Текст книги "Чудовище всегда остается чудовищем (СИ)"

Автор книги: В. Климонтов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

А потом все закончилось, будто и не было ничего.

Сарет открыл глаза, понимая, что снова может контролировать сердцебиение и дыхание.

Мир вокруг был другим. Утратил краски, теперь, где ранее властвовала чернота ночи, царила серость пасмурного дня. А еще он замедлился. Капли мороси летели так медленно, что Сарет мог заметить момент падения каждой капельки в лужу, когда образовывалась воронка и вверх поднимался столбик воды.

Зелье, сваренное из краснолюдского спирта, лепестков белого мирта, змеиного корня и ломкой крушины улучшали рефлексы и уменьшали время реакции.

Да, Потрошитель был быстр, и даже почти смог достать Сарета, но теперь они будут танцевать будучи оба ведущими.

Ведьмак вытер слезы с щек рукавом куртки и встал на ноги. Жаль, конечно, что «Филин» разбился, увеличенная сила Знаков тоже пригодилась бы. Да и восполнить ее тоже необходимо. Ну да ладно, подумал он, и когда это у него все шло по плану?

Сарет осторожно выглянул из-за угла домика, за которым прятался. Возгласов боли Кигана не было слышно, как и не видно самого Потрошителя, но не это было главным. Киган его обязательно найдет, тут и волшебником быть не надо, чтобы предсказывать. Он не простит ему такой фокус с железными шариками, да и к тому же Сарет знает его настоящую личность.

Усиленные «Пургой» глаза пытался высмотреть не начался ли пожар в корабельных мастерских. Беспорядочное бегство все же не далеко его увело от той части порта, к хранилищам. Все здания находились почти на одной линии и вызимская каравелла хорошо виделась с места наблюдения. С одной стороны, огонь мог помешать охоте на Потрошителя и привлечь не нужных людей, которые стали бы ненужными жертвами, но с другой стороны– если и спугнут, то на утро вместе с людьми Бойда будут искать уже главного старшину Кигана, а не Потрошителя. И тогда б плакали его денежки.

Но благодаря мелкому дождю и двухдневной сырости, а может и удаче, которая решила не бросать ведьмака со Знаком Кота на новом месте, бликов огня он не увидел. Он сплюнул себе под ноги.

Морось заливала за воротник куртки, рубаха давно прилипла к телу. Но Сарет не обращал уже на подобные неудобства внимания. Ведьмак большим пальцем левой руки стер скопившиеся крупные капли с бровей, напрягая все органы чувств, чтобы уловить приближения врага. Время и нервы тянулись, как те канаты, которыми вытягивают корабли на берег.

По носу ударила вонь горелой шерсти и кожи. И приятный солоноватый запах крови, от чего Сарет сглотнул наполнившую рот слюну. Эликсир усилил все чувства до предела.

Потрошитель бесшумно спрыгнул с крыши здания, за которым прятался ведьмак, со спины. Как офирская пантера приземлился на свои костлявые ноги. Ведьмак сжал рукоять меча, но виду не подал, что знает, что тварь крадется сзади и продолжил высматривать мастерские.

Чудовище дышало тяжело, в каждом вздохе чувствовался хрип, будто пробито легкое. Ведьмаку был знаком этот звук, как-то самому приходилось так дышать. Сарет затылком ощутил пылающую ненависть к себе.

Потрошитель атаковал бесшумно, без рычания или своего свиста, но не достаточно быстро для ведьмака, который принял эликсир. Сарет резко развернулся лицом к твари, одновременно отступил вправо расплывчатым силуэтом всего на пол шага, чтобы раскрытая ладонь с черными ястребиными когтями пролетела в паре дюймов от лица ведьмака, и резанул серебряным клинком по животу городовому. Удар был скользящим и недостаточным, чтобы разрубить противника на две половины. У Сарета был к нему еще один вопрос, и ответ на него знал только Киган.

Потрошитель зарычал от боли. Кровь хлестанула бурным потоком, потекла по ногам. Тварь коснулась раны и вполне по-человечески посмотрел на кровь на ладони. Чудовище пошатнулось зажав рану, и чуть не упало, упершись левой лапой об стену хранилища.

