Текст книги "Платный сыр в мышеловке"

Автор книги: Валентина Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Мама дорогая! Ирка, тебе сейчас бы искупаться в водице Якова Вилимыча – сначала в мертвой, потом в живой. Ты вся в красных горошинах! У меня в детстве такое платьице было, я в нем пользовалась успехом на новогоднем утреннике в детском саду. Бли-ин! Говори, чего тайком от меня слопала?

– Антибиотик! – ахнула я и, продолжая почесываться, кинулась к зеркалу. Увиденное не обрадовало: сплошное пятнистое покрытие. А губы увеличились раза в два без всякого там хирургического вмешательства и накачки гелем. Совсем не сексуально, скорее страшно. – Профилактика ангины, – попыталась я оправдаться. – Тройная доза. И за себя, и за тебя… И еще раз за себя. Как завтра на работу поеду? Ну что бы выпить одну таблетку!

– Не расстраивайся. От одной расцвела бы четвертинками горошин. Аннотацию читать надо, причем внимательно. Там написано: принимать три дня по одной таблетке в день. Та-а-к, компьютер выключаем, поиски сворачиваем. Потом сама продолжу. Готовь посадочную площадку для шприца. Я за лекарством! И поищи у себя супрастин.

6

Утром по дороге на работу я жалела только об одном – об отсутствии паранджи. Народ от меня шарахался. Но были в этом и положительные моменты: при общей давке в транспорте я чувствовала себя относительно свободно. Если бы не необходимость постоянно оправдываться, разъясняя новому пополнению пассажирок, разгневанным женщинам (мужчины не возникали), что у меня не ветрянка, не краснуха и не корь – банальная аллергия.

– Жрем все подряд, – укоризненно заметила полная женщина, дернув головой с копной светло-полосатых волос и подтянув к груди сумочку.

– На рынке собачатину за свинину продают, – тут же пожаловалась сухонькая старушка, и разговор ушел в сторону от моей проблемы. Даже не пришлось оправдываться в том, что все подряд не жру.

Проходную миновала с низко опущенной головой, вроде как задумалась. Но вынуждена была ее поднять – зычным голосом меня приветствовал шеф. Удивились мы оба. Я – тому, что он явился на работу вовремя (неужели ночевал в кабинете на диване?), он – моему внешнему виду.

– Ефимова, ну ты за три дня отдыха прямо «расцвела». Краса ненаглядная… А муж говорил про нервный стресс.

– Правильно говорил, – буркнула я, стараясь прошмыгнуть мимо, чтобы не привлекать внимания дополнительных слушателей наших переговоров. – Нервный стресс породил нервную дрожь, а она наружу выскочила.

– Да-а-а… Хотел тебя на прорыв пустить, но тебе, пожалуй, лучше из кабинета не высовываться. Гостей ждем, санитарную инспекцию с проверкой. Может, выставить твою персону перед проходной? Они и не пройдут! Впрочем… Стой здесь до особого распоряжения.

Макс позвонил по телефону внутренней связи секретарше:

– Вера, возьми в моем кабинете черную папку с документами. Не перепутай! На ней бронзовая золотая рыбка стоит. И быстро дуй на проходную. А ты, Ирина Санна, отойди в сторону, мешаешь нормальным работникам нормально начать рабочий день. Ты уверена, что не опасна для окружающих? Я имею в виду себя. Кажется, и вправду пришло твое время. Тебе настоятельно требуется отдых. Дуй в кожно-венерологический диспансер. Лечиться, лечиться и лечиться. Неделя твоя. Два дня из нее потом отработаешь по субботам.

Не прошло и десяти минут, а меня уже везли на машине в обратную сторону – домой. По пути я подписывала банковские документы и слушала наставления водителя о лучших способах подавить ОРЗ, ангину и грипп. Несмотря на разные ситуации, все они заканчивались одинаково: чайная ложка перца, чайная ложка меда на полстакана спирта.

Хорошо выспавшаяся Наташка – одно из преимуществ ее увольнения с работы – встретила меня в коридоре с мусорным пакетом в руке.

