Текст книги "Испытание временем (СИ)"
Автор книги: Валентина Арнаут
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
Глава 5
Мне казалось, будто я плыву. Будто волны подхватили меня и плавно покачивая уносили вдаль. Неважно куда, неважно зачем. Неважно, что гребу не я, что течением управляю тоже не я. Неважно.
Мне хотелось этого покоя и я отдавалась ему.
Но, видимо, спокойствие найдёт меня не в этой жизни...
В ушах же стояло причиняющее дискомфорт шипение. Будто это самая вода уткнулась в электрические провода. Или просто я вынырнула…
Через пару мгновений сквозь этот шум стали доноситься голоса. Обеспокоенные чем-то, они звали меня по имени. Хоть это я не забыла, свое имя, едкий внутренний голос проснулся быстрее. По доносящимся словам я по цепочке вспоминала, что упала в обморок. Почему? Ох, нет, если вспомню и это, мне из мрака не выбраться.
Но как бы я не иронизировала, деваться было некуда.
-Как ты, -тут же поинтересовалась бабушка, которая сидела рядом со мной в…
А была я в своей старой комнате. Синие тяжелые шторы, светло-голубые обои, серый комод с круглым зеркалом, кровать в углу и исписанная карандашом стена. Почему ее не заклеили? Вялый мозг почему-то сосредоточился на ней, а не на гостях, находящиеся в комнате слишком большой компанией.
-Голова болит, -отозвалась я.
-Ты нас сильно испугала, -подал голос отец, который стоял за спиной бабушки и скрывал своими массивными плечами основную часть комнаты. -Тебе что-то нужно?
На секунду я прикрыла глаза, а после постаралась сказать уверенным голосом.
-Только если воды и тишины. Я сутки не спала и пережила напряженную неделю с экзаменами.
-Конечно, Анечка, отдыхай, -подала голос тетя Надя. Она стояла почти у выхода, но слова ее зазвенели в голове – она всегда имела высокий тембр голоса. Не зря они с мамой сестрами звались.
-Мы уже уходим, – поддакнула ей тетя Тамара.
Здесь что, собрались все кому не лень? Может они хотели увидеться, взмолилась единая семейная кровь. Они просто хотели представления, одернула себя.
-Мне тоже выйти? -спросил отец и взял меня за руку, сменив бабушку. Она ушла последней.
Кровать под его весом немного прогнулась. Его спина теперь ничего не скрывала, но лучше бы он продолжал стоять.
В комнате остались трое.
-Да, пап, я приму душ, отдохну и спущусь, если позволишь, -проговорила сипло. Голос заново отказывался мне поддаваться, но поборов слабость, я кашлянула и добавила отчетливо, даже немного зло. -Что он здесь делает?
Отец, кажется, даже растерялся. Он раскрыв рот, нахмурился. А потом глаза его посветлели и он обернулся туда, куда я неотрывно смотрела вот уже целую минуту.
-Максим? -удивился он, будто только сейчас его увидел. -Он зашел просто погреться по соседски, потом уедет. Он здесь ненадолго.
Ненадолго… погреться… просто… уедет…
Каждое слово, точно зубы хищника – вгрызались в мягкую плоть.
-У него здесь маленькое дело…
-Понятно, -прервала я поток боли, также как и неотрывный взгляд с другой стороны комнаты.
И усмехнулась про себя, закрыв глаза – чего ты сам молчишь? Слово боишься сказать. Тебе серьезно нечего сказать? Если нечего, почему стоишь здесь, держишь косяк своим плечом…
Никого не хочу видеть, подумала я, а вслух сказала:
-Я в порядке, пап, не переживай за меня. Нет ничего, что могло бы так сильно расстроить твою дочь. Ну, кроме дипломной работы, которая не за горами…
Максим дернулся и развернувшись ушел. В комнате воздуха стало вдвое больше.
Улыбка отца была знаком того, что он мне поверил.
Вот и хорошо.
-Бабушка сейчас принесет тебе воды.
