Текст книги "Возвращение в Белоземицу (СИ)"

Автор книги: Валентин Гольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ты, давай-ка не юли! – строго внушил мне собеседник.

– А?!

– Наливай говорю, знакомство надо значится начинать!

Забулькала бутылка, разливая своё содержимое. Гости смотрели на неё с восторгом, едва ли не облизываясь, и благоговейно нюхали свои крошечные наполненные стаканчики. Я тоже вдохнул запах и едва не закашлялся – спирт он и есть спирт...

– Шнакомштва! – прошепелявил Фультик поднимая свою рюмку и обвёл взглядом собравшихся.

– За нашу встречу, значится, – поддержал его глава ветви. – Большая честь, значится!

– Польщён нашей встречей, – не остался я в долгу, не зная, что ещё сказать. – Мы с Яной польщены в смысле.

Мужички лихо опрокинули рюмки и закрякали довольные. Потянулись за огурцами и помидорами, которые Яна нарезала маленькими кусочками – едва ли не настрогала им на тарелку, наш сопровождающий Малец вгрызся в тонкий кругляш сосиски. Я посмотрел в свою привычную туристическую кружку и выпил. В желудок точно провалился огненный шар, нечто подобное я уже ощущал, когда пил свой настой, но там градус был намного больше, здесь же всего сорок, если верить старинной этикетке, которая, кстати уже отвалилась и лежит на столе. Запил соком, закусил помидоркой – вроде полегчало, лишь стало теплее и как-то даже уютнее...

– Так почему соседи, а не мы с Яной? – повторил я свой вопрос.

– Ну она – понятно, – Муфтик даже рукой махнул пренебрежительно. – Такие как она никогда к людям не причисляли себя, что между прочим, не совсем верно, потому что корни то одни, против этого не попрёшь.

Я растерянно посмотрел на рыжую подругу – сидит, закусив нижнюю губу...

– А с тобой – теперь сложнее, – продолжил объяснение мой маленький собеседник. – Ты конечно родился человеком, но нынче им уже не являешься. Другой теперь, оттого мы и показались вам. Она и так про нас ведала, а тебе уже можно, всё равно бы скоро заметил.

– Ничего не понял... – пожаловался я. – Вроде бы объясняете, но непонятно, совершенно. Ни про вас, ни про нас...

– Тьфу ты...

– Налить бы надоть! – опять влез в разговор Буфтик.

Я разлил водку по рюмкам, заметив, что Яна выпила совсем чуть-чуть. А ещё, она почему-то больше молчала и, как мне показалось, не особо удивилась нашим гостям. Не так как я, удивилась, словно бы знала о существовании подобных. Я вон – до сих пор в шоке, хотя водка его уже понемногу сглаживает...

– Мы издревле жили тут.

– В этом доме?

– В местах этих. Ещё когда тут не то что дома этого не было, а люди не жили, и река не протекала. Раньше много нас было, когда я основал ветвь, в ней набралось почти две сотни малых.

– Подождите... То есть это вы создали это поселение, здесь… когда ещё тут людей не было?! Сколько же вам лет?

– Много лет, сколько – не ведаю... Мы иначе появляемся, иначе живём и иначе уходим. Может быть потом, когда переменишь личину узнаешь.

– Какую ещё личину? – видимо сегодня была ночь моей тупости и моих вопросов. – Я уже не человек?

– Ты уже начал ритуал. И потому, становишься хранителем! Какой же ты после этого человек, скажи?

– Ша хранишеля!

Мы опять выпили и на этот раз водка пошла намного лучше. Закусив помидоркой, я опять обратился к разговорчивому малому:

– Но ведь я и моё семейство, – я бросил взгляд на девушку, – всегда были хранителями!

– Вы всего лишь оберегали путь хранителей! – мужички захихикали, кажется потешаясь надо мной. – А сейчас, когда ты начал ритуал, ты им становишься по-настоящему!

– А давайте споём? – предложил молчавший до этого Бултик.

Этот оказался самым писклявым из всех, а ещё, я опять отметил, что он самый блёклый из присутствующих. Очень-очень бледная, почти белая кожа, светло-голубоватые губы и даже глаза, тёмные у его собратьев, выглядят неприятно серыми. Может он болен?