– О как! Неужели у меня провал во времени и сейчас седьмой час? Неужели я Борю раньше графика на работу выставила?

– Меня с работы выгнали, – удрученно пожаловалась я. – На целую неделю. Не поверишь, так жалко бездарно терять отгулы. Видишь ли, начальство не устраивает мой внешний вид. Хотя я усиленно старалась не почесываться.

– Вчера вечером хуже было. Сплошные ляпы, а сегодня ты просто крапленая. В смысле, в крапинку. Проходи, переодевайся и забегай. Есть новости.

– Звонили?! – испугалась я.

– Не-а. Новости о белорусском городе Несвиже. Его главной достопримечательности. Приятно сознавать, что благодаря всем этим преступлениям, об которые постоянно спотыкаемся, постепенно становишься образованным человеком.

Я метнулась к двери, мимоходом глянула в зеркало, отметила свою «неотразимость», наскоро приняла домашний вид и, прихватив мобильник и трубку городского телефона, влетела к Наташке. Порадовало отсутствие Деньки. Несчастная псина стонала от невыказанных «в натуре» радостей лапоприкладства. Наша встреча прошла заочно – Денька томилась в ссылке за дверью спальни.

Следом за мной в квартиру Наташки влетел телефонный звонок. Пока я объяснялась со своими менеджерами по мобильнику, зазвонил городской. Подруга вежливо попросила оставить Ирину Санну в покое, поскольку именно этот покой ей в данный момент и снится. Заснул человек после инъекции снотворного, проснется ближе к ночи. Скорее всего, завтрашней. И с вызовом посмотрела на меня. Я просто пожала плечами. Не терпелось узнать новости.

Наташка делилась ими за кофе, не забыв напомнить, что мне этот благородный напиток пить не желательно. Вот пройдет аллергическая реакция…

– На, возьми карманное зеркальце, а то будешь ежеминутно носиться в коридор к большому зеркалу, выискивая положительные сдвиги. Тебе фамилия Радзивиллов не знакома? – с хитрецой поинтересовалась подруга, споласкивая над раковиной свою чашку.

– Фамилию слышала – историческая, а лично общаться не доводилось. Как и тебе с Яковом Брюсом. Кажется, Радзивиллы давно вымерли. А куда делись их несметные сокровища – неизвестно. – И памятуя о двух предыдущих историях, наугад сказала: – Скорее всего, спрятаны в подземных лабиринтах под дворцом Радзивиллов в Несвиже.

Благосклонно кивнув головой, Наташка пояснила, что Радзивиллы были не просто богаты, а сказочно богаты. О сотне пудов золота, уложенных до самого потолка подземелья, огромном количестве украшений, а главное, двенадцати апостолах, отлитых из золота и серебра и отделанных драгоценными камнями, писал императрице Екатерине II посол России в Речи Посполитой господин Репнин М.В. Следовательно, видел их сам либо слышал об этом от очевидцев. Все триста шестьдесят пять комнат дворца (по количеству дней в году) были роскошно обставлены. В двенадцати огромных залах красовались картины знаменитых художников, на полу – персидские ковры. Не обошлось, разумеется, без коллекций хрусталя, монет, медалей и роскошной библиотеки. Учитывая специфику отделки залов, один из них назывался Золотым, другой – Серебряным, третий – Бриллиантовым. Мало того, рядом с Несвижским замком находился еще один – Мирский, которым тоже владели Радзивиллы.

Выдав все это на одном дыхании, Наташка с облегчением перевела дух.

– Какое счастье, когда ничего такого не имеешь, скажи? Негде и некогда жить. Каждый день – учет и переоценка ценностей, трясучка за то, чтобы не обокрали… Ой, да всего негатива не перечислишь. Правильно, что в старину не было банковских ячеек. Самая верная ячейка – более-менее благоустроенные подземелья. В конце концов, глубокая ямка.

Как выяснилось, больше всего несчастий выпало на долю Мирского дворца Радзивиллов. Несмотря на то что он казался неприступной крепостью, его все-таки не раз брали – и казачьи отряды, служившие России, и шведы, и поляки. В 1705-м году, вторично захватив замок, шведы его сожгли.

