Текст книги "Чудовище всегда остается чудовищем (СИ)"

Автор книги: В. Климонтов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Он сел на кровать и аккуратно, немного помучившись с узлом, развязал веревку, стягивающую мешковину. Сарет сознательно не стал ее резать кинжалом, добротная бечевка еще пригодится в деле, как и ткань, в которую были завернуты новенькие, натертые жиром сапоги из отличной бычьей кожи. Именно такими пользовались рабочие в порту, их даже стража не стеснялась носить. Ведьмак, словно ребенка, взял один из пары, чтобы в очередной раз насмотреться на обнову. Утолщенный носок отлично защищал от падения на ногу чего-то тяжелого, а точный удар в колено или между ног мог принести противнику неприятные ощущения. Кроме того они были мягкими и удобными, в совокупности с ремешками, утягивающими голенище по размеру ноги, не стесняли движение. Вместо деревянных спичек, сапожник использовал железные гвоздики для соединения подошвы и каблука с остальными частями обувки. Да, за такую обнову Сарет не пожалел семидесяти пяти тестунов из гонорара Даффа, и даже торговаться не стал, а сапожник не поскупился и в придачу к покупке положил пару сменных каблуков и новенькие портянки.

Сарет отставил обувь, и взяв, стальной меч, сел за стол. Хватит, налюбовался, сегодня испытает их в деле. Нужно готовиться, если он хочет поспать еще немного.

Прежде, чем заняться подготовкой второго оружия, которое ему нужно будет на охоте, следовало обслужить первое после дождя. Это было главное правило, которое им вдолбили в Каэр Морхене еще до того, как они взяли в руки свои первые в жизни клинки.

Охота на Потрошителя начнется сегодня ночью. Смысла тянуть кота за хвост, ведьмак не видел. Он уже все выяснил для себя и принял решение, о чем сразу и заявил, вернувшись на участок, Бойду. Алькальд принялся возмущаться, его помощники соглашались с ним, что надо все тщательно спланировать, но Сарет послал их куда подальше. Потрошитель нападет сегодня снова, потому что остался без добычи– это раз, и ведьмак-жив и наступает ему на пятки-это два. И лучшей приманкой, кроме него самого у них не будет. Поэтому он попросил, чтобы алькальд не лез со своими людьми, дабы избежать еще больше жертв и чтобы сами городовые не путались под ногами. Результата могло быть только два– либо они на утро найдут в порту его обглоданное тело, либо он вернется с головой Потрошителя и заберет свои триста тестунов. Еще не хватало выбивать свои деньги из-за того, что работал не в одного.

Рука, державшая ветошь, дернулась от злости и он чуть не разлил масло из бутылька, которым обрабатывал ножны и стальной меч. И чего нервничать, уныло улыбнулся Сарет своему отражению на лезвии клинка. Мог бы уехать сегодня ж вместе с теми асланистанцами, чего теперь злиться. Он сам волен выбирать себе работу. Как там говорил Брэен– кто больше платит, тот и правит балом. Еще и Кодекс этот несуществующий приплел. Его никто или ничто не удерживало в Амбрехте. Или все же…

Сарет отложил почищенный стальной меч и взялся за серебряный.

Ой, ну не идиот же, а?! Решил в благородного поиграть перед девчонкой? Типа, смотрите какой я. Защитник бедных и обездоленных. Кодекс, ептить. Тьфу, курва. Да никто ему и спасибо не скажет, как Контракт выполнит, погонят вилами из города. Мало примеров что ли? Люди всегда остаются людьми, а чудовища-чудовищами. Что на Родине, что здесь. Не слишком то новая жизнь отличается от старой.

Это еще неизвестно, как Рита отреагирует на то, что Сарет решил ее проблему с трактиром. Может поэтому он заплатил ей раньше, чем рассказал, чтобы себя не разочаровывать.

Не ну точно стареет, сентиментальным стал.

