Текст книги "Мастер Трав II (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

– И тебе привет, Грэм. – покачал головой Тран.

Грэм вышел и стал возле меня, чуть пошатываясь – похоже, он только-только проснулся. Его взгляд был недовольным, я бы даже сказал колючим – Тран его будто раздражал своим присутствием. И вчерашняя помощь в этом плане ничего в нем не изменила. То, как Тран требовал с него долги он не забыл.

– Чего надо? – спросил старик без особой приветливости.

Тран не обиделся. Он глубоко вдохнул и сказал:

– Пришёл поблагодарить.

Грэм приподнял бровь.

– За что?

– За Лину. За дочь. – Голос Трана чуть дрогнул, но следом в нем прозвучало искреннее облегчение – Она сегодня не кашляла…

Тран умолк на пару секунд, словно собираясь с мыслями, а потом словно неохотно сказал:

– Я не верил, что это поможет, но похоже вы были правы и причина была действительно в том растении. Конечно, не всё еще хорошо, но даже за один день видны улучшения. Ей действительно стало лучше. И это безо всяких зелий.

Я почувствовал, как что-то теплое шевельнулось в груди. Значит, сработало. Хоть я и так знал, что багрянец был причиной болезни девочки, я не был уверен, что если его убрать ей сразу станет лучше – боялся, что все-таки вред ее здоровью может быть нанес слишком большой. Но видимо все поправимо, и это радовало. Жизнь девочки, которая без моего вмешательства угасла бы, теперь в порядке.

Грэм кивнул, но его лицо осталось серьезным.

– Вы сожгли растение? – спросил он.

Тран замялся. Его взгляд скользнул в сторону, и я сразу понял, что ответ мне не понравится.

– Не совсем, – признался он наконец. – Я отдал его Хабену. Всё-таки редкое растение, мутант из глубин… Он заплатил, и хорошо заплатил. Это ведь неплохие деньги, а мы и так…

Он не договорил, но всё было понятно. Денег у него ушло много – и так пришлось продать кучу всего, это было видно по его дому и пустующим клеткам. Это заставило его продать опасное растение вместо того, чтобы уничтожить.

Грэм только хмыкнул, но ничего не сказал.

Я же задумался. Если Хабен продаст этот Багрянец кому-то другому, и тот посадит его в своём саду, то пыльца снова будет распространяться. А если найдётся ещё кто-то с такой же реакцией, как у маленькой Лины?..

Впрочем, что я мог сделать? Указывать Трану как ему распоряжаться своим имуществом? Грэм уже дал разумный совет – сжечь растение. Тран его не послушал. Это был его выбор и его ответственность.

– Можно войти? – спросил Тран, кивнув на калитку.

Грэм махнул рукой.

– Входи. Только зверя оставь за оградой.

Тран что-то тихо сказал волку, и тот послушно улегся у забора, положив массивную голову на лапы. Шлёпа проводил его подозрительным взглядом, но не двинулся с места.

Приручитель прошел через калитку и остановился в нескольких шагах от крыльца. Его взгляд скользнул по мне, потом по Грэму, и снова вернулся ко мне.

– Я ваш должник, – сказал он негромко, но твёрдо. – Грэм, те деньги, за топор… я отдам – ту часть, которую потратил на дочь. Только… дай мне время. Теперь те зелья, что есть поставят ее на ноги.

Он помолчал и снова внимательно, я бы даже сказал изучающе посмотрел на меня.

– И я понимаю, – продолжил он, – что это именно ты подсказал Грэму насчёт того растения. Не знаю как, но понимаю. Похоже слухи о том, что у тебя пробудился Дар, не просто слухи.

Я промолчал. Что тут скажешь? Отрицать бессмысленно – он явно уже сделал свои выводы. Да и, честно говоря, скрывать это чем дальше, тем будет сложнее. Тот же Гарт, который прицепился ко мне как пиявка, и его дружки-наблюдатели. Да и если кто-то прознает, что я продаю отвары Морне, то сопоставить факты будет несложно.

Зато ответил Грэм.

– Деньги мне не нужны, – отрезал он сухо.

Тран покачал головой.

