Текст книги "Золото мистера Дауна
Криминальный роман"
Автор книги: Валерий Смирнов
Жанр:
Криминальные детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
Глава двадцатая
Верховный жрец Засрундии Таран лично инспектировал работу перепрофилированного металлургического комбината имени товарища Ы-Гаго, где варились бабки, составлявшие основу процветания независимой социалистической страны, которая назло Американскому Империализму не свернула с избранного народом пути.
Таран лично убедился, как пролетариат тщательно помешивает палками неоднородную массу в чумазых котлах, где варилась самая настоящая валюта под названием «бармилон».
Фармацевтическая мысль ученых не ограничивалась созданием лекарства, пользующегося повышенным спросом далеко от очередной родины Тарана По такому поводу в котлах, неподалеку от тех, где варили бармилон, вовсю булькала будущая основа новейшего снадобья, делающего окончательно и бесповоротно счастливой исключительно сильную половину человечества.
На лицах выдающихся медиков, активно размешивавших лекарство и регулярно швыряющих пальмовые поленья под чаны, расплывалось самое настоящее блаженство. Еще бы, Верховный Жрец лично гарантировал: при социализме работа в горячих цехах считается особо тяжелой, а потому каждому, кто в них пашет, положен дополнительный паек огненной воды за вредность.
Чтобы засрундийские ученые не перепутали, в какой котел чего подбрасывать, на чанах были соответствующие надписи «Бармилон» и «Раттомрехс» в виде рисунков открытого рта и стоячего банана. Качество работы строго контролировалось самим товарищем Ы-Гаго. Пускай предприятие вместо металла занималось варкой других дел, оно по-прежнему носило имя Генеральною секретаря ЦК социалистической партии независимой Засрундии. Мудрый Ы-Гаго не допускал, чтобы в стране начались какие-то дрязги, а потому, кроме социалистической, других партий здесь в упор не наблюдалось, за исключением очередной партии кокосов, отправлявшихся на экспорт вовсе не революции.
Верховный Жрец знал, что вытворяет, когда поручил Ы-Гаго самое значительное дело особой государственной важности. Ведь не кто иной, как отставной шаман в конце концов вспомнил рецепт приготовления народного засрундийского лекарства, несмотря на то, что ему забивали памороки цитаты Белого Вождя и материалы хрен его помнит какого по счету съезда, где было решено сделать экономику еще экономнее, хотя дальше, как говорится, было уже некуда.
Эти сведения были, в натуре, секретными. Варганить лекарство имел право исключительно шаман. С незапамятных времен, когда предки засрундийцев даже не подозревали, что рыбу можно ловить с помощью гранаты РГ-5.
Шаман в тайне от остального племени смешивал в горшке листья деревьев, с которых забалдел бы последний нарком, корни растения Aspidium filix mas, свежую звериную кровь и печень носорога, тщательно все это перетирал в однородную массу, а потом до отвала скармливал лекарство всем подряд, независимо от того, чем маялись болящие.
Предварительно шаман выл дурным голосом на луну и скакал у костра так высоко, как будто ему каждые три секунды втыкали в зад дикобраза. Если больной выздоравливал, то главврач племени раздувал щеки шире разлившейся в сезон дождей реки, а когда лекарство не помогало, он делался еще важнее и провозглашал: великий Туа-Туа призвал до себя самого достойного среди нас.
Кроме лечить болезни, шаман пичкал своим снадобьем войска племени перед очередной разборкой за сферы влияния у ручья. Нажравшись смеси, в основе которой место печени носорога занимала высушенная голова грифа и мелко истолченное копыто антилопы, воины становились как бешеные, ожесточенно махали копьями, выли не тише самого шамана, а некоторые даже грызли кору на деревьях перед тем, как с диким улюлюканьем побежать в атаку, пугая противника не так силой оружия, как исключительно одуревшим видом.
Это самое секретное лекарство легло в основу бармилона и раттомрехса. Ы-Гаго пришлось использовать все свои биологическо-химические познания, чтобы сделать снадобье наиболее действенным для всех и каждого. Чтобы придать бармилону еще большую силу, Генеральный секретарь скакал между котлов с жезлом под мышкой, изредка вопя таинственные заклинания, вроде «Тумба-бумба-эмпириокритицизма!»
