Текст книги "Совок 14 (СИ)"

Автор книги: Вадим Агарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Сильной помехой было то, что ГРУ генерального штаба министерства обороны меньше всего хотело, чтобы милиция успешно раскрывало кровавые преступления спецназовского бандитизма. По той причине, что в случае раскрытия полетели бы головы не только низовых «героев» Кауказа, но и московских генералов. Поэтому на большинство наших запросов доблестное ГРУ ГШ МО отвечало вежливо, но бессодержательно. Ссылаясь в своих отписках на чрезвычайную секретность их ведомства. И всячески прятало от нашего РУБОП своих военнослужащих, засветившихся на убийствах и похищениях людей. Их просто в срочном порядке и вне графика отправляли в Чечню восстанавливать конституционный строй.

По всему выходит, что и эти ребята из того же гнезда. Был бы сейчас ОМОН или СОБР, тогда можно было бы ломать голову и сомневаться. Но пока еще этих подразделений нет даже в проектах.

– Любопытный я, вот и озираюсь! – подумав, что не стоит сразу и на корню отдавать инициативу скурвившимся советским воинам, – А с памятью у меня беда! Лица и приметы почти не запоминаю. Особенно такие, как у вас!

Водителя, куда-то отошедшего, я так и не увидел. Возможно, похитителей всего трое, и тот сейчас сечет поляну по внешнему периметру. Если это так, то беседовать мне предстоит с этими двумя. Потому что других желающих поговорить со мной здесь нет, а меня никуда на сохранение не определяют. Странно, я думал, что задача этой троицы доставить меня к кому-то главному над ними.

– Весёлый и не памятливый, это хорошо! – кивнул головой номер первый, которого я интуитивно определил, как старшего. – Ты, Корнеев, скажи, ты жить-то хочешь?

Чтобы не разочаровывать и не злить вопрошающего я скромно кивнул головой.

– Очень хочу! – простодушно улыбнулся я, – Регулярно. И, чтобы с разными женщинами! Так сильно хочу, что иногда аж скулы сводит!

Старшой после моих слов на какие-то доли секунды завис. Второго, даже боковым зрением я сейчас видеть не мог, поскольку он сместился мне за спину. А этот, да, этот определённо, завис! Всё-таки между опером и сапогом разница великая. Он никогда не сможет меня передумать, но и я тоже никогда, и ни за что не смогу разбить своей головой кирпич. Она у меня хоть и битая-перебитая, но мне её всё равно жалко. И ножевым боем я их удивить не смогу. Много в чем они мне могут дать форы. Но сейчас не тот случай.

Надо отдать должное доблестному представителю вооруженных сил СССР, в замешательстве он пребывал недолго. Вместо короткой растерянности, в его глазах появился недобрый блеск, и сами глаза нехорошо сузились.

– Весело тебе? – звериным оскалом ответил он на мою юношескую улыбчивость, – Ну-ну!

– Отведи его к тому умнику, пусть полюбуется! – распорядился он, не называя ни имени, ни клички своего подельника. – А потом и поговорим с этим пионером, когда веселья у него поубавится!

Дисциплина в этом коллективе была поставлена на все пять баллов. Шагнувший ко мне сзади гад, сделал это беззвучно. Зграбастав скованные руки за соединяющее браслеты звено, он резко задрал их вверх. Непроизвольно взвыв от боли, я наклонился головой к своим коленям.

– Пшел! – коротко скомандовал ответственный за применение ко мне силы упырь и подтолкнул мои руки вперёд.

Чтобы не пропахать носом бетонный пол, я засеменил ногами. Злодей, как кормчий, направлял меня по известной ему траектории. А я послушно двигался, обходя сначала УАЗ, а потом газосварку с двумя баллонами на телеге. Пока мы оба не оказались в дальнем левом углу помещения.

– Смотри! – немного ослабил хватку мой конвоир, – Узнаёшь своего друга?

Теперь, когда руки не были задраны вверх, я смог выпрямиться. А когда выпрямился, увидел бывшего заместителя начальника ОБХСС городского УВД Бориса Евгеньевича Никитина. Руки которого, так же, как и у меня, были скованны наручниками. И тоже сзади. Он сидел на стуле боком ко мне.

Увидел это и невольно зажмурился. От неожиданности. Слишком уж нехорошо выглядел бывший «колбасник». Боюсь ошибиться, но судя по его виду, пытали его всерьёз и не менее часа. Никак не меньше часа! Или даже двух. И мне действительно, больше уже не хотелось улыбаться. Машинально примерил ситуацию бэха на себя и огорчился еще больше. Обнадёживало лишь то, что крепко прикрученный к стулу Никитин был мёртв.