– Не нужно проявлять упёртость там, где это ни к чему, – возразил он. – Ты ведь не хочешь остаться без дома? Долг Джарлу никуда не делся. – Он сделал паузу. – Я отдам только то, что взял сверх десяти серебряных – не больше и не меньше. Это справедливо.

Я ничего не говорил – это был топор и долг Грэма, и только ему решать как поступать с желанием Трана отдать всю сумму за проданный топор. Я только надеялся, что у него хватит благоразумия не упираться, ведь эти деньги нам будет непросто раздобыть, и они нам точно не помешают. Сейчас не лучшее время играть в гордость.

Грэм молчал, и Тран, видимо, решил, что молчание – знак согласия.

Он повернулся, шагнул ко мне и неожиданно протянул руку.

– Если тебе что-то понадобится, – сказал он, глядя мне прямо в глаза, – обращайся. – Я знаю, что ты, Грэм, не обратишься, ты слишком…кхм…не важно. В любом случае, Элиас, я помогу чем смогу. И мне плевать на твою…старую репутацию. Ты вчера доказал, что люди в тебе ошибаются.

Надо же, хоть один человек это признал.

Он помолчал и добавил тише:

– И я тоже ошибался.

Ну это как раз таки не удивительно: я помню как он говорил обо мне, когда приходил забирать долг. Что зря Грэм тратит деньги на то, чтобы спасти бесполезного внука от которого больше проблем, чем пользы. И ведь тогда он не поставил себя на место Грэма, для которого я родной человек, как ни крути.

Но не пожать протянутую руку я не мог – это был жест того, что он признает меня как равного. Ладонь у приручителя была жесткой и мозолистой – рука человека, привыкшего к тяжёлой работе. Да еще и вдобавок прошедшего закалку.

– Ты быстро окреп, – заметил он, присмотревшись ко мне, – Буквально за неделю. Это не сильно заметно для тех, кто тебя давно не видел, но я вижу изменения. И это заметят другие тоже и сразу поймут, что это проявление Дара.

– Просто занялся собой, – пожал я плечами. – Дед давно говорил, что пора. Хилякам не выжить в Зеленом Море.

Тран отпустил мою руку и отступил на шаг.

– Не понимаю, почему вы никому не рассказываете о том, что Элиас уже одарённый, – сказал он, переводя взгляд с меня на Грэма и обратно. – Это же редкость – пробудить Дар так поздно. Люди бы отнеслись к вам иначе – ну к нему точно.

– Ничего это не изменит, – ответил я, – Я достаточно наделал до этого, и чтобы изменить отношение людей нужно больше чем просто Дар.

Тран задумался над моими словами, а потом кивнул, признавая правоту.

Приручитель посмотрел на меня, а затем его взгляд скользнул к аккуратным рядам серебряной мяты и восстанавливающей травы, выглядящим намного лучше чем на лугах, из которых я их взял.

Он быстро пришел к самым очевидным выводам.

– Значит, всё-таки у тебя Дар травника, – произнёс он задумчиво. – Это хорошо…это полезный Дар. Теперь понятно, как ты ощутил то растение в моём саду. Не спорь, я знаю, что это ты определил его, а не Грэм. Мира же всё видела.

Я не стал спорить.

Приручитель сделал ещё шаг к грядкам, разглядывая их с профессиональным интересом.

– И Дар, видимо, не слабый, – добавил Тран, – раз растения так хорошо прижились за такой короткий срок. Правда, не понимаю, зачем засаживать огород тем, что можно сорвать на лугах под поселком. Мята, восстанавливающая трава… это же обычные растения – их полно на цветущих лугах.

Прежде чем я успел ответить, Грэм вмешался. Его голос прозвучал жёстче, чем обычно:

– Не многовато ли выспрашиваешь, а? Что тебе с того, какой у него Дар, и почему мы не хотим об этом говорить? Может потому, что многие просто отвернулись, когда я попал в тяжелую ситуацию?

Глаза старика так буравили приручителя, что он сделал шаг назад и поднял руки в примирительном жесте.

– Грэм, я просто поинтересовался, – сказал он спокойно. – И ничего такого не имел в виду.