– Значит я стану хранителем...

– Можешь, стать, – поправил Муфтик.

– А она, – я ткнул пальцем в свою подругу. – Почему вы её не причислили к людям, она же не встала ни на какой путь.

Мужички опять захихикали, тыкая друг друга под бок локоточками, кто-то из них сказал: «ты гляди-ка, ей на путь надо», другой его поддержал: «зеленоглазую на ритуал!» и веселье усилилось.

– Это-ж надо, он даже не знает кого держит под боком, – сообщил глава ветви остальным малым, и они согласно затрясли головами посмеиваясь, даже немой не имеющий имени дедок, который мне казался самым добрым из них, подхихикивал.

Я повернул голову к подруге – она сидела рядом и смотрела на свои колени. Словно почувствовав мой взгляд, вскинула голову.

– Я ведьма, Дим, – тихо сказала Яна. Посмотрела на мужичков и её глаза сверкнули зелёным, а мужички разом осёкшись прекратили смеяться.

– Но-но, ты нам эта... – недовольно сказал Муфтик. – За одним столом сидим, в доме хранителей, так что давай не зыркай тута!

Ведьма? Я смотрю на её рыжие, рассыпанные по плечам волосы, смотрю в ярко-зелёные глаза, а в голове звучит рычащее:

«Ей подобные убивают нас!»

Глава 16

Глава 16

– Почему ты мне не сказала?

Яна лежит, облокотившись на подушку на кровати. Смотрит устало в окно и перебирает в руке какую-то связку шариков, нанизанных на верёвку. То ли головоломка, то ли игрушка странная... Я прохожу к кровати, сажусь на свою половину и повторяю вопрос:

– Ян, почему ты не сказала?

– Должна была? О чём? – голос усталый, почти равнодушный, ей словно всё равно, хотя я вижу, что это не так.

– Например о том… что ты ведьма, – слова дались с трудом. Бред, если подумать, в нашем, двадцать первом веке называть кого-то ведьмой не в шутку или со злости, а вот так – вполне серьёзно…

– И что бы ты сделал? Ты же до сих пор понятия не имеешь, что это такое! Кто мы такие, по-твоему, а?

– Ну… – теряюсь я, – ты мне расскажи.

– А ты дашь почитать свою тетрадку?

– Ты и об этом знаешь?!

– Знаю, – бросает она. – Дашь почитать?

– Нельзя, – пугаюсь я. – Её нельзя давать посторонним.

– А мы не говорим о себе. О том, кем являемся.

– А почему тогда эти, – я киваю на дверь, – знают?

– Они знают… – Яна пожала плечами. – Спроси у них сам, откуда. Они слишком древние, появились во времена, когда люди бегали полуголые с палками.

На улице тихо. Посидев ещё часик и допив бутылку столичной, гости разошлись кто куда.

«Мы, ежели что, тут рядом. Зови.», – Муфтик, уходивший последним, на удивление увесисто хлопнул, прощаясь по руке.

И вот сейчас, я пытался разобраться в неясностях, которые появились между мной и Яной. Вот только девушка в основном отмалчивалась…

– Это правда, что такие как ты, убивают нас? – задал я сильнее остальных терзающий меня вопрос и внутренне содрогнулся, когда рыжие волосы утвердительно качнулись.

– Но зачем?! За что?!

– Дим, я не могу рассказать, – она смотрит на меня с мукой во взгляде. – Просто поверь, что я не хочу тебя убивать и не буду…

– Но появилась ты в Белоземице не просто так?

– Не просто, – она опять отвела взгляд. – То, что ты начал проходить ритуал перерождения, я почувствовала почти сразу, ещё год назад. Мы с тобой в детстве много времени провели вместе – вот и привязалась, нечаянно, даже не понимая этого. Такие как я… В общем мы можем, это называется «привязаться».

– Так ты что, с детства готовилась к этому?!

– Нет… Дим, ну какой ты смешной, – она было улыбнулась, но улыбка тут же исчезла с её губ. – Маленькой я вообще не думала ни о чём таком, и не знала, что стану ведьмой, это происходит позже. Когда девочка подрастает и становится девушкой, можно… Ну в общем пойти по такому пути. Не все могут, на самом деле нас очень-очень мало. Я вот решилась. Так же как ты, ведь ты тоже мог и не проводить свой этот ритуал.

