Текст книги "Фернейский мудрец или пешки Большой Игры (СИ)"

Автор книги: Валерий Шалдин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

  Это маленькое развлечение закончилось для друзей тем, что Артемию пришлось приобретать дом для Вити, который исчез из списков общества. Дом приобрели на берегу Чёрного моря на имя Захара Загоскина. В этом доме и поселили чистокровного, по документам, гражданина солнечной Монголии, по имени Мунхдалай, а по фамилии, кому интересно, Дугар-Нимоев. Этот потомок Тимучина очень увлекался компьютерной техникой, можно сказать, что был самым настоящим гением, хоть и монгол.

  С доктором Зориным долго разбирались на предмет, куда он дел пациента Платонова. Были свидетели, которые видели, что доктор выводил пациента за территорию больницы, но были и свидетели, которые утверждали, что в это время доктор был с ними. Как доктор умудрился раздвоиться в пространстве, было решительно непонятно. Вот два голоса в одной голове, это психиатрам понятно и привычно.

  Бахтиера, когда он приходил в себя от препаратов никто не спрашивал, а он очень удивлялся, что ещё жив, что его ещё не съели. Как только он чуть оклемался, то попросил дать ему почитать книги духовного содержания, так как он собрался в монастырь, мирское ему уже не интересно, ага. Как он собрался поступать в православный монастырь, будучи душевнобольным мусульманином неизвестно.

  Такие приключения нашей троице понравились так, что они даже поставили вопрос ребром перед Риммоном о том, зачем им надо продолжать учиться. А то учение – это такое скучное времяпрепровождение. Но вредный Риммон в данном вопросе упёрся, сказав, что учиться непременно надо, ученье это......в общем надо и всё! Он сказал, что хорошим людям должно нравиться ходить в институт учиться. Ребята ворчали, говорили, что ходить им на учёбу нравится, а вот время между ходьбой самое противное. Ну, естественно, там надо было грызть гранит науки, а не за угонщиками машин гоняться, или насильников пугать. Куролесить интереснее.

  – А будет совсем скучно жить, – продолжил советовать Риммон. – То подойдите к дверям кожно-венерического диспансера и укоризненно качайте головой, встречая посетителей этого заведения. Обещаю, скучно точно не будет.

   В качестве компенсации за моральные потери Риммон обеспечил друзей локальной сетью общения. В сеть вошли пять абонентов: Артемий, Мария, Захар, Банга и примкнувший к ним Витя, причём Витю, вернее, Мунхдалая назначили администратором сети. А тот был и рад стараться, постоянно улучшая интерфейс и делая приложения. Риммон только ухмылялся: в каждом времени свои тараканы. Ему надо было следить за Нефилимами и Абракасами, поэтому он надеялся на друзей, заставляя их поглощать много информации. Риммон признался, что часто приходилось наказывать зарвавшихся прогрессоров, а те всё равно стараются сделать своё чёрное дело. Последний раз, например, в 1839 году были наказаны на 50 лет Абракасы за совет Чарльзу Гудьиру, как вулканизировать резину. А в 1880 году были наказаны Нефилимы за косвенную помощь Альберту Михельсону в его исследованиях о скорости света. Явно преждевременные это были открытия.

  Вот так народ и жил: днём грыз гранит науки, ночью гонялся за бандитами и наркоторговцами ну это для своего удовольствия. Риммон не препятствовал, хотя относился к искоренению криминала скептически. Почему так? Потому, что цивилизации первого уровня присущи именно такие общественные отношения. Образно говоря, вы только с деревьев слезли. Пока вы ещё животные, хотя и умные. Вы собираетесь в стаи, придумываете себе богов, которые обосновывают, почему надо уничтожить соседа. Вся ваше история – это геноцид одной общности, более агрессивной другой. Вся ваша недолгая жизнь – это кровь и грязь. Старшие расы об этом знают. Вот почему Нефилимы и Абракасы с удовольствием бы вас перевоспитали изобилием. Вы им противны и непонятны. Они же сами тоже были такими, как вы, в своей истории, поэтому вы для них, как бы напоминание и об их гнусной истории. Но Власти дают вам шанс, призрачный, но всё же шанс.

