Текст книги "Испытание временем (СИ)"
Автор книги: Валентина Арнаут
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Жаль, что я не успею сказать остальное. Что всю жизнь ждала, любила и не изменяла. Ни мыслями, ни словом. Не успею порадоваться, что наше испытание временем пройдено. Жалко, что не скажу, что я простила.
Потому что последнее перед тем, как я впала в беспамятство, глаза успели поймать яркую вспышку и падающее намертво тело.
Глава 21
Глава 21
-Моя родная, моя девочка. Моя любимая бабочка. Ты такая смелая. Ты сильная…
Я не понимала, почему слышу. Не понимала, почему со мной разговаривают. А еще почему свет причиняет такую боль. Я что в раю? С моими то грехами, куда мне…
А после я стала еще и чувствовать. Мою руку кто-то держал. Ладонь казалась ужасно горячей, почти обжигающей, но отряхивать я не стала. Может это у меня жар. По волосам медленно гладили. Сверху вниз, монотонно и медленно, будто невидимый пока что гость делал это уже довольно долго.
-Я дурак. Боже, какой я дурак.
Понимание немного стало приходить. Как волны, оно постепенно приближалось к берегу, но тут же исчезая у края. Сознание не хотело возвращаться. Ведь там так больно. Невыносимо больно. Последняя вспышка еще не угасла. Она маятником завлекала в свои сети. Что это за вспышка была? Заминированная машина? Чудо, упавшее с небес? Теперь мне уже не узнать.
-Моя девочка, моя бабочка. Ты сильная…
Голос не переставал повторять. Он был полон нежности, теплоты, любви и искренней заботы. Он сводил меня с ума. Ведь он отчаянно звал меня проснуться, открыть веки и ответить. Он звал меня к себе. Но разве я могу? Я так подвела. Я всех подвела.
-Бабочка, я хочу рассказать тебе кое что. То, что не знает никто. Хочу, чтобы ты знала. Я виноват. Я сильно виноват. Ввязал тебя в жестокую игру в мире безжалостных убийц. Прости, но единственное, что держало меня на плаву это ты. Только ты и ничего больше. Днем и ночью ты снилась мне. Днем и ночью я слышал твой запах, твой голос и с ума сходил. Каждый день вспоминал твой сарай, вспоминал твои рисунки. Представлял как водишь карандашом по бумаге, как кусаешь губу и безумно привлекательно хмуришь лбом. Днем отвлекался от безумных идей драками и тренировками, а вечером в ярости стрелял по банкам. Я помнил твои рисунки одногруппника. Очень много. Я ревновал. Дико злился и ревновал, но поделать ничего не мог. Когда я чистил картошку и заправлял постель, ты могла в любой момент обо мне забыть. Тебе бы помогли. Я знал, что помогут. Ты такая нежная и доверчивая. Моя девочка. Ты так изменилась. Ты была трепетной и ласковой.
Его голос был сладким медом для моих ушей. Его тихий вкрадчивый голос пробирал своей нежностью до костей. Дыхание Максима чувствовалось совсем рядом, но не достаточно близко для поцелуя. Он держался на расстоянии и это меня огорчало. Я хотела чувствовать его всего. Почувствовать его живым и невредимым. А еще хотела видеть, но слабость все еще не позволяла сделать эту роскошь.
Поэтому я слушала.
-Я даже как-то решил сбежать. Настолько был в отчаянии. Меня поймал и уговорил не делать глупостей Серега. Да, я понимал, что я нахожусь далеко и едва ли в быстрой доступности. Я планировал вернуться, но мне бы тогда все равно отлучку не простили. А потом Серега посоветовал написать. Я долго думал и решил. Думал, хуже не станет. Ночью вылазил из казарм и под луной черкал письмо сломанным карандашом, который спиздил у начальства. Первое, второе, третье улетало в неизвестность. После десятого, в которой я просто написал “ответь, что бы ни было”, я сдался. Ответа не было еще месяц. И все полгода я не жил. Представлял себе твою свадьбу с этим хмырем, которого рисовала, представлял вас в постели и ломался. Зверел и ломался. Стал выигрывать все бои, честные и нечестные, все тренировки, стрелял в цель и бил резко в самые опасные точки. Тогда меня заприметил генерал. Он собирал свою команду. Он делал это уже раньше. Но теперь ему понадобилась еще. Он следил за мной, наблюдал и в конце концов позвал. Я не сразу решился. Это ведь означало, что дембельнусь не скоро. От тебя ответ пришел неожиданно. В тот день даже пацаны стали со мной разговаривать….