Через секунду в комнате не осталось никого. В ней не было даже меня. Здесь находилась какая-то оболочка Анны Явницкой – пустая, лишенная эмоций и чувств. Сама она, дочь бывшего врача-хирурга, внучка профессионального дизайнера давно потерялась, распав на сотни кусочков. Лишь однажды она мелькнула тенью, слабым образом, попробовала вернуться единой и собранной совсем недавно, но необоснованная попытка далась наивному фарфору падением на асфальтовый бетон – никаких шансов.
Глубокие вдохи и выдохи восстановили дыхание, закрытые глаза доверились тишине и через несколько минут мне удалось изгнать из головы лишние мысли.
Я не буду интересоваться абсолютно ничем, что связано с нахождением здесь Максима. Ненадолго? Прекрасно. Погреться? Пусть.
Мой чемодан обнаружился в углу – кто-то поднял его в комнату. Взяв домашнюю одежду, я вышла в коридор, чтобы свернуть направо в ванную комнату. Хорошо, что их по одному на каждом этаже.
По левую же сторону меня ждал сюрприз. Или не ждал, а так, просто грелся… чтобы его... Я уже сомневалась в собственных глазах – они издеваются? Или Максим ждал пока все разбредутся по дому, чтобы остаться со мной наедине?
Не сказала бы, что мысль мне не понравилась. Но я ее отмела сразу же. Я не буду слепым котенком. Не буду принимать воображаемое за действительность. Если бы он хотел поговорить, сделал бы это еще в лесу. В глазах снова защипало, только уже от понимания.
“Дура ты, Ань, наивная дура. Мужчина выглядит на миллион, сдалась ему ты после стольких лет. Он уже и знать не знает, что было.”
“Но он не знает правды, он не знает главного…” словно сумасшедшая я спорила с сама собой, я пыталась оправдаться перед внутренним голосом, называемый реалистом.
*Если ему не нужна ты сама, ему не нужно и то другое!” Этим доводом голос разума меня полностью заткнул.
А в это время, Максим продолжал стоять напротив меня, спрятав руки в карманах брюк, холодно и невозмутимо, наблюдал из-под бровей и думал черте знает о чем. Когда я прервала контакт и направилась в нужную сторону, он не подал голоса.
Что ж, этот раунд я выиграла. У себя самой, но выиграла. Но если так, то пусть лучше поскорее уедет.
Встав под горячие струи воды, странная, но очень ощутимая мысль посетила меня внезапно. А где была все это время моя мама?
Высушилась, оделась и еще несколько минут стояла перед зеркалом неподвижно…
*******
На кухне работа откровенно стояла. Отец со своими двумя братьями кололи дрова на заднем дворе, который был виден через окно, а женщины без детей расположились за круглым тяжелым столом.
-Чаю хочешь?
Они тут же повернули головы, улыбнулись и предложили чай.
-Я бы что-то существеннее съела. Я же и обед пропустила, -плечи мои неловко дернулись. Находиться под столь изучающими взглядами было неудобно.
-Конечно, мы столько приготовили, холодильник уже ломиться от еды, а все из-за детей, -начала тетя Тамара, -Но они еще не проголодались. Они почему-то вообще стали есть мало.
И через минуту передо мной была тарелка грибного супа с фрикадельками.
Женщиной она была такой, которая выглядит намного моложе своих лет. Она была самой старшей, но выглядела наравне со всеми – русые, отличительные моей семьи, волосы, узкие миндалевидные глаза, хорошая фигура. Это не удивительно – редактор модного журнала и не могла по другому выглядеть. На пальцах она любила носить все что было в шкатулке: откуда такая цыганская привычка, я не знала. Моя мама в этом плане, да и не только, сама сдержанность.
А где она, кстати? – вопрос снова влез в мои мысли против моей воли.
-Да потому что они без присмотра заглядывают в холодильник. Вот и перекусывают на бегу, -ответила тетя Надя.
Она же полностью отличалась от своих сестер, разве что обладала таким же громким голосом и стальным характером. Черные волосы и стильные очки в современной оправе убирали ей внешне пару лет.
-А почему мы тогда готовим так много?
