучей горечи снова показывали свои жёлтые головки. Ну…я и не ожидал, что с одной прополки вычищу всё то, что зарастало месяцами. Но ничего, упорство и регулярная прополка сделают свое дело.

Я прошёлся по грядкам, методично выдергивая сорняки и рыхля землю тяпкой. Удар…удар…вырвать…вырвать…и так снова и снова.

Эта монотонность успокаивала. Можно было не думать – просто делать.

Главная задача сегодняшнего дня – создать основу для регулярного производства отваров. И для этого мне нужно было значительно больше сырья под рукой.

За время работы я понял одну вещь: простого сбора дикорастущих растений мне будет недостаточно. Конечно, в Кромке росло множество мяты и восстанавливающей травы, но их качество было…. случайным: одно растение может оказаться крепким и насыщенным активными веществами, а соседнее – слабым, и отвары из них выйдут разного качества. Но если я буду выращивать растения сам, подпитывая их живой в нужные моменты и контролируя условия роста… тогда качество сырья станет стабильно высоким, а это значит, что вырастет и качество отваров.

К тому времени как солнце поднялось достаточно высоко, чтобы начать припекать, я закончил с прополкой. Очищенный участок сада выглядел чистым и готовым к новым посадкам. До остальной части сада, по ту сторону дома, пока не добрался, но если и его очищу и засажу, то вообще будет идеально. А для начала нужно засадить этот кусок мятой и восстанавливающей травой.

Я взял две большие корзины, небольшую лопату и кинжал для срезания стеблей. План был простой: найти хорошие экземпляры серебряной мяты и восстанавливающей травы, выкопать их с корнями и пересадить в наш сад. Не просто нарезать зелени на один раз, а создать постоянный источник качественного сырья.

Путь до лугов занял минут двадцать неспешной ходьбы. Воздух был наполнен гудением насекомых, пением птиц, шелестом травы под лёгким ветерком. Я, честно говоря, наслаждался этим ощущением легкости тела и природы. Гнетущих мыслей не было, потому что был какой-никакой план. А когда есть план – всегда спокойнее, даже в самой плохой ситуации.

Остановился на одной из возвышенностей и взглянул на луг впереди. Здесь росло всё вперемешку: обычные травы, полевые цветы, и среди них – серебряная мята, которая была мне нужна.

Я нашёл хорошее место – небольшую ложбину, где мята росла особенно густо. Присел на корточки и начал аккуратно выкапывать первый куст, стараясь не повредить корневую систему. Земля здесь была мягкой, рыхлой, пропитанной влагой. Корни мяты оказались на удивление развитыми: они уходили вглубь на добрых двадцать сантиметров и разветвлялись в стороны целой сетью мелких корешков.