Текст книги "Мама для Жеки (СИ)"
Автор книги: Валентина Кострова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
***
Музыка отбивала молоточком в висок. Вокруг веселился народ, громко крича поздравления с Новым годом. Одинокие барышни пытались «клеиться», но, натыкаясь на хмурый взгляд, ретировались. Мне никто не нужен был. Просто хотел напиться. Покрутил стакан. Мда… Не так я утром представлял себе новогоднюю ночь. Перед глазами вновь возникла картинка парочки. Мощная спина закрывала Асю, она что-то ему шептала. Она держала его за запястье. Ревность не скреблась, она разрывала меня на части. Впервые мне хотелось избить друга за то, что позарился на мое. На то, что так долго же искал… Сжал кулаки. Хотя ошибся в ней… Постоянно говорила о любви, а за спиной, оказывается, крутила с Костей. И этот блядь… Именно из-за того, что не в силах был контролировать свою злость, чувствуя, что одно их движение в мою сторону – и получат оба, ушел. От греха подальше.
– Вадим?! – раздался рядом удивленный женский голос. Я с усилием оторвался от лицезрения дна своего стакана и посмотрел в сторону. Рядом оказалась Альбина. В красном платье, с провокационным вырезом на груди. С неизменно красной помадой на губах. Такая вызывающая, дерзкая, такая соблазнительная. Но уже прошел тот период, когда мне льстило ее внимание, когда с чувством победителя обладал этим шикарным телом. Ася была роднее…
– С Новым годом, красавица! – поднял стакан с остатками виски. Альбина приподняла вопросительно бровь. Ее рука легла мне на плечо, сжала. Глаза тут же подернулись томной дымкой. Я усмехнулся. Отвернулся, но девушка схватила меня за руку и потащила. Не ожидавший такой силы в хрупком теле, я некоторое время шел следом. Она привела в какой-то темный закуток, где пахло сигаретами, духами. Сразу же прильнула к губам, прижав к стене. Прикрыл глаза, не сопротивляясь и не проявляя инициативу. Руки Альбины уже вытащили рубашку из брюк, ноготками прошлись по прессу. Тело предательски дрогнуло. Вскинул ладони к ее голове, сжал, жадно впился в рот, представляя уже далеко не ту девушку, что была в реале. Поцелуй перестал быть игривым, страстным. Ярость, не нашедшая своего выхода, вылилась в поцелуй.
– Ай…– Альбина дернулась, я сжал ее. Из груди вырвался рык предостережения. –Вадим…– выдохнула она в губы жалобно. Открыл глаза и некоторое время не мог понять, почему взгляд напротив не фиолетового цвета и наполнен слезами, почему такой испуганный и шокированный. Тут реальность обрушилась со своей музыкой, с криками толпы, со стихающей яростью в душе, с недоверчивыми глазами рядом. Чертыхнулся, отпустил Альбину. Она тут же отошла в сторону.
– Прости… Я не хотел… – запустил руку в волосы и сжал затылок. Идиот! Воображение сыграло злую шутку. Сгорающий в огне ревности, в жажде причинить боль, которая билась внутри, как птица в клетке, другой, я все эмоции выместил на Альбине.
– У тебя все в порядке? – Альбина, всегда высокомерно смотрящая на рядом стоящих, всегда говорившая ровным голосом, сейчас стояла передо мною и тряслась, а в уголках глаз застыл страх. И голос ломался на том или ином слоге.
– Прости! – я протянул руку, чтобы ее обнять, она слегка отстранилась, с опаской посмотрела на меня, но потом, видимо, решила рискнуть и прижалась к груди. Гладил по спине, прижавшись щекой к ее макушке.
– Ты не хочешь поговорить?
– Нет.
– Но…ты последнее время просто сиял изнутри, твои глаза были похожи на сверкающие камни. В фирме все решили, что ты наконец-то влюбился.
– Влюбился… на свою голову… и тут же поплатился за это.
-В смысле? – Альбина подняла голову и взглянула в глаза. – Все настолько банально?
– Это жизнь, детка, сказочки закончились еще в пятилетнем возрасте.
– Может, ты не прав?