Он направился к калитке, а волк медленно поднялся ему навстречу. И я успел разглядеть этого зверя. Это был другой волк – не тот, которого мы встретили в его доме, и не тот, с которым он приходил к нашему дому в первый раз. Этот был…старый.

Когда Тран уже развернулся, посмотрел на нас и шагнул прочь, Грэм бросил ему вслед:

– Я рад, что твоей дочери стало лучше. Надеюсь, она вылечится полностью.

Тран на секунду остановился, обернулся и кивнул.

– Спасибо, я тоже на это надеюсь.

Приручитель ушел, и волк медленно последовал за ним. Я смотрел на это старое животное: может когда-то этот волк и был «серьезным» боевым зверем, но сейчас уже точно нет. Шерсть его во многих местах повыпадала, ребра впали, будто ему уже и есть не хотелось, а доживал он просто потому что…

Наверное, поэтому его Тран и не продал.

Мы с Грэмом стояли и смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом тропы.

– В нашей ситуации, – заметил я негромко, – помощь Трана лишней не будет.

Сказал на всякий случай, понимая, что Грэм может себе что-то вбить в голову, и именно так и поступить.

Грэм презрительно фыркнул.

– Бесполезен он, – отрезал старик. – У него и зверей-то нормальных не осталось, так…доходяги.

Он вздохнул, а потом добавил:

– Такие же, как и я…

И ушел в дом.

Впрочем, уже через минуту он вернулся обратно, держа в руках кошелек. Он достал оттуда серебряную монету, повертел её в пальцах, а потом протянул мне.

– Держи, – сказал он. – Пора рассчитаться с Хабеном.

Я взял монету и посмотрел на деда.

– Уверен? Может, этот долг подождет?

– Хабен – мутный тип, – ответил Грэм. – Вот ему точно не нужно быть должным. Чем быстрее рассчитаемся, тем лучше.

Я кивнул. Возможно Грэм и прав. Хабен производил впечатление человека, который обязательно найдёт способ использовать любой долг себе на пользу, вот только он же нам и помог (в отличие от остальных, не таких «мутных») и какая-то внутренняя благодарность у меня к нему была.

Да, память Элиаса подсказывала, что у них были какие-то… дела, вот только какие именно – я до сих пор не мог вспомнить.

Ладно, это всего лишь один серебряный – мой первый взятый и отданный долг в этом мире.

Я взял кошелек у Грэма и на его вопросительный взгляд ответил:

– Нужно купить еды: что-что, а питаться нам с тобой нужно хорошо. Ну а еще мне нужно купить бутылочки для отваров – пора делать новую партию для Морны.

Грэм хмыкнул и в этом «хмыке» было столько скептицизма, что я чуть напрягся.

– Точно ли дело в отварах? – спросил он, и в его глазах мелькнули искорки насмешки. – Или в самой Морне? А, Элиас?

Я не стал отвечать на этот вопрос. Просто взял корзину и направился к двери. Прав был Грэм или нет – не важно. Отвары нужно было сварить и продать. Тем более, что теперь я намеревался еще повысить их качество, и у меня всё для этого было.

До этого дня я ни разу не видел поселок изнутри при свете дня. Тот короткий забег, когда я мотался по поселку в сумерках от одного травника к другому получая отказы, я не считаю за полноценное знакомство с поселком. Пока даже на рынок ходил только за пределами стен – туда, где торговали крестьяне, а не на тот, что был внутри. И при свете дня поселок выглядел совсем не так мрачно как мне показалось в первый раз.

Я медленно прошелся по главной улице, разглядывая вывески.

Над кузницей висел молот-вывеска, окруженный языками вырезанного из дерева пламени. Лавка алхимика была помечена знакомым символом – стилизованным изображением колбы с вьющимся над ней паром, а сама лавка была намного меньше, чем у Марты, но очевидно этот алхимик тоже принадлежал к гильдии. У травника же красовалась вывеска в виде пучка трав, связанных лентой.