В свою очередь, Верховный Жрец не оставался в стороне от непосредственного производственного процесса и усиливал медицинские порывы новшества Ы-Гаго одной существенной добавкой, придававшей лекарству особую, с точки зрения Тарана, действенность. Перед тем, как дрова запузыривались под котел, куда сваливали очередную сырую смесь ингредиентов, Верховный Жрец самолично и весьма активно плевал в него с таким воодушевлением, как будто готовился к телепередаче «От всей души».
Пролетариат, следивший за действиями Верховного Жреца, отзывался на действия Тарана одобрительным гулом. Вот это забота о людях, ведь даже последнему крокодилу известно: слюна Верховного Жреца не менее целебна, чем моча шамана, которой с незапамятных времен пользовали исключительно самых уважаемых болящих племени От Баобаба до Большой Воды.
Таран, справедливо посчитавший, что его миссия во время посещения фармацевтического предприятия выполнена, а социалистические обязательства личного вклада в медицину переплюнуты на сто пять процентов, собирался отправиться в свое бунгало. И тут на него свалилась очередная забота огромной государственной важности.
Министр внутренних дела Ваппа и председатель Комитета Государственной Безопасности Крю-Ка волокли до Верховного Жреца какую-то личность, оравшую таким благим матом, словно она без меры и рецептов контрабандно нахлебалась целебного зелья из всех котлов подряд.
– Ваппа, по-быстрому доложи, какого такого? На явный ментовский беспредел смахивает. А ты, Крю-Ка, заткни пасть вместе с этим проигрывателем, поцавидло. Молчать, оба два! Так, Ваппа, закладывай мне красиво, – скомандовал Верховный Жрец.
После обстоятельного доклада Ваппы Таран уже было засобирался награждать министерство внутренних дел и Комитет Государственной Безопасности за блестяще проведенную совместную операцию, однако решил сделать это после вынесения приговора антисоветчика, застуканного с поличным на месте преступления. Гражданин независимой страны, опившись огненной воды, нагло опорожнял желудок неподалеку от горячего производства, нарушая все мыслимые нормы санитарии и социалистического образа жизни.
– Ты что, мозгами, козел, поехал? – проводил среди коленопреклоненного засрундийца воспитательную работу Верховный Жрец. – Ты, мандавошка обрыганная, сыграл на руку тому самому Американскому Империализму и срал, глиста сушеная, не так в угол комбината имени самого товарища Ы-Гаго, как на наши идеалы. Падло! Тебе Сибирь за рай проканает… Крю-Ка, может, его американцы наняли, чтобы этот явный вредитель насрал нашей родине в борщ?
– Что такое борщ? – поинтересовался председатель Комитета Государственной Безопасности.
Таран отчаянно взмахнул рукой и заметил:
– Ладно, какая, хер, разница, когда этот засранец все равно мудак самой высшей пробы. Потому будет ему приговор… О, стоять, давай прогуди мне чего-то для отмазки перед сроком. У нас же, в натуре, демократизация.
– Я больше не буду! Честное комсомольское! – возопил задержанный.
– Мой суд тебе ни разу не верит, – сделал вывод Верховный Жрец. – Или ты забожиться, как себе в зад кляп вставишь? Он больше не будет, можно подумать! Станешь лапшу на уши вешать империалистам с их дефективными программами защиты свидетелей, а мой суд – самый гуманный и справедливый, потому что социалистический.
Ладно, слушай приговор, и вы, Ваппа с Крю-Кой, тем более… Да, так я же еще профилактику не сделал среди этих… правонарушений. Значит, засранец, секи в оба своих уха. Ты что, рогатый, сорвался с колхоза в наш солнечный край? Сильно блатной, на спички сирники говоришь? Я тебе покажу, чья масть канает на этом хуторе! Привыкли срать на своем огороде, парадную… Да, с парадными напряженка, они нам потому что даром не надо… Так вот, парашник, на другом конце света есть такие же засранцы, как ты. Они перебрались со своих полей в один когда-то веселый город, обсырают его с ног до головы, рвут телефонные трубки и мажут краской выдающиеся памятники. Потому что там уже некому научить деревню не срать, где живешь, и другому уму разуму. Все посваливали. Даже я. И куда теперь там не харкни, так попадешь в жлобов со жлобехами при жлобенях, а потому у них такая грязь, что усраться и не жить! Тем более в ихних условий жить хуже, чем торчать внакладку… Да, так не это главное. В нашей свободной стране есть я, а значит, этого говнючего и прочего бардака не будет иметься.