Но история Радзивиллов на этом не кончилась. В период войны 1812-го года обеими замками владел Доминик Радзивилл. Будучи зол на Россию больше, чем на шведов, он встретил армию Наполеона как освободителей и, сформировав свое собственное войско, отправился вместе с ним покорять россиян. Чем эта война кончилась, известно. Сам Доминик, вернувшись в Несвиж, приказал своему управляющему немедленно эвакуировать все самое ценное в безопасное место. И от греха подальше удрал в Вильно. Дальше, судя по преданиям, управляющий с заданием не справился. Не успел. Вместо проведения плановой эвакуации едва сподобился спрятать сокровища в подземных лабиринтах и взорвать подходы к ним. Вскоре он был повешен русскими. Князь Доминик Радзивилл, будучи тяжело раненным и доставленным в Париж, там и скончался. Местонахождение сокровищ, в том числе двенадцати апостолов, до сих пор не раскрыто. Тайна порождает многочисленные легенды. Есть версия, что клад спрятан в тридцатипятикилометровом тоннеле, соединяющем Несвижский и Мирский замки, в другой утверждается, что он спрятан в засыпанном подземелье прямо под дворцом. Не зря же по дворцовым коридорам гуляет Черная дама. Исключительно по ночам. И это не кто иной, как дух Барбары Радзивилл, жены короля Якоба. Судя по преданиям, верностью мужу Барбара не отличалась, более того, вела достаточно разгульный образ жизни – в личной «картотеке» имелось тридцать восемь офицеров-любовников. Причем только официальных. Неофициальных не регистрировали – зачем лишняя писанина? Самого Якоба гулянки жены не волновали – любил грешницу до потери сознания, посему и сознавать мерзопакостное ее поведение было нечем. А вот свекровь выразила Барбаре решительный протест. Причем в радикальной форме – взяла да отравила блудницу.

К сожалению, это не решило проблему. Король Якоб продолжал любить покойную. И до такой степени, что без конца пытался вызвать ее дух. Барбара не выдержала, вернулась. Духом, естественно. И позволила несчастному супругу себя обнять. Возможно, опомнилась после смерти. С тех пор привидение Барбары так и шляется по замку, отмечая свое присутствие стонами, шорохами и криками. Располагавшийся ранее во дворце санаторий ЦК КПСС был закрыт. Мир хижинам – война дворцам. Кому нужна дворцовая коммуналка с подселением покойной грешной души, оплакивающей свое и чужое неправильное поведение? А тут еще последний князь Доминик не выдержал «разгуляя» Барбары и стал похаживать по подземным лабиринтам…

– Я не успела отыскать ничего примечательного для нас в Екатеринбурге и на реке Чусовой, – посетовала Наташка и, забыв про свои рекомендации, налила мне кофе. Себя, само собой, тоже не забыла.

– Мне кажется, и там надо искать пещеры и подземные лабиринты, – авторитетно заявила я, очередной раз заглядывая в маленькое зеркальце. Никаких положительных изменений на физиономии!

Наташка тут же полетела к компьютеру, и вскоре последняя тайна ее очередного вымышленного приключения была раскрыта. По предположению профессора Малахова, в пещере на реке Чусовой запрятан клад Емельяна Пугачева. В коллекции ученого имелась малахитовая пластинка, на которую он однажды обратил очень пристальное вооруженное внимание – через сильную лупу. Следствием было открытие – узоры камня изображают людей в старинных меховых шапках на фоне скал, задумчиво нависших над водой. Один человек показался Малахову очень похожим на Емельяна Пугачева. Разумеется, по историческим портретам и описаниям. А главное, малахитовые узоры давали еще и пояснительную записку. На одной скале имелась надпись «КЛАДЪ», а внизу – «ТАВАТУ…». Последнюю надпись Макаров расшифровал как название озера Таватуй, расположенного по соседству с Екатеринбургом. Скалы напомнили ученому фрагменты берегов реки Чусовой, также протекавшей недалеко от озера. Увеличенная фотография упомянутой малахитовой пластинки в свое время публиковалась в журнале «Наука и жизнь».