Максим усмехнулся. Кажется, горько… Потому что я знала, что он вспомнил. Пришло то самое письмо, написанное мамой. Что я вышла замуж и чтобы он меня больше никогда не беспокоил. В тот день свершились все его страхи.
-Тот день решил для меня все. Я согласился строить карьеру, согласился служить у генерала и следовать его приказам. Я не знал тогда, каким он был на самом деле. О нем шла молва как о безупречном и мудром руководителе. Это потом, на горячих точках я понял. Было поздно что-либо менять. Сергей окончил службу, а меня не отпустили. Связали с контрактом и с определенными условиями. Скрутили так, что обломишься о любой закон. Подписывал же почти вслепую. Но не отказался от твоей фотографии, ведь знал, что не вернусь и уже знал, что ты пропала. Ани Явницкой не было ни в каких-либо сетях. Вот я и зверел. Шел на операцию и возвращался как не в себе.
По щеке вниз по коже потекла слеза. Рука, которая все время гладила по волосам, дрогнула.
-Родная моя…
Из меня вышел стон. Первый звук означал, что я пришла в себя. А так надеялась послушать еще. Ведь Максим вновь закроется за семью бронями и не даст поделить его боль. Я знаю его. Всегда знала.
-Моя сильная девочка, я знал, что ты сильная.
Моих губ коснулся стакан с прохладной водой. Два глотка дались неимоверно тяжело. По горлу будто прошлись наждачкой. В теле слабость, голос не в контроле, влажность застилала веки. Но ничего, абсолютно ничего не могло омрачить этот момент.
Момент, когда я открыла глаза и сфокусировала взгляд. Передо мной был Максим. Мой Максим… Целый, живой, улыбающийся. Мой …
Влажность потекла по коже с новой силой. Большой палец тут же ухитрился вытереть слезы. Он гладил и гладил, не переставая нежно и очень аккуратно касаться. Мужчина будто боялся причинить мне боль. Какой же он глупый, проснулся внутренний голос, глупый, глупый. Ты мое исцеление. Всегда был и будешь.
Я улыбнулась. По крайней мере постаралась. Удивительно, что я не чувствовала боль в каком-то определенном месте. Например, на затылке. Мне показалось, что генерал ударил именно туда. И я упала. Все же он мне успел что-то сделать. Но что?
-Как? -прохрипела я.
Хотелось узнать все в точности. Ведь я уже приготовилась на тот свет. Была уверена, что так и останусь в той улочке с лежащим рядом маньяком.
Сейчас эта картина предстала перед глазами в новом свете и я не понимала ровным счетом ничего. Почему я жива? Что за вспышка была и где я вообще?
В уши противно влился пищащий звук аппарата. Такой знакомый звук тут же ударил по нервам. Белый потолок, такие же стены не давали усомниться в том, что я снова в больнице.
Хотя, учитывая все обстоятельства, лучше уж здесь.
Одно различие все так было. Вокруг меня была тишина. Ни топота врачей, ни шепота около дверей. Ничего. Кроме звука рядом стоящего и незаменимого аппарата и Максима.
Его глаза блестели, точно бриллианты. Я не сразу поняла чем именно. А когда первая влажная дорожка исчезла в заросшей щетине в сердце кольнуло. Мужчина не стал скрывать эмоциональность.
-Это отдельная палата. Врачи скоро будут, я уже вызвал. Твоих родных нет, мы еще в Питере и я не стал их тревожить. Решил дождаться твоего решения.
Смешок тут же вырвался из уст. Максим даже не сомневался в моем пробуждении. А что со мной все таки?
-Генерал мертв. Тебя успели привезти в больницу.
-Как?
Голос поддавался уже охотнее. Пара глотков воды помогла собрать свои силы.