– Я? Предпочитаю верить своим глазам, а не лживым словам. Слова ничего не значат. А вот поступки говорят о многом. Бывшая жена многому научила, в том числе и пережить предательство. Только в этот раз я не собираюсь открывать лимит доверия. Предав однажды, предаст и дважды.
– А вдруг ты там ошибся…
– Это уже покажет время.
***
Никогда я так сильно не гипнотизировала взглядом телефон. Я ждала, когда он оживет. Ждала, когда на дисплее высветится всего лишь одно имя. Мои звонки он скидывал. Костю тоже игнорировал. Мы, когда вернулись в дом, не смогли сделать вид, что ничего не произошло. Мои мокрые глаза, дрожащие губы, Костин потерянный взгляд рассказали остальным, что случилось ужасное. И когда Костя скупо объяснил, что произошло, все резко начали названивать Вадиму. И ни один не дозвонился. Даже Женин звонок он отклонил. Девочка удивленно смотрела на свой телефон, не в силах поверить, что ее, ЕЕ звонок был отклонен.
Неожиданно телефон завибрировал. Руки плохо слушались, мобильник то и дело грозился упасть на пол. Звонил Вадим. Сердце упало вниз, а потом подскочило к горлу. Плохо сгибающиеся пальцы нажали зеленую кнопку принятия вызова.
– Ася? – голос его был хриплый, уставший. Первая мысль: живой. И сразу такое облегчение почувствовала. Прислонилась к диванным подушкам, слушая его дыхание, не в состоянии заставить себя произнести слова.
– Ася, ты меня слышишь? – резко он спросил, я кивнула головой, потом сообразила, что этого жеста мой собеседник не увидел.
– Да.
– Отлично.
– Вадим…
– Значит, так, – перебили меня, не давая возможности вымолвить хоть что-то по поводу вчерашнего. – Жеку отвезешь к дедушке, скажешь, что она у него до конца праздников. Сама собираешь свои вещи и исчезаешь из моей жизни так же тихо, как и появилась. У тебя для этого шесть дней. Ключи оставишь на комоде, дверь захлопнешь. В спальне, на моем рабочем столе лежит визитница, найдешь банковскую карту, пароль скину, все деньги, что там есть, снимешь. Карту поломай, выкинь. Я ее все равно заблокирую.
– Вадим…– выдохнула, слизывая с губ катившиеся слезы. Его голос был сухой, чужой, ровный. Словно перегорел, словно за ночь все отболело, и то, что должно было между нами пылать, перестало даже тлеть. – Ты не прав…
– Ась, не надо слов. Все и так понятно. Просто сделай так, как я тебя прошу.
– Ты хотя бы выслушал…
– Не хочу.
– Ты неправильно все понял…
– Ася! – голос на другом конце рассердился, зашипел. – Я сказал, что не хочу ничего знать! Мне плевать, что ТАМ было!
– Вадим…
– Все. Хватит. Счастливо оставаться! – и резкие гудки оборвали наш разговор. Оборвали наше счастье в полете. Завалилась набок, поджав ноги, уткнулась в плед, кусая кулаки, зарыдала. Было не просто больно. Было ужасно больно, словно убивали, медленно и неизбежно. И ты понимал, что в конце все равно будет только темнота, что нет надежды на спасение. Это было что-то сродни падения в пропасть. Стоял на краю, любовался этой чарующей тьмой, и любимая рука, рука, которая всегда держала тебя в трудные минуты, ласково гладила по лицу, рука, такая дорогая сердцу, с легкостью толкнула и даже не дернулась в твою сторону, чтобы в последний миг схватить.
Женя смотрела напряженно, держала своим взглядом. Сглотнула, попыталась улыбнуться жизнерадостнее. Присела перед нею.
– Папа тебя заберет в конце недели.
– А ты? – от ее вопроса я слегка дернулась, но с усилием воли продолжала улыбаться. Погладила ее по щеке, поправила резинки на косичках. За ее спиной стояли Нина Петровна и отец Вадима. Я очень надеялась Вадима увидеть здесь, но судя по хмурому выражению лица Алексея Петровича, он сам был не в курсе, где его сын.
