Текст книги "Мама для Жеки (СИ)"
Автор книги: Валентина Кострова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 2
«Еще совсем малюсенькие ножки,
Еще совсем не ходит по дорожке,
И все друзья, увидев, замечают:
«Глаза похожи на папу».»
Противная попсячина заела в голове. И все из-за Вальки, это он после выписки Милы из роддома напел эту дебильную песенку. И слова осели в голове. Потер лицо ладонями. День какой-то дурацкий. Машина с утра не завелась, пришлось просить друга одолжить машину, а тот в итоге сам увязался. Передернул плечами, вспоминая, как вспыхнули глаза Милы, когда увидела шикарный «порше» возле крыльца с шариками и наклейками. Валька не пожалел свою машину. И как же быстро потускнели голубые глаза, когда она поняла, кому принадлежит внедорожник. Еще скривилась, когда увидела Костика, тот позже подъехал, притащил фотографа, большой букет розовых роз, правда, мой букет, слава богу, не переплюнул. Подружки Милки «пожирали» глазами моих лучших друзей, а те играли роль крутых парней. На самом деле они и были «крутыми». Это я все работал в подчинении, а Костик открыл свое рекламное агентство еще когда учился в университете, влез в кредит, пахал, как каторжный, но упорно добивался успеха в своей сфере. Валька был просто «наследником» своего папочки, владельцем сети известных аптек. Но друзья со школы не задирали нос, никогда не обращали внимания на то, что я был такой, как все, средний класс, без высоких амбиций.
В комнате захныкал ребенок. Вздрогнул от непривычного звука. Дочь… Я не испытал трепет, когда медсестра вынесла мне кулек. Мне даже было стыдно смотреть на Милу, показывать ей, что никаких чувств к этому крошечному созданию не испытываю. Осторожно заглянул под вуаль, там было что-то маленькое, спящее и непонятное. Инопланетянин. Человек из другого мира, которого я не знал и не понимал. У меня и руки дрожали от волнения, как бы не уронить этот груз. Еще страшно было то, что Мила тоже особо не сияла от радости. Она смотрела на меня прищурившись, слегка иронично, с насмешкой на губах. Мне казалось, что девушки, ставшие матерями, должны излучать какой-то свет изнутри, орлицей кружиться над ребенком. Нет, жена даже бровью не повела, когда дочка на моих руках закряхтела.
Плач вновь повторился, только в этот раз громче и настойчивее. И с каждой секундой дочь повышала свой звонкий голос. Я не выдержал и вернулся в зал, замирая на пороге. Мила спала, даже не шелохнулась. Мягкий свет от ночника падал на ее безмятежное лицо. Как она может спать??? Подошел к кроватке. Ребенок поджимал ножки к животику, сморщился от плача, показывая свои беззубые десна. Чего она орет? Вроде только недавно покормили и поменяли памперс. Спала бы себе, да все.
–Мила! – потряс жену за плечо. Мила медленно приоткрыла глаза, потянулась и взглянула на меня.
–Что?
–Чего она плачет? – в подтверждение моих слов дочка вновь повысила свой голос.
–Откуда я знаю! Подойди и спроси у нее, чего она орет!
–Ну, ты с ней в роддоме была, должна знать, отчего дети плачут!
–Я с ней не лежала! Мне ее приносили каждые три часа, но так как я не кормила грудью, она всегда спала! Поэтому я не знаю, чего она хочет сейчас!
–Ты же мать!!!
–А ты отец!
Мы зло уставились друг на друга, каждый считал, что он прав. А тем временем маленький человечек в кроватке надрывался жалобным плачем. Я не выдержал первым, отвел от Милы глаза, подошел к дочери и взял ее неумело на руки, придерживая за голову.
–Жек, ну чего ты! – зашептал на ушко плачущему ребенку, прижимая к груди. – Я еще не понимаю твоего языка, поэтому давай успокоимся и ляжем спать. Папе утром бежать на работу, а вы с мамой будете до обеда нежиться в кроватке! – чувствовал себя идиотом, разговаривая с младенцем, но, как ни странно, Жека затихла, вскоре даже уснула на руках. Выдохнув с облегчением, положил ребенка в кроватку и только повернулся в сторону дивана, где все это время молчаливо сидела и наблюдала за нами Мила, как комнату опять огласил недовольный крик. Я обернулся и вопросительно посмотрел на кричащее создание. Жека опять поджала ноги к животу и махала в разные стороны ручками.