-Как он умер? Жалко, быстро. Я выстрелил ему в голову.
Выстрелил? Я начала активно вспоминать, слышала ли я такой звук? Но, увы, вспоминала я вновь и вновь другое. Даже если сейчас подумать и понять, что вспышка не была от взрыва, я все равно холодела внутри. Я так боялась. Боялась не успеть…
Зато Максим успел.
-Почему вы не уехали? А стояли рядом с домом.
-Я предполагал, что некуда. Рассчитывал его ходы и не мог понять. У меня была только одна возможность и я не стал ее разменивать. Твой крик…
Да, мой голос долетел куда надо. Хотя я и предположить не могла, насколько точен бывает выстрел Максима. Он же мог задеть меня. А если бы его рука дрогнула бы?
-Твой голос я определил сразу. Навыки стрелка, попадающий в цель десять из десяти не так то просто забыть. А я был не в том положении, чтобы забыть. Я не мог тебя задеть, если ты об этом подумала. Я могу рассчитать скорость и направление ветра на секунду. Но даже это мне не потребовалось.
-Ну, конечно, ты же стоял почти голый.
-Моя девочка, -ласково проговорил мужчина и погладил щеку. Я потерлась о нее точно кошка, чуть ли не мурлыкая. -Моя храбрая. Ты так рисковала. Зачем?
-Я смотрела на тебя и видела твою боль. Максим, в машине была бомба. Я не могла допустить этого. Там была Лиза. Она ни в чем не виновата, она очень светлый человек. Я просто не могла…
Паника накатывала с новой силой. Моя подруга, моя вселенная, единственная опора. Она казалась невинным ангелом посреди всего этого ужаса. Как я могла подставить ее?
-Тише, тише. С ней все в порядке. Лиза в порядке и ждет пока ты очнешься в соседней комнате. Хочешь позову?
-Нет, -тут же помотала я головой. Пусть я еще немного побуду в тишине. Переварю…
-Иди ко мне, -с этими словами Максим поднялся ко мне на кровать, хорошенько прогнув койку. Обнял меня за плечи и уложил голову к себе на плечо, не перестав при этом шептать. -Бабочка…
Слабость отступала. В невероятно теплых объятиях тело расслабилось и одновременно набирало силы. Теперь можно было сказать, что горела не я и чувствовала рукой тоже не свой жар. Это Максим горел.
-Ты как?
-Не волнуйся за меня. Тебе вообще нельзя волноваться, больше не за что.
-Правда?
-Я обещаю, -лоб снова красовался глубокими морщинами. Хотелось провести по ним пальчиком, разгладить. Увы, это оставалось роскошью. Уже через секунду, как я поправила одеяло, аппарат запищал словно сумасшедший. Дыхание пришлось восстанавливать чуть дольше, чтобы заговорить.
-Как ты можешь этого обещать? Разве все закончилось? Разве за него не будут мстить?
Вопросы шли от души. Они на самом деле тревожили меня всерьез. Мне было спокойно в его объятиях, рядом и под его крылом. Но кто может гарантировать, что на улице на меня вновь не нападут, вновь не похитят и оставят свидетелей в живых. Кто знает, успеет ли Лиза снова улизнуть мимо и не попасться им на глаза. А если в следующий раз рядом будет не только Лиза? Сколько человек увидели мою фотографию? Сколько человек точат зуб на Максима?
Пауза напрягалась. В ней слышился тяжелое прерывистое дыхание. Тишина означала, что Максим не знает ответ на мои вопросы. А еще, что он сам не уверен в своем обещании.
-Ты изменился, -нарушила тишину первая. -Ты очень сильно изменился. Макс, я тебя не знаю.
-Но хочешь узнать…
-Хочу, -кивнула я. -А еще боюсь.
-Моя маленькая, -меня вновь баюкали, что мне не могло не нравится. -Не бойся, пожалуйста. Это будет значить, что не доверяешь мне. А этого я не переживу.
-А что тогда делать?
Ведь страхи не исчезнут по мановению руки. Если я закрою на них глаза или попытаюсь спрятать, будет хуже. Потому что постоянное напряжение будет изматывать. Максим будет уходить, я буду проверять куда. Если вовремя не вернется, я тут же подумаю о плохом. Что что-то да случилось. А если на связь не выйдет? Да поседеть можно.