– Не забывай про уроки, гимнастика – это хорошо, но нужно быть еще умничкой! Я верю, что ты однажды завоюешь Олимпийскую медаль, непременно золото! – разглаживала на Жене спортивную куртку, прятала глаза. – Буду смотреть по телевизору и всем говорить, что лично знаю эту девочку! – глаза противно защипало. Быстро поморгала. – Ты у меня самая лучшая! – притянула к себе девочку, утыкаясь в изгиб ее плеча и шеи. Еще минута – и я зарыдаю при ней, а этого никак нельзя было допустить. Быстро чмокнула ее в щечку, встала. – До свидания! – и сбежала, торопливо выскакивая на лестничную площадку.
– Ася! – услышала сзади голос Жени. Пронзительный, с нотками отчаянья. Она все поняла. Моя умная девочка, она все поняла…
Сидела на Ярославском вокзале и смотрела на табло. Через полчаса с третьей платформы отправится поезд. Уже объявили на него посадку. В руках мяла билет. Я не стала растягивать сборы на шесть дней. Все уместилось в сорок восемь часов. И Женю забирала от Вали, чтобы отвезти к деду, как сказал Вадим. Ее крик все еще стоял в ушах. Вытащила из кармана куртки карточку. Провела пальцем по выбитым буквам фамилии и имени. Взялась за концы и разломила пополам. На моем сердце каждая буква впечатана, навсегда. Деньги были не нужны и в то же время так необходимы. Он сказал снять все. Я сначала не поверила чеку. Никогда таких огромных сумм не видела даже на бумажке, держа ту в руках. Пришлось снимать частями и в разных местах.
Я стояла перед вагоном. Смотрела на перрон. Словно верила в чудо. Стояла до последнего.
– Девушка, заходите! Сейчас поезд будет отправляться! – сердитая тетя-проводник одернула меня. Я с тоской еще раз взглянула на пустеющую платформу. Знакомой фигуры не было.
***
Задумчиво катал кольцо по столу. Рядом стоял бокал. По соседству была бутылка. Рядом еще одна. Некоторые стояли пустыми на барной стойке. В комнате было холодно. Очень холодно, но я этого не ощущал. Мне хотелось, чтобы воздух с улицы выветрил ее запах. Но ни черта не получалось. Я его улавливал всюду: на наволочке подушки, на своих рубашках, даже на своей коже.
Щелчок дверного замка заставил поднять голову с руки и взглянуть на вход. Ключи были только у отца. Утром попросил Жеку еще побыть у них. Потому что бардак в душе и квартире еще не начинал убирать.
– Ну, Лютов, у тебя холодно, как в склепе! – вошел Костя. Он поежился и направился прямиком к балконной двери. Лениво проводив его взглядом, вновь улегся на руку, все так же катая по столешнице кольцо. Даже его удивленный свист не вызвал желания подняться. Все эмоции уже были пережиты. Сейчас мне было ровно. Рядом за спиной отодвинули стул и сели.
– Так хреново? – сочувствующе спросил он. Я усмехнулся, выпрямился, налил водку в стакан. Да, пил стаканами. Залпом, не закусывая. Его глаза наблюдали за мною, за стаканом. Водка обожгла горло, приложил к носу кулак, только после этого посмотрел на друга.
– Чего тебе? И ключи откуда?
– Ключи отец твой дал, ты же всех игноришь какой день, вот решили меня отправить на разведку. Мало ли, руки на себя наложишь, впечатлительный ты наш!
– Сигареты есть? А то мои уже закончились! – мы с ним посмотрели на полную пепельницу, Костя встал и вышел, вернулся, неся в руках две пачки. Своих и те, которые курил я. Некоторое время прикуривали, я, откинувшись на стуле, прикрыл глаза, выпуская дым изо рта колечками. В классе седьмом мы с ним первый раз взяли в зубы сигареты. Вместе кашляли, задыхались, но со слезами затягивались. А потом уже хвастались, кто что умеет: то дым паром выпускали из ноздрей, то эти же банальные колечки. И его рука держала меня за запястье, когда я сорвался с крыши барака.
– Зачем ты это сделал? – подул на сигарету, она затлела, все так же не смотрел на Костю.
– Ты все неправильно понял… – он резко заткнулся, когда встретился с моим потяжелевшим взглядом. – Вадь, ну правда, все не так было, как выглядело со стороны! – быстро заговорил, словно боялся, что я его перебью, не стану слушать. Я его почти и не слушал. Так, обрывочно.