Он обнажил меч, и ощущение под ладонью холода непривычно длинной рукояти из костяного гребня вилохвоста с дугообразно загнутыми дужками гарды придало успокоение. Даже венчавшее эфес навершие в виде кошачьей головы казалось не скалилось, а, наоборот, дружелюбно улыбалось. Трехфутовое лезвие с протяженной более узкой, чем заточенная часть, пятой было девственно гладким и отливало серебром. Это Волки и Грифоны любили гравировать свои клинки древними руническими знаками всякие громкоговорящие девизы, показушники хреновы. Коты больше предпочитали практичность.

Сарет добро улыбнулся, придирчиво осматривая меч и чувствуя, как улетучивается злость. Все же небольшой текст мелким шрифтом на корявой Старшей Речи его Континента был выбит под самой гардой. Как Брэен умудрился уговорить оружейника Густава из Каэр Морхена подшутить над лучшим другом, остается загадкой. «Va faill, Bloed, and a’baeth me aep arse», что означало «Прощай, Брат, и поцелуй меня в зад». Кота из Йелло он больше не видел, а только слышал о его подвиге.

Меч был как всегда в прекрасном состоянии, поэтому он вернул его в ножны, также придирчиво осмотрел ременную систему, изобретенную специально для ведьмаков краснолюдами. Она сегодня долго пробыла под дождем, хреново будет если в неподходящий момент подведет. Но он остался доволен осмотром. Все же махакамские умельцы были профессионалами в своем деле. Все нужные пряжки расстёгивались и застегивались без напряжения, ремешки в петлях скользили без закусывания.

– Можешь зайти, нечего топтаться у двери, – крикнул Сарет Рите, которую услышал еще на лестнице.

Трактирщица постояла у порога, решая стоит ли заходить или нет, но все же решила войти. Тихо прикрыла за собой дверь, но осталась стоять, прислонившись к ней спиной и силясь рассмотреть ведьмака в неярком огне каганца. Но единственное что она смогла увидеть– это был длинный синяк, тянущийся от правого плеча к левому бедру.

– Я ведьмак, а не волшебник. Мысли читать не умею, – нарушил тишину Сарет, убрав сумку с походным ремонтным инструментом и пододвинув к себе сундучок, – Если ты так и будешь молчать, то я не узнаю причину, из-за которой ты почтила меня своим присутствием, – недовольно буркнул Сарет, щелкнув двумя замками-защелками, откинул крышку и задумчиво посмотрел во внутрь ларца, – Если ты хотела узнать о Даффе, то думаю, что проблему твою я решил.

– Я просто хотела узнать, как ты, – сглотнув, ответила девушка, – Ходят слухи, что Потрошитель и тебя потрепал…

– Потрошитель потрепал… – подавил смешок ведьмак, которого позабавили эти два слова, – Ты думаешь, что если бы я был ранен, то спокойно сидел и ел вкусный пирог твоего брата? Мы ведьмаки не настолько живучи.

– Обязательно так отвечать?

– А что не так я сказал? – Сарет выудил из нутра сундучка небольшую потрёпанную кожаную сумку, вешающуюся на пояс и прикрепляющуюся дополнительным ремнем к бедру. Он, расстегнув шпенек, открыл верхний клапан и вытряхнул труху в виде обветшалой подкладки и каких-то травинок на стол перед собой. Внутри было множество отделений для мелочей.

– Ты ж мог просто ответить, что все хорошо. А не проявлять свой сарказм. Зачем вести себя, как козел к тем, кто относится к тебе по доброму? Ты же специально нарываешься на драку, – внутри Риты начала закипать кровь от бешенства, – Как можно быть таким?

– Да? – ведьмак на мгновение замер, а потом продолжил доставать и раскладывать на столе четыре маленьких бумажных конверта, помеченных одному ему известными символами, пять пузатых, размером с указательный палец, бутылочек, в которых плескались жидкости разного цвета, и тряпочный мешочек, который звякнул чем-то железным, – А какой же я?