Если я закопаю голову в песок, я морально устану. Ему и всем вокруг будут выносить мозги. Себе в первую очередь.
-Позволь мне быть рядом, -прошептал мужчина. Его дыхание сбилось окончательно. В груди быстро стучало его сердце. Он ждал ответа. Он ждал хорошего ответа, которого у меня пока не было.
К счастью или наоборот в палату зашел врач. По обыкновению он был в белом халате, в руках держал тонкую папку и смотреть через очки, опущенные до носа.
-Так, так, что это мы делаем, молодой человек? Хотите заплатить за кушетку? Так можете это сделать прямо сейчас. Первый этаж, два раза направо и там вы найдете бухгалтерию. А теперь Анна, рассказывайте…
Врач оказался очень болтливым. Начал он с того, как в этой палате лежала женщина, у которой десять детей. Где-то в середине он прервался, чтобы осмотреть меня....
К концу у меня опухла голова. Даже в прошлый раз с толпой в маленькой комнате не было так шумно.
-Молодой человек, вы еще здесь?
-Я не уйду, -ответил этот человек так, что у меня аж мурашки побежали по спине. -Выписывайте хоть десять квитанций, я не уйду.
-Пациентке нужен отдых, -попытался вразумить его врач.
Максим посмотрел на меня. Просяще. Точно чувствовал мои сомнения внутри, которые продолжали крепиться.
Стоит ли попробовать снова после пережитого? Может судьба сама намекала, что не стоит, устраивала козни, путала пути и мысли и заставила забыть.
-Бабочка, -прошептал он одними губами, так, что смогла прочитать только я.
-Обещай мне, Максим, обещай, что все будет хорошо.
Наверное, я сама подталкивала его к моему выбору, потому знала, что одна не справлюсь. Что сдамся тут же, как он закроет дверь. А если Максим поймет сам, что так будет лучше, мне будет легче принять.
-Я люблю тебя, -вместо ответа признался мой мужчина. Вместо обещания.
Сердце предательски екнуло, болезненно сжалось и забилось вдвое чаще. Не делай этого, умоляло оно, не делай мне больно снова.
-Я ведь всегда буду тебя любить. Ты мой мир. Была, есть и будешь. Ты ведь знаешь это. Знаешь? -спросил он дрогнувшим голосом. Полушепот отдавался горечью, а еще смешался с удивительной нежностью.
-Знаю…
-Прости меня!
-Я давно простила.
-Будешь моей навсегда?
Вопрос остался висеть в воздухе, а еще удавкой на шее.
Я представила себе нашу маленькую девочку с маленькими смешными хвостиками, в нежно розовом платьице и белых сандалях. Представила, как я жду ее, пока она играется песочнице. Держу в руках бутылочку с водой и рюкзак, куда запихнула почти все необходимое. Я улыбаюсь, глядя как она играется с солнечными зайчиками. И не могу поверить, что все прошло, что все забыто.
Она хочет воды. Разворачиваюсь, открываю сумку, ищу на дне бездонности пару салфеток – ведь она как всегда зальет всю шею – и оборачиваюсь, чтобы остолбенеть.
Ее нет, а на песке остался большой след от мужского ботинка. В этот момент я замерла пораженная противным страхом, который не хотел исчезать. В этом момент я замотала головой отчаяннее всего.
-Я все исправлю, только жди меня. Обещай…
Эпилог 1
Эпилог 1
-Явницкая!
Грубый голос, прозвучавший у самого уха, ничуть не скрывал недовольства.
-Вы с нами или где-то летаете?
-Да, да простите, Сергей Иванович, -выпалила я, вовремя поняв что от меня хотят. А преподаватель по теории высшей экономики хотел, чтобы студентка выпускного курса была на лекции.
Я и была! Только скорее телом, а не умом.
-Отлично, -с притворством похвалил меня и тут же наградил. -Будете сдавать дипломную первой. Вы меня поняли?
