Текст книги ""Политическое завещание" Ленина"

Автор книги: Валентин Сахаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 66 страниц)

Сталин (письма от 6, 17, 24 января 1923 г., см. Приложения № 6, 8, 10) четко определил разницу между реализуемой ленинской концепцией и предложениями Троцкого: «Кто должен быть руководителем государственных хозяйственных органов, СТО или Госплан, в этом, стало быть, суть вопроса, а не в предоставлении Госплану тех или иных административных прав»[1332]. Предложенный Троцким вариант Сталин считал неприемлемым потому, что либо Госплан превратится в «подсобное орудие ВСНХ» и будет ликвидирован в качестве органа, работающего в интересах всего народного хозяйства, либо, если Госплан превратится в действительно руководящий орган, работающий в интересах народного хозяйства, это разрушит всю существующую систему управления, сделав ненужными СТО и СНК. Опасность в этом случае будет состоять в том, что реальное управление экономикой перейдет из рук партии в руки буржуазных специалистов, сосредоточенных в Госплане.

В отличие от Ленина, ставившего вопрос о Госплане вне связи с серьезной реорганизацией системы управления и пытавшегося отладить его работу за счет более оптимального разделения труда между заместителями председателя СТО, Сталин считал назревшим вопрос о реорганизации «некоторых наших центральных регулирующих органов». Суть его предложения сводилась к тому, чтобы «сосредоточить дело увязывания и руководства деятельностью наших хозорганов не в Госплане, а в СТО и превратить СТО из междуведомственной согласительной комиссии в подведомственную руководящую комиссию » (курсив наш. – B.C.). Совет Труда и Обороны, состоящий из заместителей председателя СТО, Наркомфина, председателей ВСНХ и Госплана, получал возможность преодолеть ведомственность, улучшить координацию и руководство работой отдельных ведомств с общегосударственной точки зрения, которая предполагала обязательный учет хозяйственных интересов не только промышленности, но и сельского хозяйства, не только пролетариата, но и крестьянства.

Предложенная Сталиным реорганизация находилась в общем русле ленинской концепции и развивала ее с учетом накопленного опыта хозяйствования применительно к новым условиям. Новизна сталинского предложения заключалась в расширении права и возможности Совета Труда и Обороны для осуществления оперативного руководства.

Троцкий (письма от 15, 20, 25 января 1923 г., см. Приложения № 7, 9, 11) развивал критику существующей системы и настаивал на своем предложении, аргументировал необходимость установления режима «диктатуры промышленности» вместо «диктатуры финансов». Иначе говоря, Троцкий возражал против того, чтобы интересы промышленности были подчинены интересам сохранения политического союза рабочих и крестьян как социально-политической базы диктатуры пролетариата и условия осуществления НЭПа. Он заявил, что предложенная Сталиным «реорганизация СТО совершенно не решает поднятого мною вопроса о практическом объединении хозяйства изо дня в день», что «только реорганизация Госплана из учреждения, выполняющего отдельные задания, в хозяйственный штаб способна создать нормальные предпосылки для работы СТО, Совнаркома, Финкомитета и проч.»

В полном соответствии с мыслями Ленина, изложенными в диктовках о Госплане, Сталин предложил назначить Троцкого заместителем председателя Совнаркома, «отдав ему под специальную его заботу ВСНХ». Одновременно он предложил поставить во главе ВСНХ Пятакова, который в качестве заместителя председателя Госплана, а теперь еще и председателя ВСНХ мог стать серьезным препятствием стремлению Троцкого взять в свои руки управление планированием и промышленностью. Предложение Сталина было выдержано вполне в духе предыдущего ленинского предположения и так же, как оно, гарантировало отказ Троцкого. Вместе с тем Сталин формально сделал все что мог для смягчения конфликтной ситуации и выбивал из рук Троцкого такой «козырь», как упрек в том, что его не привлекают к управлению народным хозяйством.