– Ты хороший человек, хоть и пытаешься казаться всем мудаком. Я не верю в россказни о Котах, что вы обожаете обивать и вам без разницы кого, чудовище или человека. За время работы в трактире я видела многих людей, и давно поняла, что внешность далеко не все говорит о человеке. Да, не скрою, когда увидела тебя впервые, а затем и твой ведьмачий Знак, то первая моя мысль была позвать стражу, но что-то остановило меня. Мой отец говорил, что нельзя судить о человеке по первому взгляду. Ведь внешность– это корка пирога, а вот начинка в нем бывает разная, – Рита говорила быстро, на одном дыхании, будто боялась, что Сарет сейчас встанет и перебьет ее, – И ты доказал мне это. Ты не стал уходить, когда люди Борзого Даффа пришли, хотя это не твое дело. Ты не отказался проверить слухи о чудовище, но ведь сразу догадался, что это ловушка с целью выманить тебя. А нападение Потрошителя? Один из стражников рассказал мне сегодня, как ты бросился в бой, не раздумывая и чуть не погиб. Это говорит о многом, Сарет из Крейдена.

– А ты не подумала, что если б я стоял в стороне, то тварь и до меня добралась бы? Может я ищу во всем, что ты тут перечислила выгоду? – ведьмак взял в руки и покрутил перед глазами два бутылька. Один с сиреневой жидкостью, другой с бурой. Из его запасов только эти два эликсира понадобятся сегодня на охоте. Сейчас бы еще мазь для меча сварганить бы от проклятых для пущего эффекта, серебро это хорошо, но дополнительные неприятности для Потрошителя еще лучше. Однако почти все свои запасы он истратил еще под Новиградом, поэтому придется довольствоваться тем, что осталось. А тех травок, что были в четырех конвертиках не хватит даже простое зелье «Белая чайка» приготовить.

– Если б ты искал выгоду, то сейчас не помогал бы Амбрехту, а подрядился к гадюкам.

– К кому? – ведьмак непонимающе обернулся.

Рита так и стояла у двери, нервно теребя фартук. От чего-то она показалась ему такой беззащитной.

– Жители страны Аслана на юге, с которыми ты разговаривал недавно. На гербе рогатая змея, оборачивающая вокруг солнца. О них говорят, что они хитры, как змеи, и трусливы, как мыши. Наши стараются не иметь с южанами дела.

– Но с деньгами, как я догадался у них порядок.

– Да, платят они щедро за работу, это не скроешь, – подтвердила его слова Рита, – Этот, который у меня в трактире, рорхастами сорит, словно имперский камрер. И думаю, что он бы остановился в заведении получше, если б не искал тебя.

Ведьмак горько ухмыльнулся. Все-таки он был прав. Надо было сразу соглашаться.

Он медленно поднялся, шаркнув табуретом об половицы. Медальон на шее качнулся в такт движения.

Рита задрожала от шевельнувшегося в ней щупальца страха. Огонь светильника горел в спину Сарету, стоявшему неподвижно, неотрывно глядевшему на нее, как на добычу. Худую и стройную фигуру, так похожую на силуэт кладбищного гуля, о которых ей рассказывала покойная мама в страшных сказках, окутывала темень комнаты. Она пожалела, что не зажгла еще один каганец, ведь с первого раза поняла, что Сарет предпочитает темноту.

Разноцветные глаза сейчас горели странным желтым огнем, не моргали, как у портовой черни, которая обдолбится «Крови Бэйнора». Она не видела его лица, только эти две луны на черном фоне, словно его зрачки были расширены, как дикой кошки. Трактирщица отвернулась, чтобы не видеть его, сфокусировав взгляд на грязных старых сапогах, ожидавших своей участи у входа. И зачем она снова пришла к нему? Чего она добивается?

– Хочешь, расскажу тебе какой я хороший человек? – он заговорил тихо, но от этого стало еще неприятней, хотелось сжаться в комок и забиться в угол комнаты, – Я сегодня ночью убил человека, подручного Борзого Даффа. Зовут его Бычара Рэнди, вижу знакомая тебе личность. А убил его я просто так, потому что я это умею. А знаешь, что самое забавное? Я его перед этим избил, как щенка. А когда зарубил мечом, то после стоял и смотрел, как он истекает кровью. Но ведь я мог и не убивать его. Покалечить, например, даже со сломанной рукой можно жить.