Взрывчатый порошок отлично потрепал Ноэ, а благодаря огню, который оставили сильные ожоги на морде и почти по всему худому телу проклятого, шарики смогли добраться до плоти. Из груди справа торчали острыми краями кровоточащие ребра, одно из них видать и задело легкое. Кровь текла и из тощего бедра, туда тоже прилетел железный шарик. Но самое главное– удар пришелся и в левую глазницу, выбив глаз напрочь.

Уцелевшее белое буркало ошеломленно взирало на ведьмака, замершего напротив него с мечом, выставленным перед собой. Брови нахмурились, а потом рот скривился в гримасе боли.

– Сдается мне, Ноэ, что не я помру в эту ночь, – голос ведьмак был мертвецки холодным, – А ты как думаешь?

Потрошитель, попытался устрашающе зарычать, но вместо этого получился только хрип. Чудовище оттолкнулось рукой от стены и осторожно направился к ведьмаку, оставляя за собой кровавую дорожку. Атаковать напролом он теперь не рисковал, понимал что свой шанс уже потерял, а ведьмак изрядно его потрепал. И отступить он не мог уже. Густая слюна длинным шнурком стекла с распахнутой пасти, и ведьмак заметил, что нескольких треугольных зубов у проклятого не хватало.

Ринулся Потрошитель на убийцу чудовищ в отчаянном прыжке, левой когтистой лапой пытаясь ударить по ведьмаку сверху, чтобы располосовать тому все лицо. Сарет легко уклонился от удара всем телом, меч серебряным росчерком крутанулся в его кисти, и Потрошитель вновь взвыл от боли. Четыре тонких вытянутых пальца обрубленными ветками упали на землю.

Алыми струями кровь ударила вверх из обрубков, и Сарету пришлось отступить, чтобы кровь Потрошителя не задела его. Он ожидал, что они превратятся обратно в человеческие, но те так и остались с ужасными черными когтями. Что ж, проклятие было не обратимо.

Тварь опустилась на одно свое острое колено, зажимая раненую кисть. В выражении чудовищной морды, уставившееся на убийцу чудовищ проскользнуло что-то вроде моления о пощаде.

– Вот и настал тот момент, когда ты понял, что живем мы один раз, да? – лицо ведьмака, похожее на череп, на который натянули выбеленную кожу с абсолютно черными глазами ничего не выражало.

Потрошитель заскулил, его тело пробивала сильная дрожь. Под ногами натекала огромная лужа крови, но не смотря на это ведьмак осторожничал. Загнанная в угол крыса способна убить врагов вдвое сильнее ее, а уж если она ранена…

– Ты знаешь, что сейчас я тебя убью, – Сарет обходил Кигана по крутой дуге, – Но прежде я хочу задать тебе вопрос. У меня в голове не укладывается всего одна вещь, – ведьмак остановился, покручивая клинком перед мордой чудовища, – Лиза, которая Бревно…

И Потрошитель решился на отчаянный шаг. Ведьмак готов был к подобному, чтобы ударить последний раз.

Но он не ожидал, что Ноэ поступит именно так. Он бросился бежать в другую сторону.

Тварь ударила плечом в деревянную дверь хранилища, щепки полетели во все стороны, словно она и не была преградой и исчезла в темном нутре склада, возле которого они все это время дрались.

– Вот блядь, – только и проговорил Сарет, эликсир глушил все эмоции, и пошел за Потрошителем.

Склад был не большим и почти полупустым, но внутри он делился на два этажа. Прямо перед ним располагался наклонный трап, плоский по середине и с лестницами по бокам, по которому поднимали грузы наверх. Пол был земляным, устланный соломой, пахло гнилой капустой и картошкой. С потолочных балок свисали веревки с крючьями, в самом потолке зияла дыра, через которую внутрь попадал дождь. Других выходов, кроме того, через который они вошли и этой дыры не было.

Ведьмак остановился возле разбитых ящиков, прислушиваясь. Бросил взгляд на то, что лежало в них. Крупная морковь, отметил он, но уже с темными пятнами.