Несколько лет поисков – и в результате успех. Обнаружено место залегания большого количества металла. Дело было за формированием экспедиции для изъятия ценностей. Но не зря Пугачевский клад считается заговоренным. Профессор Малахов неожиданно умирает, малахитовая пластинка и записи ученого с координатами места нахождения клада бесследно пропадают.

Наташка задумалась, о чем свидетельствовали насупленные брови и сложенные в трубочку губы. Правая рука поддерживала подбородок. А чтобы нечаянно не отвалился! Левой Наташка опиралась на стол – дополнительная превентивная мера, страхующая от падения вниз следом за своим подбородком. А вдруг все же отвалится? То, что это была стадия очень глубокой задумчивости, сомнений не вызывало – подруга напрочь забыла про угрозу мимических морщин. В отличие от нее, я пребывала в стадии безмятежного ожидания результатов. Может, она вспомнит нечто особенное, тогда и задумаюсь.

– В твоем доме наверняка ничего не осталось от прежней сладкой жизни, когда у вас везде конфеты валялись. Даже в мусорном пакете. Какой дурак не вытащил упаковку, прежде чем этот пакет под мусор приспособить?

Наташкино высказывание никак не укладывался в моей голове. Я ждала от нее совершенно иной поисковой деятельности в лабиринтах памяти. Соответственно, более интересных находок.

– Особо не напрягайся. Меня устроит хоть какой-нибудь завалящий леденец, лишь бы заглушить горечь воспоминаний о том, чего со мной никогда не было.

– Завалящий? Есть… «Стрепсилс» называется, – поспешно откликнулась я, дабы не быть обвиненной в равнодушии. И даже предприняла попытку немедленно сбегать к аптечке, да только подруга решительно ее пресекла. Ну не хотелось ей объедать мою семью лекарственными средствами.

Пора было подводить итоги и делать разумные выводы. С итогами справились быстро, а вот разумные выводы… Единственное, на чем сошлись – покойный Володька Кириллов если и обворовал Третий рейх, то добычу по всем указанным в прощальном письме местам не перепрятывал. Мороки много. Тем не менее будучи увлеченным копателем-одиночкой, что-то где-то он все-таки нарыл. Допустим, обнаружил реальный клад или документы, раскрывающие тайну захоронения. У каждого свои, разные по степени безумности увлечения – от постоянных поисков приключений до проматывания в пух и прах своего и чужого имущества. Меня, например, в собственный хорошо знакомый дачный подвал не загонишь, чтобы отыскать банку соленых огурцов, старую, которую сама же несколько лет назад на задворках одной из полок схоронила, освобождая место новым штабелям заготовок. А тут с энтузиазмом и риском для жизни лезть в незнакомые лабиринты страшных подземелий в поисках чужих, сомнительных кладов! Да жуть несусветная. А если представить, что клады еще и заговоренные… Столько пугающих страшилок в Инете на эту тему! Интересно, кто заговорил мою банку с огурцами?.. Что-то все перепуталось.

Наташка мерила шагами собственную кухню, и я невольно пожалела, что по метражу она меньше моей. Не так часто подруга мельтешила бы под носом, уже в глазах рябит. Устала отслеживать ее нестроевую подготовку.

– Определенно, Кириллов отыскал нечто интересное, – побарабанив пальцами по столу, заметила я. – Не зря же треплют нервы его семье. А прощальное письмо, возможно, и не им написано. Тогда тем более не для тебя. Цель – увести заинтересованных соискателей Вовкиной находки далеко от нее. И развеять их догадки на все четыре стороны. Начиная от Калужских каменоломен и заканчивая подземными галереями на реке Чусовой. С заездом в белорусский Несвиж и подмосковное Монино.

– И кто-то на эту подставу клюнул!

Не дойдя до окна, Наташка круто развернулась и ткнула в мою сторону указательным пальцем. Можно подумать, это я попалась на крючок.

– Я уже поняла, почему отсортировали мои фотографии. И сделал это человек, который помнит мою юную внешность не по рассказам. Решил, гад, подсказать, что я по старой памяти прячу у себя выкопанные Володькой клады. А двенадцать радзивилловских апостолов в моем почтовом ящике замурованы.