– А что ты о нём знаешь?

– Только то, что он есть. Приметы и некоторые общие детали представляю, но тонкостей кроме твоего и других подобных семейств не знает никто.

– Так нас что, много? Не только моя семья хранит такие тетрадки?! – кажется это было утро открытий.

– Ну… Я знаю, то есть мне рассказывали о трёх семьях. В России, ещё где-то в Мексике и в Китае. Почти наверняка есть в Африке и в Индии, приметы об этом свидетельствуют, как говорила моя наставница, но о них ничего не известно.

– Что за наставница?

Вместо ответа, Яна вздохнула и перевела взгляд на окно, небо за которым уже посветлело.

– Сегодня будет дождь, – сообщила она негромко.

– Это ты как ведьма чувствуешь?

– Это у меня в телефоне прогноз погоды стоит, – фыркнула девушка. – Вчера вечером смотрела.

Алкоголь почти выветрился из головы, да и не успел я опьянеть. Как так получилось, что, выпив большую часть бутылки остался трезвым – старался не думать, тоже списав на последствия ритуала. Удобная вещь, вообще то, я на него уже начал сваливать всё что не понимаю или считаю странным.

Алкоголь выветрился, а ясность мышления всё никак не приходила. Почему-то не укладывалось в голове услышанное, или не хотело укладываться.

– Ладно, Ян, я так понял, ты, как и я не можешь ответить на все мои вопросы, – она кивнула, и я предложил: – может быть тогда просто расскажешь всё с самого начала? Что можно.

– Ничего нельзя... Я даже не знаю, что могу, а что нет озвучить. Иногда ты спрашиваешь, как там, за столом, а я сразу понимаю: это нельзя. Очень странное чувство. Можешь задать вопросы, но не обещаю, что отвечу…

Думаю, молчу, пытаясь собираться с мыслями, но в голове почему-то вопрос лишь один и он опять одолевает, буквально вырывается грустным:

– Так всё-таки почему не сказала кто ты?

– А ты конечно о себе сразу выложил всё как есть, да? – с некоторой издёвкой удивляется она и я невольно соглашаюсь. – Не сказала, потому что мы никогда не говорим этого. Да как бы ты отреагировал?! Можно узнать, по некоторым приметам, но сама ведьма не признается в своей сущности это даже в некоторых книжках писалось раньше. Хотя, книжки за эти века кто только не писал, столько противоречий…

– Тогда почему призналась там, за столом?

– Ты всё равно бы узнал, какой смысл скрывать? Малые тебе бы сказали.

– А кто они такие, откуда взялись?

– Что знала – уже рассказала, – развела руками девушка. – Они просто есть и всегда были. В городах тоже иногда живут, но редко, чаще в таких вот деревнях, подальше от людских толп. Сказки про домовых или старичка-лесовичка не на пустом месте появились. Раньше, их было много, люди встречали иногда, но сейчас она почти не попадаются на глаза. Я сама впервые увидела, даже удивилась.

– О, – мне в голову пришёл, как показалось, хороший вопрос. – Так магия и волшебство всё-таки существуют? По-настоящему: посохи там, волшебники…

Яна впервые после возвращения домой засмеялась по-настоящему. Искренне, отвернувшись и пряча лицо, она прикрывала рот рукой и не могла остановиться.

– Ой, не могу… Дим, ну это же всё-таки сказки, нет, ну какой ты ребёнок…

– Сама ты… а ты – ведьма! – обиделся я.

– Ну не дуйся, кое-что есть, это правда, но совсем не такое как ты по телевизору видел. Да ты сам головой подумай.

– О чём?

– Например о том, что мы сегодня видели. И что ты делаешь последние… сколько там, четвёртый день, как ты пентаграмму чертил?

– Ты и об этом знаешь?!

– Знаю, пусть и в общих чертах. Как ты её активировал, где взял силу для этого и какой она была – могу только гадать. И ещё, никак не могу понять всё это время, где ты её начертить умудрился? Места же нет подходящего поблизости.

Я открыл рот что бы рассказать про натянутые капроновые нитки, пропитанные кровью и закрыл его. Вот оно что… Вот что Яна называла «странным чувством».