Рита не заметила, как Сарет встал прямо возле нее. Ее сердце учащенно забилось, а вот воздуха стало не хватать. От ведьмака пахло потом, но этот запах отчего-то не был для нее неприятным.

– А знаешь, зачем я это сделал? По твоей просьбе.

Девушка резко вскинула на него взгляд, в глазах горел испуг. Губы девушки задрожали.

– Я… – в горле было сухо, – Я не понимаю.

– Не понимает она, – фыркнул Сарет, – Ты думала, что я просто поговорю с Даффом, а он такой, – и издевательски изменил свой голос на писклявый, – «О, да, мастер ведьмак, я вас понял. Мой ноги больше не будет в «Хитром пескаре». Нет, дорогуша. Я должен был показать на что способен. Но ты прекрасно это знала. Я имею ввиду, как все получится, случись мне и Даффу встретиться. Не на улице, так в «Пескаре», при этом убиваешь двух зайцев одним выстрелом. Меня б потом арестовала стража, а ты чиста перед законом и трактир остается при тебе. Твой отец был неплохим военным, видать тактике тебя научил.

– Ты идиот, если так думаешь, – попыталась оправдаться девушка, – Я думала, что ты вытворишь ту же штуку, что с Монти и Уликом. Применишь свое колдовство.

– Как это лицемерно, – с гнилой ухмылкой на лице покачал головой Сарет и пропустил звонкую пощёчину, которую ему зарядила девушка.

Трактирщица застыла, сама не ожидая от себя подобных действий. Губы Сарета сжались в жесткую щелку, во взгляде его что-то изменилось, и Рите почудилось, что он сейчас схватит ее за горло и сломает ей шею. – Уходи, – так же тихо сказал он и повторил, – Уходи.

– Ты не такой, – ответила девушка, рукой нащупала ручку и, открыв дверь, спиной вынырнула в коридор.

Он прикоснулся к едва покрасневшей от удара левой щеке, неплохо так обожгло. Но девчонка молодец, что не стала спорить с Саретом и быстро убежала.

Ведь то, что рассказывали о Котах отчасти была правда. Всех ведьмаков, и Волков с Грифонами, и собратьев по Цеху Сарета, создавали в одном месте, Каэр Морхене, Крепости Старого Моря. Делали из маленьких детей, которые по разным причинам оказались в ныне разрушенной обители убийц чудовищ. Кто по Праву Неожиданности, кого-то нашли на улице, кого просто продали. Но маги-отступники выводили их разными, подстраивая процесс мутации под определенные качества. Так появились те самые Школы, каждая из которых обладала своим индивидуальным набором навыков. Котов, сделав внешне быстрее, ловчее и пластичней, внутренне ослабили. Даже при успешной трансформации тела подопытного, процесс превращения в ведьмаков нарушал их психологическое здоровье, любой не обдуманный поступок мог вызвать неконтролируемые приступы ярости и вспышки агрессии. Не все, естественно, кому-то повезло больше, кому-то меньше.

Когда что-то получаешь, то всегда что-то отдаешь взамен, так говорил Сфинкс. Немногие из братьев смогли смириться, принять и научиться жить с этим, контролировать.

Ведьмак, выкинув из головы Риту, вернулся за стол. Проверил еще раз меч в ножнах, уложил бутылочки в поясною сумку, разместив их по отделениям. Развязал тесемки мешочка, кончиком острия кинжала подцепил маленькую щепотку белого мелкого песка и задумчиво посмотрел на огонек каганца на столе. Если он истратит этот порошок, то его уже не восполнит. Разве, что найдет какого-нибудь способного алхимика. Запасы эликсиров, при достаточном наличии денег, он восполнит, травничеству каждый ведьмак обучен. Но он до сих пор не знает, что за проклятый орудует в городе, поэтому на всякий случай, аккуратно стряхнув порошок обратно в мешочек, отправил его вслед за эликсирами в сумку.