После этого вопроса я вся ушла в себя и в наслаждение, потому что ароматный запах супа ударил по слабому – отсутствию аппетита. Все лишние голоса исчезли, разговоры стихли и даже кухня стала свободнее, словно по мановению руки. Осталась я и ложка горячего, дымящегося супа, который попав в рот, возбудил все имеющиеся рецепторы. Как же вкусно…
-...а Максим что?
В сознание ударился вопрос, потому что в нем участвовало его имя. Против моей воли мой разум хотел как больше новостей, связанных непосредственно с ним. Если даже я зло шикнула на свою излишнюю любознательность.
-А что он. Нашего бывшего соседа и не узнаешь, так сильно вымахал за все годы.
-Ну конечно вымахал, -раздался мужской бас. Это наши мужчины вошли, внося в помещение свежий морозный воздух, немного сумбура и поленья для камина в гостинной. -Спецназовца видно по воспитанию, -с веселой улыбкой закончил отец.
Он выглядел довольным – улыбка не сходила с лица, и даже морщинки вокруг глаз и рта не могли испортить его воодушевленное настроение. Высокий мужчина с чёрными волосами и густыми бровями обладал яркой харизмой и сильно любил свою жену, и как обычный влюбленный человек, видел в своей любви только хорошее. Бывший хирург пару лет назад получил серьезную травму руки, после чего ему пришлось оставить любимую работу.
Чему он был рад?
И тут меня укусил червячок стыда – мне бы не хотелось, чтобы кто-то страдал из-за меня, но и поделать с сложившимися обстоятельствами я ничего не могла.
-Спецназ ведь предусматривает такие качества, как физические, психологические и в частности умственные способности. Там же нервяк еще тот, да и перегрузки никто не отменял, -поделился своим мнением дядя.
-Молодец, пацан, -раздался общий вздох.
Мужчины уже разделись, расслабились и дружной командой прошли к нашему особому стеллажу, откуда отец достал бутылку выдержанного коньяка. В закрытом теплом помещении разнесся его крепкий запах, достаточный, чтобы ударить по моим расшатавшимся нервам.
-Молодец, пацан, не каждый выбирает служить в таких войсках. Спецназ сплошной риск здоровьем и своей психикой, не считая опасность на операциях.
Так где же сам виновник таких разговоров? Суп был забыт тут же, а рот занялся совсем другим – никак не мог подобрать отвисшую челюсть. Максим выбрал горячие точки по своей инициативе? Навязанный выбор конечно же не предусматривает других вариантов. Молодец? По-моему это просто выработанная жизнеспособность.
Мне хотелось закричать, сорвать голос, но донести до всех кто именно решил тогда судьбу этого пацана. Жаль только, что женщина в своей природе коварна и хитра и может сделать все так, чтобы никто не знал о ее проделках.
Отец не знал о той ночи, не знал о моих чувствах, не знал итога пятилетней давности – он оправдывал мою холодность тем, что мама была слишком строга ко мне. Он не знал, что сейчас причиняет мне боль почти на физическом уровне.
-Служба службой, а обед по расписанию, как говорится, -улыбнулся дядя, глубоко вдохнув воздух после опрокинутой в себя стопки. -Надежда, где закуска? – пробасил он.
-Так давайте за стол, -встрепенулась тетя. -Мы здесь чаем перебились, а Анька, вон, от супа нос воротит, -ответила она, на секунду лишь сверкнув глазами. Не любили они, когда ими командуют, но мужчины на то мужчины – если бутылка открыта, будь добра хозяйка, подай закуску.
-Ну так, хозяйничайте…
-Так на то здесь есть хозяйка.
Речь зашла наконец о моей маме. И где она, черт побери, ходит? – возмутился внутренний голос.
Она что, вообще не скучала? Не ждала? Не искала?
Волна горечи вновь нахлынула исподтишка. Ну когда уже я привыкну? Я же обещала себе, что ничто мне не испортит настроения.
А потом он же заметил, что и бабушки нет
-И где она? -спросил отец.
-Так она пошла гостя проводить, -тетя Надя уверенно посмотрела в сторону входной двери.
Я подавилась воздухом, но увлеченные разговором не обратили на это внимания.
-Как проводить? Я же его лично пригласил поужинать с нами, -непонимающе выдал отец. -Я сейчас разберусь.