– Когда ты завел тяжбу с Милкой за Женьку, Аська позвонила мне и спросила, чем может тебе помочь, что нужно для выигрыша. Я же видел, что вы симпатизировали друг другу, но ходили кругами, в шутку предложил ей залезть к тебе в постель, залететь, чтобы ты женился, – Костя довольно усмехнулся, я сжал зубы, смотря на конец сигареты. – Я, правда, не думал, что она настолько смелой окажется. Но вуа-ля: вы сблизились. Мы еще с Валькой хотели поспорить, как скоро случится в нашей компании прибавление. Вот и пришел тогда выяснить, как обстоят дела! Выпивший, я нес правду немного в грубой форме! И Аська, видно, вспылила, про обмен она говорила с презрением, но я не понял сначала. Меня взбесило, что мог в ней ошибиться. Насел на нее, а она шепчет, что любит тебя до невозможности… – он внезапно замолчал, задумчиво смотрел перед собой, словно вспоминал ту ночь. Я его не торопил. Стало немного интересно, чем закончилась история. – Вадь… она бежала за тобою босиком, босиком по снегу! Раздетая! Ей было плевать на себя, но было так важно остановить тебя!
– Кость… – потушил сигарету, во рту стало горько. – Ты долбаеб! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя я с нею расстался! Из-за этой, бля, сцены я послал ее! – зло уставился на Костю. – Ладно она – не знала всего, что я пережил из-за Милы, но ты… ты-то знал! Ты мог хоть на секунду подумать о том, что я услышу только то, что было сказано вслух, увижу то, что увидел!
– Вадим… – расстроенно пробормотал Костя.
– Я ж хотел ей предложение сделать! – толкнул в его сторону кольцо. – Семью создать! Не для того, чтобы выиграть дело, а просто потому, что любил эту девчонку!
– Найдем мы ее в два счета! – сразу воодушевился друг, услышав последнее признание. Беззлобно ухмыльнулся, скрещивая руки на груди.
– Ну, давай, ищи! Даже подскажу, в какой стороне искать!
– В какой?
– В стороне Ярославского вокзала.
– Она теперь там живет?
– Нет. Она оттуда уехала.
***
Застегивая манжеты на рубашке, задержал взгляд на своем отражении. Все, вроде, так, но что-то уже не так. Губы слишком строги, глаза уже не смеются. Да и из нашей квартиры смех ушел… Как-то неожиданно обратил внимание, что не слышу, как смеется Жека. Это стало точкой моего пробуждения. Я очнулся от своего ступора и пристально посмотрел на дочь. Внешне все такая же, может, слегка похудела, потому что есть перестала толком, но в голубых глазах застыла грусть, прописавшаяся, как по месту жительства, тоска. Пытался понять, что да как, пока не взглянул в свои глаза. Аналогичные чувства соседствовали друг с другом. Поэтому не стал лезть с разговорами по душам. Причину знал. И имя ей – Ася.
– Жека, завтракать! – открыл дверь комнаты дочери и застыл. Там никого не было. Никто не растягивался, не крутился вокруг своей оси, не подбрасывал свою ленточку. Нахмурился. Неужели, пока одевался, не заметил, как дочь прошмыгнула в ванную? Направляясь на кухню, застыл возле двери ванной. Тихо. Посмотрел на выключатель. Там никого не было. Заглянул в гостиную, ее там тоже не было. Вернулся обратно в комнату Жеки и только тогда соизволил взглянуть на сторону, где стояла кровать. Она была там. Неслышно подошел и замер, вытягивая шею. В руках был телефон, и смотрела она фотографии. С Асей. Как их, оказывается, много, и все такие разные. Вот они смеются в зоопарке. Вот они вдвоем на роликах. Вот они лежат на диване и мило строят рожицы… Сердце заныло. Я не мог похвастаться таким количеством фотографий. Все помнило мое тело, мои руки, мои губы.
– Жень… – тихо позвал ее, она торопливо засунула телефон под подушку. Прячет. Видно, не хочет мне их показывать. Легкое недовольство кольнуло. Тыльной стороной ладони вытерла глаза и только после этого повернулась. Сжал зубы. На меня смотрело зареванное любимое лицо.