  Артемия Риммон часто отвлекал на межпространственные перемещения, связанные с каким-либо уточнением деталей истории. Перемещались они в параллельную вселенную, в тот год и то место, которое интересовало Риммона. Артемий был как пассажир, голоса в этом деле он пока не имел. Вот и сегодня ночью Риммон объявил, что хочет уточнить кое-что в библиотеке города Угарит в 1340 году до нашей эры, а, следовательно, Артемию надо было не расслабляться, а морально приготовиться к путешествию сквозь время и расстояние. Это просто экскурсия, успокоил Риммон. Слетаем в библиотеку, сделаем скриншоты книг и назад в это время. Правда, книги будут немного непривычного вида: на глиняных табличках. Заодно посмотришь на цивилизацию, которая первая осчастливила мир алфавитным письмом. Вот это меня и беспокоит, не подсуетились ли наши дорогие партнёры.

  Артемия всегда поражал сам процесс перехода из одного пространства в другое. Риммон, силой своей энергии рвал само пространство и делал шаг сквозь этот портал в другой мир. Сейчас ему нужно было параллельное пространство соответствующее 1340 году до нашей эры.

  Сегодня Артемий шагнул из нашего мира в другой мир прямо в море. Конечно, не с целью искупаться в древнем Средиземном море, а зайти в город со стороны порта. Риммон выбрал место перехода на расстоянии три километра от берега, чтобы показать город Артемию во всей его красе. Болтаясь над морем на высоте один метр, они выискивали любой первый попавшийся корабль, который доставил бы их в порт. Наконец такой кораблик подвернулся. Это была галера, плывущая из Кемета. Невидимый для глаз Артемий ступил на её борт, никого из экипажа не побеспокоив. Риммон не стал описывать ему устройство этого плавучего средства, а указал на сам город.

  – Это Угарит. Считается крупным торговым центром. Сейчас там правит царь Никмадду Второй, а мы стоим на египетской галере. Сейчас в Египте, то есть в Кемете властвует Аменхотеп Четвёртый, это который Эхнатон. Сам Угарит не самостоятельное образование: он находится в вассальной зависимости от более мощных игроков – то от Хеттского царства, то от фараонов. Это будет до 1200 года, когда город будет уничтожен. Смотри, видишь те огромные башни на холмах, на которые ориентируются моряки. Это не маяки. Эти сооружения, похожие на башни, на самом деле храмы. Самый высокий храм – это храм Дагану. Метров сорок будет от уровня моря. Он располагается на одной оси с входом в порт. Поэтому его хорошо видно с моря. С запада от храма Дагону видно ещё одно сооружение. В этом здании обширный двор в центре. С севера во двор ведут ворота, которые нам и надо будет пройти. В крыльях этого здания есть обширные комнаты, в которые нам и надо попасть. Там лежат те самые глиняные таблички, которые мы отсканируем.

  В порту Артемий также незаметно сошёл с галеры, не попрощавшись с мореходами. Дальше было понятно куда идти. Ориентиром служили две башни. По дороге Риммон рассказывал Артемию про архитектуру здания, поясняя, что здесь же была и храмовая школа, в которой училась молодёжь под руководством мудрых жрецов. Прям как у вас в институте, ага. Только главный жрец жил же здесь. У учеников было много обязанностей, не то, что у вас. Изготовление глиняных табличек была так же их забота.

   В самом порту и городе бурлила экономическая жизнь. Народ заходил в лавки к продавцам, через проход, завешенный грубой тканью вместо двери. Торговали и на повозках и из шатров. Здесь же можно было увидеть погонщиков верблюдов; охотников, вооружённых луками; сновали водоносы, сидели в тени мелкие менялы. Солидные менялы сидели в прохладных помещениях. Артемий не мог отнести местный этнос к одной какой-нибудь группе. Здесь было всякой твари по паре. Риммон объяснял, кто из попадающихся на встречу людей является амореем, кто типичный финикиец. Галдёж стоял на разных языках. Народ общался на своих языках: угаритском, шумерском, аккадском, хурритском, хеттском, ну, и конечно, египетском. Больше всего говорили на аккадском, это был язык международного общения. Здесь же были и средства передвижения в виде верблюдов и осликов, которые совсем не озонировали воздух. Кругом крики, снуют вездесущие негры, и специфические запахи, ну, настоящий Чиркизон. Здесь же бегают и упитанные микки-маусы. Здесь Артемий едва не подхватил «парижский синдром», то есть острое психическое расстройство, вызванное жестоким разочарованием после реального посещения Парижа, в данном случае от реалей жизни в славном городе Угарите. На деле оказалось, что это не город сказка, не самое невероятное место в мире, совсем не город мечты. Здесь нет особой красоты, романтики. Реальная грубость местных жителей и приезжих, воровство, мусор на улицах, вонь – всё это вызвало у Артемия сильнейший шок. Мечта рухнула. Риммону пришлось проводить с ним психотерапевтическую беседу.