И он вышел с кухни, открыв дверь. На секунду послышался до боли родной голос – немного слабый и приглушенный из-за расстояния, но мои натянутые до предела нервы успели среагировать.
Может не надо разбираться, слабо подал голос комок нервов, стянутый в один сплошной нерв, пусть уйдет, прошептал он едва, но его тут же заткнула тоска – острая тоска по нему всему.
Пока я вела внутренний разговор в кухню зашли они – радостный отец, не пытающийся скрыть улыбку, такой же невозмутимый Максим и мама.
Глава 6
Глава 6
Мама была очень и очень недовольна. Поджатые губы, чуть прищуренный взгляд и сжатые кулаки выдавали ее напряженное состояние. Для меня понадобилась секунда, чтобы это понять, потому что я успела очень хорошо изучить именно это состояние – самое частое.
-Никто никуда не уходит, -подсказал отец всем. -Потому что у нас сейчас что? Правильно. У нас сейчас зима и за несколько часов обвалило дороги. Снегоуборочные машины до нас дойдут еще не скоро. В общем не выехать.
-Нельзя держать гостя насильно, -мама умела владеть своим голосом, поэтому у нее получилось очень спокойно и ненавязчиво. Будто ей просто неудобно портить планы человеку. -К тому же дорога не так сильно завалена, вот Анна же приехала.
И это приветствие с дочерью, с которой не виделась пять лет? Я не успевала удивляться. Или огорчаться. Сердце раз за разом покрывалось льдом.
-Ты разве видишь цепи? -хохотнул отец, не видя мою реакцию.
Я сидела на краю длинного стола, подальше от входа и кухонной утвари, но близко ко дворовому выходу. Напротив меня развернулась семья Явницких, и я не чувствовала с ней какой-либо связи. А еще в этой компании очутился каким-то боком Кравц. От него даже не пахло этой связью.
Ну что ж…
Пикировка родителей кажется никого не задевала. Никто не вмешивался. Даже Максим… Почему, я не знала. А смотреть на него я не намеревалась, и даже дышать в его сторону. И жалобные мольбы чувства тоски я затыкала на корню.
-К тому же я разговаривал с таксистом, он не планировал вернуться в город. По дороге сто раз пожалел, что взялся выехать за город.
-Да, -поддержал отца его брат. -Пока мы кололи дрова, я успел поймать радиоволну, где говорилось о приближающейся буре. До нас дошел его ветер.
-Но, -мама подошла к холодильнику и спряталась за открытой дверью. -У него свой дом и совсем недалеко.
Я тут одна понимаю, что она всячески пытается всем донести, что не желает видеть в своем доме этого гостя!
И почему он сам, чёрт побери, молчит?
-В нем холодно, -низкий баритон с хрипотцой отозвался напряжением в каждой моей вене. Они, словно натянутая струна, завибрировали до дрожи на пальцах.
Голос, который я жаждала услышать всеми фибрами-предателями души раздался спокойно, немного с ленью. Будто его вовсе не задевала эта дурацкая ситуация. Будто не он находится в компании человека, который решил его будущее, который изменил его внешность, характер и жизнь. Будто не он находится в одном помещении со мной, черт… Об этом видимо говорить вообще не стоило.
Но как же больно…
Голос тягучий, словно мед, против воли меня снова заворожил. И я вскинула взгляд. Максим облокотился плечом к дверному косяку и совершенно невозмутимо продолжил, смотря в другую от меня сторону.
-Еще несколько лет назад, когда родители переезжали, они отключили все отопительные системы. Никто не планировал сюда возвращаться. Там холодно оставаться, да и есть нечего. Поэтому я не против погостить у дорогих соседей, вспомнить хорошие времена, былую молодость, глупые увлечения…
Последние слова его сопровождались нервным дерганьем плеча. Словно ему было неудобно, чего не говорило его выражение лица – полное отсутствие каких-либо эмоций. Максим казался холодным айсбергом – расслабленная поза, легкая полуулыбка, которому все нипочем.
Как сказал отец? Спецназовца видно по воспитанию?
-Так ты же вернулся, -недоуменно сказал кто-то из присутствующих.