Троцкий, предлагавший «председателя ВСНХ сделать председателем Госплана», у которого, следовательно, должны были сосредоточиться все рычаги управления экономикой, отказался от предложения Сталина, которое не давало ему ни грана власти, но загружало черновой текущей работой. Аргументируя отказ, он писал, что «работа зама в нынешней ее постановке противоречит целиком всем моим навыкам и представлениям о целесообразно организованной работе».

Троцкий избегал открыто предлагать себя в «экономические диктаторы», но в заключительной речи на октябрьском (1923) Пленуме выразился достаточно ясно: «Если бы меня сняли со всякой другой работы и посадили в Госплан, я б не возражал». Речь шла о реорганизованном на основе его предложений Госплане, поэтому он сразу же оговорился: «Что я буду делать в СНК, если не будет реорганизован Госплан?»[1333]**** Отказ Троцкого раскрывал его истинные устремления: он не желал работать в экономической сфере на тех же условиях, что и другие члены Политбюро (Каменев, Рыков). Иначе бы он принял это предложение. Этот отказ говорит о его стремлении занять положение в экономике более высокое, чем занимал любой другой член Политбюро. Стать над ними. Заставить Политбюро принять свои условия.

Отказ Троцкого снял с повестки дня вопрос о его руководящей работе в экономике. Цель, поставленная Лениным, была, наконец, достигнута. Троцкий не смог объяснить своего отказа так, чтобы не раскрыть своих подлинных намерений, на поддержку которых в партии он не мог рассчитывать.

Через неделю после окончания переписки Сталина и Троцкого, 2 февраля 1923 г., состоялось заседание Политбюро, на котором был рассмотрен вопрос об органах управления народным хозяйством. Вопрос был отложен «до следующего заседания»[1334]. Однако и на следующих заседаниях Политбюро он не рассматривался. К нему Политбюро ЦК РКП(б) вернулось только летом 1923 г., когда 4 июля Пленум ЦК РКП(б) по отчетам Политбюро и СНК принял решение о реорганизации органов управления народным хозяйством на основе сталинских предложений: «Провести эту реорганизацию в направлении слияния СТО и Финкомитета и образования из СТО единого направляющего органа в составе Замов и представителей необходимых ведомств или же персонально»[1335]. Вслед за этим (5, 12 июля, 2 августа 1923 г.) Политбюро приняло решения о реорганизации и персональном составе СНК, СТО и «заглавной тройки» Госплана СССР, а также СНК и Госплана РСФСР[1336]. На домогательствах Троцкого переделать на свой лад систему управления народным хозяйством был поставлен крест.

Предложения Троцкого о реорганизации механизма управления народным хозяйством находились в органической связи с его критикой работы Политбюро и ЦК РКП(б), за которой стояли глубокие разногласия относительно роли компартии в системе диктатуры пролетариата. Эта критика служила целям обоснования его предложения о реорганизации системы управления. И наоборот, необходимость изменения системы управления хозяйством служила обоснованием тезиса о необходимости радикального изменения работы Политбюро и функций компартии. Не случайно в предложенной Троцким системе управления народным хозяйством не нашлось места ни для ЦК партии, ни Политбюро. Крайнее раздражение и недовольство Троцкого участием Политбюро в решении хозяйственных вопросов выплеснулось в двух его письмах (18 и 19 апреля 1922 г.), направленных в Политбюро ЦК по поводу ленинских предложений об организации работы замов председателя СТО[1337], а также в письмах в ЦК РКП(б) от 24 декабря 1922 г., 15 и 25 января 1923 г.(см. Приложения № 4, 7, 11)

Он считал неправильным, что все вопросы управления «сплошь да рядом переходят в ЦК (Секретариат, Оргбюро, Политбюро)», что в ЦК и в СТО, а не в Госплане они получали принципиальное или окончательное разрешение, причем часто это решение оказывается неудовлетворительным[1338].