На складе было еще темнее, чем на улице и Потрошитель пытался использовать ее, как союзника. Вот только не когда имеешь дело с ведьмаком.

– У меня нет на это время, Ноэ, – крикнул Сарет, его глухой голос из сухого горла все же прозвучал громко в полупустом помещении, – Выходи и покончим с этим.

И ловко отпрыгнул, когда рядом с ним приземлился тяжелый мешок. От удара об землю, мешковина с треском порвалась и из него вывалилась картофелина. Сарет отскочил ещё раз, потому что в него летел второй мешок.

Киган перемещался по надстройке верхней части склада в виде своеобразной балюстрады и швырял в него всем, что попадется под руки. Хватал их даже той рукой, на которой остался всего один палец. Рана на боку доставляла ему неудобство, было заметно, что тварь движется с трудом, но все же резвее, не давая возможности, не то что попытаться ударить Знаком, хотя Сарет и не надеялся, что получится, он же не Грифон в конце концов, но и забежать на второй этаж.

Деревянный ящик лишь едва задел по касательной Сарета, но этого хватило, чтобы он потерял темп и не успел увернуться от мешка с капустой, попавшей ему в голову. Сарет не удержался и упал на землю, а потом тяжелая ступня наступила ему на руку с мечом. Тощая фигура нависла над ним, в лицо покапала обжигающая чужая кровь, пару капель упали на губы, медью отозвавшись на кончике языка.

Потрошитель склонился над ним, продолжая давить на руку, ведьмак зашипел и его пальцы разжались, выпуская рукоять серебряного меча. Сарета вздернули вверх и швырнули на трап, об который он ударился при приземлении головой. «Пурга» притупила боль, и поэтому ведьмак не потерял сознание. Но сделать ничего не успел. Проклятый не терял время, он уже был научен. Широкая и крепкая ладонь обхватила его за лицо и ударила затылком об выступающую ступеньку трапа.

В глазах потемнело, ведьмак перевернулся и попытался встать на четвереньки.

Мощный удар ногой в живот снова подбросил его вверх, Киган все же не растерял свои силы до конца. У Сарета потемнело в глазах, к горлу подступил тот самый кусок хлеба, съеденный в порту. Когтистые пальцы схватили за воротник куртки и медленно подняли на ноги, быстро перехватили монстробоя за горло.

Дышать стало очень тяжело, пальцы сжимались все сильнее. Сарет висел в его хватке, едва касаясь носками новеньких сапог пола. Хрустели шейные позвонки. Где-то на задворках разума мелькнуло, что ноги то до сих пор сухие, он весь мокрый на сквозь, даже на затылке, что течет за шиворот. Эх, все-таки хорошая обувь у местных докеров.

Окровавленная пасть Потрошителя приближались к его лицу. Казалось она движется так медленно, что Сарет успеет сосчитать все оставшиеся зубы твари. Внезапно пришла странная мысль в голову, особенно зная, что сейчас станешь ужином для голодной твари. Интересно, а Рита проснулась или еще спит? Когда он уходил, она сопела в его подушку, даже похрапывала. И не вертелась, когда он собирался. Ну хоть безопасное будущие под покровительством нового теневого хозяина порта он ей обеспечил.

Послышался чмокающий звук, будто в пшеничную кашу опустили ложку, и внезапно хватка исчезла. Исчезла так резко, что Сарет упал на колени. Ведьмак не понимающе поднял голову вверх, чтобы понять, что происходит, и увидел, как из середины груди Потрошителя появляется дюйм за дюймом клинок его меча. Проклятый с изумлением смотрел на это, словно видел чудо, попытался коснуться клинка уцелевшей рукой, а затем медленно обернулся, так и оставшись с торчащим мечом в груди.

Меррон стояла перед ним, ее глаза были испугано распахнуты, руки так и остались поднятыми, как будто продолжали сжимать рукоять меча. Как и Киган до этого, городовая была одета в обычную одежду темных цветов, только абордажный палаш был при ней.

Киган сделал к ней шаг, поднимая руку, желая дотянуться до ее горла, и Сарет нашел в себе силы, все еще благодаря «Пурге», вскочить на ноги. Он резким движением выдернул свой меч из тела твари и с широким замахом одним ударом снес тому голову, которая улетела куда-то под балюстраду, там отскочила от те самые мешки с морковью и затерялась где-то в темноте.