Мой взгляд приклеился намертво к Максиму, и даже боковое зрение не отметило говорившего – все мое существо нацелилось только на одном человеке. Который этого не замечал, которому этого не было необходимо… Впрочем, моей женской гордости на это почему-то было плевать.
-Я не вернулся, -отчеканил Максим. Нотки гнева на миг прорвались сквозь невозмутимый кокон. -Мы продаем дом и только поэтому приехал я, потому что никто другой из семьи не смог.
-Вы продаете дом? -удивлённо протянул отец.
-Да кто же купит этот сарай, -усмехнулась мама. Они, кстати, с тетями уже накрыли стол и тут же пригласили за него. Хорошо, что я уже сидела – я бы как минимум растерялась и выглядела бы глупо.
Глупая двадцатитрехлетняя женщина заблудилась в собственной кухне и упала в обморок второй раз за день. Так себе перспектива...
-Сегодня как раз таки состоится встреча, я покажу дом, потом оформим документы и я уеду, -как ни в чем не бывало продолжил Максим. Он единственный по прежнему стоял у входа.
-Будешь? -предложил отец, бодро отсалютовал ему бокалом с коричневой жидкостью. -За хорошую сделку так сказать.
-Я за рулем, -отказался гость.
-Ты проходи, проходи, хватить держать дверь, -забеспокоилась тетя Надя. -Вон, торец свободный.
А я невольно вытаращила глаза, ища этот свободный торец и не могла поверить глазам – он же рядом со мной. Сердце пропустило пару ударов. А я уставилась на Максима, затаив дыхание. “Не надо”, просила я глазами, только на меня никто не смотрел. “Не подходи”, кричала я молча.
Мольбы мои были услышаны, но не тем. И все же Максим сел напротив меня, заняв другой угол стола и оставив торец главе семьи. Между нами оказался отец.
У меня быть может отлегло бы от сердца, ведь этого же я хотела, только мне сталось мучительнее – Максим сам отказался присаживаться рядом. И радовать меня это не могло, так же и облегчить мою жизнь.
-А кто дом то покупает? -поинтересовалась мама.
С той минуты, как мы оказались в одной комнате, она не дала ни одного намека на то, что рада меня видеть. Но эта мысль держалась на задворке сознания, я легко от нее избавилась.
-Не знаю, мы не встречались лично. Фотографии выставлены общедоступно. Она предложила хорошую сумму, но с условием, что оформление закончиться до нового года. Мне пришлось…
Нервное движение вновь притянуло мой взгляд.
-И когда вы встречаетесь?
-Да вот сегодня должны были, я приехал немного раньше, чтобы осмотреться, ничего ли не случилось.
-А что могло случиться? -тетя Надя уплетала за обе щеки, несмотря на то что до этого пили чай. Она весело поинтересовалась.
Все взгляды были устремлены на крайний угол, где сидел широкоплечий, красивый брюнет, оставшийся в одной рубашке с закатанными рукавами. Будто находится дома, настолько он расслабился. Его длинные аккуратные пальцы держали ложку уверенно.
И никто не замечал, как давлюсь словами я напротив. Как дрожат мои пальцы вокруг стакана и чтобы никто не видел этого, я сцепила их в замок под столом. Горло драло точно в пустыне, но я терпела, потому что стакан поднести к губам и выдать свое состояние я боялась сильнее.
Вопрос тети утонул в кашле моей мамы. Ну что, мам, вспомнилось тебе кое что? Хотя эта женщина настолько коварна, что вряд ли ее мучает совесть.
-Я так понимаю, нам надо будет приготовить еще одну гостевую спальню? Так как сегодня ты этой встречи не дождешься, -высказалась тетя, которую продержали все активным кивком головы.
-Все комнаты заняты, -ответила ей мама не поднимая глаз, и продолжила неторопливо резать свой кусок мяса.
Голос ее прекрасно подтвердил отсутствие совести.
Хотя недовольство скрывать ей удавалось все хуже. Видимо, сильное чувство. Сидела она напротив нашего угла. Не знаю с чем это было связано – чтобы хозяйке было удобнее перемещаться по столовой в случае чего или сыграла неприязнь. К кому? Здесь можно открыть спор, в котором мои чувства примут активную позицию.