Говоря о необходимости улучшения работы Политбюро, Троцкий акцентировал загруженность его хозяйственными вопросами и необходимостью освободить Политбюро от них, чтобы сделать его работу более планомерной, позволить ему больше уделять внимания вопросам идеологическим и партийного строительства. Последнее утверждение дает искаженное представление о действительном положении дел. Между XI и XII съездами партии из 1322 вопросов, которые были рассмотрены Политбюро, лишь 21,4% были вопросы хозяйственные, в том числе 118 директивных и 92 текущих[1339].

Конечно, работа Политбюро в случае освобождения его от экономических вопросов стала бы легче и планомерней, а вопросы идеологии и партийной жизни в ней заняли бы большее место. Но вместе с экономическими вопросами из Политбюро ушла бы значительная часть реальной власти в стране, переместившись в тот орган, который сосредоточил бы в своих руках управление экономикой. В проектах Троцкого таким органом должен был стать объединенный ВСНХ-Госплан, состоящий из «старых» (буржуазных, в подавляющем большинстве настроенных антисоветски) специалистов. Руководство компартии народным хозяйством страны, ее социально-экономическим развитием превращалось бы в фикцию, а сами руководители ее – в марионеток в руках новой экономической власти. Вот здесь коммунистической партии и грозил тот самый термидор, которым Троцкий пугал ее. Никакой вождь партии, формально возглавляющий этот орган, а на деле находящийся в руках своих советников-специалистов, не мог бы предотвратить такого исхода, не уничтожив свою зависимость от них вместе с этой системой. Превратившись в «экономического диктатора» и оттеснив правящую партию от реальных рычагов управления, он только бы расчистил путь для контрреволюции.

В политическом плане вопрос сводился к тому, кто будет определять политический курс и экономическую политику социалистической революции – Ленин и его единомышленники-большевики, опирающиеся на революционную партию в деле строительства социализма и верящие в ее победу, или небольшевик Троцкий со своими сторонниками, отрицающими способность российской революции к успешному развитию без помощи со стороны победившей международной пролетарской революции, а пока опирающимися на старых специалистов и социальные силы, стоящие за ними, способными обеспечить лишь капитуляцию социалистической революции.

Не случайно дискуссия по вопросу о роли и месте РКП(б) в управлении народным хозяйством развернулась в ходе обсуждения тезисов доклада XII съезду партии о промышленности, подготовка которых была поручена Троцкому. Ввиду принципиальных разногласий между Троцким, а также другими членами комиссии и Политбюро работа над тезисами и докладом приобрела затяжной характер[1340]. Лишь 28 марта Политбюро приняло поправки к тезисам Троцкого и представила их Пленуму ЦК РКП(б), который 30 марта рассмотрел тезисы, утвердил поправки Политбюро к ним[1341]. К поправке по § 12 Троцкий внес дополнение: «Правильность и систематичность планового руководства партии должны и будут вести ко все большему уменьшению случаев непосредственного административного вмешательства партийных органов по отдельным и частным вопросам. С другой стороны, руководство партии будет обеспечено тем полнее, чем правильнее будет идти административная и хозяйственная работа государственных органов по выполнению плановых задач, выдвигаемых партией и под ее постоянным контролем»[1342]. Эта поправка имела принципиальное значение не только для дальнейшего строительства хозяйственного механизма, но и для системы диктатуры пролетариата ( в целом, так как она вела к изъятию из рук РКП(б) функций управления страной, передавая их исключительно в руки хозяйственных органов государства. Это предложение говорило о том, что представление Троцкого о политической системе диктатуры пролетариата, о взаимодействии партии и государства в это время, как и прежде, радикально отличались от тех, которые развивал Ленин, в том числе и в последних уже опубликованных статьях – «Как нам реорганизовать Рабкрин» и «Лучше меньше, да лучше».