–Я не понимаю! – с чувством воскликнул, устремляя на Милу полные отчаянья глаза. Она неохотно встала с дивана, схватила теплую пеленку, разложила ее на пеленальном комоде, взяла дочку. Я завороженно наблюдал, как ее руки проворно спеленали ребенка, и крик сразу же смолк, дали соску, и послышалось довольное сопение.
–А нельзя было этого раньше сделать? – спросил, когда мы вернулись на диван. Мила недовольно посмотрела на меня и не ответила. – И все же!
–Вадим, если я буду ее пеленать, она будет долго пугаться своих рук, потом хрен научишь ее засыпать без пеленки.
–Но если ей так спокойнее, почему не пеленать хотя бы месяц?
– Мне лень! – с этими словами жена отвернулась к стенке. Я вздохнул и лег, устремляя глаза к потолку. Ремонт так и не был сделан. А надо было б хотя бы освежить, думал, рассматривая в углу мелкие трещинки. Потом, как только получу место начальника, возьму ипотеку, и купим большую квартиру, где у Жеки будет своя комната, а у нас спальня, а для гостей будет большая гостиная, совмещенная с кухней.
***
Рабочий день подошел к концу. Сотрудники торопливо покидали свои места, весело обмениваясь планами на выходные. Я лишь с улыбкой провожал своих коллег, кивал на пожелания хороших выходных, сам не стремился покидать свое место. На мне еще висело два «хвоста», и нужно было их закрыть. Дабы с новой неделей получить новые задания от Кирилла Андреевича. Конкуренция за место начальника была жесткой, и меня этот факт бесил, заставлял двигаться вперед, мне было жизненно необходимо это место, а не просто желание сменить должность, как у остальных. Ну, это я так думал, понятное дело, что у каждого была своя причина стать начальником нового отдела. Моя причина носила красивое имя – Мила. И Жека. Но Жека – это уже как дополнение.
–Вадим, а ты чего не спешишь домой, как бывало раньше? – возле стола замерла Альбина. Поднял голову и был затащен в омут черных глаз. Красные губы были приоткрыты и манили. Сжал зубы, улыбаясь всего лишь уголками губ.
–Нужно доделать отчеты. Не хочу отставлять на понедельник дела этой недели.
–Какое рвение, никак решил занять будущую вакансию начальника в отделе, – яркая брюнетка присела на стул, медленно водила пальчиком по столу, за которым я завороженно наблюдал. На ногтях тоже был вызывающий красный цвет. – А знаешь, я могу тебе помочь в этом марафоне… – она загадочно замолчала, я хранил молчание, смотря то на ее пальчик, то на карандаш. – Тебе всего лишь стоит сделать шаг навстречу мне.
–Альбин, – заставил себя встретиться с глазами девушки. – Я тебе уже говорил, что жене не изменяю. Также озвучил условия, при которых ты можешь рассчитывать на какой-то ответ с моей стороны. Но ты и я понимаем, что этого не будет. Никогда. Поэтому давай держать служебную дистанцию, мне не нужны проблемы.
–Говоря мне «нет», тоже можешь получить проблемы! – сухо заметила Альбина. – Я не привыкла получать отказы в своих желаниях!
–Иногда все получают «нет». Поэтому прошу, не порти мне жизнь! – улыбнулся, когда Альбина резко встала и без слов направилась на выход. Задумчиво проводив ее глазами, вздохнул. Как будет действовать Альбина, одному Богу известно, что придет в эту темную голову. Пододвинул к себе папку с данными, погрузился в отчет, так и не заметив мужскую тень в противоположном конце кабинета.
***
Ночь была адской, поэтому к утру, выпив уже не одну чашку кофе, плохо соображал. Лениво собирался на работу. Как же буду там работать, когда глаза так и просятся их прикрыть, не понимал. Жека жгла каждую ночь. Не спали ни я, ни Мила. Оба были вымотанные, раздраженные, недовольные всем белым светом. Если меня сейчас спросят, хочу ли второго ребенка, от ужаса вздрогну, ибо второй раз вряд ли переживу колики, концерты без причины. В кухню вошла растрепанная Мила. Слабо улыбнулся, но она проигнорировала мою улыбку, взяла кружку и налила себе кофе.
