Текст книги "Завтра обязано быть (СИ)"

Автор книги: Ульяна Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Я была так рада, что он не приехал раньше! Раньше, когда моя душа была в полном раздрае и я рыдала дни и ночи напролет.

В эти дни я напрочь забывала звонить ему, а когда он набирал, я сообщала, что простужена, поэтому «говорю в нос», вообще трудно говорить, потому что царапает горло и мы прекращали разговор.

Прошло несколько дней с тех событий. И я уже взяла себя в руки. Как он сумел вырваться, да еще так внезапно, не представляю. Отмолчаться у меня не получилось. Хотя, если бы промолчали СМИ, промолчала бы и я. И эта ситуация стала бы одной из немногих, которые не подлежали бы обсуждению с Милым. Зачем его тревожить? Пусть спит спокойно, думая, что я занимаюсь очередной безобидной блажью.

Я представила, как он листает новостную ленту в телефоне и натыкается на знакомые цифры в названии моей ВК.

– Боже, – от неожиданной мысли меня даже бросило в жар, -Ты ведь не звонил моим? – Мои – это мои родители, которые переживают за меня еще больше, чем милый. Хотя я понимала, что, по-видимому, он не звонил. Иначе они прикатили бы сюда целой делегацией.

Время шесть тридцать утра. Ночка задалась жаркая. И если учесть, что он возник на пороге немногим больше полуночи и пару часов мы не могли отлипнуть друг от друга – настолько велика была моя радость, что я вижу его тут, такого живого, такого настоящего. И потом бы просто лежать в обнимку, сопеть ему под мышку, вдыхать его запах. Но нет же…

Остаток ночи мы дискутировали на тему “Быть или не быть”, в ход были пущены даже манипуляции.

Или я, или не я. Ну что за бред. И он и работа. Ну какие тут сомнения. Он ведь не древний старичок, который от плохой новости получает инфаркт. Он взрослый и здоровый мужик. И может держать себя в руках при получении негативных новостей.

А я-так– то взрослая и решения по поводу работы хочу принимать сама. Да и мы так – то еще, можно сказать, чужие люди, кольца на пальчике нет. И вот что он хочет? Увезти меня в теремок, посадить под замок и никуда не выпускать? Бред.

Он курсировал по квартире во взбудораженном состоянии и приводил мне различные доводы, согласно которых мне нужно немедленно уезжать с ним.

Комичность ситуации придавало то, что Милый все доводы приводил, разгуливая в трусах и футболке. Миленько, сексуальненько, но для серьезных разговоров я бы добавила шорты, как минимум.

Так могло продолжаться долго. Он – с пламенной речью и я, витающая в своих мыслях. И мысли мои были совсем не о родительском доме…

Глава 5

Я думала о своей работе. О том, как теперь, после произошедших событий, будет проходить наша воспитательная деятельность.

Понятно, что в отрядах заметно поредело.

И поредело не только в отрядах.

В отдел кадров стали массово поступать рапорта сотрудников колонии. Только начавшие свою карьеру сотрудники увольнялись по собственному, предпочитая спокойную жизнь подобным стрессам, более возрастные сотрудники увольнялись по выслуге, дающей право на пенсию.

Конечно, с ними проводили определенную работу, чтобы они не увольнялись. Или, по крайней мере, не сейчас. Какую ту часть сотрудников удалось отговорить от увольнения. Но в рядах сотрудников заметно поредело. Особенно в дежурных сменах.

Понятно, что Главк и прокуратура замучают нас своими проверками. Что они, собственно, и делают последние несколько дней. Но мы подозревали, что может приехать проверка повыше. Совсем повыше.

А если она приедет, эта проверка повыше, то понятно, что проверять в первую очередь они будут именно документацию.

А это значит, что перед их приездом нужно снова пробежаться по основному.

Нужно проверить приказы, планы работы, дневники индивидуально-воспитательной работы с осужденными, которые участвовали в массовых беспорядках.

Понятно, что кто-то уже этапирован, здесь уже ничего не поделаешь, но тех, кто в настоящее время еще содержатся в колонии – непременно нужно проверить. Проверить на предмет проведенных бесед. Посмотреть, чтобы воспитатели не пропустили ни одной, согласно своим планам.

Надо проверить наглядную агитацию. Возможно, в первую очередь будут смотреть именно ее. В каждом отряде.