Пленум ЦК партии отклонил поправку Троцкого и создал комиссию для окончательного редактирования тезисов (Сталин – председатель, Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бухарин, Рыков)[1343].

На следующий день Каменев представил Пленуму ЦК свой доклад. Пленум ЦК утвердил предложение о поправке к поправке Троцкого (вставка между первым и вторым абзацами): «Наряду с необходимыми и неизбежными в данных условиях директивами хозорганам со стороны парторганизаций по конкретным вопросам, необходимо неуклонно стремиться придать руководству хозорганами со стороны парторганизаций широкий и всесторонний плановый характер, что должно вести к уменьшению случаев необходимости непосредственного административного вмешательства по отдельным и частным вопросам текущей практики.

Руководство партии будет обеспечено тем полнее, чем правильнее будет идти административная и хозяйственная работа самих государственных органов по выполнению плановых задач, выдвигаемых партией»[1344]. Троцкий эту поправку поддержал, что говорит, конечно, не об изменении им своей позиции и признании правильности ленинского курса, а о политическом маневрировании.

Текст этой вставки представляет интерес для нашей темы. Если Троцкий в своей поправке правильность партийного руководства ставит в прямую зависимость от правильности работы госорганов, выдвигая, таким образом, деятельность последних как условие самоустранения партии от решения экономических проблем, то поправка редакционной комиссии, принятая Пленумом, говорит о диаметрально противоположном подходе: партия не отодвигается от хозяйственного руководства, а осваивает его и своей работой выводит госорганы на необходимый уровень и качество хозяйственного руководства. Участие парторганизаций на данном этапе социалистического строительства в решении хозяйственных вопросов прямо провозглашалось как необходимое условие развития социалистической экономики. Более того, эта работа партии должна была развиться, подняться на более высокий уровень, стать шире и планомернее. Курсу Троцкого на уменьшение роли партии в хозяйственном строительстве был противопоставлен курс на повышение ее роли. Противопоставлен и закреплен в борьбе с ним. Не вытеснение партии из сферы решения хозяйственных вопросов, а совершенствование ее работы должно было стать предпосылкой сокращения административного вмешательства по отдельным мелким вопросам. Последний (второй) абзац этого дополнения к поправке воспроизводит соответствующую часть поправки Троцкого с одним, но очень важным исправлением – именно, снят тезис о работе госорганов под «контролем» партии. Троцкий допускал контроль, но не управление. Редакционная комиссия высказались за управление и поэтому, естественно, было снято упоминание о контроле.

Ясно, что перед нами две совершенно разные, противостоящие политики: Ленина (и ЦК РКП(б)) и Троцкого. Пленум поручил Троцкому «перередактировать тезисы на основе принятых Пленумом поправок» и внести их на утверждение Политбюро, а также принял предложение Зиновьева о включении в «Тезисы о реорганизации и улучшении центральных учреждений партии» пункта, прямо направленного против Троцкого: «Съезд должен поручить новому ЦК принять ряд необходимых мер для улучшения работы Политбюро в области руководства со стороны Политбюро государственными и, в частности, хозяйственными органами Республики». Только после завершения всех этих доработок доклада о промышленности 31 марта Политбюро приняло решение поручить его Троцкому[1345].

Завершение обсуждения тезисов было намечено на 5 апреля, но пришлось его отложить «до получения ответа т. Троцкого на шифротелеграмму т. Сталина»[1346]. И только 6 апреля Политбюро опросом по телефону приняло решение: «Принять редакцию первой главы тезисов по промышленности, предложенную тт. Бухариным и Сталиным», тезисы в целом утвердить и опубликовать как одобренные ЦК РКП(б)[1347]. Как разительно история подготовки вопроса о промышленности для XII съезда отличается от того, что рассказывал Троцкий!