Обезглавленный Потрошитель с мгновение стоял не подвижно, потом вверх ударил фонтан крови и тело повалилось на бок, как срубленное хилое деревце. Левая ступня подергивалась в судороге, шлёпая по бурой луже, образовывающейся вокруг трупа.

– Что ты здесь делаешь, Меррон? – черные глаза не моргая сверлили стражницу.

Калвах перевела завороженный взгляд с мертвого чудовища на ведьмака и испугано прижала ладони ко рту, чтобы не вскрикнуть.

– Да, не спорю. Я никогда не был красавцем, ну, а в данный момент и подавно, – попытался пошутить ведьмак, взял пучок соломы с земли и вытир лезвие от крови твари, – Так что ты здесь делаешь? Еще скажи, что слушалась приказа Бойда?

Старшина второй статьи неуверенно кивнула, вновь посмотрела на труп.

– Устала ждать, – указала пальцем в труп, – А кто это? Ты видел его человеком?

– Киган, – ответил Сарет, вложив меч за спинные ножны.

– Что? – она с ужасом уставилась на Сарета, – Что ты несешь?

– Хочешь верь, хочешь нет, – отмахнулся ведьмак и отправился искать голову, чтобы предъявить ее в качестве доказательства алькальду.

Возглас боли окрестил внутренности склада. И боли не физической, а душевной. Меррон бросилась к своему бывшему напарнику, упала перед его телом на колени, не особо заботясь, что прямо в кровь. Брызнули слезы, тело содрогнулось от рыдания.

– Ты чудовище, ведьмак! – голос ее надрывался от крика, – Ты убил его! Ты говорил, что Потрошитель проклят! – кричала девушка, – Ты же мог его расколдовать!

Ты же мог его расколдовать, передразнил ее в мыслях Сарет. Он нашел голову, та глядела на него одним глазом словно с каким-то укором, и он обернулся к стражнице, которая почти лежала на груди чудовища и трепала его, будто пытаясь его разбудить. Она почувствовала его взгляд, посмотрела на него, и во взгляде была только ненависть и боль утраты дорогого ей человека.

Единственного дорогого.

– Что ты смотришь, мразь? Ты выбрал самый легкий путь, ублюдок! – охрипла Меррон, – Ты простой убийца… – последние слова она прошептала, после того как зарылась лицом тощую грудь Потрошителя, но Сарет прекрасно слышал ее, – Нет, ты не убийца…Это я убийца…я убила его…я убила… убила…

Ведьмак сдернул какую-то тряпку с ящиков, завернул голову Потрошителя в нее, и вышел под морось, оставив Меррон одну с ее горем.

Он ничего не мог ей сказать.

Да и не хотел.

Эпилог

На следующую ночь Амбрехт не спал. Новость, что ведьмак убил чудовище разнеслась быстро, едва ведьмак доложил алькальду о выполненном контракте, и город кутил на всю удаль. Комендантский час был снят, а голову отвратительной твари выставили на всеобщее обозрение горожан, насадив на жердь у крыльца участка. Каждый мог подойти и полюбоваться мордой Потрошителя, но в связи с тем, что любой уважающий себя амбрехтец пытался потрогать или кинуть в нее тухлый помидор, алькальд был вынужден выставить пост возле нее. Голову необходимо было сохранить до возвращения бургомистра, к которому глава городской стражи отправил гонца, чтобы тот успел перехватить того на обратном пути и возвратить храмовника, если конечно его отправила в помощь беторская командория.

Небо и не думало смилостивиться над горожанами, обрушило на головы людей еще более мощнейший ливень, чем был до этого. Улицы и проулки превратились в настоящие реки, норовя сбить прохожих с ног, неся в своих потоках грязь и мусор. Однако подобная неприятность не могла испортить радость обычных горожан, которые почти больше месяца жили в страхе перед Потрошителем, а некоторые и больше. Боялись носа показать из своих лачуг, и работали на складах на свой страх и риск, потому что кормить близких надо было.

Но сейчас они веселились.