За прошедшую неделю я еще много чего наслушалась. Одногруппники сначала переговаривались за спиной, тихо, но очень охотно. Им было интересно послушать нашумевшую историю в новостях от первых уст. Все фантазировали и сочиняли просто невероятные теории, спорили что кто-то перегнул палку и продолжали выдвигать свои предположения случившегося. Самая простая теория была такова, что два мужчины якобы не поделили девушку, а холодная ледышка в виде меня спровоцировала до жестокой и открытой войны. Или это все проделки папы бизнесмена, который продал дочь за долги, а потом передумал и подставился под оружие. А после самые смелые начали подходить и спрашивать в открытую.
-Тебе что жалко что-ли! -возмущались двадцати пяти летние любознательные мальчишки.
-Да отстаньте вы от нее, -защищала от армии фанатов подруга. -Всякую чушь надо меньше смотреть!
А после подходили девчонки. Они же фантазировали о другом.
-А вы с этим Кравцом знакомы? Насколько близко? А он и правда такой красавчик?
И смущаясь, они улыбались своим не очень скрытым мыслям. На лицах чёрным по белому было написано: «мечтаю о таких же приключениях»!
-У него такие глаза. Темные! Если черёд экран пробираете до дрожи, не могу представить как на самом деле… Мамочки, я поплыла.
Мы сидели на лавочке между перерывом лекций. Солнце впервые за долгое время неожиданно решило выглянуть из-за тучных облаков.
Девочки продолжали делиться впечатлениями пятиминутного новостного видео, которое облетело потом и все социальные сети. Очень удивило происшествие, в котором уместилась операция в столице, таинственные участники и не менее увлекательное продолжение во второй столице.
Я тоже посмотрела это видео и ужаснулась от своего лица, которое промелькнуло за пару секунд. Какой-то свидетель заснял и поделился со следствием видео, как мужчина в черном тащит девушку в одной почти что пижаме. Где он был я не знаю, но любители “сторис” или подобных видео здорово выручил меня.
С меня полностью сняли все обвинения, коих собралось прилично. Я случайная жертва. Чисто по невезению попала в темную игру и несмотря на то, что я с некоторой тоже темной личностью знакома, меня оправдали общие друзья. Ведь о детской войне Ани и Максима знал каждый.
К счастью или наоборот, об этом я старалась не думать, даже Максим подтвердил, что я случайная.
Прошла неделя. Синяки, благо они были на таких местах, которые закрывались за семью слоями одежды, почти сошли на нет.
Ужасалась еще долго. Об этом видео узнали даже бабушки с подъезда. Некоторые смотрели с опаской, другие сочувствовали и предлагали помощь.
Ха! Лучше бы не обсуждали днем и ночью.
Доставали и в университете. А Лиза, как верный цербер, отгоняла надоедливых мух. Если парней можно было просто игнорировать, то девочки как липучки торчали рядом, не переставая лить в уши. Им нравилось ощущать себя принцессами, которых спас красивый и таинственный принц.
Лучше бы они чувствовали постоянную сонливость из-за препаратов, которые мне назначили для повышения обмена веществ и дикое раздражение.
Как-то Лиза завела разговор. Это было недавно, когда вся шумиха немного улеглась.
-Вы расстались значит?
-Да, -коротко бросила я. С ней мне врать и придумывать не приходилось.
-Из-за всего этого? -ее жест головой что-то да должно было означать, но мне не надо было намекать или напоминать.
-Он же остался совсем один. Оправдываться и бороться с законами. Мне его даже жалко.
-Он обещал все исправить… -прошептала я едва слышно.
-И главное он уже сделал. Спас тебя. Хоть ему пришлось солгать. Ты представляешь чего ему стоило это сделать? Сережа сказал, что его держали в камере несколько суток без воды и света.
-Он все исправит, -шептала я неразборчиво. -Исправит. Он сильный. Он найдет способ…
-Ты боишься, что все повторится?
-А ты нет? -ответила вопросом на вопрос. -Не боишься, что Сережа скрыл от тебя, будущей жены, еще пару важных моментов?
-Поэтому я дала ему второй шанс. Он то от своих слов не отказался, -она пожала плечами -Ну так, не договорил немного, конечно… Но я ведь его люблю.
В понимании Лизы словом любовь можно было объяснить, простить, принять абсолютно все.