Пекарня источала божественный аромат свежего хлеба, а из мясной лавки доносились аппетитные запахи копченостей. В витрине мясника красовались туши дичи: кроме знакомых видов мяса там также было мясо каких-то неизвестных мне животных, скорее всего это была добыча из Зелёного Моря. И все эти запахи смешивались, неимоверно возбуждая аппетит. И это несмотря на то, что я поел утром. Эх…

У каждой лавки были покупатели: где-то явно победнее, где-то побогаче. Шел оживленный торг, звенели монеты… в общем, жизнь била ключом. Я видел крестьян в простой одежде, торговцев в добротных кафтанах, женщин с корзинами, стражей в одинаковой форме и охотников. Охотников я узнавал сразу – да, собственно, не узнать их было невозможно. Они слишком явно выделялись из толпы: высокие, широкоплечие, а на их поясах висело оружие – ножи, топоры, и иногда короткие мечи. Многие носили доспехи из кожи или чешуи каких-то существ. Правда, никого такого огромного как Джарл я не увидел. Все-таки он был охотник высшего ранга – лучший в поселке, и возможно не только в этом.

Замечал я и обычных вооруженных людей, не стражей – просто приезжих, которые собирались идти за «добычей» в Зеленое Море.

Я старался не привлекать к себе внимания: шёл спокойно, не торопясь, но и не задерживаясь слишком долго у одного места. Просто ещё один местный паренёк, идущий по своим делам. Но глазами искал знакомые лица Джарла, Гарта или его дружков – просто, чтобы вовремя увильнуть от встречи. Только этого мне сейчас не хватало. Благо, сегодня пронесло и я никого не встретил.

Поток людей становился гуще по мере приближения к центру поселка, где располагалась главная площадь. Она была не очень большая, но оживлённая, и там тоже кипела торговля. Я обогнул площадь и свернул в длинный переулок.

Лавка Хабена располагалась на краю поселка. Это было небольшое, но добротное здание с узкими окнами и потемневшей от времени деревянной вывеской. На ней был изображён пестик и ступка. В прошлый раз я как-то ее особо не рассмотрел – слишком спешил.

Я постучался в дверь и вошёл внутрь.

С прошлого моего посещения ничего не изменилось.

Внутри было полумрак и пахло сушеными травами. Стены лавки были увешаны пучками растений, полки заставлены бутылочками и баночками с непонятными содержимым. Ну и прилавок, под стеклом которого рядами стояли зелья. И даже умей я читать, ни одно из них не было подписано.

За прилавком никого не было. Я осторожно подошёл ближе и стал рассматривать выставленные зелья, пытаясь определить их назначение хотя бы приблизительно.

– Как дела у деда? – раздался знакомый хриплый голос.

Я обернулся. Из задней комнаты появился Хабен. Выглядел в этот раз он не уставшим, а я бы даже сказал бодрым.

– Лучше, – ответил я. – Противоядие сработало, спасибо за помощь. Тогда нам это было…нужно.

Хабен кивнул и занял место за прилавком.

– Чего хотел? – спросил он без лишних церемоний.

Я достал серебряный и положил его на стеклянную поверхность.

– Пришёл отдать долг.

Хабен искренне удивился. Он взял монету, внимательно её осмотрел, подбросил на ладони, проверяя вес, а потом сказал:

– Долг погашен.

Затем его взгляд переместился на раскрытую книгу учёта, где он что-то записывал. Я видел, как он делал какие-то пометки – видимо, вычёркивал мой долг.

Это натолкнуло меня на неожиданную мысль: несмотря на предубеждение Грэма к этому человеку, кое в чем полезным он мог быть. Мне не давало покоя местное письмо и чтение, и количество людей, к которым я мог обратиться с подобным вопросом-просьбой не получив отказ было минимальным.

– Хабен.

– А?

– А не можешь ли ты обучить меня письму и чтению?

Травник ещё больше удивился. Он поднял голову от книги и внимательно посмотрел на меня.

– Письму? – переспросил он, словно не поверил своим ушам, – Зачем?

– Охотником мне не стать, как и воином, и в этой случае чтение и письмо будет полезным. Да хотя б в лавку устроиться, вести записи и прочее.

