Текст книги "Фернейский мудрец или пешки Большой Игры (СИ)"

Автор книги: Валерий Шалдин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

   – Ваше поздравление принято, – промолвил волхв. – Надеюсь, высокие стороны будут и впредь придерживаться универсальных правил поведения на подконтрольных территориях.

   На этом аудиенция была закончена. Расы «партнёры» обменялись любезностями. Обратно до ворот резиденции гостей так же провожала вампирша. Гостям казалось, что не будь они в виде фантомов, эта вампирша точно бы их съела, такой у неё был вид.

   Как только сладкая парочка выбрались за ворота резиденции Власти, так сразу же они попали в другой мир: светило яркое Солнце, кругом был приятный запах еловых иголок. «Партнёры» переглянулись.

   – Идёт просвещённый век, а у них кругом вампиры да оборотни. Ничего не изменилось. Совсем озверели эти старшие расы. И зачем им сдалась эта планетка.

   – И не говорите, коллега. Я буду вынуждена сообщить моему правительству, что здесь полная стагнация.

   Как только партнёры уселись в свою машину, так она незамедлительно растворилась в воздухе, как её и не было. Это был, естественно, фантом. Современные технологии, однако.

   Кроме потрясённых гостей, и наши ребятки поняли, какой фантастической мощью обладают старшие расы. Риммону пришлось объяснять ребятам многоуровневую градацию космических цивилизаций, которые появлялись в любых условиях великого космоса. Были внеуровневые территории, это когда на какой-то территории космоса не существует мыслящей материи. Были цивилизации нулевого уровня – это когда территория обзавелась собственной мыслящей материей или мыслящими существами, но которые ещё не являются доминантами в своём мире. Цивилизация получает первый уровень, когда мыслящая материя или мыслящие существа становятся доминантой на своей территории. Происходит обустройство своей среды обитания с выходом в открытый космос в пределах своей звёздной системы и созданием искусственного интеллекта. Второй уровень – это освоение своей галактики. Цивилизация уже освоила межсистемные «прыжки». В собственном мире эта цивилизация решила проблему голода, жилья, болезней, экологии. Когда цивилизация достигает третьего уровня, то в ней наступает Эра изобилия. Создаётся сверхмощный ИИ. Цивилизация создаёт систему порталов внутри галактики. Цивилизации четвёртого уровня вступают в Эру познания. Такие цивилизации уже создают системы порталов между галактиками. В таких цивилизациях уже совместно существуют несколько рас. На пятом уровне могущества цивилизации создают образования, состоящие из десятков и сотен галактик. Естественно, в таких образованиях мирно сосуществуют десятки и сотни различных рас. Ещё мощнее цивилизации шестого уровня. Эти цивилизации создают систему, состоящую из миллионов галактик, но они ещё не умеют проникать в соседние пространства. Межпространственные перемещения доступны только цивилизациям, начиная с седьмого уровня могущества. Конечно, сказал Риммон, такая градация весьма условна, но такой путь проходят все цивилизации. Крайне редким исключением бывает, когда какая-либо цивилизация перескакивает уровни могущества.

   – А чем, всё же плохо изобилие? – уточнил у Риммона Захар.

   – Само по себе изобилие это не плохо. Плохо то, что молодые расы тогда, что называется, «расслабляются». Они начинают резко деградировать. Даже размножаться уже не хотят. В результате их остаётся только доля процента от прежней численности. Тогда старшие расы создают им тепличные условия в особых резервациях, чтоб не вымерли окончательно. Вот в этих «золотых клетках» те и существуют, на всём готовом, но сами неспособны что-нибудь сделать. Особенно страдают высшие психические функции. Такие существа на творчество практически не способны.

   – А если их спросить, хотят ли они выйти на волю из этих клеток?

   – Спрашивали, – ответил Риммон. – Категорически не хотят.