Проверить, размещена ли статья про дезорганизацию.

Как много дел, когда все успеть? Гоняя свои невеселые мысли, я совершенно его не слушала.

Глава 6

Я сидела на диване, опустив глаза на уровень пола и его голые волосатые ноги мелькали перед глазами туда –сюда. Да уж, было бы забавно, если бы не вся ситуация в целом.

Когда он заметил, что его пламенная речь не имеет никакого воздействия на объект, он решил сменить тактику.

Он сел на пол, обхватив обоими руками мои колени и стал смотреть на меня снизу-вверх, пытаясь поймать мой взгляд. Когда наши глаза встретились, он продолжил. Его речь обрела теплые проникновенные нотки, и я почувствовала себя маленьким неразумным ребенком, который совсем не знает и не понимает жизнь, а он, взрослый, пытается защитить меня от всех, даже еще не произошедших невзгод.

– Котенок, ты же понимаешь, – Ну тут то я как раз понимаю – он подозревает, что я ничего не понимаю. О, Боже, да, согласна, разница, между нами, лет пять, но это ведь не вечность. И если сравнить наш возраст абстрактно, то уровень развития у нас примерно одинаковый. Почему он решил, что, будучи немногим старше, лучше знает и понимает жизнь?

– Котенок, зачем тебе такая работа? Ты же подавала такие надежды в институте? Тебе даже предлагали остаться и преподавать на кафедре? Поверь, с умными и ищущими знаний студентами работать и проще, и интереснее.

Да уж, конечно, я понимаю, что моя жизнь после института резко развернула курс от ранее намеченного. Но то, чем я сейчас занимаюсь увлекло меня, я получаю удовольствие от своей работы, подозревая, что здесь я нужнее.

Курс разговора стал меняться. Теперь он сдвинулся в сторону моих родителей.

– Ты даже не представляешь, как они переживают.

– с чего он это взял, не понимаю. Я регулярно рассказываю им красивые истории из моей жизни в погонах и благополучно умалчиваю некрасивые. Они полагают, что на новом месте я как в санатории, кушаю по часам, гуляю по территории, в удовольствие стучу по клавишам компьютера, завела друзей. Не жизнь, а расчудесная сказка.

А тут Милый заявляет, что мои родители практически сидят у телефона, ожидая моего звонка и попивая валерьянку. Понятно, в ход пошел очередной рычаг давления.

«Стоп, Милый», – очень громко в душе взмолилась я. На моем лице, по всей видимости, это читалось. И он замолчал, очевидно прислушиваясь, что я ему говорила там, внутри себя.

«Давление – не твой конек. Я понимаю, что ты переживаешь за меня. Я так ценю в тебе то, что ты даешь мне дышать и думать самостоятельно. Я люблю тебя. И именно поэтому я принимаю все твои переживания. И даже все твои манипуляции. Но, пожалуйста, хватит. Я и так много умалчиваю от тебя, чтобы не усугублять. А мне это так не нравится. Мне хочется говорить с тобой обо всем. Хочется советоваться во всем. Но я так боюсь, что ты можешь не понять». – Он внимательно слушал то, что происходило в моей душе. Слезы катились по моим щекам, оставляя на них мокрый след.

Раньше у нас не было такого. Но между мной той, что я была и той, что я теперь – огромная разница и мне очень жаль, что он это не понимал. Мне нужно время, чтобы понять себя новую. И когда я пойму себя, когда я пойму, как мне быть в наших отношениях, какой уровень доверия сложится, между нами, тогда я готова буду вернуться в свой родной город, где ожидает меня любимый человек. И тогда уже не будет необходимости куда– то уезжать вновь.

Он обнял меня, я уткнулась ему в футболку мокрыми щеками и заревела навзрыд. Все мои переживания и страхи улетучивались от его объятий. Я ревела и обнимала его. И мне было очень хорошо. Как хочется, чтобы эти драгоценные минутки никогда не заканчивались.

Глава 7

Немногим позже, мы пили кофе на моей кухне и поедали импровизированные бутерброды из маслин и сыра. Это было все, что Милый нашел в холодильнике.

Благополучно переместив повесившуюся в холодильнике мышь в мусорное ведро, Милый, не принимая мои возражения, сгонял в близлежащий магазин, предварительно замочив меня в ванной, наполненной приятной на ощупь теплой водой с пеной.