– Ага! – торжествующе возопила девушка. – Ты тоже не всё можешь мне рассказать, почувствовал, да?

– Ян, а что это? Получается, я не хозяин своего тела? Но это же… – я задохнулся от мыслей, что мелькали сейчас в моей голове.

– Да, хозяин ты, успокойся. И если захочешь, если перешагнёшь через нежелание – вполне можешь мне поведать всё что в твоей беспокойной голове прячется. Вот только не приведёт это к добру, о чём твоя вторая сущность тебя только что честно предупредила. Знаешь, как маленьким грозят: «ай-ай-ай, не надо так делать», вот здесь что-то подобное.

– Ладно, новый вопрос. Зачем вы нас убиваете?

Яна грустно качнула головой:

– Ты и это уже спрашивал… Дим, если бы я тебя убивала, наверно смогла бы рассказать, потому что перед смертью ты имеешь право узнать.

– Исчерпывающе… Ладно, а кто я вообще такой? Ну, то есть хранитель – это хорошо, а чего хранитель? Какие мои обязанности будут, если я дойду до конца?

– Это тебе должен рассказать твой наставник, если они у вас вообще есть, конечно. Я про вас мало знаю, да и про других живых и не живых тоже. Молодая слишком ещё.

– Не живых?! Ой, а сколько тебе лет на самом деле? Ты так говоришь… Может ты совсем старушка? – я вдруг представил, что целовался со столетней дряхлой бабкой, а потом с ней в баню ходил и мне едва не стало плохо…

– Да двадцать два, Дим, мы же вместе выросли, ты совсем что ли с ума сходишь?!

– Ну да, точно...

Не знаю, что спрашивать и о чём говорить. В голове вертятся десятки вопросов, но всё не то и всё пустое, я не хочу ничего этого знать. Яна смотрит на меня с грустью, почти с жалостью и вдруг предлагает:

– Я конечно понимаю, что ты мне теперь не доверяешь. Но лично я проснулась сегодня то ли очень-очень поздно ночью, то ли очень-очень рано утром и хочу спать. И хотя на это глупо надеяться, но может ты согласишься составить компанию и ещё немного поваляться в постели?

Она снимает шорты, а потом, поколебавшись, скидывает и свою футболочку тоже. Не стесняясь, наоборот, точно напоказ выставляя свою грудь, показывает язык, залезает под одеяло и лежит, смотрит на меня ожидающе. И что остаётся делать?

– Ведьма, – шепчу я, и шлёпаю к выключателю. Солнце уже взошло, в комнате светло, и мне приходится пройтись и закрыть ставни на окнах.

Теперь тоже раздеваюсь, глядя на девушку. На подругу. На ведьму…

В голове кто-то нудит о том, что она сейчас меня обманывает. Использует свою красоту и то, как я к ней отношусь, чтобы заманить в постель, чтобы запудрить мне мозги. Сам не зная зачем, скидываю всю одежду, а оставшись совершенно голым, с некоторой показушностью, так же как она минуту назад, не торопясь залезаю под одеяло. Яна смотрит непонятно, потом шебуршится и высовывает из-под одеяла руку со своими трусиками, роняет их на стул у кровати.

Мы лежим, не решаясь сделать первый шаг. Хотя, это я не решаюсь, кто знает, о чём думает она? Подумав об этом, чувствую, как лицо кривится в горечи и Яна вдруг бросается в мои объятья, прижимается всем телом и покрывает моё лицо поцелуями, а руками мнёт и гладит меня, и я ей отвечаю. Чувствую неповторимую сладость её губ, чувствую, как её ноготочки царапают мне спину, а ещё, чувствую, как она обвивает мои ноги своими так, что мы становимся почти одним целым. Её щёки мокрые от слёз, а дыхание сбивчивое, судорожное. Шепчу что-то неразборчивое, глупое, влюблённое и полное нежности, слышу, как девушка шепчет то же самое, хотя не в силах разобрать ни слова.

– Яна… Яночка…

– Совёнок…

Мы всё же находим силы остановиться и лежим, глядя друг на друга. Я любуюсь её рыжими кудрями, безукоризненной формой губ, горбинкой её носа и зелёными, колдовскими – по-настоящему колдовскими – теперь я это знаю, глазами.