Теперь я хотя бы знал, с какой стороны пришла ко мне беда и какие вопросы мне будут сейчас задавать эти нехорошие люди. Люди, доставившие меня к мёртвому майору Никитину на очную ставку.

– Ну? Чего ты не улыбаешься, Корнеев? – тихо задал мне вопрос старший тройки, – Хочешь на его место?

Прежде, чем ответить, я посмотрел на истерзанного бэха более внимательно. Натёкшая под ним лужа не была гемоглобиновой, Никитин просто обоссался. От боли или от страха, теперь уже не понять. Впрочем, вполне возможно, что и от боли, и от страха одновременно. Сильно кровь ему не пускали, работали с ним вдумчиво. Я заметил, что помимо разбитого лица, у него отрезаны оба уха и сломаны пальцы. Судя по тому, что он был обут, умер он рассказав всё, что от него хотели узнать. Значит, мне пришла жопа! И я из этого гаража живым уже не выйду!

Глава 12

– Скажи, старлей, а как у тебя дела обстоят с сердцем? – вроде бы насмешливо, но с явно непраздным интересом задал мне странный вопрос конвоировавший меня костолом, – Ты к врачам давно обращался? К кардиологам, например?

Ответить я не успел, вместо меня в ответ подельнику недовольно закашлялся старший военный, который, как оказалось, находился за моей спиной. Его кашель не показался мне следствием какой-либо лёгочной хвори. Похоже, что им он выразил своё неудовольствие подчинённому. Определённо, неудовольствие! Значит, не всё у них так безупречно обстоит с дисциплиной, как мне привиделось поначалу.

Военный, которого секунду назад заткнули раздраженным кашлем, виновато замолк и я счел возможным проигнорировать его бестактное любопытство. Интересно, а чего это он так озаботился моим здоровьем? Если он не терапевт поликлиники УВД, то на хера ему знать, как функционирует моя сердечная мышца? И почему старший по гаражу так недоволен его странной заинтересованностью?

Вопросы копились, а ответов на них мой разум пока еще не генерировал. Как бы я ни хорохорился, но стресс от присутствующего в двух шагах покоцанного жмура и вся сопутствующая тому обстановка к продуктивной аналитике никак не располагали. Беспокоило меня не наличие рядом трупа, к этим издержкам профессии я давно уже привык. Меня тревожило то, что мы с охладевающим бэхом были крепко повязаны. И не только общей тайной, но и деньгами. Деньгами не просто большими, а по нынешним временам баснословно большими.

– Знаешь его? –ровным голосом из-за спины поинтересовался старший военный.

Я подумал, что не признавать Никитина совсем и бесповоротно, было бы в данный момент неконструктивно и даже опасно. Ибо неизвестно, насколько хорошо информированы обо мне мои похитители. Поэтому своего знакомства с городским бэхом я отрицать не счел возможным.

– Бывший заместитель начальника городского отдела БХСС, – бодро отрапортовал я, – Майор Никитин. Кажется, Борис Евгеньевич, если не ошибаюсь.

– Вот и молодец, Корнеев! – снова вступил в разговор военный специалист по отключению сознательности и выкручиванию суставов, – Хорошо, что сразу во всём признался! Если и дальше врать не будешь, то, может, и выйдешь отсюда на своих ногах. И с ушами! – жизнерадостно хохотнул он, указав выразительным взглядом на безвременно почившего Бориса Евгеньевича безухова.

Ответно улыбаться ему я не стал. Мне было сейчас не до веселья. Вместо этого я отметил, что на сей раз старший напарник весёлого костолома не оборвал. Следовательно, своими произнесёнными фразами тот сейчас своевольства не проявил и за рамки предварительно оговорённого ими сценария не вышел.

В голове вроде бы забрезжили какие-то неясные мысли. Настолько неясные, что понять их логику, сколько я ни напрягался, мне никак не удавалось. Я даже не был уверен, что это мысли и, что логика в них присутствует.

– И это всё, что ты можешь сказать про него, и про ваши с ним деловые отношения? –подчеркивая недовольным тоном своё недоверие, прорычал второй военный. – Старлей, ты не финти, нам доподлинно известно, что у тебя с этим Никитиным были совместные дела! Давай, расскажи нам о них!

Не пропуская мимо ушей ничего из только что сказанного, я внимательно рассматривал мёртвого бэха. Помимо телесных повреждений и следов пыток, я разглядел синюшный оттенок его губ. Губы такого цвета бывают у пионеров, долго не вылезавших из речки. И еще у людей, умерших от ишемической болезни сердца. Сколько таких «холодных» сердечников мне пришлось оформлять, будучи участковым!