Праздные песни орались отовсюду, пьянчуги шатались по улицам, даже не прикрываясь от дождя плащами, уличные и портовые шлюхи работали в закоулках, бордели же давали двойную скидку под своей крышей. Трактиры тоже не пустовали, места многим не хватало и постояльцы пили прямо на крыльце заведений, куда им и выносили половые выпивку. Хозяева не успевали наполнять кубки и кружки пивом и вином, жарить мясо и тушить овощи.

Меррон Калвах, без одного дня главный старшина стражи портового контроля Амбрехта, брела сквозь толпы гуляк, никого не замечая вокруг себя. Несколько людей, которых она задевала плечами хотели ее остановить, чтобы набить морду наглецу, но вовремя узнавали, кто перед ними кутается в плащ и отступали.

Мысли Меррон были далеко. В том самом брошенном амбаре, принадлежащем разорившемуся купцу из Ахада. В то мгновение, когда она увидела худую спину твари, схватила ведьмачий меч, такой легкий, словно голубиное перышко и пронзила насквозь чудовище, которое было ее лучшим другом.

Зачем она это сделала? Тогда это был единственный верный шаг, как она думала, но потом стражница жалела о сделанном ею выборе. Ведь если б Калвах не ослушалась Бойда и не пошла в порт, то все могло закончиться иным путем. Но по другому она не могла поступить. Киган сам выбрал свой конец.

Трактир «Домашний волк» был любимым заведением не только ее, но каждого стражника Амбрехта. Именно его городовые облюбовали в качестве своего личного питейного заведения. Кроме Кигана, но ее покойный друг вообще предпочитал заведения и развлечения несколько другого характера. Он любил драки, а в «Домашнем волке» стычек между стражами быть не могло. Меррон остановилась перед крыльцом трактира, над которым висела на цепях вывеска, с нее водопадом стекала дождевая вода. Большой серый волк, сидящий на задних лапах и положивший морду на колени пожилой женщине в кресле-качалке.

Чувство, что на нее смотрят пришло внезапно и резко. Причем не просто мимолетно посмотрели, а настойчиво буравили затылок. Меррон быстро обернулась, скользя глазами по деревянным домам, в окнах некоторых еще горел свет и их хозяева не торопились выходить праздновать, по темнеющим щелям между зданиями, по лицам прохожих. Рука откинула плащ и легла на рукоять эфеса, капюшон сбросила с головы. Ежик каштановых волос мгновенно намок, дождевые капли потекли за воротник форменного камзола, но стражница продолжала искать источник наблюдения. Годы службы на флоте не могли ее подвести, и если она чувствовала чужой взгляд, значит он был на самом деле. Так она и стояла у крыльца, пока шрам на лбу не покраснел и не заболел, а потом и чувство это пропало, словно глядевший на нее взял и ушел. Все еще не веря, что следивший оставил ее, Меррон очередной раз окинула ближайшую местность взглядом, и, сплюнув, вошла в трактир.

Внутри «Волка», как всегда было многолюдно и светло, хозяин на каганцах не экономил. Почти все длинные столы на шесть человек с двумя лавками были заняты. Здесь были и те, кто заступил на смену, и те, кто только сменился или, наоборот, проводил время в отгуле. Бойд сюда редко наведывался, и то только, чтобы поесть, и своим людям не запрещал. Просто хозяин трактира имел договоренность с алькальдом, и тем кто был в полном стражницком облачении больше двух кружек пива не наливал.

Было тепло, в очаге потрескивали поленья, пахло жарящимся мясом с луком. Гул разговоров витал у самого потолка, с которого свисали пучки различных трав, придающих харчевенному залу особый лесной аромат. Стены украшали волчьи шкуры и головы, разряженные арбалеты и луки с колчанами, полными стрел и болтов, охотничьи ножи и топорики. Словно попал в какой-то охотничий домик. Кстати, отчасти это была правда. Хозяин трактира Гленн Буфф раньше служил городским ловчим, пока семь лет назад стая волков, повадившихся драть скот местных, не разорвали ему ногу. Он их потом выследил, вырезал и ушел на покой, как и многие в Амбрехте открыв свое дело, а голова вожака стаи теперь висела над стойкой.