XII съезд поддержал предложенный ЦК партии курс. В политическом отчете ЦК XII съезду, с которым выступил Зиновьев, принципиальный подход к проблеме взаимодействия партии и государства был сформулирован так: «Разделение труда – да, разделение власти – нет. Вот наша формулировка»[1348]. В этом виде она направлена против Троцкого и его сторонников и выражала мнение не только лично Зиновьева, но и большинства Политбюро и ЦК партии. Позиция, которую Ленин отстаивал в борьбе против Троцкого, получила закрепление в решениях съезда партии.

Такова судьба первого из вопросов, поднятых в ленинском «Завещании», ясно обозначившего антитроцкистскую направленность записок о Госплане, выявленную в процессе анализа содержания этого документа. Ее подтверждает и история обсуждения предложений В.И. Ленина, содержащихся в статье «Как нам реорганизовать Рабкрин», о которой речь пойдет в следующем параграфе.

* Поскольку вопрос о «страховке» Ленина как докладчика не ставился (как, например, в сентябре 1922 г. при распределении докладов на IV конгрессе Коминтерна), то можно предположить, что у членов Политбюро в это время еще были надежды на выздоровление Ленина и его участие (пусть даже ограниченное) в работе партийного съезда. С одной стороны, до съезда еще далеко, а с другой – опыт возвращения Ленина к работе в октябре-ноябре, активная работа в конце декабря – начале января, возможно, давали к этому основание. Между прочим, это обстоятельство говорит против тех, кто считает, что к этому времени лидеры партии пришли к выводу, что политическая деятельность Ленина окончена.

** В историографии имеют место разные оценки политической силы отдельных членов Политбюро в это время. Чаще всего на первое место выдвигаются Троцкий и Зиновьев. Затем следуют Каменев и Бухарин. Сталин, как правило, замыкает этот список. Антонов-Овсеенко, например, считает, что ко времени XII съезда «Сталин глядит на мир из-под ладоней Зиновьева и Каменева и не покушался на их авторитет», но далее, нимало не смущаясь, утверждает, что на XII съезде Каменев в очередной раз «услужливо подставил свою мягкую спину под Сталинский сапог» ( Антонов-Овсеенко А.В. Сталин и его время // Вопросы истории. 1989. № 1. С. 99). В документах подобные суждения не получают опоры. Редко, но встречаются более точные оценки. Например, Радзинский выстраивает такую последовательность: Сталин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Бухарин. ( Радзинский Э. Сталин. М., 1997. С. 217).

*** Этот вопрос был поставлен, видимо, в связи со второй просьбой Сталина об освобождении его от этого доклада.

**** Пусть читателя не введет в заблуждение желание Троцкого уйти с других постов. Тремя неделями раньше на сентябрьском (1923) Пленуме ЦК РКП(б) он предельно остро реагировал даже на ограничение его власти как председателя РВСР – ушел с Пленума и не вернулся, несмотря на предложение вернуться, с которым по поручению Пленума к нему обратилась «специальная делегация» (Известия ЦК КПСС. 1991. № 3. С. 216).

§ 2. ЛЕНИНСКАЯ СТАТЬЯ «КАК НАМ РЕОРГАНИЗОВАТЬ РАБКРИН» В ЦЕНТРЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ БОЛЬШЕВИКОВ-ЛЕНИНЦЕВ И ТРОЦКОГО

Второй проблемой, поднятой В.И. Лениным в «Завещании» и оказавшейся в центре политической борьбы, стал предложенный им в статье «Как нам реорганизовать Рабкрин» план реорганизации ЦКК-РКИ. В ходе дискуссии возник тот же фронт противостояния, что и в связи с обсуждением вопроса о реорганизации системы управления народным хозяйством: Ленин и его сторонники против Троцкого и его сторонников. В отличие от дискуссии по Госплану эта статья сыграла, как представляется, особую роль в появлении тех текстов «Завещания», ленинское авторство которых доказать не удается.