– Я сейчас встану! – сообщила Жека, часто моргая. Я подошел к кровати, присел на нее, поправляя одеяло. Чувствовал себя виноватым.
– Малыш… все хорошо! Правда? – погладил ее по щеке, Женины губы дрогнули в улыбке, но не улыбнулись. – Давай поговорим… об этом.
– О ней? – глаза радостно вспыхнули, я сглотнул. Я лично не готов был говорить сейчас об Асе, но согласно кивнул головой. – Она вернется?
– Жень… – и замолчал, обреченно вздохнув. – Я не думаю, что она вернется. Мы очень сильно поругались.
Всегда можно помириться.
– Иногда это невозможно!
– В этой жизни нет ничего невозможного! Особенно, когда очень сильно чего-то хочешь!
– И если у тебя папа волшебник! Только в этот раз, Жень, папа бессилен что-то сделать. Он не может насильно заставить человека вернуться!
– А зачем заставлять? – дочка удивилась и приподнялась на подушке. – Ее достаточно просто попросить вернуться. Вы, взрослые, любите все усложнять!
– Малыш, ты права, но я даже не знаю, где искать Асю. Она ушла, не оставила адреса.
– Начни оттуда, где ее нашел! – малышка смотрела на меня с серьезным выражением. Я усмехнулся, покачал головой, взлохматил ее волосы и притянул к себе. Она обняла за шею, слегка отстранилась, заглядывая в мои глаза. – Ты же вернешь… нашу маму домой? Я же вижу, что тебе тоже без нее плохо!
Я улыбался, обнял ее крепче, но промолчал. Как бы мне ни было хреново, я действительно не знал, где искать Асю. В какой части Москвы, и в Москве ли она! И еще Женино «мама» …вроде так неуместно, но так правильно… почему-то.
***
Войдя в свою приемную, от неожиданности замер. Дарина приветливо улыбнулась, а вот посетительница раздумывала: улыбнуться или оставаться с поджатыми губами. Милу я меньше всех готов был увидеть у себя на работе.
– Ты ко мне? – глупо я спросил, понимая, что сюда она могла прийти только ко мне. Мила кивнула. Что ж, интересненькое утро. Дело наше застыло на одной точке. Это раздражало и бесило. Но ничего поделать не могли, судья чего-то медлил.
Жестом пригласил бывшую жену пройти в кабинет.
– Вадим Алексеевич! – Дарина словно очнулась, выскочила из-за стола с каким-то листком. Я нетерпеливо взял его и закрыл дверь. Мила уже расположилась на стуле возле стола. Прошагав к своему месту, сел и взглянул на отданный мне то ли документ, то ли выписку. Смотрел в цифры и не мог понять, что за сумма, откуда она взялась. Вроде обычный платеж. Но настораживала сумма. Обычно они были с красивыми числами, а тут с какими-то копейками. Нажал на кнопку селектора.
– Дарина, зайди ко мне! – присутствие Милы не напрягало, даже успел отметить, что вот лет семь назад я бы тут трясся от восторга, от волнения, что она рядом. И никакие бы дела важнее ее не стали. Сейчас меня беспокоила непонятная сумма. В кабинет живенько зашла секретарша.
– Это что? – показал ей лист, она пожала плечами. – Ты мне тут плечами не пожимай, а скажи конкретнее, что это, от кого, откуда??? Должен же я понимать, что за благотворительность.
– Я правда не знаю. Вчера Алина Владимировна принесла и сказала передать вам.
– Вызови ко мне Алину Владимировну, будем разбираться, откуда поступление! – пока включался компьютер, Дарина ушла. Мила сидела и молчала, не нарушала рабочую суету. Словно декоративный предмет. Не мешала, но я периодически натыкался на нее взглядом.
– Вадим Алексеевич! Вызывали? – в кабинет уже вошла главный бухгалтер. Она мельком взглянула на посетительницу, подошла ближе, но присаживаться не стал. Я тоже планировал разрулить ситуацию за пару минут.
– Объясните! – протянул ей лист. Пока Алина Владимировна изучала то, что дали, сам пролистал последние договора, но ни в одном не было такой странной, нелогичной суммы.
– Это девушка перевела! – выдала бухгалтер, отдавая мне документ. Я резко вскинул на нее глаза. Какая-та мысль мелькнула и исчезла, и я пытался понять, о чем она была.