   – Это ещё только начало, – успокоил он Артемия. – Вот когда увидишь, как они жертвоприношения совершают, вот тогда начнёшь соображать, что с этим миром не всё в порядке.

  Артемий, стараясь идти в тени, добрался до высокого постамента, где стоял храм Балу. Балу почитался как сын Дагана. Храм состоял из прямоугольной постройки и примыкающего к ней просторного помещения. Считалось, что само божество обитает здесь же. Оба храма были довольно высокими. Крыши у них были плоские. Вот на эту крышу и поднимался жрец, чтобы наверху, поближе к божеству, читать священные тексты и возносить молитву богу. Перед храмом Балу располагался обширный двор, из которого в помещение перед храмом вела большая монументальная лестница. Во дворе толклись паломники и служители. В сам храм народ пускали только под присмотром младших жрецов. Как сказал Риммон:

  – Сейчас явно готовится церемония жертвоприношения. Такая церемония и время её совершения тщательно регламентируется. Всё подчиняется древнему порядку. Поэтому, не будем здесь мешаться под ногами, пусть себе готовятся, а мы пойдём в мой храм. Посмотрим, как там идут дела.

  – Я повелел сделать этот храм как своё жилище, но, но для всех это строение является храмом бога Илу. Чтобы не привлекать толпы паломников в этот храм ведёт только одна дверь с улицы, да и то в укромном месте, чтобы затруднить паломникам дорогу к храму. Там сейчас обитают мои жрецы.

  – Так что, мы можем встретить второго Риммона?– удивился Артемий.

  – Нет, конечно, – просветил Риммон. – В этом параллельном мире мой храм только реплика основного храма. Но, вот увидишь, жрецы меня узнают. Они будут называть меня Шалим. Да, да, именно, в мою честь назван ваш город Иерусалим. Интересно, да?

  Поплутав по узким улочкам, пришли к неприметной арке в стене. В арке была деревянная дверь, окованная медными пластинами, на которых были нанесены какие-то орнаменты и письмена. Если бы в этом месте улочки случился наблюдатель, то он мог бы увидеть, как прямо из воздуха появился молодой человек в светлой одежде с посохом в руке и кожаной сумкой через плечо. Он слегка коснулся набалдашником посоха одной из пластин двери. Значит, всё-таки наблюдатель был, и был он внутри двора, но заметил, что в храм прямо из воздуха явилось божество, поэтому следовало поторапливаться. Дверь плавно и без скрипа отворилась. Стоявший за дверью служитель пал ниц, не смея поднять глаза на вошедшего. Прибежал другой служитель, наверное, более старший по рангу, чем привратник, но тоже завалился в пыль.

  – Видишь, дикий народ, – просветил Риммон Артемия. – Теперь полчаса их надо поднимать с земли и приводить в чувство.

  Пришёл пожилой старший жрец гордо носящий имя Аттштуру. Этот не стал падать, но было видно, что человек сильно нервничает: не каждый день божество самолично является в свой храм с инспекторской проверкой. Старший жрец повёл Артемия через дворик в отдельное, закрытое от любопытных глаз, помещение. В помещениях храма были странные вещи: красивые с виду и не очень. Не очень – были вонючие приспособления для жертвоприношений. Вдоль стен располагались деревянные скамьи. У восточной стены зала были сложены странные культовые предметы. Из этого зала можно было пройти в маленькую комнату, где хранились самые ценные вещи храма. В храме имелись особые сосуды в виде конуса. Они назывались ритоны. Изготовлены эти сосуды были не в этой местности, а привезены с Кипра.

  Потрясённый жрец не знал о чём можно говорить с божеством, поэтому Артемий сам поведал о цели своего визита. А что тут такого: один бог решил проведать другого бога. Вот и Шалиму, богу заката, кое-что потребовалось в храме Балу.