– Другого места не нашлось?

– Вопрос не ко мне! В письме имеется ссылка на ностальгию по этому почтовому ящику. Правда, последнюю записку Вовка посылал мне по старому адресу. Но если бы там появилось что-то необычное, новая обладательница коммунальных хором графиня Милка Дашковская-Винтер-Келлер уже давно бы нарисовалась [3]3
  Роман В. Андреевой «Праздник покойной души».


[Закрыть]. Впрочем, она скорее всего в Зальцбурге.

– Если не вылезать из машины, я не очень буду пугать окружающих?

– Да в принципе нет… К тебе просто надо попривыкнуть. А ты это к чему? Собираешься жить в моей «Шкоде», пока с тебя вся аллергическая шелуха не сойдет? Или считаешь необходимым взломать Милкин почтовый ящик?

– Нет такой необходимости, его и без нас уже взломали. Адресованное тебе прощальное Володькино письмо стало не только твоим достоянием. Я вот думаю, а не скатать ли нам все-таки в Царицино? Туда, где фактически проживает его семья. – И оторвав взгляд от посудного полотенца, которым подруга утешилась, перестав бегать по кухне, посмотрела ей в глаза мягким бесхитростным взглядом.

Наташка, скорчив недовольную гримасу, скрутила безвинное полотенце в бараний рог. И ни с того ни с сего принялась бубнить на тему о том, что обменять старую двухкомнатную квартиру родителей Вовка мог только с доплатой. Двухкомнатные хоромы жене и однокомнатные себе, вне сомнения, требовали дополнительных денежных вливаний. И не маленьких! Впрочем, что стоило Кириллову загнать пару килограммов мюллеровского золота? Важен результат – однокомнатное, как рассчитывал, одиночество. После его смерти жилплощадь превратилась в явочную квартиру. Являются туда все кому не лень… Такое впечатление, что в этом деле задействована куча народа. Один «ответил» за всех, а все гоняются за чем-то, ставшим достоянием одного.

– Чашку у тебя забираю, – заявила подруга таким тоном, словно именно я обеспечила свободный доступ на бывшую жилплощадь Кириллова разным подозрительным личностям. – Решили же ехать. Надеюсь, ты знаешь, зачем. На мой взгляд, это лишняя трата бензина. А он не намного подешевел. Не в Америке живем, где нефть не качают. Им легче – у них меньше затрат на ее добычу. Прикупил на заправке и порядок. А нам ее не только добывать, но еще и распродавать приходится. Наверное, задарма.

7

Жена и дочь Кириллова проживали на улице с задорным названием Веселая. Однако весельем на ней и не пахло. Стандартные дома, озабоченные своими проблемами прохожие, редкие машины… Довольно тихая зеленая улочка.

Почтовый ящик Кирилловых был капитально забит рекламной макулатурой. Часть ее, торчавшую наружу, Наташка вытащила и положила наверх. Нужная нам квартира, расположенная на шестом этаже, «порадовала» закрытой дверью. Этот факт я установила сразу, первым делом попытавшись вломиться внутрь силовым методом. Металлическая дверь устояла. Стоило надеяться на благоприятный прогноз. Наташка издевательски хмыкнула и нажала на кнопку звонка. Трезвон внутри квартиры был хорошо слышен, но судя по тому, что никто не спешил открывать, дома никого не было.

– Что и следовало ожидать, – торжественно объявила Наташка. – Ибо было сказано: Тамара Васильевна в больнице, а Маринка в бегах. С чемоданом, по неведомому нам маршруту. – И из вредности еще раз нажала на кнопку звонка.