Хабен продолжал смотреть на меня. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как за этой маской работает мысль, пытаясь понять вру я или нет.

– Хорошо, я не против.Но за услуги.

– Какие? – осторожно спросил я.

Хабен криво усмехнулся.

– За те же, которые ты мне оказывал раньше. Те самые.

От этих слов я растерялся. Память Элиаса услужливо подбросила обрывки ощущений: страх, отвращение, стыд… Но никаких конкретных воспоминаний. Только понимание, что это было что-то плохое. Что-то, чем не стоило гордиться.

Вот черт! Я даже не понимаю, о чем идет речь! Да, понятно, что ничего хорошего в этих «тех самых» услугах не было, но мне надо было знать какие именно они были! Элиас мог заниматься чем угодно: от мелкого воровства до переноса сомнительных посланий. Вопрос скорее в том, что было нужно от Элиаса Хабену такого, чего он не мог сделать сам? Украсть у конкурента эликсир? Рецепт? Какой-то ингредиент?

Я не знал. А спросить не мог, иначе бы выдал себя с головой.

– Я… я еще подумаю, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Как знаешь, – равнодушно ответил Хабен. – Когда надумаешь – без проблем. Но учти: я возиться долго не буду – что запомнишь, то запомнишь. Всё зависит от тебя. Свободного времени у меня не так много.

С этими словами он снова углубился в свои записи, давая понять, что разговор окончен.

Я кивнул и направился к двери.

Уже на пороге я обернулся. Хабен не смотрел на меня – он был занят своей книгой. Но я чувствовал, что он прекрасно осознаёт моё присутствие.

«Те самые услуги»…

Нужно будет выяснить, что именно Элиас для него делал. Придется напрячь память и попытаться «выудить» остатки этих воспоминаний. Если они, конечно, не вытеснились. Я не собирался заниматься тем, чем занимался парнишка, но знать это следовало.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул.

После этого направился на рынок за поселком. Быстро купил свежий хлеб, приличный кусок мяса и два десятка бутылочек у гончара для зелий.

Деньги таяли с пугающей скоростью, но без этого никак.

Я сложил всё в корзину и отправился домой.

Грэм встретил меня сидящим на ступеньках, рядом лежала тяпка, а руки его были грязными. Я взглянул на сад – похоже, он занялся делом и расчищал сорняки пока меня не было.

– Долг отдал? – спросил он.

– Отдал.

Следующий час мы провели за готовкой. Вернее, готовил в основном я, а Грэм просто сидел рядом и время от времени давал советы.

Жареное мясо с хлебом оказалось именно тем, что нужно: оно было сытным, горячим, да еще и хлеб с хрустящей корочкой… Мы ели в молчании, наслаждаясь едой. Да, честно говоря сегодня захотелось просто жареного мяса. Особенно после большой порции утренних грибов. Да и Грэм судя по всему был не против.

После Грэм вышел на улицу и, закрыв глаза, прислонился к стенке дома, подставив свое лицо лучам солнца. Погода была изумительная. Впрочем, она тут была такой каждый день. Я пока ни разу не видел не то, что дождя, а просто облачной погоды, словно тучи обходили эти земли стороной.

После еды я вышел наружу с куском смолы, в которой был запечатан флакон с зельем. Пора узнать, что там внутри.

Солнце светило ярко, и я достал кинжал, уселся на землю и принялся за работу.

Это было кропотливое, монотонное занятие. Смола затвердела почти до каменной твёрдости, и я мог снимать её только тонкими слоями и удачными «отколами». Слой за слоем, стружка за стружкой. Одновременно с этим, пытался вспомнить о делах, которые связывали Элиаса и Хабена и пока что ничего конкретного не вспоминалось.

Прошёл час, потом ещё полчаса… Мне не нужно было очищать весь флакон, но эта часть ближе к горлышку была самой неудобной и самой деликатной. Мне достаточно было очистить один кусочек, чтобы иметь тактильный контакт. Надеюсь, для Анализа будет достаточно и этого. Впрочем, флакон все равно придется очистить полностью.

Мои пальцы онемели от напряжения, но усилия стоили того: постепенно янтарная оболочка в некоторых местах становилась всё тоньше, и сквозь неё всё отчетливее проступали очертания темного стекла.