Навел порядок на столе, и, подняв с кровати свернутый листок бумаги, расстелил его на столе. Облегченно вздохнул, карта оказалось почти сухой, лишь края намокли, и он смог внимательно изучить начерченную карту портовой части Амбрехта, которой любезно поделился с ним Бойд из архивов участка. Ноэ и Меррон доброжелательно нанесли на ней пометки, где что находится. Какие склады и пакгаузы, корабельные мастерские, разгрузочные зоны, штаб-квартиры торговых гильдий и портовая ратуша, где нашли первых жертв.

Не любил он охотиться на неизведанной и неподготовленной территории, но время было не на его стороне. Ну ничего, не привыкать.

Сарет поводил пальцем по карте, запоминая обстановку, чтобы случайно не влипнуть в какую-нибудь ловушку или тупик. Так он провел еще примерно час, пока не составил для себя несколько планов действия, хотя прекрасно понимал, что во время драки все может пойти к срамной щели.

Ведьмак потирая переносицу, глянул мельком в окно. Сквозь щели ставней видно было, что ночь безудержно приближается, хотя из-за туч, заполонивших небо и льющего дождя круглые сутки, казалось, что стоит вечный вечер. Что ж время у него еще есть, на охоту он выйдет через час после наступления полуночи. Заранее постарается обойти порт по выученному маршруту, если получится. Думается, что Потрошитель вряд ли появится раньше.

Ведьмак отложил карту рядом с серебряным мечом и сумкой, потушил светильник, мгновенно укутавшись в темень, и лег в кровать…

…Сон улетучился в тот момент, когда раздалось неуверенное шарканье ног у порога. Сарет проснулся мгновенно, привычка, выработанная годами еще со времен Каэр Морхена, сработала как всегда вовремя. Он продолжил лежать, не открывая глаза, но прислушиваясь к тому, как кто-то топтался у двери. Перевалился на спину, закинув правую руку под подушку и нащупав рукоять кинжала, который положил туда заранее.

Сарет ожидал услышать шелест вынимаемого из ножен стилета, или взводимый арбалет, но слышал только частое дыхание его обладателя. Вернее обладательницы. Возникло чувство, что уже подобное с ним случалось буквально сегодня.

В тот момент, когда дверь открылась, он уже догадался, что это снова Рита. Мгновение Сарет хотел высказать, что он думает о ней в грубой форме, но до его ноздрей донеслось легкое дуновение винного амбре. Так и остался лежать, не открывая глаза, надеясь, что она уйдет, если поймет, что он спит.

– Сарет, ты спишь? – голос девушки заплетался, слова она выговаривала с трудом. Скорее всего одним кувшином вина дело не обошлось.

Ведьмак молчал.

Рита постояла на пороге, неловко топчась, словно решала, что делать дальше. Силуэт убийцы чудовищ неподвижно лежал на кровати, но она не могла различить, смотрит на нее он или нет. Именно сейчас хотелось, чтобы глаза ведьмака горели тем огнем.

– Я…хотела извиниться… – она сделала шаг к нему и остановилась, послышался глубокий глоток. Да она и алкашку с собой прихватила, – Я прекрасно знала…чем может обернуться твоя встреча с Борзым, – девушка, решившись наконец, подошла к делавшему вид, что спит ведьмаку, – Поэтому и пошла к тебе с этой просьбой…Признаться, я даже надеялась, что ты убьешь Даффа, но о последствиях и не думала. Я просто ухватилась за эту возможность…Ты слышишь меня?

Сарет продолжал лежать с закрытыми глазами, сохраняя безмятежной выражение лица.

– Может это и к лучшему, что ты…спишь, – продолжила Рита, не дождавшись ответа, – В противном случае ты б мне и слова сказать не дал, не так ли? – вновь звук глотка, – Хи, напилась, как пьянчуга малолетняя…Так о чем я…А, вспомнила…ты же действительно не такой, каким всем хочешь показаться. Это все маска, та, которую рассказывают о ведьмаках со знаком кота. Может и многие из вас и получают удовольствие, когда убивают, но я видела твой взгляд, когда ты зачаровал Монти и Улика. Нет, ты не Кот из Йелло, и не Блавикенский Мясник. Ты человек, а не бездушный убийца. И не слушай никого, чтобы они не говорили. Не знаю, причину по которой ты решил начать новую жизнь в Эллиниаре, но действительно начни ее. Живи, так как считаешь нужно, и живи прав…льно. Не всем нам Высшие дают такую возможность.