В какой-то момент я решила, что подругу парализовало. Она никак не могла оторвать палец от кнопки, но оказалось, что таким образом доказывала мне всю бесполезность предложенной мною поездки. «Мне говорили, я не верила!» Пришлось легонько шлепнуть ее по руке, подруга мешала мне улавливать за дверью признаки чужой жизни. Трезвон оборвался, и я получила возможность высказаться. Понимая, что выгляжу страшненько, тем не менее старательно поправила волосы и расцвела очаровательной улыбкой – надеялась на ее отвлекающий эффект. Не отрывая подкупающего взора от дверного глазка, задушевно произнесла:

– Марина, это была плохая идея. Переваливать свои проблемы с больной головы на наши, пусть не совсем здоровые, – самый легкий вариант. Но не лучший способ окончательно от них избавиться. Имеются в виду проблемы. К сожалению, они затрагивают нашу жизнь. Извини, но с этой минуты и с нашей помощью проблем у тебя станет больше. И не ходи босиком. У меня музыкальный слух. Слышу, как ноги прилипают к полу.

Высказавшись, я слегка поклонилась и направилась к лифту, но вынуждена была остановиться, чтобы пригласить подругу следовать за мной. На мой взгляд, она повела себя достаточно странно. Отлепившись от стенки, качнулась в мою сторону, словно намеревалась залечь и преодолеть расстояние до лифта исключительно ползком. Приложив некоторое усилие, я ее выпрямила. Она обернулась к дверному глазку, показала ему фигу и тоже поклонилась. Только поклон сопроводила словесной благодарностью за внимание.

Выйдя из лифта, Наталья попыталась заговорить, но я ее осекла заговорщицким «Тс-с-с…». Почтовый ящик был наполнен под завязку. Такое количество рекламных листочков за несколько дней не накопишь. Если только не воровать их у других адресатов. Скорее всего, Кирилловы, в отличие от других жильцов, не заглядывали в него длительное время. Нормальные люди перед отъездом обязательно провели бы в нем чистку.

– А как же листочки на квартплату и за телефон? – ехидно поинтересовалась Наташка.

– Оплачивают предварительно! – отрезала я.

– Ну да… Все тот же золотой запас…

Я подхватила Наталью под руку и увлекла назад в лифт, пригласив проехаться на седьмой этаж. Она слабо огрызнулась – следовало, мол, вначале поговорить с соседями Кирилловых по этажу. Я своим несвоевременным выступлением перед пустой квартирой все испортила.

– Мне послышался шорох у двери, – попыталась я оправдаться.

– Ну ясное дело! Это, отлипнув от пола, шуршали Маринкины голые пятки. Могла бы придумать что-нибудь поумнее.

– А если умнее, то соседи по этажу правды не скажут. То, что «Тамара в больнице, а Маринка куда-то уехала», мы и без них знаем.

Удивительное дело, но лифт опять остановился на шестом этаже. И как мы ни старались задействовать его другими кнопками, он предпочитал стоять насмерть. Составив ему компанию, мы торчали в кабине, не решаясь выйти. Где гарантия, что наш выход не будет отмечен в глазок из квартиры Кирилловых?

Снизу раздался оглушительный стук по лифтовой двери, сопровождаемый требованием немедленно освободить кабину, иначе нам, хулиганам, не поздоровится.

– И почему здесь нет грузового подъемника? Как, например, переть на последний этаж рояль? – шепотом возмутилась Наташка.

Я с готовностью поддакнула, заявив, что легче зарыть талант музыканта-пианиста в землю. Или, учитывая городскую специфику, закатать в асфальт.

– Роялиста! – поправила меня Наташка. – Раз музыканту из большого количества инструментов приспичило выбрать именно рояль, он – роялист. А внизу явно торчит ударник. Может быть, даже коммунистического труда. Во лупит кулаками! Интересно, сколько времени ему надо, чтобы подняться сюда пешком и опробовать в качестве барабанов наши головы?

На кнопку последнего этажа подруга нажала случайно. И то ли строптивый лифт испугался угроз, приняв их на свой счет, то ли он окончательно свихнулся, но почему-то крупно вздрогнул и поехал… вниз. Опомнившись, еще пару раз вздрогнул и остановился на пятом этаже. Судя по громким голосам, «ударник» с группой сопровождения достигли своим ходом уровня третьего этажа. Мы тут же метнулись к квартире, расположенной под квартирой Кирилловых, и принялись отчаянно давить на кнопку звонка. По очереди – то я, то Наташка. Спрашивается, чего испугались?