   Риммон просветил друзей о термине, именуемом «деградация». Деградация противопоставляется прогрессу. Если прогресс – это развитие, то есть усложнение системы, то деградация – это уничтожение, разложение на составляющие. Всё живое и мёртвое претерпевает эти изменения, которые происходят одновременно. Это физический принцип существования вашего мира. Это следствие от фундаментального закона: ваш мир основан на причинно-следственных связях. В огромном объёме пространства появляется концентрация материи. Она занимает совершенно ничтожную часть пространства. В этом сгустке материи рано или поздно появляется разум, который занимает совсем незначительный объём. Но, чем сложнее система, тем она быстрее деградирует. Старшие расы для устойчивости разума создают защищённый искусственный интеллект, но вам пока это не грозит. Любая мыслящая материя должна постоянно развиваться и мониторить своё состояние. Развитие должно идти по вектору усиления интеллекта и социогрессии. Если разумная система перестаёт развиваться, то сразу же она, естественно, начинает и деградировать, ведь эти процессы идут вместе, так устроен ваш физический мир. Быстрее всего деградируют сложные разумные системы. Что мы можем увидеть, если посмотрим на деградирующую систему? Система сначала начинает принижать себя: считает, что от неё ничего не зависит в этом мире. В результате такого «философского» отношения к себе отмечается в системе минимум желаний. Все действия сводятся к удовлетворению своих низших потребностей. Если это человек, то у него остаётся только чувство поесть, поспать, пообщаться с противоположным полом, потом и это желание пропадает. Система начинает не жить, а существовать. Постепенно её мир погружается в чёрно-белый цвет. Общение с себеподобными сводится к минимуму. Такая разумная система перестаёт быть критичной, ценит только своё мнение. В научных дискуссиях такая разумная система не участвует, а если участвует, то приводит самые элементарные аргументы, так как к сложным психологическим функциям у неё уже нет доступа. Абстрактное мышление резко упрощается. Здесь уже нет речи о выражении ярких чувств и эмоций. Такая разумная система становится чрезвычайно зависимой от внешних факторов. Например, люди чрезвычайно зависят от наркотиков и алкоголя, впрочем, алкоголь, это тоже наркотик, только «долгоиграющий». Вот и всё. В результате система досрочно уничтожается. Причём с кумулятивным эффектом, ведь от её гибели страдает не только она, но и окружающие разумные.

   «.... Участь сынов человеческих и участь животных – участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё – суета! Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю? Нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это – доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?».....Так сказано в одной вашей толстой книге.

   Вывод: все разумные должны развиваться. Большой Мир, усложнив материю, ждёт от неё отдачи в виде прогресса и постоянного совершенствования для бесконечного познания тайн Вселенной.

  Что надо делать вам, чтоб не деградировать? Ну, это совсем «просто»: читать, как можно больше читать; мониторить своё физическое состояние, в здоровом теле – здоровый дух; занимайтесь абстрактными размышлениями; не забывайте о нормах нравственности и думайте о высоком; надо как можно больше заниматься творческой деятельностью и общением с себеподобными. Вы меня слушайте, я старый, я паровоз видел.

  В своей резиденции Артемию было особо нескем общаться, поэтому он решил ехать вместе с друзьями в город, там больше народу, опять же учиться надо. Но перед отъездом Артемий навестил своих новых односельчан. Митричу он выдал миллион рублей, чтобы он хоть как-то мог существовать в деревне и смотреть за стариками. Митричу вменялось также заботиться о Фильке. Старикам же Артемий занёс различные снадобья, от всех болезней. Фантастического там ничего не было, за исключением того, что все снадобья, под видом сухих растений состояли из наночастиц, которые выводили из организма вредные субстанции. Они даже вирус могли уничтожить. Вот Митричу и вменялось следить, чтобы старики заваривали себе отвары, и пили их. Митрич сразу уяснил, что теперь Артемий новый волхв, и слушал его очень внимательно.

  В резиденции оставалась Банга, хотя охранять резиденцию было незачем, она сама себя великолепно охраняла. Поэтому, взяв кое-что в память о деде, ребята уехали в город, когда за ними приехал Загоскин старший. Никита Михайлович сразу почувствовал, что с ребятами произошла какая-то метаморфоза, как будто они в одночасье стали взрослыми людьми, хотя эти взрослые также всю дорогу шутили и смеялись как дети. Особенно они смеялись от анекдотов про вампиров, при этом, почему-то, со смехом поглядывая на Марию. Та, в свою очередь, рассказывала анекдоты про оборотней и мудрецов.