– В смысле «девушка перевела»?
– На днях позвонила девушка, попросила уточнить актуальность реквизитов расчетного счета, который представлен на сайте нашей фирмы. Ей уточнили. И вот она перевела деньги. Я сама удивилась такой сумме и такому поведению заказчиков. Ведь обычно все округляется. А тут… еще и копейки.
– Она не представилась, не сказала, из какой организации? – достал из пиджака свой телефон, открыл приложение по банковским операциям.
– Нет.
Так-с, что мы имеем. Месяц назад снята сумма. Частями, но все в один день. Перевел глаза на листок и на свой счет. Теперь устало потер глаза и откинулся на кресле.
– Вы свободны, Алина Владимировна. Я понял уже, откуда эти деньги.
– Я их пока никак не оформляла. Теперь их включить в отчет?
-Нет. Это мои личные деньги. Человек просто не знал, как со мною связаться. Вот нашел такой выход!
– Аааа, ну теперь все ясно, а то я уже все договора подняла за последний месяц.
– Спасибо за бдительность! – мы улыбнулись друг другу, и Алина Владимировна покинула кабинет. Теперь посмотрел на Милу. – Ну, а ты чего пришла? Вроде не приглашал!
– Хотела с тобой поговорить. О личном.
– О личном я разговариваю после шести вечера.
– Я понимаю, но мне кажется, что о дочери ты можешь поговорить и сейчас.
– Да, о своей дочери я могу поговорить и в рабочее время, – слово «своей» выделил, Мила скривилась, но не стала спорить. Она вытащила из сумки какую-то папку.
– Что это? Компромат на мою несовершенную жизнь? – усмехаясь, открыл и затем удивленно посмотрел вновь на Милу. Она смотрела внимательно, не улыбалась.
– Я много думала. Все проанализировала, все разложила по полочкам. И поняла, что Жене будет лучше с тобою. Ты прав, она меня не знает и вряд ли сможет настолько сблизиться и довериться, что назовет мамой. Ты и не поверишь, но мне бы хотелось успеть вскочить в последний вагон… но кажется, я безнадежно опоздала. Ты думаешь, я никогда о ней не вспоминала? – увидев мою иронично изогнутую бровь, усмехнулась. – Вспоминала. Иногда. Потому что понимала, если буду часто о вас думать, то сорвусь, то вернусь. И все, что было у меня, потеряю. Даже когда родила сына, нет-нет, да вздрогну, когда он мне улыбался, как Женя… Первенцев не забывают. Ты можешь меня презирать, ненавидеть, смеяться над моими словами, ты имеешь право. С тобой я тоже поступила не лучшим образом.
Я смотрел на листок с нелогичной суммой. Пытался сквозь эти данные увидеть адрес, увидеть хоть указатель, куда мне бежать, чтобы вернуть. Ту, которую любил.
– Я пойду, – Мила встала, некоторое время смотрела на меня. – А ведь если бы не я, ты бы не достиг всего этого! – она глазами обвела просторный кабинет. – Тебя все устраивало!
– Спасибо… Впервые ты сделала хоть что-то хорошее для меня! – встал с кресла, обошел стол. – Анторов тебя не убьет за такую инициативность?
– Антон меня понял. Конечно, не в восторге, но оценил, как и ты. Он меня любит. Не так безумно, хаотично, но любит. Теперь прощай, надеюсь, ты тоже найдешь свое счастье в чьих-то глазах!
– Уже нашел! – наши глаза встретились, мы тепло улыбнулись друг другу, как старые знакомые, которые неожиданно встретились на минутку, чтобы потом разойтись в разные стороны. Я смотрел вслед Миле немножко с грустью. Так грустят о мечте, которая долго жила, но так и не осуществилась, но не было разочарования, отчаянья. Было понимание, что именно так и нужно было мне. Ей. Для своих уроков.
***
Нервы натянуты. Раздраженно провел рукой по щеке, ощущая, как щетина колет ладонь. М-да, не принцем буду, а разбойником с большой дороги. В глазах была резь, очень сильная боль. Сказывался недосып двух суток. Действительно хотелось спать, вот прикрыть глаза на минутку, подремать, но знал, засну сразу же. Вытащил из кармана кожаной куртки сигареты, прикурил, следя за подъездом.