Наконец-то под смолой показалось и само темное стекло – небольшой чистый участок, с которого отпал кусочек смолы.

Я вздохнул. Вот пока очищал флакон, вообще не волновался и не думал о том, что будет внутри – был простой интерес. А вот теперь, когда оставалось протянуть палец и активировать Анализ, вдруг накатило волнение и я понял, что подсознательно хотел, чтобы там был какой-то уникальный сверхценный рецепт, да еще и полезный мне, а не просто какой-нибудь банальный эликсир, который Охотники кучами берут с собой в походы.

Да уж…

Всегда хочется чего-то большего. Ладно, что думать, сейчас все узнаю.

Я прикоснулся пальцем к очищенному участку стекла и активировал анализ. Виски пронзило резкой болью, а перед глазами поплыли темные пятна.

Мне пришлось упереться в землю, чтобы не упасть от такой сильной слабости, какой еще ни разу не было после Анализа. Уже по одному этому стало понятно, что внутри что-то ценное, иначе бы он не потребовал столько сил.

Перед глазами застыли строки системы с составом эликсира и я вглядывался в них стараясь ничего не пропустить,

Глава 23

[Большой Эликсир Укрепления Духовного Корня]

Статус: Деградация активных компонентов. Применение не рекомендуется.

Первоначальное качество: Великолепное (94%)

Ингредиенты: Золотой Корень-Сердце, Листья Древнего Папоротника, Пыльца Рассветного Цветка, Корень Золотого Женьшеня, кристаллизованная эссенция Духовной Росы

Основные свойства: Укрепление, расширение и регенерация духовного корня. Стабилизация нестабильных даров. Затягивание незначительных растрескиваний корня, восстановление повреждений каналов живы. Снижение нагрузки на духовный корень. Восстановление каналов живы]

Я чуть отполз в сторону, прислонившись спиной к стене дома. Руки дрожали, а перед глазами всё ещё плясали темные пятна. Такого сильного отката после Анализа у меня ещё не было никогда, и теперь понятно почему: система не просто считывала информацию – она реконструировала её, достраивая правильную структуру из того испорченного месива, которое осталось во флаконе.

Но оно того стоило!

Я закрыл глаза и попытался осмыслить полученные данные: эликсир способный укреплять и восстанавливать духовный корень, стабилизировать нестабильные Дары и частично восстанавливать «треснувшие» Дары…

Морна!

Её лицо всплыло в памяти: желтые звериные глаза, когти, клыки. Её Дар «треснул» при пробуждении, превратив её в нечто среднее между человеком и зверем и она полностью зависела от «Эликсира Укрощения Зверя», который подавлял её животную сущность, но не лечил. Так может вот он – шанс «откатить» всё назад?

Я остановил себя. Нет, возможно не всё так гладко. Повреждения Морны очень старые – сколько десятков лет прошло с момента, когда ее Дар треснул, двадцать? Или больше? Чем дольше существует проблема, тем меньше шансов ее решить. Кроме того, я даже не знаю какого размера у нее «трещина», а тут написано про затягивание «незначительных растрескиваний» духовного корня. Растрескиваний, не трещин!

Я ведь не знаю как именно выглядит треснутый духовный корень. И, скорее всего, у каждого он треснут по разному, у каждого трещина разных размеров и от этого зависит воздействие на человека. А судя по внешнему виду Морны трещина там немаленькая.

Ладно. Итак…что я имею? Рецепт эликсира, ценность которого без сомнений огромна, вот только ингредиенты – проблема. Я о большинстве из них даже не слышал. И даже если предположить, что Морна сможет достать их, то выдать то «великолепное» качество, которое было в бутылке, для меня пока недостижимо, потому что такого качества я не смог достичь даже на простом отваре.

Вопрос в том, где «спер» этот смолячок этот эликсир и как давно? И кто из поселка может делать эликсир такого качества? Что-то у меня были внутренние сомнения, что местные алхимики (даже Марта) способны на такое качество.