  У Захара хорошо про вампиров получалось: «Сидят в парке на лавочке три мужика. Собираются сообразить на троих. Вдруг видят – мимо проходят два мента в форме. Один мужик говорит: „Братцы, подождём, пока эти упыри уйдут!“. Как они нас узнали, мы же переоделись? – спрашивает один мент у другого».

  – А вот ещё один анекдот, – продолжал Захар. – Ночью в парке на лавочке сидят влюблённые вампиры. – Пираньюшка ты моя ненаглядная! – говорит парень.

  Так вот к Марии и прилипло прозвище Пиранья.

  Мария тоже прикалывалась над Захаром. «Жил-был оборотень....Захар его звали...Но никак он не мог сделать карьеру астронома. Только глянет в телескоп на Луну, как выть начинает....и всех коллег поел».

  Так вот к Захару и прилипло прозвище Астроном.

  В городе, до начала учёбы, друзья продолжали резвиться. Особенно им доставляло удовольствие гулять ночью по кладбищу и по тёмным задворкам, алкашей пугать. Умение менять внешность, подаренное им Риммоном, здорово помогало им в их приключениях. Но сейчас Захар и Мария куролесили вдвоём. Артемий был занят с Риммоном: они проворачивали свои какие-то дела. Пока ещё было время до учёбы, Захар с Марией отрывались по полной программе. Особенно по ночам. Оказывается, в городе ночью тоже была своя жизнь, специфическая, но она тоже бурлила, как и днём. На ночной улице можно было встретить сумасшедших; лихих людей, вышедших на охоту; угонщиков автомобилей; патрульных милиционеров; если «повезёт», то можно нарваться и на маньяка. Ночью, когда Аллах спит и не видит, что твориться на Земле, происходит всякая всячина, зачастую криминальная. Правда, Земля имеет форму шара, и крутится, поэтому решительно непонятно, как Аллах умудряется спать и бодрствовать одновременно. Вот и с представителем этой почтенной религии, который приехал из солнечного Узбекистана на заработки, произошла такая неприятная история. Двадцатипятилетний Бахтиер, считающий себя почему-то самым ортодоксальным мусульманином, приехал в Калугу заработать валюту, потому, что дома, после того, как большинство христиан сбежало в Россию, стало хреново почему-то мусульманам. Стройка, это дело хорошее, и ребята-строители из Узбекистана хорошие, но и среди них попадаются организмы, которых (как бы помягче сказать) Аллах лишил разума. Вот и у Бахтиера вроде разум и был, но как Аллах засыпал, а он засыпал каждую ночь, то у Бахтиера сдувало крышу, и он сразу забывал, что хорошему мусульманину нельзя плевать с христианской колокольни на заповеди бога. Старший товарищ – умный Фархад, постоянно напоминал Бахтиеру, что себя надо вести достойно, не позорить нацию. Фархад видел, что с младшим что-то не то. Но не уследил. А Бахтиер любил ночью охотиться на женщин. Хобби у него стало такое. Не каждую ночь, естественно, везде уши и глаза, следят. Но бывает, эти уши и глаза и отвлекутся. Вот в одну из таких летних ночей, где-то в полночь, детское время, по сути, он напал на симпатичную девушку, почему-то гулявшую ночью по задворкам. Ага, сама спровоцировала, решил Бахтиер. И смело напал сзади, оглянувшись, естественно, по сторонам. С воплем «Банзай, мля, сучка! Попалась! Сейчас тебе будет хорошо!» начинающий насильник схватил девушку. Жуткий удар локтём в солнечное сплетение, который технично провела девушка, выбил на несколько секунд дух из Бахтиера. Правда боль прошла из-за того, что насильнику стало дурно, как только он понял, на кого напал. Вернее он даже пару секунд гадал: на гуля он напал или на вампира. Но от этого стало не легче. Особенно когда у девушки показались клыки и заострились ушки. Причём и одежда у девушки вдруг стала в стиле инферно. Насильник быстро сообразил, кто тут жертва, а кто охотник.