Потому получи приговор, а после его исполнения я сильно сомневаюсь, как какая-то тварь, не говоря уже за тебя лично, захочет гадить на нашу святую, мамой отвечаю, землю, не в сортире, а везде, где ему моча шваркнет по мозгам. Усек, жлоб с деревянной мордой?
Значит так, Ваппа с Крю-Кой, кидаю на вас личный контроль за исполнением приговора. Подсудимый должен сожрать все, что натворил – это раз. Лишить на месяц огненной воды – это два. Оповестить всех свободных граждан за мое, как всегда, мудрое решение – это три. И пошли все вместе к чертям собачьим, ясно?
– Так точно! – рявкнули Ваппа и Крю-Ка, подхватывая нарушителя общественной морали.
Попав в бунгало, Таран первым делом приказал охране готовиться к охоте. Верховный Жрец снова проявил заботу за потребности населения. Граждане Засрундии сожрали все консервы за три дня до прихода теплохода и второго года пятилетки, названного Генеральным секретарем «не хер делать определяющим».
Верховный Жрец в ожидании, когда спадет жара, а носороги попрутся к водопою, приступил к повышению своего культурного уровня. Он прихватил громадную пачку газет, сброшенных с вертолета в то время, когда Таран лично руководил производственным процессом на предприятии имени Ы-Гаго, и принялся изучать их последние полосы.
Из всех событий на его бывшей еще до Америки родине Тарана интересовали исключительно те, за которые рассказывают на последних страницах абсолютно всех средств газетной информации, несмотря на разные политические симпатии их спонсоров.
Так, чего здесь, вкалывал Таран, о, стихи… ну-ну… Какие там деятели пришли на смену этому, как его, ну который, как остальные, уехал. Та, хрен с ним, тоже мне цаца. Ой, мама, держи меня, я впаду и не встану. Политические стихи, они совсем уже приплыли…
Верховный жрец с удовольствием зачитал вслух, в который раз демонстрируя сам себе богатые лингвистические способности:
Верховный Жрец окончательно развеселился, вспомнив полузабытые стихи из далекой юности:
– А у полі бригадир, дир-дир… Гай-гай…Ой-вэй… Так, ну их, а где главное? Ага, есть! Ого, статья больше, чем те стихи раз в пять… Так, хорошо, граждане, покупайте бармилон, он до того полезный… Да, скоро узнаете… Такой полезный, что ваш «Гиппократ», ртом отвечаю, раком станет на всю катушку…
Таран отбросил газету в сторону и взял в руки газету «Коммунист». Коммунисты, в отличие от самых патриотических патриотов, также были не против рассказывать за пользу бармилона и публиковать проникновенные стихи:
Зато в самой независимой от здравого смысла газете поэзии почему-то не было. Прежние коммунисты, в срочном порядке проникшиеся национальными идеями, знали цену каждого из квадратных сантиметров паршивой газетной бумаги, а потому торговали ими со свистом. Статья об исключительной пользительности бармилона занимала достойное место на все той же четвертой полосе.
Какую бы газету не переворачивал до себя задней страницей Таран, так она почему-то не решилась промолчать какое расчудесное лекарство придумано на благо человечества.
Таран знал, что делал, когда нарек свое изобретение бармилоном. Название хорошее, слишком похоже на брамелайн, который без устали рекламируют исключительно в качестве сжигателя жира. Что в общем-то неплохо, кто там будет сильно внимать – бармилон, брамелайн. Так если вникнет, это еще лучше. Потому что ихний препарат, что он умеет; кроме сжечь пару калорий, ну, может, еще каких-то десяток пустяков, вроде очищения организма от шлаков, подумал Таран. Зато мое лекарство может все, но особенно довести «Гиппократ» до цугундера. Ничего, козлы гребаные, недолго вам осталось морды делать. Я вас так уделаю, что вы, суки поганые, станете по натуре опущенными, отвечаю. Базара нет, вы вставили меня по самые помидоры, но, как говорила Нюра Свист, хорошо смеется тот, кто еще это может.