–Ты сегодня опять задержишься? – Мила села на стул, подогнув ногу под себя, футболка задралась. Жадно разглядывал ее полуобнаженную ногу до бедра. Тело напряглось. Облизнул губы, нехватка секса сказывается на мне не лучшим образом, я мог возбудиться от пустяка, как сейчас.
–Мил… – выдохнул ее имя, жена подняла на меня глаза, изогнула вопросительно бровь. – А когда тебе можно будет заниматься сексом?
–А что? Соскучился? – усмехнувшись, отпила кофе, беря из вазочки песочное печенье. – Я у врача еще не была, некогда.
–Может, без врача?
–Вот как. А ты че, ни разу так и не соблазнился никем?
–В смысле?
–Ну, не перепихнулся за углом с кем-то?
–А что, можно было? – иронично улыбнулся, Мила тоже улыбнулась. Отложила надкусанное печенье, сделала глоток, затем встала и вплотную подошла ко мне. Я схватил ее за руку, предварительно поставив чашку на подоконник, притянул к себе и впился в полураскрытые губы. Она жадно отвечала, видно, «голодный» был не один я. Это было страстное слияние двух людей в единое целое. Наплевав на бессонную ночь, на открытые окна, на неудовлетворение после первого раза, хотелось продолжения банкета.
–Господи, как же я по тебе скучал, тосковал! – шептал срывающимся голосом, целуя шею, плечи Милы. Она, откинув голову назад, держась за мои плечи, прикрыла глаза. – Я постараюсь вернуться сегодня пораньше!
–Да я уже как-то привыкла, что ты весь в работе. К чему?
–У нас открывают новый отдел, вот мечу в начальники.
–Да? – Мила отстранилась, с интересом на меня посмотрела. – Тебя же все устраивало. Что изменилось?
–У меня семья. И надо как-то соответствовать требованиям жены! – улыбнулся, чмокнул девушку в уголок губ и начал быстро собираться на работу. Времени в обрез. Мила как-то странно на меня смотрела, прикусив ноготь на пальце. Поцеловав еще раз жену в губы, умчался на работу. Но на душе почему-то заскребли кошки, и появилось ощущение надвигающей грозы.
***
–Лютов! Зайди ко мне в кабинет! – голос Кирилла Андреевича был напряженный, немного даже злой. Гадая, что стало причиной такого настроения, двинулся в указанную сторону. Всю неделю жил в напряжении, ждал от Альбины какой-то пакости, интуитивно чувствовал, что так просто мне не простят отказ. Генеральный глазами указал на стул возле своего стола. Эх, наверное, хорошо быть уверенным в себе, повелевать людьми одним взглядом. Этому можно научиться, если жизнь заставит. Но во мне не было твёрдости, присущей руководителю, с каждым днем понимал это. Поэтому стал раздумывать над местом заместителя. Это уже не такая ответственность, там другие запросы: ты как бы трудовая пчелка, просто ближе к начальнику.
–Посмотри! – мне протянули папку. Несколько минут потребовалось, чтобы узнать свой отчет. Ужас охватил все мое сознание. Там были глупые ошибки. И это были не мои ошибки. Я мог это доказать, потому что умудрился сохранить отчет. Сжал зубы. Сучка! Вот чего ей не хватает??? Директор – мужчина видный по всем пунктам, мне до него еще расти и расти. В той же самой работе.
–У меня есть отчет этот… без ошибок… – закрыл папку, протянул обратно. Серые глаза внимательно меня рассматривали.
–Кто мог тебе так попортить жизнь? Уже появились завистники? Хотя не понимаю, чему завидовать, ты еще не начальник и никаких привилегий у тебя нет.
–Скорей всего, это обиженная гордость, а не зависть. Человек не привык просто слышать «нет».
–И кто это?
–Да какая разница.
–Лютов! Ты понимаешь, что тебя просто хотели подставить!
–Понимаю. Но предпочитаю разбираться со своими проблемами сам, а не жаловаться вышестоящему руководству. И по жизни так, – настороженно смотрел, как мое же руководство встало из-за стола, подошло к окну и долго молчало. Это нервировало. Когда Кирилл Андреевич повернулся, вздрогнул от его пронзительного взгляда.