Неясный флер, высоко витающих мыслей начал обретать какие-то конкретные очертания. Похоже, что бывший замнач городского ОБХСС всё же сумел сбежать от этих упырей. Не умышленно и очень своеобразно, но зато кардинально, и безвозвратно. Не вывезла тонкая душевная организация бойца «колбасного» спецназа МВД столь грубого к себе отношения. Видимо, не рассчитана психика борцов с хищениями социалистической собственности на физические страдания. Особливо от пыток и грубого мордобоя.

Эти живодёры отнеслись к майору Никитину, так, будто он был их равноценным коллегой из вооруженных сил потенциального противника. А холёный Борис Евгеньевич, будучи утонченным сотрудником ОБХСС, подобных телесных переживаний, рассчитанных на непритязательных армейских плебеев, не перенёс. Он взял и самым безответственным образом помер раньше времени. Еще до того, как в отношении него были реализованы все последующие процедуры интенсивного дознания второй степени. Для рокового сердечного приступа ему хватило и самых безобидных методов устрашения. Можно сказать, что он убился, буквально поскользнувшись на арбузной корке. Я же не слепой и теперь хорошо вижу, что майору всего лишь отрезали уши и поломали пальцы. А туфли у него находятся на неповреждённых ногах и они аккуратно зашнурованы. И еще я вижу, что брюки с него злобные лиходеи не снимали! Эта частность убедительно свидетельствует о том, что ни его задница, ни гениталии термической обработки на себе не испытали. Кажется и со временем протяженности его допроса я тоже ошибся.

Стресс от захвата в плен и удара по мозгам даром для меня не прошли. Нет, не час пытали «колбасника» и уж, тем более, не два! Гораздо меньше. Стало быть, не так уж и много он успел поведать своим и моим похитителям. Очень надеюсь, что немного… Слишком уж быстро помер майор.

С другой стороны, по морально-волевым качествам Борису Евгеньевичу далеко до Зои Космодемьянской. Так и не раскрывшей своей военной тайны немецким фашистам. Не узнали враги, зачем это она поджигала крестьянские дома с детьми и бабами в лютый мороз. В деревне, в которой не было ни одного немца. А поскольку бэх ни разу не Зоя, то и расколоться мог до самой жопы еще задолго до того, как ему начали отрезать уши. Сразу после пальцев, которые всегда ломают в самом начале беседы.

Отсюда и ко мне их вопрос о моём сердечном здоровье! Второй военный, видимо, отвечающий в этой группе за производство интенсивного дознания, проявил с майором – «колбасником» непростительную беспечность. Угробив клиента еще до того момента, как от оного была получена вся необходимая информация. По всей видимости, военный мужик просто лоханулся! Расслабился, видя перед собой жирного и трусоватого карася, потому и проявил непростительный непрофессионализм. А самое главное, он угробил клиента до того, как его свели в этом гараже нос к носу со мной. Этот мудак угандошил майора Никитина до проведения очной ставки со старшим лейтенантом Корнеевым.

Эх, знать бы еще, чего успел поведать этот бестолковый бэх доблестным защитникам нашей Родины. Ведь говорил же ему! По пунктам объяснял, что ему нужно было делать и куда валить из этого города!

– Ну, чего ты умолк, старлей? Место своего друга занять хочешь? Так мы это запросто! – номер второй, старательно отрабатывая роль изувера-экзекутора, толкнул меня на привязанный к стулу труп майора Никитина.

Я едва удержался на ногах и к счастью, не упал на безухого покойника. Еще меньше мне хотелось грохнуться в лужу им нассанную при жизни. Или при испускании духа.

– Погоди! – негромким командирским баритоном окоротил злого дознатчика дознатчик умеренный, – Корнеев не идиот, он сейчас ответит на все наши вопросы. Ты ведь ответишь на наши вопросы, Корнеев? – вцепился «добряк» своими цепкими зрачками в мои испуганные, но простодушные глаза.

– Да, конечно же, отвечу! – с жаром подтвердил я ожидания своего мучителя, – Вы спрашивайте! Я на все ваши вопросы отвечу!

В эту секунду я испытывал глубочайшее удовлетворение. Мне несказанно повезло. Во-первых, Борис Евгеньевич Никитин, который мог детально и аргументированно сдать меня врагам, мёртв. И сейчас он сам проходит правёж в недоступных для упырей небесных кущах. Или в преисподней, что наиболее вероятно. Неважно где, но его смерть даёт мне возможность для манёвра. А, во-вторых, за всё время сегодняшнего общения со стриженными ублюдками, мне всё же удалось сохранить вид растерянного и запуганного ссыкуна-комсомольца. Трусоватый ментёныш для этих крутых ребят не противник. Поэтому моя личина помогла мне тем, что мою волю громилы продолжали подавлять без применения колющих и режущих предметов. Во всяком случае, мои уши сейчас были при мне.