К концу 1922 г. назрела необходимость реорганизации высшего эшелона партийного и государственного руководства в целях повышения эффективности его работы. Работа над новым Уставом началась еще накануне XI съезда, вопросы приема в партию обсуждались на самом съезде. В августе 1922 г. XII партийная конференция специально рассмотрела вопросы организационно-партийного строительства. Ленин и Троцкий предложили XII съезду две совершенно разные концепции реорганизации центральных органов партии.

В.И. Ленин сформулировал и обосновал свои предложения в двух последних статьях – «Как нам реорганизовать Рабкрин (Предложение XII съезду партии)» и «Лучше меньше, да лучше». Их содержание было раскрыто выше, поэтому мы отметим лишь то, что в них предусматривалось сохранить ЦК без структурных изменений, без изменения функций и соотношения органов ЦК. Укрепление положения и авторитета ЦК партии должно было быть обеспечено благодаря глубокой реорганизации ЦКК. Ленин предложил расширить состав ЦКК за счет включения в него рабочих от станка и крестьян от сохи, установить практику присутствия их на заседаниях ЦК и Политбюро, разрешить знакомиться со всеми документами и участвовать в подготовке вопросов к заседаниям Политбюро, чтобы дать им навык решения важных партийных и государственных дел, повысить эффективность обсуждения и решения их. Это должно было, по мысли Ленина, уменьшить трения в Политбюро и опасность раскола ЦК[1349]. Вся эта работа должна была быть организована Секретариатом ЦК и вестись под его контролем. Полученные знания члены ЦКК должны были использовать в ходе инспекций госаппарата, проводимых совместно с работниками НК РКИ. Наращивание политической силы ЦКК достигалось не за счет умаления роли и властных полномочий ЦК партии, наоборот, реорганизованная ЦКК должна была обеспечить усиление способности ЦК решать проблемы, стоявшие перед партией и государством. Этим и достигался желаемый эффект – укрепление системы центральных органов партии.

Впервые с этими предложениями Ленина Политбюро было ознакомлено в конце января 1923 г., когда Ленин передал для публикации статью «Как нам реорганизовать Рабкрин». Эта была первая из работ В.И. Ленина, входящих в комплекс его «Политического завещания», которая оказалась в центре политической борьбы Троцкого против Ленина и его сторонников. Со временем история обсуждения в Политбюро вопроса о публикации этой статьи обросла мифами и легендами, которые мы проанализируем несколько позднее, а здесь восстановим эту историю по документам.