  – Конечно, сладенький, – прошипел вампир. – Сейчас и тебе будет хорошо, просто замечательно.

  Бахтиер резко отпрянул, но вампир был быстрее. Взмах его лапы и на груди у несостоявшегося насильника появились четыре кровавые полосы. Бахтиер бежал быстрее своего визга. Озадаченный такой прытью жертвы, вампир успел только нанести ещё четыре пореза, но уже по спине.

  – Стой! Сладенький, ты куда? – шипел сзади вампир. – А пошалить? Давненько я не пробовала мусульманской крови. У тебя какая группа крови? А резус-фактор? А то всё христиане и христиане, надоели уже, окаянные.

  Но Бахтиер не утруждал себя отвечать на дурацкие вопросы вампира. Правда, в этой обстановке он и сам не мог вспомнить какая, собственно, у него группа крови. Не до неё сейчас. Живому бы убежать. Бахтиер дал обет, что если выживет, то в самой большой христианской церкви поставит кучу свечек за спасение.

   Бахтиер бежал по городу сломя голову, и ему повезло, что он наткнулся на наряд милиции. Ошарашенные менты доставили его в ближайшую больничку. Ни менты, ни врачи такого ещё не видели, чтобы человек был так по уши залит в крови. Восемь глубоких порезов, а человек всё ещё жив, и видно, что в сознании, хотя сознание явно подвинулось в сторону, уступив место обыкновенной шизе, которая и стала рулить. Бахтиер, заливаясь слезами, сообщал и ментам и врачам, которые зашивали раны, что это сделал свирепый вампир. Какой вампир? У-у-у-у, страшный вампир, который не любит пить христианскую кровь, а требуется ему, видишь ли, только мусульманская кровь, ага. Через несколько дней, когда раны немного зажили, Бахтияра выписали из обычной больницы, но перевели в специализированную, в психиатрическую, так как поведение его было явно неадекватным. Вот вроде и имя его означает «счастливый», но никакого счастья в жизни. Что же это за счастье такое, если не он, а его! ..... «И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она – сеть, и сердце ее – силки, руки ее – оковы»...Так Бахтиер на своей шкуре, причём буквально узнал, в историю трудно войти, но легко вляпаться. То, что он капитально вляпался, Бакхтиер понял, когда его личностью заинтересовались любопытные органы. Всё-то им было интересно, особенно, за каким чёртом потерпевший гулял ночью по тёмным закоулкам. Сказать правду потерпевший не решался, тогда ему корячился большой срок. Поэтому Бахтиер даже обрадовался, когда его отвезли на дурку. Он почему-то считал, что в этом почтенном заведении он скроется от пристальных глаз правосудия. Вот это он зря. Правосудие, действительно, посмотрело в его сторону только одним глазом, но уже прищурилось. Винтики завертелись. Бахтиер попал под подозрение по некоторым неприятным для дам, любящих гулять ночью, эпизодам. Его фото милицейские дознаватели уже показывали некоторым пострадавшим от нападений дамам. Правда, ни одна из жертв по фото пока его не опознала, говоря, что от этого плюгавого отбилась бы и сама. В психушке Бахтиер попал в руки самого Максима Ивановича Зорина, психиатра со стажем, который за свой век насмотрелся всякого. Максим Иванович быстро расколол Бахтиера как симулянта, несмотря на все уверения пациента, что он лично видел вампира. Ага, почти в центре Калуги. Здесь, конечно, они и шастают толпами. Свили в городе гнездо и пьют христианскую кровь, а теперь они ещё и гурманами стали, теперь им строго мусульманскую кровь подавай. Однако, пациент попался упорный, не хотел отказываться от своей шизы: видел вампира, и точка. Эх, подумал доктор, вот хорошо было раньше, прописал бы такому упорствующему сульфазинчику в правую ножку. Да, раньше в психиатрии во всём мире было хорошо, особенно на западе. Докторам можно было творить, что их душа пожелает. Карательная психиатрия рулила. Сульфазин, электрошок, смирительная рубашка – красота была, да и только. Чего только операция лоботомии стоила: превращала любого буйного психа в овощ. В глубине души доктор Зорин понимал, что психиатрия это никакой не раздел медицины, что это вообще не наука. Вон даже академик Павлов, так тот, вообще даже психологию за науку не считал. Наука – это нейрофизиология, это да. А психиатрия напридумывала кучу новых болезней с весьма расплывчатой формулировкой, и радуется. А под эти формулировки практически каждого подвести можно.