– Что мне с тобой делать? – безнадёжно спрашиваю я.

– Любить?

Не понимаю, лжёт ли она, или же искренне хочет этого. А Яна, утыкается носом мне в грудь и просит:

– Оставь всё как есть. Всё разрешится, всё будет хорошо, – она заглядывает в мои глаза и улыбается уголками губ. – Честное ведьмовское!

Конец 1 части

ЧАСТЬ 2

Глава 17

Глава 17

Бывают дни, когда не хочется ничего делать. Я бы даже сказал хочется делать «ничего», и сегодня был как раз такой день.

Прошло уже больше двух недель после визита малых и последовавшего затем разговора с Яной. На утро она не ушла, и, как ни странно, совсем даже не убила и не съела меня. А вот приворожила – накрепко, но это, наверно, произошло ещё раньше... Собственно ничего кардинально в нашей жизни и не изменилось, просто теперь я жил с самой настоящей ведьмой, которую иногда так и называл, если она становилась совсем уж вредной. Удобно, когда девушку можно назвать ведьмочкой, не рискуя огрести в ответ затрещину. Хотя я всё равно иногда огребал и тогда начинал называть её просто «рыжей», что ей почему-то втайне кажется даже нравилось.

Сашка, уехавший «на пару дней», куда-то совсем запропал, телефон был стабильно вне зоны действия сети, и я даже прекратил его набирать. Его жена Марина, тоже ничего не смогла сказать, кроме уже известного «уехал в командировку». Она относилась к отсутствию мужа спокойно – вернётся – сам позвонит.

Дни летели незаметные в своей одинаковости и неповторимые в той сумасшедшинке, которую в них привносила Яна. Вчера вечером, она вдруг вспомнила, что за всё время отдыха так ни разу и не попробовала шашлыка в моём исполнении. Заявление «все мужчины должны уметь жарить шашлык» оказалось железобетонно непробиваемым и требовало немедленного подтверждения. Пришлось идти в магазин за мясом потому что «Дим, покупать уже готовое – это плевок в лицо твоему таланту повара». Какое может быть лицо у моего таланта я не понял, и поваром себя никогда не считал, но хочешь-не хочешь, ушёл на станцию за свежей свининой, приправами и гранатовым соком, в котором я планировал замариновать мясо. Получится обалденно, ей должно понравиться.

Вот так и получилось, что сегодня, в обед, мы с Яной возлежали на тёплом песочке на берегу реки, а рядом шипело и капало на угли жиром мясо. Аромат разносился такой, что даже лягушки кажется подавившись слюной попрятались подальше от нас. Дым, уходил вверх и где-то там истаивал, именно за этим зрелищем я и наблюдал всё время, когда не был занят переворачиванием шампуров.

– Малые не отозвались? – вспомнила Яна, приоткрыв один глаз, правый, если точнее.

Она лежала рядом со мной, в уже знакомом мне голубом с полосками купальнике и на этот раз, я настоял на том, чтобы лежали мы в тени деревьев. Мало ли, сколько времени проведём на берегу, не хочется потом страдать и играть в «пятьдесят оттенков красного».

– Нет… Я походил, покричал в доме, в сарае и в бане, но никто не вышел. Может они только ночью выходят, ты не знаешь?

– Может, – согласилась девушка, – кто их поймёт. Как думаешь, вода уже нагрелась?

– Попробуй, – предложил я, чувствуя, как тихие шлепки воды начинают усыплять, и глаза сами собой закрываются.

Конечно, Яна решила пробовать по-своему. Спустя уже минуту, на ничего не подозревающего меня, опрокинулась полная лодочка её ладошек речной воды.

– Яна! – взвизгнул я, подпрыгивая, а рыжая закатилась смехом.

– Так вот куда делись малые… – выдавила она. – Ты их кажется съел и теперь к тебе перешёл их голос! Твой ритуал закончен, ты теперь хранитель их писка!

– Сама ты писка! – фыркнул я, стряхивая с живота прохладные капли.

– Как водичка кстати? Я не успела понять.

– Я тоже отвлёкся, – протянул я с угрозой. – Сейчас проверим ещё раз.