Теплая ванна сделала свое дело – я успокоилась. Наблюдая за тем, как один за другим лопаются пенные пузырики, я кайфовала. Такого спокойствия я не ощущала давно. Так прекрасно было ощущать его заботу, понимать, что он закроет меня от всего мира.

И в эти минуты я поняла, что больше ничего не хочу от него скрывать. Я такая, какая есть, и он любит меня.

Да, я изменилась, но мы не можем всю жизнь быть одинаковыми. В конце концов –это очень скучно. А перемены –это всегда к лучшему, даже если сначала кажется, что это не так. И он поймет, что я выросла. Но от того, что я выросла, мое отношение к нему не изменилось. Я люблю его и хочу принимать его защиту.

Когда он вернулся, я уже собиралась на работу. Взять день отдыха было не вариант, поскольку это делается явно заранее. А о своем приезде Милый не сообщал, ожидая сделать мне сюрприз. Сюрприз явно удался. Если бы он сообщил мне заранее, я бы постаралась его отговорить и перенести его приезд на более поздний срок. Но все сложилось так, как сложилось.

Уезжать Любимый надумал ближе к выходным, предложив мне поехать с ним, навестить родителей. Идея была интересная и пока она мне нравилась. Но нужно посмотреть, как сложится на работе, поскольку произошедшее могло внести коррективы в предстоящие выходные. И если вдруг приказом объявят выходные дни – рабочими, то тогда моя поездка не состоится.

В теплой машине, комфортно вытянув ноги, я чуть не уснула. Шутка ли, поспать получилось всего пару часов. Надеюсь, сегодняшний день не принесет новых вводных и проверки сегодня минуют наше учреждение.

Но прибыв на рабочее место, я поняла, что моим чаяниям не суждено сбыться.

Проверок понаехало, как грибов после дождя. В каждую службу, никого не помиловали.

Что ж, может так даже лучше, поскольку после прошедших событий бумажной работы так много, что все дни напролет я провожу в компании Мадам.

И конечно, гораздо лучше разбавить нашу компанию кем-либо из проверяющих. Тем более, что Мадам любит пробовать свои чары на приезжающих. Вдруг кто-то когда-нибудь да пригодится.

Глава 8

      К вечеру я уже сидела как на иголках.

Милый давно подъехал и курсировал на улице перед штабом. Заходить он не захотел, а я этому была рада, поскольку выслушивать потом недовольное бурчание Мадамы о том, что посторонние отвлекали ее от работы своим присутствием, было выше моих сил. Хотя, я была в этом абсолютно уверена, при нем она бы лучилась добродушием.

Что ж, такова сущность Мадам, ее не изменишь.

      Вечер с Милым мы решили провести, вкушая под приятную музыку, приготовленные специально для нас блюда. Готовить не хотелось. Нервная система была перегружена, требовалась перезагрузка. Тем более что я решила не беречь нервные клетки Милого и рассказывать ему всю правду-матку о себе, своей работе и своих чувствах: на сытый желудок это будет делать легче.

В городе была целая куча кафе, но одно из них было очень приличное даже по меркам большого города. Туда мы и направились.

Вечер был великолепен, еда вкусная, мы общались, шутили и наслаждались обществом друг друга. Заиграла живая музыка, Милый закружил меня в медленном танце. Как давно мы не были такими счастливыми. Портить такой замечательный вечер не хотелось, и я отложила свои откровения на потом.

Когда-нибудь потом.

Когда наступит удобное для этого время.

Завтра пятница и окончательно будет известно, поеду ли я гостить к родителям. Нужно выспаться, чтобы голова была ясной.

…А наутро нам сообщили, что ввиду того, что нужно подготовить достаточно объемные пакеты документов на осужденных, участвовавших в беспорядках, суббота и воскресенье объявляются рабочими днями для всех сотрудников.

Поскольку стало понятно, что поездка к родителям не состоится, я уточнила у Милого, будет ли он проводить выходные со мной или поедет домой, уточнив, что в выходные дни я работаю.

Но смысла ему оставаться не было и он, заехав ко мне на работу, убыл. Когда я провожала его, внутри царапали кошки, хотелось плакать. Но, понимая, что, если бы вдруг я сейчас бросила свою работу и свою нынешнюю жизнь, я очень бы пожалела об этом.