Найти человека, о котором ни черта не знаешь, было невозможно. Если делать вид, что хочешь искать. Я не делал вид, я действительно начал искать Асю. Несколько дней припоминал, что она мне говорила о себе, где училась, с кем жила, дружила. Первым делом пошел в то кафе, где впервые ее увидел. Там дружелюбные официантки ее вспомнили, но сказать, куда она могла деться, не сумели. Потом вспомнил, как отвозил ее к знакомой, с которой жила. Квартиры не знал, в памяти отложился смутно двор и дом. И то не с первого раза я нашел его. И не в первый же день. Но мне повезло. А дальше было дело случая, за год – почти год – постоянные жильцы меняются, а квартиросъемщики подавно. Я толком и не помнил ту знакомую, действовал интуитивно. У судьбы были свои способы подвести мне этого человека. Она сама постучалась ко мне в машину под предлогом стрельнуть сигаретку, хищно рассматривая меня и что на мне. Именно по этому взгляду окончательно ее вспомнил. Галя не сразу поняла, о ком я спрашивал. А потом начала торговаться за информацию. Такие люди, чуя выгоду, никогда ее не упустят. Пришлось отвалить ей месячную зарплату обычного менеджера, и в руках у меня была копия первой страницы паспорта Аси. Дальше пошли в ход связи Кости, а тот и рад стараться, исправляя свои косяки; и связи Вали, в частности, его отца. Мои поиски закончились аккурат к восьмому марта. Сейчас на заднем сиденье лежала охапка розовых тюльпанов. Хотя Костя уверял, что логичнее было купить букет красных роз. Но почему-то розы у меня ассоциировались с высокомерной красотой, а Ася другая… Нежная, ранимая, маленькая, любимая… я бы вообще притащил ромашек. Настоящих.
– Ася! – выскочил из машины, сделал пару шагов в сторону девушки, которая вынырнула из-за угла. Без шапки, кудряшки задорно ей лезли в лицо, а она раздраженно их заправляла за ухо. Быстро перебирала ногами, но осторожно, было очень скользко. На мой окрик подняла голову и потеряла равновесие. Я успел подскочить и обхватить ее за талию, поймав на лету. Фиолетовые глаза смотрели удивленно, она часто моргала, словно пыталась прогнать видение.
– Вадим… – тихий голос дрогнул. Губы неуверенно улыбнулись. Ее рука поднялась к моему лицу, осторожно погладила по небритой щеке. – Ты приехал…
– Если бы ты оставила адрес, то я б приехал раньше. А так… – еле заметно улыбнулся, выпрямляясь вместе с нею. – А так… мы с Жекой очень скучаем по тебе. Прости меня… Я во многом был не прав.
– Ты выглядишь усталым! – заметила Ася, рассматривая меня из-под полуопущенных ресниц.
– А как ты хотела, двое суток не спал, пока ехал до тебя. Ты бы еще дальше забралась!
– Ну, где родилась, там и живу…– она пожала плечами. А я прижал ее к себе, едва касаясь губами ее губ. Поцеловать не решался.
– Я бы и на краю Земли тебя б нашел… – ее вдох в губы, ее робкое прикосновение к щекам, она притянула меня к себе, сама подарила поцелуй, о котором я так долго мечтал.
***
Вадим спал. Глубоким, спокойным сном, лежа на животе, растянувшись по всей длине кровати. Всегда думала, что моя кровать большая, пока в нее не лег мужчина, и сразу она стала такой миниатюрной. Когда его увидела, думала, мне все кажется: он сам, его голос, его тепло. Но губы были реальные, дыхание тоже. И я поверила своему счастью. Нашел. Хотя я перестала надеяться. Да, как все влюбленные дурочки, верила в то, что принц найдет свою принцессу.
Мы с ним толком не поговорили, хотя он пытался бодриться, улыбался, но чашка кофе не спасла ситуацию. Он бессовестно хотел спать. И я сжалилась, отложив наши вопросы и ответы на потом. Едва его темная голова коснулась подушки, вмиг уснул. Я даже не успела выйти из комнаты. Обернулась в дверях и усмехнулась. Сердце переполняла безграничная нежность к этому человеку.