Хозяин трактира, худой мужчина лет шестидесяти с лысиной на макушке и темно-русыми волосами и бородкой, вытирал один из столов тряпкой, смахивая крошки в глиняную чашку. Гленн увидел ее, топчущуюся на входе и указал на этот самый стол у очага. Та в ответ кивнула ему, сняла плащ, стряхнула с него капли воды и повесила на один из крючков у входа, где уже весели стражницкие плащи. Поздоровалась с товарищами, которые тоже поприветствовали ее, поздравили с новыми воинскими нашивками и вернулись к своим делам. Игре в кости или в «простофилю», беседам и выпивке.

– Привет, Мер. На смене? – спросил Буфф, спрятав тряпку в карман фартука. Голос у него был скрипучий, как не смазанные дверные петли.

– Доброй ночи, Гленн, – Калвах сдвинула ножны с палашом назад, чтобы не мешали, и уселась на скамейку, – Нет, Бойд пока отгулы мне дал. Дней на пять.

– Ясно, – Гленн сел напротив городовой, – Жаль Кигана перевели, он так и не узнал, что ведьмак извел поганое чудовище.

Трактирщик не увидел, как Меррон сжала кулаки под столом и едва сдержалась, чтобы не врезать в челюсть Буффу. Откуда он мог знать правду про того, кого назвал поганым чудовищем.

Это была главная тайна, которую Бойд, она и ведьмак решили скрыть от прочих. Карбрей пустил слух, что Ноэ Киган был переведен для дальнейшей службы в небольшой городок Теллин на должность тамошнего алькальда за день, до того, как ведьмак вышел на охоту. Город располагался рядом с границей Немедского Королевства на юго-востоке и вряд ли кто из местных, знавший когда-нибудь главного старшину, окажется там. Да если и объявится, то путь не близкий, мог и сгинуть по дороге. Правда мерзкий ублюдок из Нэварланда сразу же накинул пару десятков монеток за молчание, отчего она чуть не вцепилась ему в горло, вовремя Карбрей влез между ними. И это при том, что они тоже решили умолчать, что Калвах помогла победить Потрошителя.

– Думаю, что на новом месте ему будет лучше, чем здесь, – едва сдерживая ком в горле, ответила Меррон.

– Странно, что ты не поехала с ним, – продолжал размышлять Гленн.

Они были с Киганом, как брат и сестра, и тем более прошли настоящее испытание Дремлющим океаном, неудивительно, что ее товарищи и те, кто их хорошо знал, такие, как тот же самый Гленн Буфф, задавались подобным вопросом. Поэтому Бойд и поднял ее в звании и должности, естественно устроив ей перед этим самый настоящий допрос с пристрастием. Алькальд не мог поверить, что Киган скрывал свое проклятие от единственного друга в своей жизни. Калвах пришлось призвать на помощь Высших, чтобы убедить командира.

– Мне и здесь есть, где расти, Гленн.

– Ну так, а чего ты такая грустная, а? – рассмеялся трактирщик и по-дружески хлопнул ее по плечу, – Давай праздновать! Весь город кутит, а ты словно соли объелась. Чудовище убили, ты теперь главный старшина амбрехтской стражи. Первый помощник самого алькальда.

– Ты же знаешь, я не люблю все это веселье, – выдавила улыбку городовая.

– Ну один раз можно, – он подмигнул ей, – Все-таки не каждый день у нас в городе изводят монстра. Кстати, не удалось выяснить, что за тварь то жрала наших баб?

Меррон прищурилась, глянув на хозяина «Домашнего волка». С каких пор подобное отношение к портовым шлюхам? Гленн был одним из тех, кто считал, что отребья доков именно так и должны были сгинуть.

– Нет, к сожалению Потрошитель человеком после смерти не стал. Ведьмак что-то сказал о необратимости проклятия, типа человеческая личность давно себя принял, как чудовище.

– Эх, жаль. Хотелось бы все-таки знать, кем оно было. Как представлю, а вдруг он приходил ко мне в трактир…

– Упаси Высшие, Гленн, кроме портового контроля к тебе никто за похлебкой не ходит, – фыркнула Меррон, вновь давя из себя улыбку.