Недолго осталось, тогда посмотрим, как вы запоете арию, как тот Сусанин перед награждением от иностранных туристов среди болота… Весь мир узнает, какую мину вы схавали своими погаными грызлами…
Настроение Верховного Жреца заметно улучшилось, когда в одной газете, кроме очередной осанны бармилону, он нашел громадную статью под названием «Новые исключительные возможности для мужчин», эту пока первую ласточку, расписывающую чудодейственные силы «раттомрехса».
Согласитесь граждане, что все-таки природа – весьма мудрая штука. Отрицая в общем и целом уравниловку среди всего сущего, в том числе и «гомосапиенсов», она, матушка, тем не менее позаботилась о том, чтобы хоть в чем-то мы все были равны перед Богом. Например, абсолютно никому из людей, кроме мифического Вечного Жида, не дано бессмертие. Или возьмем, к примеру, все тот же пресловутый секс. Бедный или богатый, умный или глупый, негр или китаец, руховец или баркашовец – проходит суета дня, и все они, независимо ни от каких перипетий бытия, имеют равные права и возможности в смысле того, чтобы насладиться величайшей радостью, которую природа уготовила всем без исключения людям – любовью. В ее физическом, плотском, так сказать, виде.
Впрочем, насчет равных возможностей я, конечно, не совсем прав. Так как и в этом «равноправном» деле матушка-природа умудрилась подойти к каждой человеческой особи строго дифференцированно. Особенно это касается лучшей части человечества, то есть мужчин. Вот и получается, что один, понимаешь, до 70 лет бодро скачет вокруг женщин, аки горный козлик, не давая проходу ни одной юбке, а другой – уже в сорок лет каждый день с утра начинает мучительно придумывать какую-либо правдоподобную отговорку на случай, ежели вечером в постели супруга снова начнет многозначительно толкать его локтем в бок…
Так вот, граждане, именно для того, чтобы ликвидировать такую вопиющую несправедливость и помочь тем мужчинам, которые, в силу тех или иных обстоятельств (возраст, врожденная половая слабость и т. п.), в смысле секса оказались «не на высоте», американская фармацевтическая фирма «Анчалинкорпорейтед» разработала уникальный препарат – «раттомрехс», который поможет любому мужчине, независимо от возраста, повысить общую выносливость организма, а главное – обрести новые, доселе невиданные возможности в сексе, повысить свой тонус и прослыть суперлюбовником.
Мужчина чувствует себя так, словно ему 18–20 лет, причем это относится не только к сексуальным желаниям, но и темпераменту в целом, появляются оптимизм, жизнелюбие, активность. Также «раттомрехс» поможет вам увеличить физический, интеллектуальный и эмоциональный потенциал, повысить сопротивляемость организма к различным инфекционным заболеваниям, увеличить мышечную массу. Вот почему «раттомрехс» будет совсем не вреден и тем мужчинам, у которых «с этим делом» пока все в порядке – употребление данного препарата позволит им значительно продлить общее и «мужское» здоровье.
Формула «раттомрехса» стала результатом многолетних изысканий и исследований, этот мощный биостимулятор, на все 100 % экологически чистый, получен под контролем специалистов мирового класса с помощью новейших технологий.
Приобрести «раттомрехс» вы можете в предприятии «Гиппократ», которое расположено по адресу: г. Одесса, улица имени 27 Героев Бандеровцев (бывшая 26-ти Бакинских Комиссаров), санаторий «Синие зори». Там же реализуется и прекрасно зарекомендовавший себя бармилон.
Скидка 20 % для инвалидов всех категорий.
Будьте внимательны! Штрих-код продукции, изготовленной в США, начинается с цифры «0» (информация Госстандарта Российской Федерации). Опасайтесь препаратов-подделок.