  Старший жрец превратился весь во внимание. Во-первых, поведало ему божество надо поднести Балу и Дагану дары. Вот они, продемонстрировал Артемий четыре золотых блюда, которые достал из кожаной сумки: два блюда Дагану и два блюда его сыну Балу. Всем поровну, никому не обидно. Все блюда были одинаковые: диаметром около 16 сантиметров и с бортами в три сантиметра, только на дне каждого изделия были различные изображения. На блюдах Балу были изображены четыре козла, это на одном блюде, а на другом сцены охоты, где охотник в колеснице целится из лука в козла. На блюдах Дагана были изображены дельфины и кальмары.

  Своему жрецу Артемий передал золотую статуэтку бога Илу и дюжину золотых колец, разного размера, для награждения особо отличившихся в учёбе молодых людей. Науку надо поощрять.

  После этого перешли к сути дела. Старшему жрецу надо было немедленно найти и доставить Шалиму писца Илимилку, который трудился в храме Балу. Именно этот писец, записывал все слова своего начальника главного жреца храма Балу Аттинпарлану. Для Илимилку божество тоже пожертвовало золотое кольцо.

  Пока бегали за Илимилку, аборигены развлекали божество представлением о рождении Шалиму и его брата Шахару, ну и дальнейшей историей этих богов, то, как это видят люди. Старший жрец даже продекламировал новое, недавно созданное, но пока ещё не апробированное на практике заклятие. По идее, оно должно было улучшить плодородие почвы: «Пусть слова юного бога изгонят тебя, пусть речи Балу изгонят тебя, и ты выйдешь на голос жреца, как дым через отверстие, как змея через основание стены, как горные бараны на вершину, как львы в чашу. Пробудись, Посох, приблизься, Посох. Пусть мучения будут на твоей спине, страдания на твоём теле. Пусть Харану изгонит этих спутников, пусть Юнец изгонит их. Ты тоже – унизься! Пусть запинается твой язык, пустись в бегство, да, пустись в бегство. Если ты одет, пусть бог тебя прогонит: если ты гол, пусть бог тебя прогонит. Ради людей то, чем ты дышишь, пусть будет изгнано с земли, ради людей пусть будет выгнано в бессилии».

  – Ну, как? – потупив в землю взор, с надеждой спросил жрец.

  – Феноменально.....нет слов, – ответил ошарашенный Артемий. – Считаю, от такого заклятия урожайность зерновых увеличится на 15 процентов.....да что там, на 15.....на все двадцать процентов. А удои увеличатся на 7 процентов. К бабке не ходи. Это заклятие, несомненно, новое слово в современной науке и агротехнике.

  Жрец от таких хороших слов божества прямо расцвёл на глазах. Выходит не зря он прожил эту жизнь, внёс-таки вклад в науку. Сам бог отметил его вклад.

  – Теперь по этому поводу мы принесём в жертву девственницу, – заверил он божество.

  Но в этом деле божество категорически упёрлось. Девственниц в жертву приносить не будем. А что будем? Может козла? Божество задумалось. Козёл он, конечно, завсегда лучше девственницы, факт, но можно и без козла обойтись. Жрец очень заинтересовался: а как же без козла? Кого же тогда, того, в жертву, при скоплении народа. Божество сказало, что на проблему надо смотреть шире: вот есть рядом море. Можно в жертву принести вместо козла две рыбы. Теперь жрец задумался: а как же руки мазать в крови жертвы, у рыбы крови нет, боги могут не понять. Нет, сказало божество, богам совершенно по барабану, параллельно и фиолетово какая у жертвы кровь, лишь бы от всего сердца. Если честно, то и рыбу можно заменить на мидии. Вот, подняло божество палец вверх, берёте ведро мидий и приносите их в жертву, если вам так надо кого-то обязательно укокошить. Ведро мидий наверняка заменит девственницу и даже козла, ага. Старший жрец испытал культурный шок от откровений божества. Оказывается, вот как надо действовать. Это же новое слово в науке, революционный слом заплесневелых традиций. Нет, эти слова надо срочно записать на каменных скрижалях. Особенно такие божественные слова как параллельно, по барабану и фиолетово.

  Аттштуру, видя благосклонность божества, дерзнул накормить того жареной бараниной. Но, божество, поковыряв в миске кусочки сочной баранины, пробурчало что-то неразборчивое, типа «дизентерия в сальмонелле», отставило миску. От питья божество тоже отказалось, буркнув что-то про геморрой, который ему не нужен.