Но даже если отставить в сторону качество и редкость ингредиентов, то кому в лесу понадобился такой эликсир? Может кто-то из сильных Одаренных брал его с собой не для того, чтобы что-то залечивать, а просто снижать нагрузку на Дар? Ведь это указано в свойствах. Для меня, возможно, это кажется расточительным, но богатому и сильному Одаренному (которые точно бывают в глубине леса) это может помочь в тяжелой битве. Пожалуй, надо спросить Грэма об «избыточной нагрузке» на Дар и ее последствиях.

Догадка о Даре и нагрузке заставила мысли повернуть в другую сторону – в сторону гнилодарцев. Что если дело не в «ущербности» Дара? Что если просто определенный «спектр» живы, с которым работали эти Дары, был более нестабильным и склонным к растрескиванию? Что если среди них было слишком много треснутых? Это можно объяснить более тонкими «стенками» корня и худшим контролем Дара – как Симбионты, только в миниатюре и без таких огромных возможностей к быстрому росту силы.

Возможно это «отселение» было из-за страха перед тем, что их нестабильные Дары внезапно «треснут» и превратят их в монстров вроде такого, каким получилась Морна?

Тогда возникает вопрос: если это так, то у гнилодарцев должно быть много «треснутых» и что они с ними делают? Тоже изгоняют? Или убивают?

Да, Морна своим примером доказывала, что «трещина» может случиться и с обычными Дарами. Но шанс этого был невелик: для этого Дар должен был пробудиться слишком рано, как у неё. А у гнилодарцев, возможно, этот риск был выше изначально.

Я потёр виски, пытаясь унять головную боль после Анализа, она была сегодня непривычно долгой. Теория была…складной, но требовала подтверждения и я знал, у кого спросить.

Морна. Она торговала с гнилодарцами, заботилась о некоторых их детях и точно понимала их лучше, чем кто-либо другой. Если моя теория верна, то она должна была знать об этом. Другой вопрос захочет ли она со мной об этом разговаривать?

Но сначала…

Я открыл глаза и посмотрел на флакон, всё ещё почти полностью скрытый в янтарной оболочке смолы.

Испорчен. Бесполезен.

Но рецепт у меня теперь был. А рецепт – это самое важное.

Я сделал глубокий вдох и неожиданно вспомнил камень определения и как он загорелся фиолетовым и зеленым цветами. Если подумать, то всё логично: Дары – это не просто способности, это связь человека с живой, определённый «спектр» взаимодействия с ней. И одни спектры, очевидно, нестабильнее других: более склонны к «трещинам», к потере контроля и превращению носителя в нечто нечеловеческое.

Что если все эти восстанавливающие эликсиры, которые покупали охотники и Одарённые, были не просто «подпиткой» для усталого тела, а выполняли куда более важную функцию – косвенную стабилизацию Дара и духовного корня? Потому что одной живы извне им было недостаточно.

Это объясняло бы многое. Например, почему даже богатые охотники постоянно покупали зелья и почему алхимики были так важны для общества. И почему гильдии держали рецепты в секрете. Вопрос не только в деньгах – это элемент контроля и влияния. Как без алхимиков пройти через последний этап закалки? Как минимизировать последствия? Даже Грэм принял усиливающий эликсир, который кратковременно сильно поднял его физические возможности. Альтернативы алхимическим гильдиям просто не было. Не зря Марта настолько уверена в себе, она вообще, если задуматься, самый влиятельный человек в Янтарном, просто власть ее неявная.

Я еще раз взглянул на флакон и вздохнул. Зелье испорчено, а ведь будь оно целым, можно представить его стоимость – оно бы точно покрыло и весь наш долг, и осталось бы еще сверху. И в чем же причина деградации ингредиентов? Возможно оно изначально было неплотно закрыто? Или же просто зелье слишком старое.

Я посмотрел на куски отклолой смолы и подумал, а вдруг можно сделать с ними как с тем куском мягкой живицы, который растворился в мази? А вдруг и тут сработает? Шансов, конечно, мало, все-таки одно дело мягкая, свежая смола и совсем другое – затвердевший кусок.

Сказано-сделано. Через пару минут я месил листья и добавил туда застывший кусок смолы.