Больше она разговор о нем не заводила. Учебная суета не давала послабления. Хвосты за полугодие тренировали Лизину нервную систему. Но, благо, она справлялась.
У меня же спасу не было даже дома. За дверями в спокойной тишине меня донимали жужжащие в голове мысли. Они постоянно сомневались в принятом решении и норовили побольнее укусить. До соленых слез и воя в подушку.
Этого не видел никто, поэтому Явницкой завидовали.
А сегодня планка их зависти накалилась до бела. Словно в голливудском фильме толпа застряла на пороге университета и завороженно рассматривала новую для нашей местности автомобиль.
Уже тогда ко мне закрались смутные подозрения. Машина? Во дворе? Тонированная и убийственно таинственная?
-Я бы не прочь прокатится на такой, -шепнула в ухо одна из девчонок, которая загородила мне половину обзора.
-А я предпочту прокатится на его владельце, -облизнула губы вторая. Лиза стояла рядом молча, но и ее глаза блестели. Роскошный спортивный автомобиль соблазнял и манил.
И каково было их удивление, когда тонированные стекла опустились, а после из салона вышел он.
Кажется, послышался общий стон. Как сказала одногруппница, все потекли.
Из салона вышел Максим Кравц во всей своей красе. Со стриженной прической в бок, ухоженной щетине, солнечных зеркальных очках и в своем любимом незаменимом кашемировом пальто светло-коричневого цвета. В руке поблескивали массивные очки, на другой серебряный браслет. Не отставали в игре блеска начищенные туфли.
Его конечно же узнали. Звезду новостей, обожаемого всеми таинственного принца. Но сегодня он выглядел больше сошедшей моделью из глянцевых обложек, нежели принцем.
Все повторно ахнули, когда из заднего сиденья он достал букет цветов.
Тут мои ноги задергались и начал движение назад маленькими шагами, но верными с своем направлении.
Мне не надо излишнего внимания. Не надо наигранности и пафос на людях. Мне не надо шикарных подарков и театрального внимания. Я не была уверена в искренности, потому что знала. Максим не открытый человек. Он лучше сделает добро тихо и скромно, но от души, чем будет играть на людях.
Я уже развернулась, как меня осторожно взяли за ладонь и проворно скрестили пальцами.
Я дышала чуть едва. Побег не удался, а меня поймали на горячем. А тут еще на мне скрестились парочка десятков глаз.
Но от этого ли дыхание обрывается, а сердце стучит словно преодолело километровку? А с чего моя улыбка растягивается?
-Аня, -с тихим просящим голосом меня развернули. А я воспользовавшись моментом, тут же уткнулась в грудь, как раз то место, где отсутствовала пуговица. Запах его духов,смешанный с его личным ударил в нос и закружил голову.
-Я скучала, -сдала себя первой. Меня услышал только он, но оценивающие и слишком заинтересованные взгляды чувствовались иглой под кожей. Удивительно, но ничего и никто из них не смог помешать понять. Удивительно, как я быстро нашла правильное слово. -Зачем ты здесь?
-Я к тебе.
-Ты обещал…
-И я сделаю, -перебили меня. -Идем?
-Куда? -мне пришлось закинуть голову, чтобы посмотреть в невероятные глаза, меняющиеся до неузнаваемости. Карие зрачки вновь клубились тьмой.
В канун Нового года все ждут чуда – и старшие, и младшие. Иногда кажется, что взрослые хотят этого больше, хотя давно перестали верить в чудес. Их быт, дневные заботы и переживания, их меркантильность и жажда иметь все и сразу давят любые зародыши этой надежды. Им просто не остается на это время. Время на мечты.
Волшебная атмосфера улиц, украшенные разноцветными фонарями, белоснежный покров на земле, пока еще свежий, семейные сборы для соблюдения традиций – вот помощники, которые создают те самые мгновения.
Здесь людей можно разделить. Первая группа всячески пытается сохранить в душе то тепло, которые несут в себе новогодние праздники, а другая группа всячески пытается от них уклониться.
Каюсь, ко второй группе относилась, собственно, я.