Очевидно, дело еще в том, что навсегда утратив один из двух источников информации, ко второму было решено относиться бережнее. Но обольщаться этим пониманием я не собирался. Даже сотой доли процента я не допускал, что меня отсюда выпустят живым. Да, эти ребята не слишком большого ума, но при всём этом они отнюдь не полные дураки!

Но хорошо то, что сейчас мне будут задавать вопросы, а не держать в полном неведении и пытать авансом. Это позволит мне хотя бы что-то понять. И, исходя из понятого, в свою очередь что-то придумать себе во спасение.

И как же мне повезло, что эти ребята готовились не для ГРУшных резидентур на «холоде», то есть, для нелегального пребывания во вражеской стране! А для разовой бойни и поэтому абсолютно не важно, на какой территории. В качестве не думающих оперов, а одноразовых расходных кусков мяса специального назначения. Если бы это были офицеры-опера, прошедшие военную дипакадемию, обученные анализу и вербовке, было бы намного хуже. В том случае, я бы сейчас уже ползал в луже собственной мочи и крови. И рассказывал, рассказывал, рассказывал… А эти пока еще меня не просчитали.

– Где деньги и золотишко, которые тебе передал вот он? – бесцеремонно указал пальцем на покойника старший из экзекуторов, – Врать не стоит, ты учти, нам всё известно! Нам точно известно, старлей, чего, когда и сколько тебе передал Никитин. Нам нужны только отдельные подробности. Говори!

– Колись, старлей, сколько денег ты у него забрал? – грозно надвинулся на меня сбоку второй соискатель никитинского наследия. – Быстро говори, мент, или я тебя живьём с этой падалью в одну яму закопаю! – он так же, как и его подельник, ткнул пальцем в труп майора.

Вспомнив процесс захоронения убийц Сони и их жуткие переживания по этому поводу, я невольно содрогнулся. Примерив их ощущения на себя. В яму мне не хотелось. Да еще живьём и в компании с дохлым Никитиным.

Моментально собравшись духом и мыслями, я решил рискнуть. И сработать в нахалку. Меня сильно обнадёживало то, что рядом со мной сейчас отсутствует мадам Ирсайкина. Эта знаковая для меня деталь могла означать только одно. Что не полным слизняком оказался Борис Евгеньевич. Что его духовитости хватило на то, чтобы сдать пытавшим его упырям только меня. Оно понятно, что проживи он чуть дольше, то из него вытянули бы всё. Все подробности, вплоть до размеров сисек его жены и рыжей любовницы. Но, слава тебе господи, этого не случилось. И благодаря данному обстоятельству у меня появился призрачный шанс. Шанс сохранить не только свои орденоносные уши, но и, быть может, дожить до капитанских погон. А там, чем черт ни шутит, и до майорских. Н-да…

Наверное, я слишком надолго задумался. Взбодрила меня резкая боль в области правой почки.

– Ты чего, пацан, волынку тянуть вздумал? – непритворно вызверился злобный поц, в этом дуэте исполняющий обязанности палача, – Не ценишь ты, мент, доброго к себе отношения! Ну ничего, сейчас ты у меня запоёшь!

Я почувствовал, как мою правую кисть за спиной, словно стальными тисками, сжали неимоверно сильные пальцы.

Всё как по конспекту. Начинает процедуру с правой руки. Я не коммерс и не банкир, подписи им мои нафиг не нужны. Поэтому и начинают с правой. Чтобы я был еще более беззащитнее и безоружнее. Хорошо их учат в несокрушимой и легендарной. Суки!

– Погоди! – взвизгнул я, стараясь попасть голосом в испуганно-женскую частоту, – Я просто после удара по голове соображаю медленно! Я всё расскажу! Отпусти!

– Начинай уже, старлей, не беси нас! – вновь из-за спины подал голос старшой, – Не доводи до греха! Где деньги, которые ты у Никитина забрал?

– Там же, где и все остальные! – с облегчением почувствовав, что хватка ослабла, торопливо и пустив петуха, выкрикнул я, – Себе я только десять тысяч оставил. Как и договаривались!

– Но я их уже почти все потратил! – после секундной заминки быстро добавил я, постаравшись изобразить испуганную крысиную жадность. – Я мебель купил. «Адриатика» называется. Это гарнитур такой. Югославский! – к жадности и испугу я добавил оттенок мещанской горделивости.