-Да ну тебя, Софа, -не вняла ответу тетя. -Найдем, конечно же, в тесноте, как говорится...
-Надежда, -мама всегда называла официальным именем тогда, когда хотела донести крайне важную для нее информацию. Мой случай почему-то не вписывался в эту систему. -Дом не резиновый. Все комнаты уже заняты. Мне искренне жаль, что молодой человек ощутит дискомфорт в холоде в собственном доме.
-Чего ты такая холодная?
Тетю прервали на полуслове…
-Я увидел как минимум одну почти свободную комнату, -с ехидной улыбкой проговорил Максим.
Его, кажется, вообще не задевал отказ мамы. Разве может один айсберг нанести вред другому такому же холодному и бесчувственному глыбе льда? Разве что удариться и разнести все вокруг.
-Это где? -опешила мама от такой наглости.
За столом притихли, кажется, даже дети. А со мной творилось нечто сумасшедшее – я то замораживалась внутри от холодной встречи, то сгорала от бархата его голоса. Я задыхалась от невозможности высказать слово и радовалась, что скрыта от изучающих взглядов. Я считала каждый нож, который вонзил в меня Максим за этот вечер – убежал на дальний край, не высказал мне ни одного слова, не дал ни одного намека, полностью расслабился, когда я была как на иголках и, главное, он игнорировал мой взгляд.
За это мне полагалось по два ножа сразу… каждый раз, когда я искала ответное разглядывание. Ну же, не хочешь заметить мои изменившиеся за пять лет черты лица? Не хочешь прочитать в глазах, что со мной было?
Как же больно знать, что человек тебя забыл. А вдвойне больно видеть, как он самый прекрасно чувствует себя без тебя, когда тот, другой, подыхает без него.
-Так где ты видел свободную комнату?
-Которая в прошлом закрывалась ветвями старой ели.
Уголки губ Максима дрогнули, но спустя миг никто не мог сказать, что улыбка его натянута.
У меня же началась тахикардия...
-Это же комната… -голос мамы от непонимающей перешел в злой.
Да, мама, это комната моя, и имел в виду он именно ее, и оттого мое сердце сейчас выпрыгнет и убежит вслед за логикой, которая меня покинула уже давно. Потому что, как так можно вообще?
-Да что ты себе позволяешь?
Да, в коем веке, я была согласна с мамой. Что за противная игра ведется?
-Успокойся, дорогая, -подал голос отец. -Максим же пошутил, верно?
-Конечно, -вместе с его кивком головы все облегченно выдохнули. Только мама не собиралась успокаиваться. И мое скачущее давление вместе с ней.
-Александр, что за шутки такие. Ты свою дочь хоть каплю ценишь?
Я скривилась. Ой, кто бы переживал. Если бы я не была свидетельницей разговора с самого начала, то решила бы, что мама болеет за мой целибат. Зря это она, случай пятилетней давности справляется с этим лучше. Тот Джастин, которого упоминала Лиза, не притронулся ни на секунду к моей голой коже.
-Соня, прошу тебя, не начинай, -скривился уже отец. -Иначе я могу закрыть разговор совсем по другому, напомнив то, почему дочь не собиралась приезжать домой пятый Новый год подрят.
-Как ты можешь? -прошептала одними губами моя мама. Но не от того, что отец мог рассказать, он попросту не знал правды, а из-за своих внутренних установок – семейное из избы не выносится.
-Уже вечер, -заметил дядя.
-Точно, -поддакнул ему снова развеселый отец. -Уже вечер, дороги перекрыты, а застрял бы покупатель где-нибудь, он бы позвонил. Не так ли?
И с этим вопросом он повернулся к Максиму, который нахмурил свои прекрасные брови и смолчал с ответом. Выглядел он немного растерянным. Отчего спецназовцу терять контроль – сжать кулак над столом, смотреть перед собой, а затем резко достать телефон из кармана брюк.
-Я позвоню сам.