  Аттштуру увидел, что Шалиму достал из своей кожаной сумки прямоугольный красивый камень, который поместился в длань божества. Затаив дыхание жрец созерцал, как бог трубочкой из воздуха пробил отверстие в камне и стал пить камень через трубочку, пока не выпил его весь. Так вот что пьют боги, поразился жрец, они пьют камни. А мы, неразумные, им какую-то баранину предлагаем. Жрец поразился терпению бога, которому приходится общаться с глупыми смертными.

  Когда бог выпил камень и отставил оставшуюся оболочку в сторону, жрец украдкой взял божественную вещь. Оболочку камня бог превратил в радующий глаз плотный папирус, на котором были нанесены божественные письмена и нарисованы фрукты и ягоды как настоящие. Бог выпил из камня всю воду, но когда жрец достал воздушную трубочку, то ему на руку капнуло пару капель божественного каменного напитка. Аттштуру слизал эти капли: вкус специфический, отметил он. От восторга, что смертный приобщился к пище богов, Аттштуру чуть не потерял сознание.

  Когда запыхавшиеся гонцы привели не менее запыхавшегося писца Илимилку, жрец Аттштуру объявил писцу божественное повеление. Он сказал, что, когда делегация жрецов от этого храма проследует в храм Балу к Аттинпарлану, которому от имени бога Шалиму будут вручаться богатые дары для богов Балу и Дагану, то писец Илимилку должен будет показать лично богу Шалиму всю библиотеку, ничего не утаивая. Такое веление бога, понимать надо.

  – Как же я узнаю бога Шалиму? – воскликнул потрясённый Илимилку.

  Аттштуру взял Илимилку за руку и повёл на смотрины бога. Бог в своём помещении сидел в воздухе, на высоте в 4 локтя. Взор его был направлен в одну точку.

  – Что он делает? – побледнев, спросил тихо Илимилку.

  – Созерцает! – потащил Илимилку в стороне жрец. – Думает о народе. Да, только о народе и думает. И о вертикали власти. Смотри мне писец Илимилку, не подведи. Покажи богу всю свою библиотеку. И смотри, чтоб всё было фиолетово и по барабану. – А также, чтоб всё было параллельно, – значительно добавил главный жрец.

  Поражённый мудростью жреца писец Илимилку только закивал головой.

  Делегация вручателей даров от одного бога другим богам была маленькая, но весьма представительная. Во главе делегации находился Аттштуру, за ним топали четверо жрецов ниже рангом. Они на вытянутых руках несли светлую ткань, на которой находились золотые блюда. За ними, озираясь по сторонам, шёл Артемий, а за ним восторженно на него глядя, шествовали все остальные жрецы храма Илу. Золотые блюда своим блеском ослепляли прохожих. Многие при виде процессии падали ниц, а затем присоединялись к процессии.

  По случаю торжественного вручения драгоценных даров Аттинпарлану приоделся в свои лучшие облачения. Толпа встречающих и толпа прибывающих с делегацией разрослась до приличных размеров. Хорошо, хоть в городе, обычно, жили не более трёх тысяч человек, остальные обитали в десятках близлежащих селениях. Повезло, что царь Нихмадду II был в этот день в отъезде, он охотился на козлов.

  – Вот, хотел всё сделать тихо и мирно, а тут весь город сбежался, – бурчал Артемий.

  Хорошо, что Илимилку, набравшись храбрости, подошёл к божеству и увёл его в библиотеку. Там бог вёл себя несколько странно: Илимилку подавал богу глиняную табличку, тот пару секунд смотрел на неё, потом переходил к следующей табличке. И так несколько тысяч раз. У Илимилку руки отваливались уже от усталости. Вот кто скажет, что профессия библиотекаря лёгкая? Наконец процесс сканирования документов завершился. Когда Артемий вышел из помещения, то народ ждал его в благоговейной тишине. Надо было сказать что-нибудь умное. Взобравшись на постамент, Артемий воздел руки к небу и толкнул речь: «Дети мои! Жители славного города Угарита живите в мире, хорошо учитесь, на улицах не мусорите, а тот мусор, что там валяется, срочно уберите. Вам надо учиться упорно и терпеливо. Учиться у всех – и у врагов и у друзей, особенно у врагов. Учиться, стиснув зубы, не боясь, что враги будут смеяться над вами, над вашим невежеством, над вашей отсталостью.....и это....ещё...постройте хорошие бани что ли.....чистота залог здоровья. В здоровом теле – здоровый дух. Да, ещё не пейте некипячёную воду, там много микробов». Народ благоговейно внимал словам божества. После этих слов божество стало медленно растворяться в воздухе и покинуло свой народ. Видя такое дело, народ во главе со жрецами попадал на землю. Многие рыдали.