– Это точно, Мер, – согласился с ней Гленн, – Слушай, а этот убийца чудовищ долго он у нас еще будет? – он с тревогой пожевал губы, решаясь продолжить, – Я ничего не имею против, конечно, благодарен за избавление города и все такое. Но сама понимаешь, он же сам не человек, а такие могут принести несчастье… ну ты же знаешь россказни о них…говорят, что они даже детей похищают для своих магов-отступников.

– Я поняла о чем ты, Гленн. Лунчд сказал, что отдохнет пару дней и завтра уедет из города.

– Сжечь бы еще тот притон, в котором он остановился, – размышлял Буфф, крутя по столу миску с крошками, – Да, говорят у девчонки новый покровитель. Из портовых. Ну ладно, чего уже тут разглагольствовать. Тебе пива или вина принести? Сегодня свинина на углях с луком и перцовым соусом.

– Давай лучше водки вместо пива, – решила Калвах.

– «Лакланское молоко»?

– А есть?

– Обижаешь, Мер. Для тебя всегда припасено.

– Ну давай.

Пока Гленн прихрамывая на костыль, который у него был вместо ноги, что подрали волки, убежал на снедью, Меррон вытащила из-за пазухи мешочек с орешками в сахаре и принялась их жевать, ожидая настоящую снедь. Проклятый и невыносимо колючий голод жег ее желудок, а запахи только разжигали пламя костра.

Буфф вернулся и она спрятала свои сладости. Трактирщик поставил поднос перед ней с плоской тарелкой, полной еще дымящихся кусочков мяса из свиной шеи, посыпанных зеленью, маленькой чашечкой соуса из мелко нарубленного красного перца, и блюдцем свеженарезанного кольцами лука. Рядом расположил штоф с мутно-белым «молоком Лаклана», названным так по имени острова, на котором делают водку из зернового спирта, белого винограда, жмыха, аниса и бадьяна, хлопнул об столешницу стаканом.

– Приятного аппетита, Мер! Еще раз поздравляю с новым званием. Все за счет заведения.

– О, большое спасибо, Гленн, – она в шутку отсалютовала ему и налила полный стакан водки.

Взболтнула мутную жижу в нем.

– За тебя, Ноэ, – прошептала она, левой рукой вытерев не кстати появившуюся слезу, – Ты знаешь, что я должна была это сделать, – и одним гладком осушила стакан.

Она не ощутила ни горького вкуса, ни обжига горла, словно обычная вода, а не знаменитая водка с острова Лаклан, сбивающая с ног крепких здоровьем мужчин, только что оказалась в ее желудке.

И все по одной причине.

Потому что в этот момент в трактир вошел он. В своем снятом с плеча головореза Борзого Даффа плащ-накидке и капюшоном на голове, прячущем лицо в темноте. Только небритый бледный округлый подбородок виднелся на свету, но она знала что его разноцветные глаза смотрят прямо на нее. Те же самые, что жгли ее на входе в трактир. Навершие в виде головы кота угрожающе шипело, поблескивая серебром.

И удивительно, что никто из стражников не обратили на эту худощавую и поджарую фигуру, замершую, как призрак какого-нибудь древнего поместья. Должно быть использовал какое-то свое колдовство, отводящее глаза.

Он кивнул ей в сторону запасного выхода, отчего Меррон удивилась. Высшие, откуда он знает где он?

Калвах с сожалением посмотрела на мясо, истекающего собственным соком, живот еще раз скрутило от голодной боли. Похоже предстоит очень долгий разговор с этим порождением темного волшебства соседей. Меррон, не долго думая, прямо голыми руками впихнула себе в рот почти все мясо, и жуя, превращая его в безвкусное месиво, вытерла руки об камзол, и быстро пошла к запасному выходу трактира, который находился слева от трактирной стойки. Насыщения она не испытывала, этот голод тяжело было унять.

Ее нежеланный спутник последовал за ней.

И только Гленн, вкручивающий краник в бочонок с пивом, обратил на них внимание. Тем более, когда кто-то посмел воспользоваться не теми дверями.