–Значит так, Лютов, приоткрою тебе занавес твоего будущего. Если ты не учудишь, то все у тебя будет в шоколаде, при условии, что сохранишь тот же темп работы, который был последнее время. В принципе, я догадываюсь, кто тебе напакостил, но с этим разберусь сам. Через два месяца официально будут оформлены документы, и отдел обретет реальное существование, в течение месяца нужно будет все организовать, дабы к лету у нас отдел финансового анализа был готов к полноценной работе. Поработаешь пару лет на этой должности, если аппетит разыграется, мозги не переклинит в сторону конкурентов, в перспективе у тебя будет должность моего заместителя, а там, может, и генерального, когда я соберусь на покой.
В голове зашумело. У меня даже слов не было. Мысли хаотично наскакивали друг на друга, пока одна не замерла: «Как только я разведусь, стану правой рукой генерального, сразу же тебя разложу на своем дубовом столе и отымею по полной программе!» Боже, я это сам лично сказал Альбине! И если шеф не блефует, то через несколько лет я буду его правой рукой. От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой.
–Все, посекретничали, теперь иди работай!
Я кивнул, встал на ноги, деревянной походкой вышел из кабинета. Жутко хотелось курить, а еще хотелось оказаться дома и обнять Милу, уткнуться в ее волосы и никогда не вспоминать свои слова, сказанные в шутку. Достал телефон, позвонил. Сначала были длинные гудки, потом резкое:
–Алло.
–Мил, привет!
–Привет. Ты чего звонишь?
–Соскучился! Как Жека?
–Спит. Мы вышли гулять, – Мила замялась, а я услышал на заднем фоне мужской голос, слов не разобрал. Ревность вспыхнула, как зарево пожара. Никогда она не давала повода ревновать, а тут просто не мог себя контролировать.
–А кто с тобой?
–Никто. Люди мимо проходят. Мы же на улице. Все, Вадим, у меня руки замерзли!
Слушая гудки, а потом тишину, нервно, в одну затяжку, выкурил сигарету, даже не заметил. Ревность раздирала, рвала меня на мелкие куски, впиваясь острыми коготками в самую сердцевину моего глупого сердца, которое учащенно билось. Глубокий вдох, такой же выдох, постарался унять свои нервы, мысли, ведь по сути ревную беспочвенно. Даже если и был кто-то, вряд ли там прям измена: флирт, не более того. Девушкам ведь нужно внимание, даже со стороны. Это придает уверенности в себе, повышает самооценку, это не означает, что она сразу же прыгнет в койку к другому мужику, имея на пальце обручалку.
***
Мила смеялась, откидывая волосы на спину. Я влюбленно на нее смотрел, предвкушая нашу безоблачную семейную жизнь. Ведь в конце этого месяца выйдет приказ о моем назначении. Не зря же я пропадал на работе, жертвуя семьей. Для меня было открытие, когда услышал, как Жека издает другие звуки с улыбкой, помимо крика. Дочь так и осталась для меня неведомым созданием, язык которого я до сих пор не понимал. Да и на руки не часто брал, уходил, когда она спала, приходил, когда она спала. А в выходные спал вместе с нею, каждый на своем спальном месте, иногда, правда, мне доверяли катить коляску на прогулке втроем. Мила не превратилась в наседку, лишний раз не ворковала над Жекой. Могло создаться впечатление, что это была не мать, а посторонняя тетя, которая работала няней. Не было у них душевных отношений. Нежность тоже выдавалась порционно, в виде легкого поцелуя в лобик или поглаживания по тельцу.
На майские праздники, когда погода позволила снять с себя куртки, облачиться в футболки, мы решили присоединиться к компании в виде моих друзей с их половинками, да, Костик встречался с девушкой вот уже две недели. Для него это рекорд, обычно отношения заканчивались после того, как он застегивал ширинку и уходил, порой даже не спросив имя. Валька на майские пригласил на дачу, которая находилась за городом. Дача представляла из себя трехэтажный дом из сруба недалеко от соснового леса и озера.
–Хорошо у тебя тут! – нараспев произнес Костик, стоя за машинами, потягиваясь, раскинув руки в разные стороны. Я покачал головой, прикурил. Валька усмехнулся. Мы оставили женскую половину в беседке, дабы покурить да потрепаться по-мужски хоть пару минут.