– О, вот это в самую масть, – удовлетворенно пробурчал Таран, прихватил очередную газету и до того вытаращил таза, словно его родина поперлась на мировой рынок в поисках гуманитарной помощи. На месте, где обычно помещалась реклама бармилона, Верховный Жрец почему-то увидел подборку стихов лауреата литературной премии имени Макара Посмитного и восторженную статью, как лошадки приходят на смену рассыпающимся железным коням.
– Да, вконец оборзели! – выдал читательское заключение Таран. – Ополоумели, что ли? Где моя реклама? Туфту подсовывают… А это что? Вот носороги позорные, муфлоны траханые, скунс вам в пасть! Да, медицинские конкуренты не дремлют…
Вместо рассказа за чудодейственные способности препаратов, изготавливаемых на благо человечества по эгидой благотворительного фонда имени мистера Дауна, Верховный Жрец увидел такое, чему до сих пор вытаращенные глаза отказывались верить.
АМЕРИКАНСКАЯ СПЕРМА НА УКРАИНЕ
Криогенный центр Новой Англии (Бостон, штат Массачусетс) заключил с киевскими властями договор о поставке в страдающую от уменьшения рождаемости Украину замороженной американской спермы, а также всего необходимого для ее хранения и внедрения оборудования. В самое ближайшее время в Киеве откроется спермобанк и осеменительная клиника.
Вот это да, подумал Верховный Жрец, возвращая глаза на место, даже моя золотая пятерка до такого не смогла додуматься. Вот что значит полный расслабон, сам виноват, надо было грамотнее руководить из отсюда. Мы бы вместо этих гнойных империалистов-эксплуататоров завафлили такую нишу среди их медицины, а главное через «Гиппократ», чтоб они все уже заживо погнили. На хрен тогда надо был этот бармилон и особенно раттомрехс, когда такое тоже проканывает. Одна спермональная операция – и все эти траханые Боцманы-Капоны, чтоб их разорвало, были бы опущены, в натуре, без второго слова. Вчера видел, как опять на пальме бабуин дрочил… Вхолостую ресурсы тратит, скотина волосатая; я б ему даже банку у самого Хупы экспроприировал – и готов спермобанк…
А теперь что? Эти американские паразиты хотят разводить население под носом «Гиппократа» понятно для чьей пользы. Ни хера! Я лично стану на пути империалистов! Не допущу. Держу масть и не уступаю власть! Сначала запидарасю «Гиппократ», а потом, так и быть, можете разводиться без него сколько вам влезет. И нарожать с империалистической помощью новых поэтов имени великого писателя Макара Посмитного. Вместо моей рекламы. У, суки, конвенты траханые, криогены капиталистические, а мой благотворительный фонд имени мистера Дауна на хера? Мы бы тоже могли дауновских вафлей подогнать через собственную инкорпорейшн…
Верховный Жрец независимой Засрундии успокоился лишь тогда, когда убедился: во всех остальных газетах были помещены восторженные статьи за чудодейственные возможности инкогнито придуманного филантропом Тараном лекарства.
Глава двадцать первая
Юрий Петрович Печкин сидел в роскошном кабинете Григория Григорьевича Орлова и распухал от гордости за свои трудовые свершения. Однако руководство совместного российско-американского предприятия «Парацельс», вместо открыть сейф и подкинуть специалисту по рекламе пару копеек премии, раскрыло на себе рот.
– Ты что, попух? – пошел в атаку на Печкина обычно невозмутимый Барон. – Ты зачем за границей ограбление устраиваешь?
– Ни разу, – живо отозвался на реакцию начальства Печкин, обвиненный в страшном преступлении. – Как ты мог такое подумать? Чтобы я сменил масть и с тобой не посоветовался? Никогда!
– Ладно, – слегка смягчился Барон. – Сработал ты неплохо, но эти кассеты…
– Купил, – клятвенно приложил руки к груди Юрий Петрович и без дополнительных вопросов раскололся:
– У неустановленного следствием лица…
– А, так значит барыжничал? – переквалифицировал действия Печкина Орлов.
– Ни разу! – снова торжественно поклялся Юрий Петрович и, вспомнив свое доблестное пионерское прошлое, чуть было не вскинул руку в салюте, но вовремя спохватился и сказал:
– Я между прочим меломан…
– А по мне – хоть Мулерман[15]15
Популярный в свое время эстрадный певец.