Но сколько бы я ни обмазывал его «смесью» и ни пытался применить живу, ничего не происходило. Я почесал голову. Что ж, попытаться стоило. Попытался я и проварить кусочек смолы в надежде, что он начнет таять.

– Что, надоело отколупывать? – насмешливо спросил проходящий мимо Грэм, – Решил кипятком растопить? Бесполезно. Сколько ни кипяти, ей ничего не будет. Придется, Элиас, ручками поработать.

– И нет никакого….способа?

– Ну, у алхимиков точно есть подходящие смеси, – ответил Грэм, – Но из чего они их делают, я не знаю.

Я вздохнул. Возможно чуть позже получится придумать «растворяющую» смесь, но это потом. А сейчас… ручками. Ничего страшного, терпения очистить флакон у меня хватит.

Следующие два часа я провёл осторожно освобождая флакон от остатков смолы. Работа была монотонной, но требовала внимания: я не хотел случайно разбить стекло или повредить пробку. Если флакон идеально целый, то он мне не помешает.

Скоро у меня в руках лежал в целом очищенный флакон, пусть и с прилипшей смолой.

Я выдохнул с облегчением.

Наконец-то.

– Ну что там у тебя, очистил?

Я вздрогнул от неожиданности. Грэм подошёл незаметно. Кажется, я недооцениваю этого старого охотника.

– Да, – ответил я, демонстрируя свою работу. – Почти закончил.

Грэм присел рядом на корточки, разглядывая тёмное стекло.

– Добротная вещь, и похоже старая…не вижу клейма гильдии, – заметил он. – Такие бутылочки используют для дорогих эликсиров. Будешь открывать?

Я покачал головой.

– Я бы очень хотел определить состав сам, – добавил я, стараясь, чтобы голос звучал искренне, – но боюсь, моих знаний просто не хватит. А если ошибусь – последствия могут быть неприятными. Вдруг если я открою его, он испортится?

– Такая вероятность действительно есть. – согласился Грэм.

– Я думал показать Морне, у нее сильный нюх.

Грэм хохотнул.

– Да уж, нюх у нее сильный.

– Хотя если состав уже испортился, – я вздохнул, – будет обидно. Столько работы впустую.

– Это вполне возможно, – Грэм пожал плечами. – Некоторые эликсиры и отвары не имеют долгого срока хранения. У каждого по-разному: одни могут храниться годами, другие портятся за несколько дней – всё зависит от ингредиентов и способа приготовления.

Я кивнул и отложил флакон в сторону. Потом вспомнил о другом и протянул Грэму руку – ту самую, на которую мы наносили сок едкого дуба для закалки.

– Посмотри, – сказал я. – Мазь с живицей получилась намного лучше.

– Покажи мазь. – попросил старик. – Я тогда как-то не обратил внимания, похоже вышло что-то неплохое.

Я сбегал за мазью и протянул ему.

Он поднёс мисочку с мазью к носу и глубоко вдохнул.

– Хм, – он удивлённо приподнял брови. – А ведь и правда хорошо получилось. Похоже живица идеально подошла к тем травам, что ты собрал.

– Я готов продолжить закалку, – сказал я.

– Да? Ну-ка…

Грэм осторожно ощупал мою руку в каждом месте от запястья до локтя, надавливая в нескольких местах. Я почувствовал лёгкий дискомфорт, но не боль. Сок едкого дуба похоже окончательно впитался в мою кожу.

– Похоже, закалка прошла успешно, – констатировал он. – Кожа определенно уплотнилась, думаю ты прав. Можно наносить на другую руку.

– Я готов и на большее, – сказал я, – Закалить не только руку, а и ногу.

– Руку и ногу за раз? – переспросил он медленно. – Ты понимаешь, о чём просишь?

– Конечно. Перетерпел ту боль, перетерплю и эту.

Старик долго смотрел на меня, а потом сказал:

– Боль будет вдвое сильнее. И слабость после неё тоже.

– Я справлюсь.

– Ладно, – сказал он. – Если ты уверен, что справишься – хорошо. Только потом не плачься, что боль невыносима. Я предупреждал.