   Вот что делать с этим пациентом, который вампиров видит? Вот есть лекарство: галоперидол называется. Так что, будем лечить голубчика. Пусть не обольщается, что его имя как счастливый означает. Мы и счастливых лечим. Таких счастливых мы гебефрениками называем. Жаль только, что причины такого счастья совершенно не связаны с радостью.

   Кто в психиатрии работал, тот в цирке не смеётся. Вот позвонила однажды одна древняя бабушка, говорит, спасайте внучка, и срочно, а то мальчик хороший, но ему плохо. А что ж ему плохо? Так ломка у него, приезжайте скорее. А чем он кололся, сколько ему лет? Лет ему 43, а чем кололся, я не знаю, он только освободился, но мальчик он хороший.

   Или просят помочь народу, которому плохо, но который пьёт по поводу и без.

   Марии, которая чуть ли не до смерти напугала озабоченного гастарбайтера, а тем более Захару, были совершенно безразличны мысли маститого доктора и его пациента, но.....так уж получилось, что этого самого Бахтиера, ну, «счастливый» который, положили в одну палату с Виктором Платоновым, а это уже совсем другое дело. С Витей Платоновым наша троица зналась больше всего, по сравнению с другими молодыми людьми. Правда, самому Вите, это было совершенно фиолетово. Наших друзей, любящих всё необычное и тайное, привлекала явная странность в поведении Виктора. Витя, по своему характеру, был совершенно равнодушен к людям. Нет, он, конечно, понимал, что живёт в обществе, но при этом старался от общества отгородиться. Его можно было бы назвать глубоким интровертом, но таким он сделался не сам по себе, а так, к сожалению, получилось. Ещё Витя был самый настоящий гений, но об этом мало кто догадывался. Если бы кто-то вдруг оказался бы с ним наедине, и им пришлось бы общаться, то этот кто-то, с удивлением бы обнаружил, что парень так много знает и понимает. Но, кроме наших друзей об этом мало кто знал. Окружающие считали Виктора сплошной серостью, дескать, ну что с троечника взять: даже не может толком решить задачки по математике, которые в школе учителя задавали на дом. А Витя просто решал такие задачки в уме, забывая, что их решение надо продемонстрировать учителю, причём в тетрадке. В этом был весь Витя: он мог решить любую задачу, мог сделать практически любую вещь, но не считал нужным продемонстрировать это. Почему это было так? Почему он был неприспособленным к жизни в обществе? Всё дело было в его сломанной психике. Друзья знали, они это дело быстро вычислили, что мать у Виктора была явно сумасшедшим человеком, хотя внешне она выглядела довольно прилично. С сумасшедшей матерью Виктор прожил 18 лет. Отец его, сбежал от этой женщины, когда Виктору было три года. Он понял, что надо делать ноги, иначе и сам свихнёшься, прибьёшь её и в тюрьму сядешь. Поэтому, мужик решил не брать грех на душу, а просто сбежать. О сыне он не подумал. Вернее, он думал, что хоть к сыну родная мать будет относиться по-человечески. Но не тут-то было. Эта женщина всё видела в чёрном цвете, никто и никогда не слышал, чтобы она о ком-то отозвалась хорошо. Все у неё были дураками, идиотами, сволочями и кретинами. Очень это был ненавистный человек. Теперь же вся её ненависть перенеслась на сына, как на самого ближнего. Вот он, его можно всегда достать, а с соседями особо не поругаешься, это надо специально идти и ругаться. На работе эту женщину терпели, но, парадоксально из-за её характера. Когда начальству когда надо было кого-то затравить, то вспоминали об этой неуживчивой работнице. Начальство сказало: «Фас!». А та и рада была стараться. Самое любимое её занятие было, это третировать кого-нибудь. Ну, а сына, который всегда под рукой, сам бог (или чёрт?) велел третировать. После её смерти Виктор нашёл медицинские выписки: оказывается, его мать часто лечилась в дурке. Видно плохо лечили или случай был очень запущенный. Уже в три года Витя узнал от матери, что он конченная сволочь. В четыре года, чтобы он не мешался под ногами и не задавал глупых вопросов, она отвела его в библиотеку, где мальчик прижился. С тех пор он жил в книгах, а значит, получал многовековую мудрость. Плюс у него была феноменальная память. Книги были его отдушина в мир. А дома был ад. Мать могла кричать на него часами, в буквальном смысле этого слова. Однажды в выходной день она проорала на него семь часов без перерыва. Витя уже давно не понимал, что она говорит. Её голос был для него просто фоном. Он только считал, сколько раз за воспитательный сеанс она назовёт его сволочью, сколько уродом, сколько раз – дебилом. Получались трёхзначные числа за месяц такой жизни. С годами издевательства только усилились. В девять Витиных лет она его однажды чуть не задушила: прижала голову ребёнка к кровати, чтоб не вырвался и душила. Витя потерял сознание от асфиксии. Только тогда мать поняла, что переборщила, могут и посадить из-за щенка. На память об этом случае у Вити осталась фотография, вделанная в пластмассовый шарик. Смотришь в окуляр и видишь фото. Эту штуковину как раз заказал родительский комитет в классе, где учился Витя. Мать, когда его душила, то порвала пуговицы на горле Витиного свитерка. Вот на фото он и был в свитере с оторванными пуговицами, как напоминание, что хорошо хоть жив остался. Теперь многочасовые нотации сопровождались затрещинами. Особенно матери нравилось бить ребёнка по лицу: у того сразу выступали слёзы и сопли, то есть воспитательное мероприятие давало результат, причём его было видно на лице ребёнка в виде синяков, ссадин и царапин. А на работе мать говорила, что у неё золотой ребёнок, что она его очень любит. Но однажды сильно прокололась: в холод Витя заболел какой-то вирусной инфекцией, температура была за 38. Однако, мать погнала его на холод....подстригаться, а то зарос, собака, как бобик. Из-за болезни сына мать отпросилась с работы, её, конечно, отпустили. Но надо же было такому случиться, что коллеги увидели Витю, легко одетого, идущего по улице. У коллег было удивление, граничащее с шоком: как можно больного ребёнка выставить на мороз. На работе был скандал, что очень плохо сказалось на Вите. Вот так и жили до восьмого класса. Однажды, весной, в выходной день мать утром позвала Витю завтракать. На кухне, вместо завтрака, она ему объявила, что не любит его, что никогда его не любила, а теперь она его ненавидит. С нехорошей улыбочкой выдав всё это, она спросила обомлевшего Витю: «Что, сволочь, больно? Больно?». Он хотел сказать, что действительно больно, но не мог. Вите стало очень больно дышать, и он почувствовал даже тепло в голове. Весь день он пролежал в полубессознательном состоянии. А на другой день прежнего улыбчивого добродушного Вити уже не стало. Утром встал угрюмый, неулыбчивый парень, резко повзрослевший. Его мощный ум проанализировал это событие и сделал вывод, что мать – сумасшедший человек, её особо винить не надо, что надо как-то дальше жить. Однако, теперь у Вити появилась антипатия к дуракам и совсем уж ненависть к сумасшедшим. В последнем классе Витина мать оставила этот бренный мир и переселилась в лучший. Но, напоследок, она прокляла Виктора. Эдакое дальнейшее напутствие в жизни в виде материнского проклятия. Для впечатлительного человека, это бы стало сильнейшим ударом по психике, но для Виктора это был только неприятный эпизод. Об этом эпизоде никто не знал, кроме трёх друзей.