Как бы то ни было, каждый хочет только одного. Вне зависимости от погоды, времени года и часового пояса, каждый хочет счастья.
Я в том числе.
Но можно ли посчитать счастьем то, когда жизнь меняется со скоростью света? Когда не понимаешь, что реально, а что всего лишь иллюзия. Когда снежный ветер царит в твоей душе так собственнически, срывает уютные занавески, поднимает теплый плед с кровати и разбивает вдребезги то хрупкое, что называется внутренний покой.
Однако, всё же взрослые ждут чуда побольше детей – закрываясь в темноте, в себе и очень глубоко в душе. А впрочем, почему бы и нет? Кому из людей, обремененные изматывающей работой или ее отсутствием, истеричной погодой в круглый год, мужем негодяем, неуправляемыми детьми и многим другим, кому помешает просто расслабиться? Всего на мгновение, но которое поможет вдохнуть свежий глоток жизни.
В преддверии нового года в мою жизнь неожиданно влетел хаос, растормошил меня изнутри, словно птицу для праздничного стола, и сломал еще хлипкий, только возведенный барьер.
Он всегда был хаосом.
И он пришел забрать мою душу.
Снова.
От него другого и не ожидалось.
Но мое счастье залетело в закрытое окно, больно ударилось о стекла и повредило крылья. А после с раненым крылом продолжало пытаться попасть внутрь через битое стекло. Залетело и успокоилось в желанных объятиях.
Эпилог 2
Эта неделя поражала своими неожиданными поворотами и нескончаемыми сюрпризами. Эти долгие и одновременно стремительно уходящие семь дней запомнятся мне надолго.
На поворотах меня заносило, отчасти, решения принимались мной спонтанно и тоже неожиданно, но оттого они заставляли сердце замирать чаще.
В общем я вернулась к рисованию. И не просто взяла в руки карандаш да кисть, я сделала первый за многие годы набросок. Сумела выдержать пропорции, не сломать острый заточенный кончик и даже оценить свою работу. Которая за пять лет мне категорически не нравилась.
Темные, почти коричневые глаза из под пышных ресниц, на славу получивших на рисунке как настоящие, смотрели тоже как по настоящему завороженно. Взгляд манил и притягивал, не давал опустить руку или прерваться даже на мгновение. Легкая боль в запястье от монотонной работы дала о себе знать лишь тогда, когда я сморгнула наваждение.
Было странно легко и беззаботно. Мысли текли вяло, едва касаясь сознания своими тонкими крылышками. Дышать хотелось чаще и чаще, потому как чистейший воздух проникал свободно и легко.
Зеленый лес через открытое окно собственной комнаты играл оттенками – существующими и не названными. Я рассматривала зеленое полотно перед собой и рисовала глаза. Природа завлекала, но только гулять и блуждать по тропинкам. Никогда не променяла бы портрет на живопись. Хотя, стоит ли говорить никогда, если только недавно была свидетельницей, что это слово не стоит своего места в словаре Ожигова.
За окном пели птицы и припекало солнце. Сквозь тонкие шторы проникал свежий хвойный запах. Июньский день радовал и несколько удивлял своей необычайной жарой.
Немного помассировав запястье, я рукой нырнула в открытую сумочку. Оттуда виднелся уголок белого конверта, который я нашла на столе задолго до раннего утра.
Сначала я его даже не заметила. Я успела принять душ и высушить волосы, прежде чем заинтересовалась одиноко лежащим на коричневом столе конвертом. Внутри оказался сложенный листок, на котором коротко выведена всего одна фраза: рано или поздно я получу свое, а лучше сегодня вечером… ”.
Да, я была дома, гостила у родителей и вновь рисовала в своей комнате, сидя в любимом кресле. Полдня прочитанное письмо не давало успокоится, вновь и вновь привлекая взгляд белым цветом, заставляя задуматься о неоднозначной фразе, перебирать в голове столь короткие слова. Я знала от кого оно, кому принадлежит столь богатый язык. Такой, от чего я уходила в жар и грела замерзшие пальцы о меж бедер.
И я решилась. И согласилась. Вечером так вечером, но я не позволю собой командовать. Я сама пойду и все выскажу. Кто лазит под окном и проникает в дом по ночам.