– Ну кто там очумел?! – раздался за дверью недовольный голос. И пока мы раздумывали, как повыгоднее для себя представиться, она открылась. Перед нами стояло заспанное чудо в перьях. Длинные пряди волос имели разный окрас – белый, черный и пару оттенков рыжего, Определить половую принадлежность явления было затруднительно. Даже по голосу. Часть лица скрывали перышки волос, а фигуру – наброшенный на плечи клетчатый плед, на ногах красовались растоптанные тапочки сорок последнего размера. Одно доступное глазам ухо украшала круглая сережка. Но ее наличие – не отличительная черта женственности. Не только тинейджеры, но и давно перезревшие юноши вешают на себя подобные украшения.

– Здрассте… Это мы… Так сказать, очумели… – нервно доложила Наташка и, потеснив одушевленный, но негостеприимный «предмет», пригласила его незамедлительно закрыть дверь и пройти в квартиру.

Рассуждая на тему наглости как золотого ключика, который подходит ко всем замкам, «чудо» явно не собиралось выполнять Наташкино указание. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Несмотря на одышку, окрепший на подходе голос «ударника» сулил «повыдергать лохмы всем лифтовым вредителям». Ему вторили слабые женские голоса.

– Вот скотина! – с чувством промычало неопознанное нами существо, тихо прикрыло дверь и уставилось на нас через своеобразную радугу «перьев».

– Ага… – с готовностью согласилась Наташка. – Напугал, чокнутый козел, до потери сознания. Кто его знает, вдруг и вправду в волосы вцепится. Был бы парик, не жалко. Шизофреники – народ непредсказуемый.

– Мы вообще-то в квартиру, которая над вами, ехали, – смиренно пояснила я. – К Кирилловым. Но ни Тамары Васильевны, ни Марины нет дома, а на обратном пути лифт на вашем этаже застрял. Мы бы и по лестнице спустились, но там какой-то маньяк объявился.

– Это сосед нашего участкового, – шмыгнуло носом существо и подтянуло на плечо свалившийся с него плед. – На девятом этаже живет. А Маринкину мать на прошлой неделе вроде бы в больницу забрали… Ну точно, я сама слышала, когда мимо наших бабок-заседательниц домой шла. У них на лавочке у подъезда спецшкола злословия.

Мы с Наташкой обменялись понимающими взглядами и облегченно вздохнули: одушевленный предмет оказался девицей. С ней проще найти общий язык.

– А Маринку ты давно видела? – раскрепощенно обмахиваясь сумочкой, поинтересовалась Наташка.

– На днях, кажется… Но только не сегодня… Сегодня что у нас? Понедельник? Ну да. Понедельник. Во прикол, приснилось, что занятия в колледже проспала. Значит, Маринку я в четверг видела. Или в среду. Только она неслась куда-то как чумовая. Какого-то мужика задела, он с полминуты волчком вертелся и матюгался. – Девица прыснула и захихикала над приятными воспоминаниями.

– А ты в курсе, что у Маринки отец умер? – решила погасить одностороннее веселье Наташка.

– Когда? – опешила та.

– Да скоро сорок дней будет.

– Чё, шутка такая? Я ж его только на той неделе видела. До того, как Маринкина мать в больницу загремела. Вот как вас сейчас. Вместе с ним в лифте спускалась.

– Этого еще не хватало! – хором среагировали мы с Наташкой.

– Ты наверняка ошиблась, – с нажимом заявила подруга. – Мы несколько раз были на его могиле.

– Ну, отпад! Не знаю, на чьей могиле вы были, а я вам говорю, что видела его своими глазами живым и здоровым. Ошибка исключается. Мужик хоть и старый, ему за сорок, но я бы за таким красавцем куда угодно побежала. В натуре он даже лучше, чем на фотографиях. Мне их Маринка показывала. С полгода назад. Надо было чем-то развлекать. Я тогда ключи от дома забыла, она меня и пригрела. «Ошиблась», блин!.. Да мне этот дядечка на всю жизнь запомнился. Если бы у меня был такой папа, то и мама была бы красавицей. А значит, и я – на уровне. Вон, как Маринка.