Девушка с визгом понеслась по берегу, а я бежал за ней, время от времени зачерпывая воду, которую тут же расплёскивал. И ведь рыжая чертовка: не догонишь, если не захочет, где так научилась бегать? В итоге я прекратил набирать воду, решив если поймаю – подтащить её к реке и там окунуть, только догнать бы…

– У тебя шашлык пригорает!

– Вот блин… – пришлось прервать погоню.

Рядом, на песочек плюхнулась посмеивающаяся Яна. И даже не запыхалась, не то что я! Перевернул мясо, полил его маринадом, заодно капнув немного воды на появившиеся язычки пламени.

– Скоро будет готово, – оповестил я девушку. – Хотя не знаю, стоит ли тебя кормить после этого…

– Так и думал! Они уже почти начали! – возопил тонкий недовольный голос, и мы с Яной обрадованно обернулись к кустам.

– Вы всё-таки пришли! – удивилась моя подруга.

– Конечно, – с достоинством кивнул вышагивающий впереди Муфтик.

На его правой руке повисла длинная полоса сложенной несколько раз ткани. Второй конец держал идущий в полуметре позади Малец. Сам не знаю почему, этот крошечный дедулька был мне наиболее симпатичен, и поймав его взгляд, я подмигнул. Тот в ответ расплылся в довольной улыбке и кивнул так, что тюбетейка едва не упала с головы.

– А почему только вдвоём? – спрашиваю, видя, что больше никто не показывается.

Пришедшие обернулись и из кустов, точно по команде раздалась такая сердито-шепелявая ругань, что отвечать нет нужды. Спустя миг показывается Фультик, несущий на спине россыпь уже знакомых нам деревянных чурбачков.

– Шабурешки! – заявил он с такой гордостью, словно только что представил мне никого иного, как Петра Первого, Императора Всероссийского. Видимо, чтобы я не перепутал, ещё и пальцем ткнул в россыпь деревяшек у своих ног.

Братья, появившиеся на пляже последними, тащили пол-литровую бутылку.

– Мы порядок знаем, – трясёт бородой Муфтик. – Без гостинцев не приходим.

– Я не буду, – открестилась тут же Яна. – У меня после прошлого раза голова утром болела. И вообще, не женский это напиток, вот если бы вина принесли...

– Зеленоглазые, – снисходительно вздохнул глава ветви. – Ну никакого понимания.

– Я сейчас сбегаю, в холодильнике есть бутылка, – предложил я. – Тут же близко.

– Да сиди уж! – поднялась со своего места девушка. – Мясо снимать скоро, я что ли это должна делать? Готовь, сама принесу.

Она убежала домой, а я, сев, с интересом смотрел как устраиваются наши гости.

– Может вы просто на покрывало к нам присядете? Места всем хватит, – предложил я, когда перестановка чурбачков пошла по третьему разу.

Они у них оказались личными и сесть на чужой видимо никак было нельзя. В качестве стола, использовали перевёрнутую вверх ногами кастрюлю, осталось лишь сесть самим... Сначала главу ветви усадили спиной к солнцу, но оказалось, что это место ближе всего к мангалу и первый же клуб дыма повлёк увесистый подзатыльник шепелявому Фультику и новое размещение. Сев дальше всех от мангала, глава оказался спиной ко мне, к хозяину стола и теперь подзатыльники достались братьям. После третьей рокировки, чурбачок банально упал, поскольку был поставлен криво. Место выбирал на этот раз Муфтик лично, потому досталось всем кроме него. Было смешно и создавалось чувство, что мы с вернувшейся Яной угодили на выездное представление необычного театра, где актёры-крохотульки импровизируют на вольную тему, время от времени падая и получая подзатыльники.

– Так почему бы вам не сесть на покрывало? – повторил я и указал на наш с Яной импровизированный стол, на котором пятеро дедулек действительно могли разместиться вполне комфортно.

– Не положено, – отказался глава ветви.

Фультик свистнул что-то своё, совсем непонятное, и я, решив больше не вмешиваться, ушёл снимать шампуры с огня. К тому моменту, как тарелка с мясом водрузилась на стол, все гости разместились и установился относительный порядок.

– Гостинец, значится, тебе, – протянул мне глава ветви сложенную множество раз тряпочку, которую они с Мальцом принесли и о которой как-то позабылось во всей этой суете.