   В универ Виктор поступил с лёгкостью, но зато стал без присмотра со стороны друзей, так как они поступили все трое в другой ВУЗ. Они же, сами постигая науку на первом курсе, забыли о Викторе, а тот стал развиваться в какую-ту другую сторону. К людям его не тянуло. Терпел он только Марию, Захара и Артемия. Потянуло же Виктора в виртуальный мир. Он всерьёз заинтересовался компьютерными играми и подсел на них. Со стороны это можно было квалифицировать как игроманию, то есть зависимость от игр: Витя перестал посещать универ и полностью переселился в виртуальные миры. Там не надо было близко общаться с людьми, только через аватаров. В общем, общество Витю потеряло. Из универа Витю выперли, зато на него обратил внимание военный комиссариат. На повестки Витя не реагировал, тогда к будущему защитнику родины пришли с милицией на дом. Витя несколько, мягко говоря, подзапустил как свою квартиру, так и себя. Сотрудники военкомата поняли, что, судя по дикому виду призывника, из Вити хорошего бойца не получится, даже если его подстричь под Котовского. Участковый же решил, что и плохого бойца из Вити не получиться, даже из подстриженного. Коллективно решили поместить его в дом скорби, чтобы тамошние эскулапы определили, что, собственно дальше делать с этим организмом. Так вот и загремел Витя в психушку. От других пациентов он практически ничем не отличался. Он, так же как и другие страдальцы находился в параллельном измерении, ничего общего с реальностью не имеющем. Находясь в психушке, Витя серьёзно считал, что это он выполняет какой-то заковыристый квест.

   Когда наши друзья узнали о трансформации Вити из студента в постояльцы психушки, они поняли: надо Витю спасать, ибо чревато, как для Вити, так и для психушки. Друзья решили выручать своего товарища из застенков «карательной медицины». К ним примкнул и Риммон, сказав, что психи – это хорошо, психи – это всегда смешно. Ну, этому лишь бы страсти кипели. Риммон не стал говорить ребятам, сколько народа он сам свёл с ума. Зачем расстраивать хороших людей.

   Спасать решили незамедлительно, пока из Вити настоящего дурака не сделали. Возможностей по спасению товарища у друзей было сколько угодно: Риммон наделил их способностью к трансформации, наделил силой и невидимостью. Так, что оставалось только пойти в дом скорби и вытащить оттуда Витю. Встал вопрос – а куда его потом девать? В его квартире держать беглеца не вариант. Найдут. Артемий предложил отправить Витю в резиденцию, но Риммон поправил Артемия: резиденция, это не отель. Лучше купите ему где-нибудь жильё, да и пусть там живёт. Документы ему будут сделаны самые лучшие любой страны.

   Пока Мария и Захар разрабытывали тактику проникновения на вражеский объект и вызволение своего человека, Артемий с помощью Риммона рассказывал им смешные истории и анекдоты про психов и про своих знакомых психиатров. Особенно Риммон ценил Фрейда. Если попадёте в психдом, никогда не поддавайтесь на разводки врачей, которые прописывают вам галоперидол, говорил он. Это лекарство не лечит, а только блокирует чакры, закрывает третий глаз и разрушает связь с космосом, ага. А если у вас в голове голос, вот как сейчас, то при разговоре с психиатром говорите по одному! Ха-ха!

  Молодой врач Абросимова Вера Павловна, работая в психбольнице насмотрелась всякого, но сегодня она не могла понять, зачем заведующий отделением Зорин лично выводит больного Платонова за ворота, садится с ним в машину и уезжает. Начальнику виднее, подумала она, пожала плечами и пошла на второй этаж в свой кабинет. Буквально через несколько минут она услышала дикий крик. В этом особенного ничего не было, больные часто вопили в маниакальной фазе, но она решила посмотреть, так как в коридоре ей послышался голос Зорина.