  Писец Илимилку лихорадочно записывал на папирус слова божества, пока они не забылись. То же самое делал и Аттштуру. Ему надо было всё подробно описать первому, а не этому задаваке Илимилку.

  По случаю получения даров и явления божества жрецы решили провести обряд жервоприношения. Жертвы, как известно, могли быть кровавыми и бескровными. Аттинпарлану склонялся к принесению кровавой жертвы. Однако, встретил неожиданную оппозицию в лице Аттштуру, который заявил, что божество желает получать в жертву...морских мидий, потому как это весьма фиолетово, по барабану и даже параллельно. Так говорил сам Шалиму. Научный диспут набирал обороты, что грозило переходу на личности, а потом и к мордобою. Положил конец научным дискуссиям срочно вернувшийся с охоты царь Нихмадду II. Мудрому правителю очередная гражданская война за чистоту веры совсем была ни к чему. Он повелел, что пока будут проводиться бескровные жертвоприношения. Всё-таки есть своя правда в словах бога: ведь зачем жечь козла, когда можно сжечь немного мидий, а козла съесть самим. Главное, как сказало божество, чтоб всё было от души и по барабану. Есть козла под громыхание барабанов как-то неуютно, подумал царь, но ничего, ведь барабаны можно и подальше отставить, пусть себе вдалеке гремят. Вот так будет поистине фиолетово и параллельно.

  Здесь надо уточнить, что собственно являлось бескровной жертвой. Главным видом такой жертвы являлось возлияние из специальных длинных сосудов с отверстиями в боковых стенках. Эти сосуды следовало вкопать в землю и наполнить жидкостью, предназначенную для пожертвования богам. Но, в свете того что, как оказалось, боги совершенно не пьют обычную воду. Им подавай воду из камня или такую, чтоб там не было ...микробов. Как народ не всматривался в чистую воду, как не приглядывался, но микробов так и не увидел. Народ вздыхал, кипятя воду, но раз божество сказало пить только кипячёную, то надо страдать, но пить.

  Особенно царю понравилось, что божество обратило свой взор на грязь и мусор. Теперь, злорадно усмехнулся царь, это головная боль наших бездельников жрецов.

  Аттштуру взялся, по горячим следам, записать на папирус свои впечатления от встречи с божеством Шалиму, который почитался как бог заката. Это был первый бог, который так явно проявил себя, все остальные не любили показываться людям, а действовали только через жрецов своих храмов.

  – А наш-то посильнее других будет, – злорадно подумал Аттштуру. – Другие боги едят обычную пищу, и пьют обычное вино, а наш камень запросто выпьет.

  Вдруг Аттштуру похолодел от необычной мысли: ведь у Шалиму был брат Шахару, который бог восхода. Но он никак не проявляет себя. Может быть, и нет никакого брата, наш и есть бог восхода и заката. Может вообще он самый старший в пантеоне богов, что в корне меняет весь политический расклад. От такой крамольной мысли жрец втянул голову в плечи, ожидая непременной критики с неба в виде молнии. Но ничего не произошло, небеса не разверзлись, что ещё больше убедило старого жреца в своей правоте. А значит, ничего страшного, если он несколько преувеличит, чуть-чуть, силу Шалиму, можно сказать творчески переработает его слова, ну и своего немного добавит. Народу такое должно понравиться. Вздохнув, жрец взялся за писчую палочку:

  «О, божество восхода и заката! В той стране, которую ты сделал землёй кедров, где текут светлые источники без микробов, где всем фиолетово, тебя зовут именем Шалиму. Я, Аттштуру, верховный жрец храма Илу, я издавна твой верный слуга, и мне поистине всё по барабану, я камень в основании твоего храма, построенного в царствование пресветлого царя Нихмадду. Прежние цари допускали опустошение тех земель, которые ты, бог восхода и заката, мой господин, дал им, чтоб они не парились»......Потом Аттштуру тщательно и детально описывал деяния бога, его силу, черпаемую от выпивания камней. Жреца понесло. Он посчитал, что кашу маслом не испортишь, поэтому превозносил бога по полной программе. Лести много не бывает. Научный трактат заканчивался словами, что именно Шалиму диктовал Аттштуру новые заклятия на повышение урожайности зерновых и надоев от коров, а не сам Аттштуру их сочинил. Последним шло предложение о победе Шалиму над левиафаном: «Ты победивший левиафана, змея изгибающегося непараллельного». За каким демоном жрец приписал Шалиму победу над левиафаном, он и сам не мог сказать.