Глава 9

Выходные прошли как обычные рабочие дни. С той только разницей, что я могла свободно звонить Ирине, в любое удобное для меня время. И она неизменно отвечала мне, что дела лучше, пусть на крошечку, на миллиметр, но лучше. И я радовалась за Димку вместе с ней.

За изучением личных дел осужденных, проверяя вложенные в них выписки из приказов о профилактическом учете, поощрениях, постановлениях о дисциплинарных взысканиях, мы с воспитателями провели практически весь день. Едва закончив, занялись обновлением характеристик с учетом дополненной информации. Впереди еще была проверка дневников индивидуально-воспитательной работы с осужденными.

Объем работы очень большой, некогда даже отвлекаться на еду. Голод запивали мерзким растворимым кофе с сахаром. После него есть уже не хотелось.

Нашу колонию после произошедших событий поставили на особый контроль.

Проверки не прекращались. Каждую неделю приезжала новая проверка. Каждая новая проверка рождала новый план работы.

За период проверок набралась целая куча таких планов, которые надо было отрабатывать согласно установленных сроков.

Мы уже начали узнавать в лицо проверяющих, поскольку многие из них бывали у нас регулярно.

И, конечно, в этот период нас посетил Горин.

С той истории, когда я обратилась к нему за помощью он периодически звонил мне. И если первый раз он звонил узнать, довольна ли я тем, что дело замяли, то потом это были разговоры, совсем не связанные с работой.

Он расспрашивал меня о моих интересах, о планах на будущее, о родителях и прочем другом. И чем больше я рассказывала, тем больше у него появлялось новых вопросов. Мне был приятен такой искренний интерес к моей жизни.

Он приехал под вечер и, пока он совместно с начальником колонии, совершал обход по зоне, мы ожидали их на рабочих местах.

Ждали мы долго.

Хотелось домой.

Хотелось есть.

По окончанию обхода, личный состав был собран в актовом зале и подведен итог общий всех проверок, которые у нас проходили. Рабочий день закончился так поздно, что, придя домой, есть уже не хотелось. Хотелось спать и как можно скорее.

На следующий день после утренней оперативки я получила смс с номера Горина. Он предлагал встретиться там же, за штабом.

Когда я подошла туда, он уже ждал меня, нетерпеливо поглядывая на часы.

Что он хотел обсудить со мной, я не представляла. Но думала, возможно, это касается той давней истории с фотографиями.

Но я ошибалась. Как только я подошла, он, сразу, не затягивая, обратился ко мне:

– Я хочу предложить Вам перевод в Главк. – Предложение было настолько неожиданным, что я растерялась. Зачем мне переезжать? Работа в колонии меня вполне устраивала. А история, случившаяся недавно, только придала мне уверенности, что мы делаем нужную и важную работу. Я пожала плечами.

– Не отказывайтесь сразу. Работа в маленькой колонии маленького города явно не для Вас. Вы достойны большего! Что Вы имеете здесь? Работа с зеками, которые в любой момент могут что-нибудь выкинуть? Разве это работа для женщины? Особенно такой, как Вы? – он замолчал. Предложение было настолько исчерпывающим, что больше добавить к нему было нечего. Но он добавил.

Увидев немой вопрос в моих глазах, он взял мои руки в свои и, заглядывая мне в глаза, проникновенно сказал:

–Вы мне нравитесь. Очень. И я не хочу, чтобы с Вами случилось что-нибудь плохое.

Я не знала, что ему ответить. Он думал, что мое «нет» может сталь «да».

Конечно, мне было лестно его предложение. Конечно, мне было приятно слышать такое внезапное признание. Но я не знала, что мне с этим делать.

Он дал мне время подумать и распрощался со мной.

Глава 10

С кем мне обсудить эту ситуацию и посоветоваться?

С Ириной? Но мы в последнее время так редко видимся, она сейчас нужнее Диме.

С Милым? Он не поймет! Да еще и ревновать начнет. И то, что я не давала совершенно никакого повода, его бы совсем не смутило.

С мамой? Но я предпочитала не обсуждать с ней ситуации, которые бы могли ее травмировать.

Получается, не с кем. Что ж, я и сама знаю ответ. Пока я не хочу никуда переезжать.