–Кость, у тебя все серьезно с этой, как ее там, Марина или Малина? – Валя пытался вспомнить имя девушки. Я заржал. Мы в прошлом после пятой подружки друга за месяц перестали запоминать их имена. Не было смысла, все равно на следующую встречу он приходил уже с новой пассией. Костик обернулся, прищурился то ли от солнца, то ли то чувств.
–Марианна! – с ухмылкой напомнил имя девушки. Мы с Валькой хмыкнули, имя-то какое, заморское. – У нее папа владелец крупного рекламного агентства.
–А, так ты теперь с выгодой встречаешься! Растешь, брат, прям на глазах, теперь уже однодневки тебя не заманят! – Валька выпустил дым изо рта. – Совсем не романтичен ты, Костик, надо как мы с Вадимом, один раз и навсегда!
–Ага, только в отличие от Вадима ты до сих пор не женат на своей Марине! Где логика твоих слов?
–Я не спешу, проверяю, жениться всегда успеется, а вот когда будем расходиться, ой как больно, особенно если есть дети!
–Уже три года проверяешь, никак не проверишь? Попроси своего отца пробить ее по каналам ФСБ, выдадут всю информацию, вплоть до цвета ее трусов сейчас! И потом, с чего вдруг запел про развод? Может, действительно один раз и навсегда!
–Не хочу быть рогоносцем! – Валька как-то резко перевел на меня глаза, я подавился дымом. – У меня есть фобия, что Маринка мне изменит. Я же убью ее на месте.
–Молилась ли ты на ночь, Дездемона? – Костик разыгрывал сценку из Шекспира. Мы начали ржать над его голосом и мимикой. Мир кино и театра потерял в его лице великого актера. Не зря же в школе его вечно ставили во все спектакли.
–Вадим! – внезапно друзья перестали смеяться, потянули меня ближе к воротам, словно хотели скрыться, чтобы нас не услышали. Костик еще вышел проверить, где были наши дамы. Когда он кивнул Вале, тот достал свой телефон. Я непонимающе смотрел на них, мне показали фотографию, все равно не понял смысла. На фото была Мила с каким-то мужчиной. Они шли рядом друг с другом, просто шли. Не держались за руки, не целовались, не обнимались.
–И что? – улыбнулся. Не такой я и безумный ревнивец, ревновать к каждому столбу у меня не было и в мыслях. – Это типа доказательство преступления? Валь, обычно присылают-показывают более пикантные фотографии, а не рядом идущих людей друг с другом. У меня нет фобии, как у тебя, я верю своей жене. И знаешь, – похлопал себя по сердцу, – верю ему, а оно спокойно бьется, любит и радуется, что Мила рядом.
–Вадь, да она тебя не ценит! Че, ты думаешь, мы не видим эти пренебрежительные, оценивающие и примеряющие взгляды? Да и бесим мы ее тем, что достигли большего, чем ты, а какие у тебя душевные качества, ей плевать! – Костик завелся, сузив свои глаза, цедил каждое слово сквозь зубы, со свистящим воздухом. – Я молчал, ей-богу, стремился закрыть глаза и поверить, что у нее все серьезно, но прежде чем вы начали за углом целоваться в день знакомства, она подкатывала ко мне! Вадя! Не верю я ей! И за тебя обидно, потому что она вертит тобой, как хочет, тычет вечно своими потребностями, а ты как влюбленный баран! Бесишь! – он со злостью пнул по колесу Валькиной машины. Расстроенно посмотрел на Валю, ждал его возмущения по поводу этого пинка, но тот молчал, потом и сам с силой пнул колесо.
–Ребят, вы чего? – как и раньше в школе они меня пытались защитить от проблем вокруг, потому что были более уверенными в себе, я в нашей компании был слабым звеном. – У нас все хорошо. В конце месяца получу повышение, купим квартиру! У нас дочка…
–Заткнись уже! – огрызнулся Костик, доставая сигареты, и закурил, слишком часто делал затяжки и не выдыхал. Немного успокоившись, повернулся ко мне. –Не делай поспешных поступков, типа влезания в ипотеку и прочего, что называется совместным имуществом. Потом спасибо скажешь! – с этими словами он швырнул сигарету под ноги, затушил носком обуви и направился в сторону дома.