  По итогам экскурсии в древний Угарит Риммон дал задание Платонову, точнее Дугар-Нимоеву, отсканироанные таблички перевести на русский язык и провести лингвистический анализ на наличие в текстах из Угаритской библиотеке следов воздействия иной цивилизации. Друзьям же он сказал, что российские учёные из Пулковской обсерватории недавно пришли к выводу, что отсутствие контактов с Землёй из космоса окончательно подтверждает наличие в нём разумных цивилизаций, ага. Это к вопросу о дикости. Кто же в здравом уме будет с вами общаться? Захар тоже рассказал анекдот по теме инопланетян. Приходит мальчик к папе и говорит: «Папа, а инопланетяне есть?». Папа подумал и отвечает: «Нет, сынок, есть только забористая трава и специальные препараты».

  Когда Артемий рассказывал Марии и Захару про экскурсию в древний мир и про то как он немного побыл в роли бога Шалиму, то не преминул высказаться о дикости нравов того общества. Ага, дикость. Вот про дикость, особенно в двадцатом веке Риммон мог бы многое рассказать, но только хмыкнул. Современные люди, они в большинстве своём неплохие, только их квартирный вопрос испортил. Но Захар, а особенно Мария не поверили. Они считали людей на планете Земля хорошими, белыми и пушистыми, ну попадаются отдельные экземпляры, которые не пушистые. Вздохнув, Риммону пришлось просветить Марию и Захара о современных реалиях: «Даже не буду углубляться в глубь веков». Он сказал, что приведёт только некоторые факты, а выводы сами делайте, не маленькие.