Члены и кандидаты в члены Политбюро ЦК РКП (б) – участники этих событий – в письме в ЦК РКП (б) от 31 декабря 1923 г. писали*, что статья Ленина «была по ошибке или по рассеянности адресована Президиуму съезда Советов, заседавшего как раз в это время в Москве. Такой адрес и вызывал недоумение у членов Политбюро»[1350]. Ознакомление со статьей вызвало не только живое обсуждение, но и определенное недоумение по поводу отдельных положений статьи. Куйбышев писал, что «до заседания Политбюро, когда еще не все члены Политбюро собрались и заседание еще не открылось, в кабинет т. Сталина входили постепенно один за другим члены ПБ и бегло знакомились со статьей Ленина, при знакомстве с ней по отдельным отрывкам, на которые обращал внимание то тот, то другой товарищ, у меня лично вначале сложилось впечатление, что усилившаяся к тому времени болезнь Влад[имира] Ильича отразилась на статье. Это впечатление усиливалось нервным настаиванием т. Ленина и нажимом на т. Бухарина, чтобы статья во что бы то ни стало была помещена в завтрашнем номере и ему показана. Между тем обращалось внимание на некоторые отдельные места статьи, которые, будучи взяты обособленно, были непонятны и казались странными: раскол партии, лучший наркомат НКИД, детальное определение количества служащих РКИ и т.д.**, наконец, обращалось внимание на неверный адрес статьи. Особенно поражали места о расколе, поскольку они не соответствовали тогдашним конкретным взаимоотношениям внутри ЦК и Политбюро. Оттиск статьи Ильича ходил из рук в руки, раздавались отдельные реплики (я помню, например, реплику т. Троцкого – «почему НКИД лучший наркомат?»). Высказывались летучие отзывы и предложения. В этой нервной обстановке, создавшейся благодаря опасениям за здоровье Ильича, у меня, повторяю, не ознакомившегося по-настоящему со статьей в целом, мелькнула мысль: "Если Ильич болен и в статье эта болезнь отразилась, и если Ильичу необходимо показать эту статью напечатанной, то не набрать ли специальный номер «Правды»?" Эту мысль я высказал. Но это были летучие мысли вслух. Я сразу же от этой мысли отказался. Больше ее не повторил, на обсуждении ее не настаивал». «Не все еще было ясно (а для кого статья Ильича была сразу ясна?), многое сразу не укладывалось в сознании»[1351]. По прочтении статьи на заседании Политбюро, писал Куйбышев, «не раздалось ни одного голоса против напечатания ни со стороны членов Политбюро, ни со стороны других присутствующих. Вопрос обсуждался лишь о том, когда напечатать и в какой форме: передовой статьей или обычной статьей, сопровождать ли статью Ленина пояснением о том, как нужно толковать фразу о возможном расколе в партии; если помещать такую статью, то можно ли успеть к завтрашнему номеру, не отложить ли в связи с этим печатание статьи т. Ленина; как оповестить местные организации, чтобы не было ложного истолкования фразы Ильича о расколе – вот приблизительно те вопросы, вокруг которых вертелось обсуждение». Было решено статью отпечатать немедленно, а местные организации оповестить специальным письмом за подписью всех членов Политбюро о том, что в Политбюро царит единодушие по всем крупным вопросам и что практика работы ПБ не дает никаких оснований для тревоги за единство партии»[1352].

Сталин, рассказывая 26 октября 1923 г. на заседании объединенного Пленума ЦК и ЦКК РКП (б) об обсуждении вопроса о ленинской статье, признавал, что члены Политбюро «колебались, печатать ли статью Ленина о Рабкрине», потому что в ней «в 3-х местах было упоминание об опасности раскола. Боялись, чтобы партия не была дезорганизована». Относительно вопроса, публиковать статью или нет, то здесь «и тени разногласий в ПБ не было. Нашли выход: разослать в губкомы одновременно со статьей извещение от всех членов ПБ, что и тени раскола нет»[1353]. То же, но в более развернутом виде Сталин повторил в своем ответе на запрос партийной конференции Хамовнического района, подчеркнув, что «Политбюро единогласно постановило без промедления опубликовать статью о Рабкрине», подробнее остановившись на объяснении причин тревоги по поводу «целости ЦК» и о поиске мер, способных предотвратить «в партии тревогу»[1354].

Такое удивление можно понять. Опасность раскола – не рядовая опасность. Она говорит о глубоком кризисе партии. Но указания на такой кризис или угрозу его нарастания в статье не было. Наоборот, в ней была выражена уверенность в успешном решении всех стоящих перед страной проблем. Троцкий также был поражен тезисом об угрозе раскола, иначе он не согласился бы подписать письмо, дезавуирующее данное положение статьи, тем более принять на себя ответственность за подготовку проекта письма Политбюро ЦК РКП(б) «Губкомам и обкомам партии», в котором, в частности, говорилось: «Некоторые товарищи обратили внимание Политбюро на то, что эта статья тов. Ленина может быть истолкована товарищами на местах в том смысле, будто внутренняя жизнь ЦЕКА за последнее время обнаружила какой-либо уклон в сторону раскола и именно этим побудила тов. Ленина выдвинуть изложенные в его статье организационные предложения… тов. Ленин не принимает участия в заседаниях Политбюро и ему даже не посылаются – опять-таки в строгом соответствии с предписаниями врачей – протоколы Политбюро и Оргбюро»***. «Уже эти внешние условия написания статьи "Как нам реорганизовать Рабкрин" свидетельствуют о том, что предложения, заключающиеся в этой статье, внушены не какими-либо осложнениями внутри ЦЕКА, а общими соображениями тов. Ленина о трудностях, которые еще предстоят партии в предстоящую эпоху… во внутренней работе ЦЕКА совершенно нет таких обстоятельств, которые давали бы какие бы то ни было основания для опасения раскола»[1355].