– Настька! – в прихожую ввалился подвыпивший отец. Нахмурилась. Уже давно никто меня не называл Настей и всеми производными формами этого имени. А папаша кликал. По-другому отказывался.
– Видала возле нашего подъезда тачку! – он прошел в кухню, плюхнулся на стул. Его глаза, цвета как у меня, удивленно уставились на вазу, в которой большим букетом стояли тюльпаны. Ласково коснулась лепестков. Не сомневалась, что Вадим приедет с цветами. В глубине души, под маской серьезного человека, был спрятан безнадежный романтик.
– Это от кого? Хахаля, че ли, нашла с баблом? – он прищурился, теперь заметил на столе вторую чашку, которую я забыла помыть. Напряженно следила за ним. От него можно было ожидать чего угодно. Он и не особо удивился моему возращенью, правда, потребовал деньги. Пришлось лезть к деньгам Вадима. В поезде я поняла, что мне они не нужны. И хотела вернуть при первой возможности. Я их скрывала, прятала от папаши, и как только заработала потраченную сумму, перевела на счет его фирмы.
– Иль кто приходил, приволок этот веник? Может, еще бутылочку притащил винца, в честь праздника? – его глаза алчно загорелись. Я было дернулась в сторону холодильника. Вадим привез вино. Итальянское, фирменное, безумно дорогое. И не хотелось, чтобы его выпили, как воду, не посмаковав вкуса. Папаша заметил мое движение и подскочил к холодильнику. Вытащив бутылку, он долго ее вертел в руках, радость сменилась угрюмостью, быстро оглянулся через плечо.
– Это кого ты тут чаем поила? – вернувшись к столу, поставил вино и уставился на меня. Что-то прикидывал в уме. – Так, может, и машина возле нашего подъезда связанна с тобою? Вот головоломка нашим кумушкам, сидят возле окон и гадают: к кому на такой шикарной тачке прикатили? – голос угрожающе понизился до шепота. Я сжалась. Знала, что за этим последует или пощечина, или подзатыльник, или удар вообще по лицу. Сколько лет терпела это издевательство… Едва исполнилось восемнадцать, бежала с первым рассветом, прыгая в автобус на вокзал, а там на поезд до Москвы. Я знала, что в столице будет не легче, но бежала.
– И где он? – отец встал и прямиком направился в мою комнату, я побежала следом. Вид спящего Вадима в одежде поверх покрывала немного охладил его гнев. Я видела, что он был даже разочарован отсутствием пикантной картины обнаженного мужчины. Был бы веский повод поскандалить.
– Твой московский хахаль? – мы вернулись на кухню, прикрыв дверь комнаты. Я пожала плечами. Я не знала, кем мне теперь приходится Вадим. Жених? Предложение не делал. Любовник? Ну, может быть, но мы расстались два месяца назад. Так что бывший любовник. На друга не тянет, слишком сильно влечет к нему, сердце дрожит при нем. Поэтому просто промолчала.
– Насть, почему ты на все мои вопросы отвечаешь молчанием?! Я имею право все знать! – и со звуком стукнул кулаком по столу. Удивленно его рассматривала и сразу сравнила поведение Вадима с Женей. Тот никогда не кричал на нее, только интонация могла указать, в каком настроении он обращается к ней. И еще имя. «Женя» – строго, серьезно, без улыбок. «Жека» – любимая форма ее имени. Он чаще ее так называл. И чтобы Вадим мог стукнуть по столу в присутствии дочери – наверное, его надо хорошо вывести из себя. И вообще – Женьке повезло с отцом… и главное, она это понимает. Надеюсь, что их не разлучат. Нахмурилась. Может, он приехал, чтобы жениться… выиграть суд? И сразу же многое встало на места. Горько усмехнулась. Наивная. Думала, что от большой любви он примчался из столицы. Когда я посмотрела отцу за спину, там стоял Вадим. Немного сонно щурился, взлохмаченный, но милый. Папаша повернулся. Некоторое время мужчины рассматривали друг друга. Напряженно, оценивая по внешнему виду. Судя по едва изогнутым губам Вадима, он был не в восторге.
– Вадим! – выдрессированный бизнесом, улыбался, даже протянул руку для пожатия. Отец растерялся опять, пару раз похлопал глазами, протянул руку в ответ.