[Закрыть], – тихо сказал Барон. – Ты из себя бивня не корчь, здесь не следственный изолятор, а солидная фирма. Между прочим, ты наводишь тень на весь трудовой коллектив. Если Тимур Александрович узнает…
– Мой дядя – самых честных правил! – отрезал Печкин. – Я его лучше тебя знаю. Таран бы только… Короче, я здесь не причем. А заработать на голом месте – это святое дело.
– Ты подумал, что ставишь под угрозу всю операцию? – подобно коту, зашипел руководитель «Парацельса».
– Слушай, Барон, ты, давай, на меня самому мистеру Дауну наклепай, – нагло ощерился Печкин. – Или еще не врубился: я отвечаю за рекламу и действую в интересах фирмы.
Барон не зря считался специалистом экстракласса, а потому, вместо нахмуриться, он откровенно улыбнулся.
– Я сперва думал, – признался Орлов, – ты предложишь просто продать эти кассеты нашим коллегам за океан.
– Бабки не бывают лишними, – философски заметил Печкин, – но моя задача не наварить, а рекламировать. Позвони в Киев, и этот лепило выполнит любую просьбу коллеги. Он от радости не то что за пользу раттомрехса, а за действенность кодеина начнет бухтеть, экспериментатор недоделанный… Так, Барон, я погнал, мне еще на телевидение надо. Там такой ролик сняли, опупеть. У дедушки Игната нестоячки – полна хата, но Ирина Петровна была терапевтом… То есть провизором. Или… Не помню, но однозначно не вафлисткой. В общем, да здравствует бармилон, то есть раттомрехс…
– Смотри, осторожнее, – предупредил Барон.
– А чего там, я же плачу. Да за наши бабки они снимут кино, как от простуды помогают таблетки из карбида…
– Надеюсь, ты…
– Барон, не держи меня за маленького. Конечно, нет. Кино снимают не для демонстрации по ящику… Просто у ребят халтура, а я потом эту кассетку спущу «Гиппократу». Вместе с рекламными проспектами раттомрехса. Пусть они сами ее по телику катают, а главное – за свои бабки.
– Вот это правильно, – одобрил действия подчиненного Барон, – «Гиппократ» берет лекарство не у нас, а непосредственно у Гарсии. Они убедятся – мы уже приступили к работе с раттомрехсом, и начнут шевелиться гораздо активнее. Нам, конечно, вежливо откажут, мол, сами с усами, и еще обрадуются. Не нужно тратиться на создание рекламного ролика. Теперь главное для них опередить «Парацельс», первыми выбросить на рынок новый товар.
– И получить навар, – подмигнул на прощание господин Печкин и побежал на встречу с работниками более важного, чем художественное кино, искусства.
Оставшись наедине сам с собой, Барон с грустью понял, что он очень скоро перестанет быть дворянином с шикарной родословной и будет вынужден вести добропорядочный образ жизни. При уже заработанных деньгах, Моршанский вполне бы мог заделаться одним из первых граждан в третьих странах, но такая возможность высокого положения в обществе почему-то не грела его мятущуюся душу. Иван с Вероникой уже решили: будем перебираться в страну равных возможностей, но вовсе не через Аляску, чтобы по пути убедиться – наши северные граждане вовсю изучают «Поднятую целину», жуя для здоровья народное средство.
Ничего, отдохнем слегка, а там видно будет, рассудил Барон. От Чикаго до Лас-Вегаса – все вокруг колхозное, все вокруг мое. Потом как в том старом кино устрою, когда главная героиня рассказывала своему мужу: вырастет наш Ванечка, поедет в Англию колхозы подымать. Насчет колхозов не уверен, но кое-что точно могу поднять и на том острове. Два мешка фунтов стерлингов, чтобы сильно не надрываться. Но об этом после. Сейчас надо беспокоиться о коллегах, международном престиже фирмы и несчастных больных.