–Чего это он? – обратился к другу. Валька тяжело вздохнул.
–Переживает за тебя. Не очень приятно видеть, как лучшего друга втаптывают в грязь изящные ножки.
–Да не втаптывает она меня. Все что я делаю, делаю по собственной воле!!!
–Да неужели? С трудом верю, что не будь Милы, ты бы полез на повышение. Только смысл какой? Ты не особо любишь свою работу, тебя всегда все устраивало, звезд с неба не хватал, но и не был ничтожеством по жизни. И потом, Вадь, не любит она тебя, как и дочку. Она любит только себя.
–Ты ошибаешься… – прошептал я, качая головой. – Ты глубоко ошибаешься!
***
Устало заглушил машину, вылез из нее и направился к дому. Сегодня меня ждали с разговором отец и Нина Петровна. Хотя подозревал, что они сообщат мне торжественно, что созрели официально зарегистрировать отношения. Дверь открыла Нина Петровна, тепло мне улыбнулась, показался счастливый отец.
–Проходи, Вадим!
Снял ботинки, по привычке хотел направиться на кухню, но отец поманил в зал. Там был накрыт стол. Удивленно посмотрел на суетливую парочку. Хм, похоже, новости будут прям торжественные, по правилам. Сев на стул, с улыбкой наблюдал, как отец и Нина Петровна переглядывались, робко держась за ручки, как подростки.
–Не томите уже, я с работы, устал! – они встрепенулись, моя улыбка, видимо, их ободрила. Отец прочистил горло, выпрямился, встал.
–Вадим, ну ты сам все прекрасно понимаешь, чай, не маленький, у самого семья, – он сделал глубокий вдох, посмотрел на Нину Петровну, та его приободрила мягкой улыбкой. –Мы расписались!
–Поздравляю! – поднял бокал с вином. – Извините, что без букета, завтра же исправлюсь!
–Это еще не все! – впервые увидел, как мой отец покраснел, не знал, какие слова подобрать для следующего признания. Я отпил вино. – В общем, у нас будет ребенок! – выпалил он, я поперхнулся, схватился за салфетку и ошеломленно уставился на Нину Петровну и отца. Тот рухнул на стул и испуганно на меня смотрел, Нина Петровна нервно мяла льняную салфетку.
–Эээээ… ну, и с этим поздравляю! – выдавил из себя, кривя губы в подобии улыбки. – Всегда мечтал о брате или сестре, особенно с разницей в двадцать семь лет.
–Не ерничай! – строго осадил отец, хмуря свои темные брови. – Мы не специально, просто так получилось!
–Вы взрослые люди, вам моего разрешения не нужно, что делать, но, если вам будет легче от моего одобрения жить, одобряю! – от шока слова звучали слишком резко и далеко не радостно. Аппетит пропал, хотелось домой, лечь и уснуть. Тут же скривился. Дома ждала орущая Жека и нервная Мила. Залпом выпил вино, налил еще бокал и так же быстро и его опрокинул в себя.
–Вадим… – подала голос робко Нина Петровна. Я вскинул на нее взгляд и впервые заметил, что у нее ярко-зеленые глаза, цвета сочной травы по весне. И выглядела она лет на тридцать пять. Хоть и смотрела встревоженно, но счастье плескалось в ней и освещало ее изнутри. Мила никогда такой не была. Никогда. Внезапно понял, что завидую отцу. Его любят. Просто так и никогда ничего не требовали, просто были рядом и любили. Сердце защемило. Третий бокал, и я встал. Ни с кем не прощаясь, покинул квартиру. Идти было недалеко, поэтому машину оставил, решил дойти пешком, прогуляться и подышать воздухом. Во дворе не было никого, но мое внимание привлек незнакомый черный джип с тонированными окнами. Он был так неуместен среди автомобилей среднего класса, просто выбивался из общей картины. Стараясь не рассматривать его слишком пристально, нырнул в свой подъезд. Неторопливо поднялся по лестнице на нужный этаж и только возле двери вспомнил, что ключи от квартиры оставил в машине. Осторожно постучался, за дверью было тихо, Жека, наверное, спала. Время «Спокойной ночи, малыши» прошло полчаса назад. Открыли сразу же, словно ждали. Опешив от такой реакции, сделал шаг назад. В полумраке прихожей вырисовывалась фигура Милы. Зашел, повесил ключи от «опеля» на крючок, чмокнул молчаливую жену в щечку и прошел на кухню. Побег с семейного ужина сказался на желудке, есть хотелось сильно.