Неделя славилась своими решениями. Острыми, горячими, даже для меня необычными. Такими, когда они сначала приподнимают волоски по своему телу, а после еще и мамин голос.
-Как ты бросаешь учебу? -ее брови привычно хмурились, когда она пыталась что-либо продумать или же вторгнуться в мои мысли. Последнее не потребовалось, потому что я повторила четче и обоснованнее.
-Я забираю документы и ухожу. Диплом экономиста мне не понадобится.
-Как? -мама задышала часто часто, точно выброшенной на берег рыбой. Папа же молча сидел рядом с ней на диване, на который я их посадила. Сама же заняла угловое кресло. Сзади тихо подошла бабушка. Ее рука оказалась у меня на плече. Чувствовала себя на удивление спокойно, как удав. Смотрела выжидающе и просто ждала окончания разговора. Прочитанное сто раз письмо играло на нервах.
-Поймите, пожалуйста. В этом нет ничего плохого. Я с самого начала не хотела поступать в экономический. С самого начала эта была ваша прихоть и точно не моя. Пять лет следовала чужим советам и пять лет не жила. К тому же, я все решила.
-Но тут же осталось всего пара месяцев. У тебя даже дипломная готова. И еще…
Маме вновь понадобилась секунда, чтобы вдохнуть. А после еще одна для метаморфозы. Чтобы вновь стать той, от которой я убежала пять лет назад. Холодной и непримиримой. Чужой и слишком строгой. Лоб разгладился, зато глаза сузились, а губы сжались в тонкую полоску.
-Анна, нет!
-Мама, да, -улыбнулась я.
-Ты не можешь так с нами поступить. Мы столько в тебя вложили, образование, деньги и так много надежд. Так что нет. Нет, я не могу позволить. Бабушка, ну чего ты молчишь? Скажи ей.
На что бабушка лишь тепло улыбнулась. Она так же тихо развернулась и ушла на кухню. Ее ответ был очевиден всем.
-Мама, -я улыбнулась шире. Теперь ее стальные нотки не затрагивали душу. И даже если лед в сердце растаял, оно стало крепче. -Я уже это сделала. Написала заявление, закончила все обязательства и приехала к вам.
Наступила тишина. Для меня она была привычной. Я ждала ее. Пусть родители подумают, примут и смиряться. Удивительно, какое облегчение приносит окончательно принятые и верные решения.
Я уже собиралась уходить, когда отец выждал недолго и спросил:
-И чем ты теперь займешься?
Мечтательно улыбнувшись и вспомнив утренние достижения, я подошла к нему и обняла за спину.
-Тем, что мне нравится.
-Рисовать?
-Ага… -ответила я беззаботно и выпрямившись, направилась к выходу. Там задержалась у зеркала и заметила свои горящие глаза.
-Аня, -почти на выходе обратилась ко мне мама. -Ты знаешь кто вернулся? Надеюсь ты не совершишь очередную глупость?
Звенящие нотки в голосе заставили замереть, а после полуобернуться.
-Знаю! -ответила на выдохе. -И да, конечно, никаких глупостей. Обещаю вам. Только взвешенные и обдуманные поступки.
Удивительно, вышло натурально честно.
И с легким сердцем я отправилась на встречу. Не как леди, потому что планировала появиться чуть раньше назначенного времени. Потому что сама удивлю и обескуражу. Получить свое? Куда ты денешься! Рано или поздно? Я сама выберу время. Свое? Не знаю, не знаю…
Обойти весь двор, перейти дорожку, соединяющая два дома заняло куда меньше времени, чем обычно. А может это я тороплюсь? Может незаметно для себя самой спешу?
Из звуков птицы продолжали чирикать тонкими песнями, да ветер шелестел в лесу. Солнце должно было скоро сесть, поэтому улица еще оставалась светлой. Знакомые звуки едва доходили до ушей. Все внимание отводилось коротким, торопливым шагам. Вот только закрыла калитку, как стою перед чужим, холодящим нутро домом.
Подрагивающие пальцы нащупали холод металла, почувствовали его шершавость. Но далее шага я сделать не сумела, лишь остановилась, глубоко вдыхая.