– Что-то мне плоховато стало… – пожаловалась Наташка. – Как тебя зовут, милое дитя колледжа?

– Ритуля я… – нервно поправив очередной раз сползший с плеча плед, представилась девица и тряхнула перистой гривой, явив простенькое, но не лишенное приятности личико.

– Ты не разрешишь мне, Ритуля, присесть здесь, на полу, а лучше – на табуреточке? У вас есть табуреточка?

– Ну да! Я в кухню за табуреточкой, а вы в комнату за деньгами. Только у нас их нет.

И тут Наталья взвыла, а следом и запричитала. «Рэперы отдыхают!» – подумалось мне, когда подруга в такт своему речитативу принялась активно раскачиваться из стороны в сторону и заламывать руки. Если отбросить лишнее, она твердо обещала больше никогда в жизни не поминать Кириллова. Никак. Не приезжать к нему на могилу ни до, ни после его смерти, обманывая родного мужа тем, что едет по магазинам. Затем отыскать Володькину жену и Сергеева, чтобы лишить их возможности выжить в больничных условиях, а Маринку с ее двоюродной бабкой просто придушить, не дав возможности подлечиться в дурдоме.

Ритуля мигом кинулась на кухню. Вернулась с табуреткой и в одних трусиках – плед слетел с нее по дороге. Но Наташка уже устроилась на полу, что не мешало ей продолжить выступление.

– Может, ей водички дать? – не зная, что делать с табуреткой, спросила меня Ритуля. – Я поняла – ее Маринкин отец бросил.

– Кинул! – поправила я. – Да еще как. Обойдемся пока без воды. Лучше сама оденься, замерзнешь. Нужна твоя помощь. Какая-то неразбериха получается. Значит, ты часто общаешься с Маринкой?

– Не-а, – донесся из комнаты приглушенный голос расторопной Ритули. Через минуту она вернулась в шортах и кофточке с короткими рукавами. – С Маринкой общаемся по типу «привет и пока». Во-первых, она красотка, на нее все мужики западают, а во-вторых, старше меня. Да и интересы у нас разные. Она…

Легкий шум над головой прервал откровения Ритули. Она радостно объявила, что Маринка скорее всего вернулась домой. Пора было приводить Наталью в чувство. Я предложила ей немедленно встать и заняться реализацией своих кровожадных планов. Подруга отвлеклась от слезного этапа и взглянула на меня с недоумением. Пришлось перечислить по пунктам все, что она наметила. Ответ был слабым, но вполне осознанным: «Да ты сбрендила!» Больше времени ушло на Ритулю. Я долго убеждала девушку, что наш случайный визит лучше ни с кем из Кирилловых не обсуждать. Тамара Васильевна хоть и разъехалась с мужем, но появление соперницы, пусть даже и бывшей, отрицательно скажется на ее здоровье. Да и Марине, ранее убедившей сидящую сейчас на полу тетю Машу в папиной смерти, будет неприятен отрицательный результат своего вмешательства в личные дела родителей. Кажется, Ритуля ничего толком не поняла. И это радовало. Не сможет связно объяснить Маринке, кто и зачем ввалился к ней с расспросами.

Наташка против псевдонима «Маша» не возразила. Уже на выходе посмотрела на меня разнесчастными глазами и тихо сказала:

– Теперь я окончательно уверилась: мы участники какой-то дикой игры. А разве можно играть со смертью?

– Нет, – на полном серьезе ответила я. – Смерть – это всегда страшно.

8

На сей раз проблем с лифтом не возникло. Если не считать того, что сначала мы приехали на первый этаж, по Наташкиной прихоти, а потом, по моему мудрому решению, покатили на девятый. Уж очень хотелось переговорить с участковым. А вдруг он окажется дома? Может же у участкового понедельник стать воскресным днем.

Его квартиру вычислили сразу. По надписи черным фломастером на светло-зеленой стене: «Осторожно, злой мент!» В голове был полнейший бардак, я не успела придумать «легенду», которую следовало выдать участковому.