В один из вечеров, не дождавшись моего звонка, Горин набрал меня сам. Уточнив дежурно, как дела в колонии, он сразу перешел к делу и спросил у меня, что я решила.

Я понимала, что Горин старался ради меня.

Но мне было невыносимо, душно от всей этой ситуации, и я вынуждена была ему отказать. Ведь перевод в Главк именно сейчас звучал как предательство. Как я могу думать о карьере, когда в колонии такое произошло?

Как могу бросить Иринку сейчас, наедине с ее болью? А если это повторится? А если с ней что-то случится…Я не смогу с этим жить…

Возможно, он услышал какие-то нотки сомнений в моем голосе, а может по каким-то другим причинам, но он ответил, что его предложение будет открытым и я могу в любой момент принять его. А приняв, сразу набрать его. И он все порешает.

Не знаю, зачем ему это нужно. Размышлять и додумывать за него я не хочу, поэтому оставлю все как есть.

Время летело. Вскоре на территории в штатном режиме вновь заработали санчасть, школа, столовая. Только теперь женщины заходили в сопровождении сотрудников мужского пола.

Все сотрудники вернулись из отгулов, кроме Ирины, она умудрилась уговорить руководство дать ей еще дни в счет отпуска. Она надеялась, что за эти дни ему станет легче и он уже не будет так нуждаться в ее круглосуточном наблюдении.

Оказание практической помощи сотрудников из других учреждений закончилось почти одновременно с прекращением проверок.

Жизнь колонии начала возвращаться в прежнее размеренное русло. В подвешенном состоянии мы ожидали заключений этих проверок, понимая, что мало кто из сотрудников сможет избежать дисциплинарного наказания.

И так шли дни за днями. Прошло десять дней. Дима пошел на поправку, Ирина вернулась к работе, но все вечера проводила в больнице, приходя домой только ночевать. Врачи говорили, что у Димы сильный организм и планировали выписать его через несколько домой долечиваться.

Глава 11

Пока шли проверки, тема произошедшего неизменно была на слуху.

Обсуждались участвующие лица, причины произошедшего, последствия, которые могут иметь место после проведенных проверок.

Эта тема была интересна всем, без исключения. Кто-то интересовался просто из любопытства, кого-то это непосредственно касалось.

Димку выписали из больницы, его состоянию уже ничего не угрожало. И мы с Иринкой решили уже наконец узнать подробности событий той ужасной ночи. Ухаживая за Димой, Ирина старалась не касаться этой темы, она понимала – для него она болезненна.

Пообщавшись практически со всеми сотрудниками дежурной смены, которая несла службу во время беспорядков, мы были ошеломлены.

Ужас накрыл нас.

…Мобильные телефоны – неизбежное зло в любой колонии и воспитательная колония – не исключение. Осужденным запрещено иметь их.

Да, конечно, хочется разговаривать с друзьями и родными в любое время, но при необходимости всегда можно позвонить с таксофона, предварительно согласовав с администрацией номер телефона, на который будет совершен звонок.

Но когда это разговоры с криминальными элементами, которые разогревают в тебе агрессию к администрации и манипулируют тобой, призывают проводить разные беспорядки? Такие разговоры по таксофону не проведешь.

Эти разговоры велись уже некоторое время, обсуждались дата, время, действующие лица как со стороны осужденных, так и сотрудников. Выбиралась дата и слабое звено.

Смены ходили в графике сутки-трое. Четыре смены, четыре оперативных дежурных и двое из них – недавно принятые и совершенно «зеленые».

Дата – у каждого отряда есть завхоз, который контактирует с администрацией и считается положительно характеризующимся. По мере освобождения, завхозы меняются. И в этот период безвластия, когда уже старого завхоза нет, а нового еще не назначили, а если и назначили, то он еще не набрал силу.

На эту дату октября все совпало.

Оперативный дежурный – один из «зеленых», ответственность большая, слабо налаженный контакт и с осужденными, и со сменой.

Пятница, зона опустеет значительно раньше, все торопятся на выходные.

Условно-досрочное освобождение завхоза одного из отрядов.

Подростки, в силу возраста, не понимали, что то, что они задумали – это преступление, а за ним следует наказание, и как правило новый срок.

Но они думали, что это круто, это по – взрослому. И ими гордятся те, кто стоит за ними. И их не накажут. Всех не накажут.