Моршанскому таки да было за что переживать. Во время визита Печкина в Киев там произошло одно событие, гораздо тише очередного взрыва. Какие-то наверняка бомжи, проникли в профессорский кабинет и слямзили у врача небольшую коллекцию аудио– и видеокассет. Может, они хотели этаким макаром повысить свой культурный уровень? Вполне допустимо и такое: посмотрев слямзенные кино с музыкой, ворюги бы посчитали – их явно не устраивают профессорские закидоны, значит, вполне можно записать какую-то порнушку, лишь бы добро не пропадало.
По крайней мере, подобная версия возникла у ментов и газетчиков, когда они стали разоряться во все стороны, по привычке обращаясь к крадунам: верните профессорские бебехи за солидное вознаграждение и полную амнистию по поводу вашего налета.
Хорошо, что в конце концов уворованные кассеты оказались у Юрия Петровича. Господин Печкин – человек грамотный, в отличие от домушников, он всегда готов спасать научные достижения на благо человечества, когда менты подымают руки выше погон и говорят «пас» при полном отсутствии улик и оперативной информации за жменю пропитых кассет.
Кроме достижений, на тех кассетах ни черта не было. Ни боевика, как чужие приперлись из космоса гадить на нашей планете, ни песен Сташевского, скачущего по телевизору с мечом еще длиннее, чем у того Спартака.
Это были даже не кассеты, а самый настоящий архив. И вообще, кто, кроме обычных бомжей и воров-фраеров, которых в последние годы расплодилось еще больше, чем постановлений Кабмина за хорошую жизнь, полез бы в единственный на Украине и Эсенговии научно-исследовательский центр за небольшой жменей кассет и парой наборов иглотерапии? Больше никто, потому что можно подумать, в этом самом центре есть что своровать, кроме такого добра. Компьютеры и прочий халоймыс ворам даром не надо, им кассеты показались куда ценнее.
Но откуда ворам проклятым знать, что на этих кассетах записи редчайших сеансов гипноза вместе с прочими видеоархивами доктора наук с мировым именем? И вообще, за психотерапевтический центр ходили легенды; доктор наук Нахманов вылечил своими научными разработками тысячи людей.
Людей он лечил, нет, чтобы такие полезные не только украинской медицине кассеты продублировать. Вот теперь от горя у профессора обливается кровью сердце, а больные заливаются слезами.
Хорошо, что на свете есть добрые и порядочные люди, как Печкин. Другой бы на его месте запросто заторговал этот архив в какую-то Америку, там тоже глухих и нервных бывает, а сам бы разорялся в разные стороны прямо в больных: жрите бармилон, он от всего помогает, и вообще смотрите телевизор. Кто, в конце концов, хорошо, что был терапевтом – всеми узнаваемая Ирина Петровна с банкой раттомрехса для дедушки Игната или какой-то там неизвестный зрителям доктор Нахманов?
Барон был не менее порядочным человеком, чем его подчиненный Печкин; он знал истинную цену таким кассетам и сильно сомневался: их выкрали для того, чтобы продать в ближайший пункт записи и проката. Когда злоумышленники через третьи лица предложили этот уникальный архив известной своей высокой репутацией фирме «Парацельс», дворянин Орлов, не колеблясь, купил его. Но вовсе не для того, чтобы бессовестно эксплуатировать чужие изыскания, набивать золотом карманы или даже по-быстрому защитить диссертацию доктора медицинских наук.
Григорий Орлов пошел на сомнительную сделку с одной-единственной целью: не допустить пропажи уникального архива Иди знай, вдруг бы он вспугнул продавцов, так они вполне могли бы толкнуть это дело кому-то менее щепетильному. И этот покупатель потаи бы лупил себя в грудь – я главнее доктора Нахманова, все бегом до моих методик.
Руководитель «Парацельса» даже не собирался получать компенсацию по поводу своих затрат в связи с выкупом архива, так как был благородным человеком от рождения и давал клятву Гиппократа вовсе не имени проходимца Капона с его боцманской шайкой.
Григорий Орлов усмехнулся, быстро подавил улыбку, ткнул кнопку селектора и приказал Вере:
– Организуй звонок за границу… Нет, не в Соединенные Штаты. Вера, прекрати, потом поговорим. Соедини меня с Киевом. Клиника профессора Нахманова…