– Что это? – приятно обрадовался я, разворачивая полученное. К моему удивлению, внутри оказалось пусто и до меня не сразу дошло, что сама тряпочка и есть подарок.

– Полотенце, – подтвердил мою догадку Муфтик. – Заговорённое: облегчает и успокаивает, сон хороший навеет, ежели ложась спать, лицо оботрёшь.

– Ничего себе… Спасибо, вам, – я изумлённо осматривал полученное, пытаясь придумать равноценный ответный дар. С виду вполне обычное…

– В нём есть секрет, – поднял глава рода вверх палец. – Умеет личину менять. Надо лишь покрыть голову вот так…

Он изобразил как, и я старательно выполнил инструкцию, внутренне замирая в предчувствии чуда. Обычное волшебство, которое приходит к нам в жизнь. Одеть полотенце на голову, на манер платка, да ещё и спереди, под подбородком перехлестнуть нужно…

– Ага, всё правильно, – согласился Муфтик, а остальные дедки разве что языки не повысовывали, взирая на происходящее благоговейно.

– Ян? Что поменялось? – спросил я, обернувшись к ведьме. Она то знает и разберётся с волшебным подарком.

– Пока ничего, – развела девушка руками, внимательно меня изучив.

– Как так! – Муфтик подпрыгнул на своём месте.

– Так что произошло, я поменял личину? – может это происходит не сразу, или секрет какой имеется, который я пока не знаю…

– Конечно! Ты теперь вылитая бабка Нюра! – Муфтик ткнул пальцем Яне, – твоя бабка такие платки носила, скажи, похож!

Мгновение ошеломлённого молчания, а потом мужички, до которых дошло раньше, покатились со смеху. Следом к ним присоединилась рыжая ведьмочка, а я почувствовал, как краснеют мои уши. Сорвал полотенце с себя, не зная куда его девать, и вдруг тоже хихикнул. Хорош наверно в нём был… Но какой же этот Муфтик всё-таки гад!

– Ты не сердись, не сердись, хранитель. Личина меняется не очень сильно, соглашусь, – замахал рукой этот доморощенный шутник и дедки вновь захихикали. – Зато всё остальное, полотенце делает на совесть, оботри перед сном лицо, когда думы тяжкие одолевать будут и сам поймёшь.

– Спасибо… наверно…

– И ещё! Вот ей, – он кивнул на мою подругу, – его не давай.

– Это почему?! – возмутилась Яна.

– Не для зеленоглазых это! Заговор скривиться может, а сильная зеленоглазая и вовсе обернёт заговор во зло при желании. Но такие вещи конечно знать и уметь надо. Ты то не сможешь – молодая больно.

– Давайте кушать, мясо стынет, – тихо предложил блёклый дедок, кажется Бултик.

Я разлил вино, а затем водку по стаканам, удивившись старине этой бутылки. «Пшеничная» опять советских времён. Либо у них тоже свои внушительные запасы, либо меня угощают из моего же бара. Вообще то не жалко, но каковы дедки-пенсионеры, те ещё расхитители подвалов и подполов…

– А и то верно! – продолжал тем временем разглагольствовать Муфтик. Дождавшись, когда я закончу, он поднял свою рюмку-малышку и торжественно объявил: – Сегодня мы не просто так пришли.

– Сегодня пришли с новым розыгрышем, это понятно, – покосился я на полотенце, лежащее на моих вещах.

– Мясо – хороший предлог для нашей встречи, и только, – не обратил внимание на мою фразу Муфтик и взял с тарелки кусочек шашлыка. – Предстоящей ночью, останется ровно десять суток до завершения твоего пути.

Я невольно покосился на подругу, при которой подобные речи вообще то вести было запрещено, и глава ветви понял мой взгляд.

– Да, зеленоглазые не должны знать тонкостей ритуала, но эта… – он пожевал губами. – Я вижу и знаю, что делаешь ты и что делает она. Мы останемся в стороне и будем смотреть, сами решайте.

Судя по взгляду девушки, Яна в этот момент сильно жалела о том, что эти гости пришли.

– Ян, а что ты делаешь? – негромко поинтересовался я, но девушка не ответила.

– Осталось десять суток, – повторил Муфтик, – и этой ночью, ты должен посетить жилище предыдущего хранителя!