У осужденных регулярно при обысках находят мобильные телефоны. Как они попадают на территорию? Вариантов много – телефоны пытаются и иногда умудряются передать родственники в посылках и передачах своим чадам, какие-то телефоны проносят «сердобольные» сотрудники, совершенно не думая о последствиях, некоторые телефоны попали на территорию перебросом через заборы.

Глава 12

В эти сутки оперативным дежурным заступал недавно назначенный лейтенант. Пятница, вечер. На территории только дежурная смена, проведен отбой по отрядам, каждый сотрудник занял свой пост.

Сегодня условно-досрочно освобожденный завхоз отряда номер три убыл домой. Осужденные отряда номер три были в нетерпении, дожидаться отбоя было невыносимо. Время тянулось так медленно…

Они готовились к этому дню. Сегодня они покажут всем, кто с ними не считается. Внутри медленно поднималась злоба.

Телефонный звонок только всколыхнул всю накопившуюся муть. Звонок, который определил дальнейшие события.

Звонок, который дал отмашку. И индульгенцию на будущие неблаговидные поступки.

Новый, только назначенный на должность завхоз, не мог повлиять на действия осужденных отряда.

Наконец…Не успела хлопнуть входная дверь, закрываясь за помощником дежурного, проводившего отбой, как пятнадцать осужденных вскочили со своих спальных мест. Натягивая на себя одежду, они возбужденно переговаривались вполголоса.

Схема действий была уже неоднократно обговорена. Решимость достигла своего апогея. И стараясь особо не шуметь, чтобы не привлекать внимание с улицы, они ломали прикроватные табуреты. Они не могли идти туда с пустыми руками.

Осторожно выйдя из отряда, не включая свет, они гуськом дошли до двери локального участка. Один из них достал из кармана ключ от этой двери. Он заранее позаботился об этом, вытащив ключ из кармана у кого-то из дежурной смены. Ведь не пойман –не вор.

Открыв дверь, они так же тихо, гуськом, в темноте, стали передвигаться в рядом расположенный отряд номер четыре. Им было важно, чтобы их передвижения не были замечены.

Так же тихо они открыли ключом дверь локального участка отряда номер четыре и прошли до двери в отряд. Постояв пару минут и выдохнув, они резко открыли входную дверь и включили свет.

Быстро добежав до спального помещения, они со всей дури начали бить по лежащим под одеялами телам. Кто-то успел соскочить с кроватей и пытался дать отпор, защищаясь табуретами, кидая в них все, что было под руками.

Оператор поста видеонаблюдения наконец заметила, что в спальном помещении происходит потасовка. Доложив дежурному, она зафиксировала происходящее.

Ближе всех к отряду номер четыре находился помощник дежурного, который возвращался в дежурную часть с обхода. И дежурный, попросив его проверить обстановку в отряде, выдвинулся сам.

Не воспринимая ситуацию в серьез, помощник дежурного вразвалочку неторопливо входил в отряд. Он думал, что одного его слова будет достаточно и ситуация разрешится.

Уже находясь в отряде, дикая боль в плече остановила его и в следующий момент рука повисла плетью вдоль тела. Он удара в плечо, табурет развалился на части.

Как такое может быть? Как они посмели?

И в следующую минуту от удара по голове он потерял сознание.

Глава 13

…Когда он очнулся, первое, что он почувствовал –это боль. Боль в плече, головная боль. Где – то издалека поднывала левая рука.

Вот гадство то. Ему оставалось подежурить четыре смены, каких-то четыре смены. А дальше отпуск, купленные билеты приятно грели душу. Какой к черту отпуск? Он с отчетливой ясностью начал осознавать происходящее. Он начал понимать, что отпуск может не наступить НИКОГДА.

Нужно что-то делать. Нужно немедленно что-то делать.

Он огляделся, в спальном помещении с ним было только несколько человек. А где остальные? Куда они пошли? И что происходит?

Спальное помещение было разгромлено, повсюду на полу виднелись вываленные из тумбочек предметы, ящики сиротливо торчали из них. Тут и там лежали опрокинутые на бок или перевернутые кровати, разбитые табуреты были свалены в кучу. Повсюду виднелись следы крови.