–Ты бы руки помыл! – заметила Мила, наблюдая, как я схватил со сковородки котлету.
–Жрать охота! – грубо ответил, вытирая ладонью жирные губы. Она брезгливо поморщилась. Достал из холодильника бутылку водки, из шкафчика рюмку и налил.
–Проблемы? – осторожно спросила жена, садясь на табуретку. Я, выпив сто грамм, убрал бутылку, сел напротив, размышляя, сообщать ей о своем повышении или отложить до лучших времен, так как новость, что у отца будет младший ребенок, перекрывала все. И тут обратил внимание на то, что Мила была накрашена. Очень ярко, словно собиралась или в ресторан, или в клуб. Еще это платье. Я его помнил. Короткое, бархатное, черное. Такое простое и такое вызывающее одновременно. На шее блеснул золотой кулон в форме капли с прозрачным камнем. Бриллиант, что ли? И понятно, что не я дарил. У меня не было таких денег на такие подарки. Переместил взгляд на руки. Кольца на безымянном пальце не было. Сглотнул. Медленно поднял глаза на Милу. Реальность говорила об одном, но я упорно верил в другое. Мне было даже страшно спросить о том, что увидел, страх сковывал не только мысли, но и движения. Сидел неподвижно, впиваясь тяжелым взглядом в красивое лицо Милы. Рассматривал каждую черточку этого прекрасного лица. Куколка с большими голубыми глазами. А когда еще и ресницы накрашены, вообще любо-дорого смотреть. Губы облизнула, они стали такими влажными, манящими. Наверное, вкусными. Было время, когда я просыпался и засыпал от этих губ… а в последнее время они лишь недовольно поджимались, кривились. Мы смотрели друга на друга, глаза в глаза, пытаясь прочесть мысли, понять мотивы, понять, почему это происходит. Было больно, было жалко, было страшно. Немного досадно. Время, проведённое рядом, не вернешь, по-другому уже не поступишь. А поступил бы я по-другому? Прошел бы тогда мимо? А смог бы бросить после первой же ночи?
–Ты уходишь? – голос предал, дрогнул, сел на последнем слоге. Мила склонила голову набок, не отвела глаза.
–Это все равно бы случилось. Рано или поздно. Мы слишком разные. Ты хороший человек, но не моего полета птица.
–А твоего – это какие?
–Это «крутые».
–Ааа… не оправдал ожидания, короче.
–Знаешь, есть такая цитата: «Хочешь стать женой генерала – выйди замуж за лейтенанта». Но я не хочу убивать свое время на ожидание твоего повышения. Ты в основном только говоришь, что будет, что станет, а по факту в нашей жизни мало что изменилось. У тебя друзья и то успешнее, чем ты, перед глазами яркий пример, а тебя все устраивает на среднем уровне. Зачем «мерседес», когда есть «опель», зачем большой дом, когда есть однушка. Зачем париться, напрягаться на работе, когда мне на моем месте сносно платят. Зачем нам Мальдивы, когда можно в Турцию, а то и в Крым. Зачем нам фирменные шмотки, когда продают хороший Китай. Я устала жить, как все. Как большинство. У меня есть внешность, фигура, мозги, так почему я должна прозябать с тобою???
–Тебе не хватает терпения и мудрости.
–Когда тебе предлагают то, что ты хочешь именно сейчас, нет смысла терпеть и мудро ждать манны небесной. У Крылова есть басня про щуку, лебедя и рака. Так вот и мы с тобой такие же. Один рвется в небо, другой пятится назад, а воз стоит на месте.
–Мила… но это бред. У нас семья! – я схватил ее руки, потянул на себя, но Мила поспешно их убрала под стол.
–Вадим, наше время вышло. Меня ждут.