Когда он встал, мой взгляд скользнул по кристально белой рубашке, сидящая по идеальному телу вплотную, по мелким пуговицам вниз, по ремню с железным пряжкой-зажимом, и дальше …
На краткий мучительный миг все вокруг исчезло – внешний шум и внутренние голоса, которые синхронно кричали “дурында, куда ты смотришь, глупая, тебе больше там ничего не светит”.
Я сглотнула вязкую слюну и шумно выдохнула, а после почувствовала на лице что-то настолько острое, что я отвлеклась от изучения мужских брюк. И поймала прямой взгляд черных угольков. Впервые! Первый прямой осмысленный взгляд за этот чертов вечер. Его глаза вновь сменили цвет, стали темнее, порочнее, они выдавали его точно так же, как и голос. И если Максим научился последним совладать, то глаза обманывать не научились.
А может есть шанс?
Максим держал в руке телефон, с зависшей в воздухе большим пальцем и смотрел на меня в упор.
О чем он думает? Какие мысли крутятся в его голове? Что он хотел сказать той шуткой? О, Лиза, знаток мужских намеков, ты нужна мне сейчас как никогда…
Глаза напротив прожигают меня насквозь и я не могу противостоять им. Они затягивают в свои черные владения, не оставляют мне воздуха и света в конце туннеля, и я бы обрадовалась, я бы спрыгнула в этот омут без оглядки – мой мужчина наконец вспомнил обо мне. Только вот неестественная маска на лице ничем не сменяется и мне кажется, что он сам попал в ступор.
Вспоминает наше время? Когда мы были беззаботными детьми, у которых была только одна проблема – как изощреннее насолить соседке?
Вспоминает наш выпускной? Когда он сошел с ума от ярости и когда он впервые посадил меня на свой желтый байк.
Мой сарай?
Ту ночь?
А может вспоминает настоящую войну, в которую он попал еще в юном возрасте по моей вине…
В груди рождался болезненный стон, который я усилием воли затолкала обратно. Нечего выносить сор из избы…
Максим дернулся, прервал контакт, вернул мне кислород. По моим ощущениям будто прошел час, но продолжающая болтовня ни о чем вокруг не давала усомниться в том, что время улетело только для нас. В очередной раз.
В его телефон пришло сообщение – он привычно пикнул. А Максим нахмурился сильнее.
-Покупатель написал. Говорит, что застрял еще при выезде с города. И просит пару дней.
Нет!! Только не это. Несколько дней в одном доме и под одной крышей?
-Вот и отлично, -отец тут же достал стопку, со звуком поставил его на стол и налил крепкого алкоголя. -Значит торопиться некуда, а комнату мы найдем, не переживай. Да хоть в подсобку для коробок на втором этаже диван поставим.
Максим, не садясь, осушил бокал на раз и не закусил. Даже не поморщился.
-А в чем собственно проблема? -весело высказалась тетя Тамара. -Люди мы все взрослые и все понимаем. Для удобства диван можно поставить и в комнате нашей Аньки. Подсобка поди маленькая…
Воздухом никто не подавился, но фразу никто и не поддержал. Разве что наступившее молчание разбила мама со своим стальным голосом, который на сей раз она не стала контролировать. Вид ее и вся напряженная поза выдавали крайнюю степень гнева.
-Проблема в том, что жених Анны этого не одобрит, -и тут же она обратилась напрямую ко мне, через стол и через мою валяющуюся в предсмертных судорогах душеньку. -Ведь Лиза, твоя подруга, специально проговорилась о твоем женихе недавно, не так ли? Он остался в Питере?
Лиза, черт тебя побери, ты мне нужна, чтобы я убила тебя собственноручно, кричала я в душе, когда внешне на лице не дрогнул ни один мускул.
Гены!!
Я безмолвно киваю…
Дура!
-Ого, -удивленный бас отца.
Бесхребетная дура.
-Поздравляю, -синхронное аханье теть.
Скулы сводит от собственной лжи, оттого, что позволила маме победить.
В комнате раздается громкий звук упавшего о голый кафель стакана. Никто не обращает внимание на разлетевшиеся осколки и коричневое пятно на полу, все взгляды устремлены на широкую спину, выходящую во двор.
В одной рубашке Максим выскочил с кухни во двор.
А после с кухни выскочила и я…
Никаких шансов!!!