  – Вы уже вернулись от Платонова? Так быстро, – поинтересовалась она у Зорина. – А кто это так у нас вопит?

  Зорин не придал значения вопросу коллеги, что означает его быстрое возвращение от Платонова. С этим Платоновым он сегодня достаточно долго беседовал: полный неадекват. Говорит: «Я абсолютно здоров. Меня сюда запихнули из-за моей веры в науку. Я верю лишь в великих мыслителей, таких как Энштейн, Ньютон, Фарадей, Норбер Винер, Нильс Бор и Платонов».

  – А кто такой Платонов?

  – Это я!

  Вопли раздавались из закрытой палаты, где как раз и должен был находиться Платонов, который себя ставит на одну доску с гениями. Ещё в этой палате лечатся покусанный вампирами гастарбайтер Бахтиер Камилов и два неадеквата наркомана со стажем. Эти постоянно под препаратами лежат.

  – Пойдёмте, коллега, узнаем, что случилось с пациентом. Что он так, болезный, разоряется, – сказал Зорин.

  Возле запертой двери уже топтался крепкий санитар. Дверь открыли и вошли.

  Орал бедный Бахтиер. Он забился в угол помещения на тумбочку и оттуда орал. Увидев Зорина, он ещё больше стал орать. Из его воплей можно было понять только, что приходили вампиры, что доктор Зорин с ними заодно, он сам съел Платонова, что Бахтиер хочет только одного, а именно, пойти в христианский монастырь и там жить, может, там вампиры не достанут, которые заодно с Зориным. Ну, полный неадекват. Смущало только отсутствие Платонова. Он должен был находиться в палате, однако, его не было в наличие.

  Тут вдруг выяснилось, что неадекваты все, даже санитар. Санитар признался, что ключи он нашёл на полу возле двери в палату. Вера Павловна утверждала, что Зорин сам вывел Платонова из больницы, да и свидетели на проходной есть. Зорин утверждал, что с Платоновым он только говорил, а не выпускал его из больницы.

  Бахтиеру вкололи успокоительное, а врачи пошли разбираться между собой. Дело принимало дурной оборот, тем более что Платонова так и не нашли, а на проходной действительно подтвердили, что Зорин сам лично вывел Платонова за пределы больницы. Корячилось должностное преступление. Тем более, что Платонов сидел под замком по линии военкомата, а Бахтиер по линии МВД. И вот один исчез, а другой вместо выздоровления сбрендил окончательно.

  Спящий Бахтиер не смог рассказать, что видел, а видел он достаточно, чтобы распрощаться с разумом. Сначала, после беседы с доктором, привели Платонова. Буквально через несколько минут дверь вновь открылась и в палату вошёл доктор Зорин. Он заговорщицки подмигнул Бахтиеру, дотронулся до Платонова, и тот исчез. Доктор ушёл, погрозив ошеломлённому пациенту пальцем. Но прийти в себя Бахтиеру не дал, появившийся из воздуха уже знакомый ему лютый вампир. Вампир был очень сердит на Бахтиера, из-за того, что тот убежал, и теперь пришлось его искать по всему городу. Нехорошо поступает пища, нехорошо. Однако, вампир сказал, что сегодня они съедят Платонова, а за Бахтиером придут завтра. От нас не скроешься, обнадёжил его вампир. У нас длинные руки. Ну, разве что в христианский монастырь они не полезут. Так что, шалунишка, можешь уже натираться солью для вкуса. Завтра за тобой придём. И вампир исчез. Бахтиер не выдержал таких заявлений и стал вопить. На его крики прибежали люди, но лучше не стало, так как среди людей был и доктор Зорин, который уже схарчил бедного психа Платонова. Тут у них все вампиры, наконец, дошло до гастарбайтера. Своих уже всех поели, теперь им узбеков подавай. Nima topish kerak-yo'lda yotadi, как говорят на родине: «Что найти суждено – на дороге лежит». Вот и нашёл на своём тернистом пути Бахтиер приключения. Нет, надо срочно в монастырь.