– Эй, Мер, что происходит? – успел он встать между ними, но нежданный гость остановил его, уперев ладонь в грудь, затем махнул мимо лица скрюченными в непонятном знаке пальцами.

– Ты нас не видел. Занимайся своим делом, – холодно произнес он, и Буфф просто вернулся к своему делу.

Задний двор «Домашнего волка» был пуст, но Меррон очень хотела, чтобы их там встретил хотя бы половой Гленна. Может быть тот догадался позвать стражу и с ее товарищей слетел бы морок.

Двор был огорожен невысоким забором, сколоченным из простых досок, у которых даже сучки не позаботились срубить. У крыльца стояла телега без передних колес, их сняли, чтобы она была в наклоненном состоянии, и туда легко можно забросить мусор и остатки еды. От нее воняло гнилью и нечистотами, а когда они вышли, и полоса неяркого свет каганцов попытался осветить двор, то куча крыс рванула из мусора в рассыпную, чтобы скрыться от неведомой угрозы. Жирных крыс, похожих на пузатые бутылки из-под туссентского вина. Вот здесь рыжему коту следовало охотиться, чтобы быть сытым, а не в порту.

Меррон пересекла двор, не обращая внимания на непогоду и грызунов, шмыгающих у нее под ногами, почти пару раз не наступив на их толстые розовые хвосты, отворила калитку, скинув крючок, пересекла узкую дорожку, по которой и катали подобные телеги, чтобы их смрад не распространялся на главных улицах. Она просунулась в щель между домами, желая обойти город стороной, подальше от любопытных глаз.

Ее спутник не отступал от нее ни на шаг. Следовал, будто молчаливый палач, впрочем, почему как? Он и был ее палачом, которого вырастили специально, чтобы убивать подобных ей. Но она надеялась, что сможет все объяснить ему, и в голове репетировала свой монолог, чтобы быть убедительной.

Так в полном безмолвии, плутая между домов, они вышли за город. Действительно, у Амбрехта не было стен. Они просто оказались перед шумящим в каплях дождя лесом. Островерхие ели перед ними, растущие настолько редко, что между ними спокойно мог проехать груженный обоз, и обычные деревянные дома прямо за спиной. Неудивительно, что в город всякая лесная живность могла забрести.

Они углубились в чащу леса, Меррон вела его по только одной ей известному маршруту. Земля чавкала под их ногами. Кроны деревьев, как не старались, но уберечь их от ливня не могли, одежда Калвах, из-за того, что она не взяла свой плащ, промокла так, что льняная рубаха под камзолом прилипла к телу и неприятно натирала соски. Ветка с мокрыми листьями хлестнула ей по лицу, словно пыталась остановить стражницу. Она коснулась рукой щеки и посмотрела на пальцы, на которых виднелись красные капли крови, шедший за ней спутник невольно фыркнул, будто учуял кровь.

Брели они снова молча и недолго, однако город все же скрылся за деревьями, пока не вышли к непонятному каменному изваянию, в высоту достигавшие почти сорок футов. Его не было по началу видно, лес хоть и хилый, но надежно скрывал пять столбов с общим основанием, вырастающим прямо из земли. Ели словно расступились вокруг сооружения и не желали расти рядом с ними. Даже трава, оставив голую землю. Когда они подошли ближе, нежеланный гость Калвах остановился на границе леса и полянки с изваянием, коснулся груди и подозрительно покрутил головой в капюшоне по сторонам.

Теперь было видно, что перед ними была наполовину закопанная в землю каменная ладонь. Она была древней, испещренные трещинами от времени и выщербленные на ветру пальцы ясно об этом говорили. Казалось, гигантский титан пал на поле брани, и перед смертью тянется, чтобы нащупать свой меч или топор.

– Это наследие змееголовых с’траа, – сказала Меррон, остановившись у каменной ладони, – Мудрые люди говорят, что они правили Эллиниаром задолго до появления эльфов и других Старших рас, и перед тем, как исчезнуть оставили много следов после себя, – Калвах с нежностью прикоснулась к большому пальцу, – Говорят, что они улетели на воздушных кораблях куда-то высоко в небо. К Высшим.