Они присела на край ложа, послышался стук кувшина или бутылки об пол. Теплая и вспотевшая ладонь легла ему на голую и безволосую грудь.

– Я хочу поблагодарить тебя…за то, что ты сделал для меня…Возможно я пожалею об этом завтра, но ведь это будет завтра, не так ли? – Рита наклонилась к его лицу и прикоснулась своим губами к его.

Запах вина стал сильнее, ее губы были влажными и мягкими, но Сарет не ответил на поцелуй.

– Действительно спишь… – задумчиво произнесла девушка, и легла рядом, пристроив голову ему на груди и обняв за талию.

Через мгновение ее дыхание успокоилось, и послышалось сопение спящей. А на лице ведьмака застыло глупое выражение.

Глава 6

Сарет пропустил мимо троих матросов, сошедших на берег с небольшого когга, с галунами на камзолах в виде вздыбленного золотого льва на треугольном щите, клявших погоду и ленивого фонарщика, который не озаботился, чтобы зажечь светильники, и вышел из темени какой-то покосившийся хибары. Они его даже не заметили.

Сарет постоял прислушиваясь к их разговору. Вели они себя очень смело, гоготали на своем странном языке, звучащем резко и жестко. Сарет лишь мог догадываться о чем они говорили, но наверняка весло клали матросы на комендантский час, и не дай Высшие какой-то там Потрошитель посмеет появиться на их пути к борделю.

Ведьмак усмехнулся, нисколько не удивляясь их смелости. Сколько их таких потом с мокрыми портками забиваются в угол, когда какая-нибудь тварь готовится намотать их кишки на когти. Надвинул капюшон плащ-накидки по глубже на глаза, защищаясь от дождя, и направился в противоположную сторону. Там по его памяти должны были располагаться погрузочно-разгрузочная территория и ремонтные мастерские.

В порту постепенно становилось безлюдно, но жизнь в нем все же не замирала даже ночью. Ее не мог остановить ни комендантский час, ни рыскающее в ночи чудовище. Конечно местных попадалось ему на пути все меньше и меньше, Мюрис сказал ведьмаку, что на улице давно царствует час совы, то есть уже наступила полная ночь, как и рассчитывал ведьмак. Все таки навыки, вбитые в башку не искоренить, и Сарет инстинктивно определил время.

Рабочие давно укрылись там, где людно и безопасно. Вахтенные на складах и в мастерских, свободные от смен либо в трактирах или борделях, либо по домам.

Если бы птицы могли летать в такую погоду или хотя бы имели желание выглянуть из щелей из-под крыш, в которых они укрывались от ливня, то увидели б одинокую фигуру. Она не жалась к складам или другим зданиям, скрываясь от посторонних глаз, а медленно брела прямо посреди дороги, пробираясь сквозь течение мусорного и грязевого потока. Рукоять меча со скалящейся мордой кота, выглядывающая из-под промокшего насквозь плаща над правым плечом, мерно покачивалась в такт его спокойных шагов. Два бутылька с неиспользованными эликсирами и заветный мешочек с порошком и железными шариками ждали своего часа. Добрый кинжал, как всегда прятался в ножнах сзади на пояснице.

Незажжённые фонари, в отличии от тех матросов, не вызывали у него какого-либо беспокойства. Желто-зеленые глаза с расширенными зрачками высматривали любую мелочь. Например, ту серую мышь, грызущую кочерыжку от капусты и рыжего кота, притаившегося на штабели гнилых досок в пяти шагах от грызуна, чтобы совершить один единственный удачный прыжок на свой ужин. Чуткий слух разбирал в зернохранилище, мимо которого он проходил, ругань рабочих, даже голос Пилиба расслышал, скрип горделей и веревок, которыми поднимали грузы и грохот молотков. На мгновение возникла злая мысль навестить своего нового друга, но тут же исчезла.

Ведьмак шел по окраине прибрежной полосы, но не спускался на дощетчатый причал.