  Вот примеры современной дикости. Культурная Азия. Индийский город Аджмер. Во время ежегодного суфийского праздника Урс Аджмер, посвящённого поминовению «святого» ходжи 12 века Чишти Моинуддина, по улицам этого города проходят шествием тысячи паломников, факиров, фанатиков веры. Эта толпа занимается публичным самоистязанием, в том числе разного рода самопротыканием и даже выковыриванием глазного яблока острым металлическим предметом. Вот такие белые и пушистые, совершенно не дикие люди там водятся. Недалеко от индийцев отошли иранцы: каждый год, во время священного месяца Мухаррам, мусульмане-шииты проводят ритуал массового самобичевания цепями с привязанными к ним лезвиями ножей. Таким образом, они чтут память мученика Хусейна, внука пророка Мухаммеда. Перенесёмся в Китай. У тех тоже был совершенно «не дикий» обычай бинтовать ножки китайским девочкам. Настоящий компрачикос. Называлось это дело «лотосовые ножки». Считалось это действо прекрасным и крайне необходимым и практиковалось десять веков, так что стало частью общей психологией и массовой культуры. И вы думаете это происки высших сил? Никак нет. Сами люди до этого додумались. Ладно, перенесёмся на другой конец Земного шара, на Фарерские острова, где 91% жителей фарерцы. Совершенно не дикие люди. Но, дважды в год, в мае и октябре, их юноши совершают кровавый ритуал, превращающий их в мужчин. Катерами они в свои бухты загоняют стада дельфинов в сотни голов и устраивают кровавую бойню прямо в воде. Животных убивают топорами, гарпунами, арматурными стержнями, да чем попало. Вода и люди становятся красными от крови. Только одного дельфина оставляют в живых. Правительства многих стран просят прекратить эту дикость, но фарерцы всё равно продолжают традиционно уничтожать дельфинов два раза в год, считая это нормальным. А как вы знаете, киты, в том числе и дельфины, обладают мощным интеллектом. Получается люди, уничтожают другой разумный вид из собственной прихоти, при этом не считают это дикостью. Ладно, это жестокость по отношению к животным. А вот в сорока странах практикуется традиционный ритуал, который не относят к дикости, а считают угодным богу. Это – женское обрезание. Но ни в Коране, ни в Библии нет никакого упоминания об этом. Миллионы женщин уродуют себя, слепо следуя обычаям предков, не подозревая о серьёзных последствиях для своего здоровья, при этом никто не назовёт себя дикарём. Вернёмся обратно в просвещённый Китай. Там до сих пор остался такой милый обычай, как «минхунь». Это всего на всего посмертный брак. Что это значит? Это значит, что если мужчина или женщина умрут, но до этого скорбного события не побывают в браке, то должны быть похоронены в паре с мёртвым человеком противоположного пола. Никак не меньше. Считается, что, таким образом, покойнику будет хорошо на том свете. На этом фоне в Китае существует подпольный рынок мёртвых невест, что приводит к убийствам из расчёта получить деньги за труп. Не гнушаются даже осквернением могил. При этом Китайцы дикарями себя не считают. Скажите, да то Китай, в России такого не может быть. Сейчас с дикостью в России дела лучше. Но в 19 веке из просвещённой Европы попал обычай фотографировать мёртвых родственников в кругу семьи. До конца 19 века эта традиция была повсеместно. Ещё одна миленькая традиция была в России до 19 века, правда в деревнях. В одну из зимних ночей деревенские бабы снимали с себя всю одежду и голыми запрягались в плуг. С помощью этого сельскохозяйственного инвентаря они делали борозду вокруг деревни. Ну, это ещё цветочки, ягодки были в том, что в эту ночь эти голые крестьянки уничтожали абсолютно всё живое, что попадалось им на пути, будь хоть человек, хоть кошка. А что в развитых странах? Может, там дикости нет? Например, такая страна как Южная Корея. Земли там мало, поэтому хоронят там лишь 30% покойников, но могилы существуют только 60 лет. Остальных покойников кремируют. А вот тут уже интереснее. Прах покойного подвергают обработке высокой температурой, от чего прах кристаллизируется и превращается в бусинки. Этим бусинкам придают определённый цвет и помещают их в красивые флаконы, которые, почему-то хранят у себя дома. Это непонятно, дико, но безобидно. Гораздо круче с покойниками поступают жители славного индийского города Варанаси. Не все, конечно, а представители секты Агхори Бабы. Так вот, эти почтенные сектанты, совершенно не дикие люди, просто поедают трупы умерших. Уплетают за обе щёки. Съесть мёртвого – это значит, что наверняка избавишься от страха смерти и встанешь на путь просветления, ага. В Индии положено сжигать трупы, но не все группы людей подлежат этой процедуре. Нельзя жечь укушенных змеёй, умерших от проказы, детей, беременных женщин, святых и незамужних женщин. Трупы этих людей надлежит бросить в Ганг, из которого трупы вылавливают Агхори Бабы, ну а потом сами знаете, что они с ними делают. 21 век, однако. На островах Индонезии, наверное, трупы не едят. Однако, на Южном Сулавеси проживает весёлый народ Тораджи, которые каждые три года откапывают из могил трупы своих родственников, моют и очищают их, переодевают в чистую одежду. Потом фотографируются с усопшими, ремонтируют старые гробы, а после этого опять хоронят своих родственников, которые обретают покой в могилах ещё на три года. Вообще эти острова очень интересное место. Известно, что некоторые «цивилизованные» местные жители в глухих уголках балуются каннибализмом. Но таких сейчас мало. А вот не далеко от тех островов есть большой остров Новая Гвинея, где проживает довольно большое племя Дани. Почти все женщины этого племени щеголяют отрубленными фалангами пальцев, которые они сами себе отрубают, если умирает кто-нибудь из их родственников. Другие «не дикари» в цивилизованной Азии тоже придумывают, как бы себя изуродовать потехничней. Естественно, для красоты. Девочки племени Падаунг с пяти лет начинают носить на шее медные кольца для вытягивания шеи, ведь это же очень красиво, когда шея длинная. А вот в индийском штате Махараштра по сей день считают, что маленького ребёнка надо сбросить с высоты 15 метров, там его в простыню ловят неадекватные родители. И не важно, что от стресса ребёнок обзаводится психологической травмой и отстаёт в умственном развитии. Зато всем весело. Про «цивилизованность» современных людей можно рассказывать долго. Информации очень много. Мне, как существу с нечеловеческой этикой, конечно, безразлично, что ваша цивилизация вытворяет сама с собой. Это ваше право уродовать себя. Вы можете спросить, как я отличаю плохое от хорошего в вашей жизни. Только по одному мировому универсальному параметру, который звучит «не навреди». Вот и отношу я все ваши действия с точки зрения ущерба или пользы. Правда, привыкал я к вашей этике многие века, и до сих пор мне решительно непонятны многие ваши нерациональные действия.