Троцкий отрицательно отнесся к принципиальным предложениям Ленина, он считал, что «партия чересчур сливается с государством», «контрольные] ком[иссии] перенимают партийно-политические функции»[1356]. Как видно, его возражения были направлены против того главнейшего общеполитического положения – о целесообразности определенного соединения, слияния учреждений партийных с государственными, которое было исходным для Ленина.

Тогда же встал вопрос о совершенствовании работы самого ЦК партии. 25 января 1923 г. на заседании Политбюро Троцкий предложил упорядочить работу ЦК и его органов. Возможно, его предложения были связаны с обсуждением ленинских предложений, содержащихся в статье «Как нам реорганизовать Рабкрин». Политбюро решило: «Поручить Секретариату ЦК собрать и систематизировать все уже существующие постановления, касающиеся точного распределения функций Пленума ЦК, Политбюро, Оргбюро и Секретариата, а также внести в Политбюро свои предложения о более правильном их распределении»[1357].

29 января 1923 г. Секретариат ЦК РКП(б) дал свои предложения о распределении функций между Пленумом ЦК, Политбюро, Оргбюро и Секретариатом ЦК РКП(б). Предлагалось увеличить состав ЦК до 50 человек за счет «выдвинувшихся на практической партийной и хозяйственной работе товарищей, главным образом рабочих (директоров, руководителей областных организаций, наиболее авторитетных членов национальных компартий и пр.)» «для обеспечения прочной связи с местами», для «формирования новых кадров политических руководителей из числа пока еще малоопытных, но достаточно выдвинувшихся товарищей»[1358]. Эти предложения означали, что ленинская идея расширения ЦК с целью усиления его связи с массами и повышения способности вести эффективное руководство социально-экономическим строительством была принята.

2 февраля 1923 г. Политбюро рассмотрело вопрос «О регулирующих органах» и, поскольку ожидались отклики на статью Ленина о Рабкрине, решило этот вопрос «отложить для следующего заседания»[1359]. В процессе обсуждения было достигнуто соглашение «не выступать по этому острому вопросу с какими-либо сепаратными предложениями, а попытаться сговориться путем обмена мнений на каждом заседании». Но Зиновьев, нарушив эту договоренность, в обход Политбюро внес свои тезисы о партстроительстве для февральского (1923) Пленума ЦК. Троцкий выступил с формальным протестом и направил свои предложения по реорганизации ЦК, во всех пунктах противостоявшие как предложениям Ленина, известным по статье «Как нам реорганизовать Рабкрин», так и Секретариата ЦК.

Троцкий предлагал: «ЦеКа должен сохранить свою строгую оформленность и способность к быстрым решениям. Поэтому дальнейшее расширение его не имеет смысла. Оно ввело бы в ЦеКа лишь некоторое дополнительное количество центровиков (преимущественно "генерал-губернаторов"), очень мало увеличивая, таким образом, связь с массами. Между тем, расширение состава ЦК и установление новых, более сложных отношений между Политбюро и пленумом грозит нанести чрезвычайный ущерб точности и правильности работ ЦК». Исходя из этих общих соображений, Троцкий предлагал сократить, а не расширять ЦК партии и организовать его следующим образом: «Цека создается в составе Политбюро, Оргбюро и Секретариата с небольшим, может быть, дополнительным количеством членов или кандидатов. Таким образом, Цека как таковой, несколько сокращается, по сравнению с нынешним, и, во всяком случае, не расширяется»[1360].