–Мила… нет, это неправильно, ты не можешь меня оставить! – обезумев от факта, вскочил на ноги, чтобы тут же упасть перед нею на колени, обхватить за талию и уткнуться лицом в живот. – Все будет, дай только время, немного времени. И будут тебе и Мальдивы, и дом, и машина… все, что захочешь! – ощутил, как слезы потекли из глаз. Мила осторожно погладила по голове, эта ласка обнадежила, словно приласкали дворняжку. С надеждой приподнял лицо и взглянул на жену. Она слегка улыбнулась уголками губ, только глаза были холодными и чужими.
–Вадим, все у тебя получится, только уже без меня!
–Ты не можешь меня оставить…
–Могу. Уже оставила.
–Нет… нет… я не могу тебя отпустить… я же Жеку тогда совсем не увижу… где мне вас потом искать!
–А при чем тут Женька? – идеальная бровь вопросительно изогнулась, а я застыл с открытым ртом. – Я ухожу одна. Ребенок остается с тобою!
–То есть?
–Я. Ухожу. Одна. – с расстановкой проговорила Мила, словно для дебила. Хотя я сейчас так себя и ощущал. От неожиданности расцепил руки и сел на пол, большими глазами смотря на вмиг ставшую чужой мне девушку. Незнакомую мне девушку. Мила встала со стула и неторопливо вышла из кухни. Я сидел на полу, смотрел перед собою, прислушиваясь, как она собиралась, как щелкнул замок, и на лестнице послышался цокот ее каблучков. Встал на ноги, медленно приблизился к окну, которое выходило во двор. Вот из подъезда выпорхнула Мила, летящей походкой направилась именно к тому джипу, который так выделялся во дворе. Прислонился лбом к стеклу, прикрывая глаза, почувствовал на щеках влагу, но не стремился ее стереть. Зрителей нет, можно и не прятать свои чувства, свою боль от предательства, которая еще не резала по живому, лишь надрезала, с каждой секундой делая рану все больше и больше, обнажая мои разбитые мечты, вонзая осколки все глубже и глубже, до упора, чтобы не было возможности вытащить. Чтобы потом при каждом движении боль отдавалась в каждом уголке души. Чуть не взвыл по-волчьи. Лишь заскулил, как побитая собака. Торопливо вытащил водку и прям из горлышка начал пить. Только обезболить, только притупить, спастись в забытье. Спирт обжигал пищевод, я задыхался, но упорно вливал его в себя. Поставил бутылку на подоконник, слегка шатаясь, направился в комнату. На пороге замер, смотря на спящую дочь. Вот что я ей скажу? Что я ей скажу завтра, через год, через пять лет? Что? Ответа нет. И без ответа бесшумно лег на диван, натягивая на голову плед. Может быть, поутру проснусь, и все это окажется дурным сном?
***
За последние двое суток рассмотрел потолок вдоль и поперек. Рассмотрел даже те трещины, которые на первый взгляд были и не заметны. Если бы не Жека, если бы не ее жизненные потребности, я бы спился. Я бы пил, пил, пока мог пить. Довел бы себя… а так всего лишь выпивал. Бутылка водки в одно лицо. Всего лишь чекушка, но она уже меня не брала, хотелось пойти в магазин и купить еще парочку, но сдерживал себя. Жека была тем самым тормозом. Она словно чувствовала гнетущую обстановку, подавала голос, лишь когда очень хотела есть или памперс был переполнен. А так лежала себе да гулила, пуская изо рта слюнявые пузыри. Завтра на работу, а куда деть дочь, даже не представлял. Отец с Ниной Петровной работают, еще предстояло им объяснить, почему-зачем ушла Мила… Заскрежетал зубами. Боль тупо заныла где-то в груди. Отвернулся лицом к стене, было стыдно показывать слезы Жеке, хотя понимал, ей вообще по барабану до моих истерик. Главное, чтобы вовремя кормил. Голова разболелась. То ли от похмелья, то ли от давления. Вспомнил, что куда-то швырнул мобильник, и он давно не подает признаков жизни. Наверное, разбит. После очередного бесконечного гудка, когда Мила не ответила, швырнул телефон в стену. Вытянул руку, посмотрел на разбитые костяшки. А это тоже после очередного молчания Милы. Разбил кулаком нашу свадебную фотографию. Странно, никогда раньше не проявлял ни к кому агрессию, а жену хотел удушить, свернуть шею. Ненависть – это другая форма любви. Равнодушным она меня не оставила. Я ее ненавидя любил. С мазохистским чувством.