За спиной послышался шум возни и отчаянный мышиный писк, резко оборвавшийся, Сарет порадовался за кота. По крайней мере одному коту сегодня повезло на охоте.

Корабли, надежно пришвартованные неспокойно покачивались на волнах, команд не было видно, трапы подняты. Паруса спущены, спрятаны мешковиной от дождя и ветра, флаги опустили еще вечером. Все укрылись от дождя в жилых палубах. Вдалеке горел огонь маяка, одинокого помощника морским путешественникам, даже в такую ночь он не спал, а бдел. В акватории залива, не далеко от причалов, стояли заякоренные судна, которые не успели до ночи войти в порт. По водам от греха подальше не сновали лодки портового контроля. Городовых он не видел и на берегу. Люди Бойда ждали рассвета в другой части Амбрехта, готовые по первой команде рвануть в порт.

Внезапно, Сарет поймал себя на мысли, что интуитивно ищет «Морского льва». Капитан Хагторп сказал, что пробудет в Амбрехте четыре дня, прошло два, значит шхуна должна быть в порту. Действительно, пройдя чуть подальше, он увидел корабль на причале. Сарет остановился напротив него, силясь рассмотреть кого-нибудь на палубе. Скрипели снасти, волны бились об корпус, ливень пытался пробиться в каюты к команде.

На палубе появился матрос с фонарем, напоминающем пивную кружку, в руках, укрывавшийся широким плащом. Должно быть вахтенный вышел, чтобы проверить, как закреплены веревки к палам. В такую непогоду, если халатно отнестись к безопасности, можно на утро оказаться где-нибудь в центре залива, и очень повезет, если не столкнется с каким-нибудь другим кораблем. Матрос прошел вдоль фальшборта, прикрываясь плащом и освещая себе путь фонарем, когда заметил замершую на берегу одинокую фигуру. Он приподнял фонарь повыше, чтобы рассмотреть незнакомца, похожего на призрака, но сильный порыв ветра всколыхнул плащ, сорвав капюшон с головы, и в лицо матроса ударили холодные капли дождя. Тот смачно выругался, чуть не выронив фонарь, вновь одел капюшон, но когда взглянул на причал, то ведьмака на нем уже не было. Матрос испуганно осенил себя знаком Вечного Огня, прочитал молитву и принялся дальше проверять швартовку. В этот раз он старался сделать все побыстрее, чтобы как можно скорее оказаться поближе к очагу и своим товарищам.

За свою жизнь Сарет не один раз бывал в портах родного Континента, к тому же карта, что дал ему Бойд оказалась подробной, поэтому он не переживал, что может заблудиться. Все они были похожи друг на друга. Он припомнил, как охотился на лемуров в порту Боклера, которые завелись из-за слишком науколюбивого алхимика. Тот перевозил трупы кораблем себе в лабораторию, чтобы проводить опыты. То ли те оказались погребены не подобающим образом и звезды легли не правильно, то ли еще проклятие какое свершилось, но однажды обнаружили тело со следами ладоней с длинными пальцами на горле. Стража обвинила какого-то мертвецки пьяного нильфгаардского матроса, которого нашли спящим неподалеку от трупа, но свидетили рассказывали об ужасной нескладной тощей фигуре с красными глазами, которая появлялась из ниоткуда и исчезала в никуда. Затем появилась новая жертва, а фигур стало две. Вскоре их количество увеличелось до пятнадцати, пока командир гвардии княжества Туссент, которому тамошняя правительница поручила расследовать это дело, сообразил, что следует нанять ведьмака. Сарету повезло тогда с Контрактом, потому, что в то время в городе гостил еще один ведьмак, но последний внезапно уехал и у командира гвардейцев не было другого выхода, как нанять Кота. Сарет сразу догадался в чем дело, уже не раз упокаивал лемуров, даже не пришлось долго блуждать, как сейчас по порту, а ведь дело шло зимой. Все убийства были совершены возле причала, и ведьмак предположил, что первоначальный злобный дух зародился на одном из кораблей. Он наткнулся на их когорту и, стуча молотком в медный щит, погнал духов прочь, при этом спас какого-то забулдыгу. Те привели его к кораблю, нанятому алхимиком, там Сарет обнаружел “подопытных” ученого, семь трупов, и не, разбираясь, набил всем рты черными бобами и сжег судно до тла. Сарета конечно поблагодарили, заплатили аж семьсот флоренов и очень убедительно попросили, как можно быстрее убраться из Боклера.