– В жопу себе засунь этот гарнитур! – нетерпеливо перебил старший воин, – Что ты там про «остальные» вякнул? Какие такие «остальные»?

Я едва не подпрыгнул от счастья, предвещающего моё третье воскрешение. Я и теперь уже многим круче болтуна Христа. Клятвенно обещнувшегося своим адептам, но пока так и не сподобившегося на второе пришествие. А у меня, уже и так живущего во второй раз, только что третье возрождение забрезжило.

– Ну как же⁈ – с подобострастным удивлением робко улыбнулся я, не отпуская с лица испуганной неуверенности, – Ну вы же сами должны знать, что у Никитина только его личные «копейки» хранились! А основная касса Водовозова, она всегда отдельно была! Как при его жизни, так и после смерти! Там всё и собрано. И деньги, и валюта, и драгоценности…

Меня с силой рванули за плечо. Главный вымогатель развернул меня к себе лицом, а к трупу бэха тылом. Теперь я одномоментно видел обоих упырей. И увиденное мне неимоверно нравилось. Раньше расхожее выражение «алмазная пыль» я воспринимал, как нечто фигуральное. Как гиперболу. Теперь же эту искрящуюся взвесь бриллиантовых искр я наблюдал воочию. Она сверкала в зерцалах моих похитителей. Во всех четырёх. За какие-то две-три секунды они прямо на моих глазах успели дважды переглянуться. Торжествующе и нимало не скрываясь от меня. И последнее мне понравилось больше всего. Ребята, в нарушение всех писанных и неписанных постулатов, не смогли сдержать своих счастливых эмоций. Значит, с размером крючка и с наживкой я не ошибся. Теперь бы только заглотили в самый желудок…

– Ну, чего ты опять тормозишь, салабон, говори, где сейчас находится касса Водовозова? – проявил инициативу второй номер, – Давай, давай, быстрее шевели ртом! Сдашь кассу и свободен! Живи, пацан! Мы же не звери!

Поскольку сейчас я мог видеть их обоих, то с глубочайшим удовлетворением отметил, что старшой, ожидая моего ответа, взволнованно затаил дыхание. Эк, как его разобрало!

– Так я же вам говорю, никитинскую долю я всю Лунёву передал! Как мне и было велено! Ну, кроме тех десяти штук, которые на мебель потратил… – виновато изобразил я на лице искреннее недоумение, – Он у Михаила Соломоныча всегда за хранение его кассы отвечал! А вы, что, не знали разве⁈ Хотя так-то я и сам об этом узнал только после смерти Водовозова, – понимающе покивал я подбородком, реагируя на растерянное разочарование военных дознавателей. И как бы оправдывая отсутствие допуска у них к главному секрету спиртовой мафии.

– Погоди! – пресёк попытку своего подручного что-то мне сказать старший партнёр по пыткам, – Где этого Лунёва найти? Только не ври, что не знаешь его адреса! – тут же грозно добавил он.

– Почему не знаю? Знаю! – не стал я расстраивать сердитого собеседника, – Адрес у меня его есть, но только дома он уже давно не появляется. Я сам его во всесоюзный розыск объявлял! И его об этом еще за трое суток предупредил!

Бойцы вылупили на меня глаза, после чего точно так же уставились друг на друга. Видимо, пытаясь переварить услышанное или мысленно посовещаться. Подсобный бык, глядя на командира, вопросительно дёрнул вверх головой. А тот, как-то неуверенно скривил губы и едва заметно пожал плечами.

Вся эта пантомима длилась по-армейски недолго. Уже через мгновенье на меня смотрели две пары злых глаз. Судя по всему, пришла пора второго акта нашего совместного милицейско-армейского театрального действа. Сейчас меня начнут запугивать по второму кругу.

– Ты не можешь не знать, как найти этого Лунёва! – вцепившись в мои глаза своими, приблизил к моему лицу грозную образину старший военный, – Объясни нам, как его найти и вали отсюда на все четыре стороны! Ну?!!

– Я честное слово, этого не знаю! – скривился я в жалобной гримасе, – Он всегда сам ко мне приходил! – добавил я, заметив демонстративный замах его правого кулака.

– Он в среду ко мне в райотдел должен прийти! За документами!

А вот теперь, пидоры, вы меня и пальцем не тронете! Вернее сказать, не ударите!

Не меняя лица, я незаметно выдохнул и немного расслабил свой донельзя напряженный организм. Включая не по возрасту изношенную нервную систему. Не обоссаться бы сейчас от радости…