Углубляясь в вонючие закоулки порта, в какой-то момент он понял, что преодолел невидимую черту, отделяющую жилую часть от доков. Здесь уже не встречались праздно шатавшиеся амбрехтцы, пытающиеся скрыться в тенях домов подозрительные личности с блестящими стилетами и размалёванные девицы с грязными и воняющими мокрой псиной волосами, зазывающие расслабиться после трудного дня. Были только бедняки с гнилыми зубами и перекошенными в дерганных гримасах рожами, которым некуда было податься. Одни пытались укрыться больше от ночи, чем от дождя в самодельных жилищах, построенных из лодок с проеденными короедами днищами, или в сколоченных из останков ящиков и прочего мусора конурах. Сарет словно вернулся в порт Цинтры его родины, когда вспыхнула кровавая лихорадка Красной Смерти. Только вместо бедняков в темных углах лежали трупы…Кучи трупов…Цинтра очень долго не могла потом оправиться от этой болезни, унесшей жизни почти всего города.

Портовая чернь провожала его горящими глазами с такими красными белками, что радужка и зрачки терялись в них, должны быть об этом говорила Рита, когда упоминала наркотик «Кровь Синекудрого Бэйнора». Ни один из них не рискнул вылезти из нор, чтобы перейти дорогу ведьмаку. Будь другое время, не нынешнее, стычек бы не миновать, но сейчас даже дождь не мог смыть смрад страха, витавший в доках. Им был наполнен каждый уголок этой части порта. Каждый склад или кладовая, краны с лебедками для разгрузки товаров, обычные деревянные столбики, разбитые бочки, глиняные черепки, хрустящие под крепкой подошвой его сапог, и даже корабли на наклонных стапелях, закреплённые канатами к мертвым якорям.

Страхом перед тварью, охотящейся в порту.

Сарет остановился перед вытянутой на берег каравеллой, задумчиво изучая пробитый чем-то огромным корпус. Возможно нарвалась на подводную скалу, хотя залив Акулья Пасть, наоборот, в этом плане считался чист. Корабль только начали латать, рядом лежали, укрытые холстиной штабели свежих дубовых досок. Опознавательные знаки в виде флагов или в виде щитов на корме были сняты, но по характерной носовой надстройки мог предложить, что это каравелла из Вызимы, королевства его Родины, хотя и не бился об заклад.

Убийца чудовищ спрятал руку под плащом и достал краюху ржаного хлеба, прихваченную в трактире, принялся его жевать, внимательней рассматривая следы повреждений. При пристальном рассмотрении, версия с подводной скалой отпала напрочь. Края пробоины на корпусе имели треугольные формы, словно кто-то клювом отрывал доски, пытаясь добраться до содержимого корабля. Рядом были вмятины трехпалых лап, широких, как колонны Храма Мелитэли в Элландере. Часть фальшборта и кормовой площадки над пробоиной разворотили, будто били гигантским молотом. По началу Сарет предположил, что это драконопаха похозяйничала, но этот гибрид гигантской черепахи и драконида обитал в основном в болотах и руслах рек. Вряд ли она выбралась в открытое море…Хотя это был совсем другой мир, здесь все могло пойти абсолютно иным путем.

За небольшим зданием, расположенным рядом с каравеллой, послышалась возня и разговор, состоящий в основном из ругани, несколько тяжелых ударов. На мгновение глаза ведьмака радостно блеснули, но потом он сообразил, что Потрошитель вряд ли б говорил по человечески, хотя он мог и не принять облик чудовища и пытался заманить его в ловушку. В том что проклятый умен, он понял еще в первую их встречу. Сарет протолкнул в внезапно пересохшее горло кусок хлеба, остатки краюхи спрятал за пазуху, этой же рукой расстегнул пряжку на ремне ножен, и осторожно двинулся на звук.