Он пытался выдавить из себя слова, но смог выдавить лишь хрип. Один из осужденных принес ему стакан воды. Смочив горло, он смог выдавить из себя: «Что происходит?» Не получив ответа, он попытался встать.

Голова кружилась, но мысли выстраивались в четкие ряды. «Надо сообщить руководству. Надо дойти до дежурки.» – он ощупал место, где обычно висела рация и не обнаружил ее. Сунув руку в карман, не обнаружил и ключей. Понятно. Перевернувшись на колени, он стал медленно подниматься. Держась за стенку, он выпрямился и стал передвигаться к двери мелкими неуверенными шагами.

– Стой! – услышал он, – Ты никуда не пойдешь. Ты – заложник, ты – наша гарантия, что нас не тронут, – пара осужденных подошли к нему сзади и взяли под руки. Сил сопротивляться не было. Они посадили его на стул и подумав, привязали к стулу импровизированной веревкой из порванной на полосы простыни.

– Ребята, вы чего? Какой заложник? Вы, о чем? – он пытался достучаться до них, не понимая, какой тон разговора лучше задать –увещевать или запугивать? Он уже ничего не понимал, – Вы хоть понимаете, что будет, когда меня найдут? Вам может ой как не поздоровиться, -но они его не слышали.

Глава 14

…Из открытых украденным ключом дверей локальных участков отрядов, выбегали осужденные, наспех застегиваясь. Возбужденные, они присоединялись к толпе. И вот уже не пятнадцать, а пятьдесят, сто, двести, триста осужденных…три отряда из четырех вышли на плац.

Часть толпы хлынула в дисциплинарный изолятор.

Младший инспектор, дежуривший там, отреагировал спокойно на звук открывающейся ключом двери.

Отбой в дисциплинарном изоляторе был проведен, и он спокойно пил чай, глядя в монитор на выведенные туда изображения камер. Вечер как вечер. Ничего необычного. Он встал и направился к двери, чтобы встретить дежурного, который именно в это время обходит посты, проверяя работу сотрудников смены.

Появление осужденных стало для младшего инспектора полной неожиданностью. Но, пока осужденные заполняли собой помещение, он смог, пятясь назад, нажать тревожную кнопку, установленную в кабинете.

Кто-то из осужденных заметил это: «Пацаны, он своих вызвал!» и в следующую минуту его оттеснили к окну. Приняв стойку, он давал отпор нападавшим на него осужденным, но они нападали, как свора, со всех сторон. А кто не мог подступиться к нему близко – кидали в него подручные предметы. Наконец что-то тяжелое прилетело ему в голову, и он упал, цепляясь на батарею, как за соломинку. Вымещая на нем все обиды, копившиеся годами, они подходили по очереди и пинали его. Пинали зло, ожесточенно, не разбирая, куда попадали их ноги. Скоро он перестал чувствовать удары.

Он был сильный, он знал приемы борьбы, и он применил их в отношении осужденных, но он ничего не смог сделать против толпы.

В нетерпении пританцовывая, колдуя над каждым замком, осужденные открывали одну за другой, казавшиеся такими надежными, двери камер. Отбывающие сроки дисциплинарных наказаний с гоготом и криками выбегали в коридор.

Воздух свободы, такой манящий, ударял им в голову. Кто-то, пробегая мимо кабинета младшего инспектора, видя распластанное на полу тело, забегал, чтобы пнуть со всей дури и плюнуть на него. Как ненавистен он был им в эти минуты. Он олицетворял собой все зло, происходящее с ними в последнее время.

Громя и разбивая ненавистное пространство, все, что попадало под руки, они испытывали огромное наслаждение. Прямо сейчас они творили историю. Историю своего освобождения.

Вдоволь натешившись, они вернулись туда, где оставили младшего инспектора. Он лежал на полу все в той же позе и не шевелился. Тогда осужденные волоком потащили его в одну из освободившихся камер. А когда дотащили, то бросили там на полу без сознания.

…Очнувшись, первое, что почувствовал Дмитрий, была боль. Она разрывала его тело. Стучала в голове. Он не понимал, как он мог оказаться здесь, в закрытой камере. Он дополз до стены и медленно, держась за нее обоими руками, выпрямился. Надо что-то делать. Камера видеонаблюдения охватывала все пространство камеры. Он поднял голову и медленно посмотрел на нее. Работает. Какое счастье, что осужденные, уходя, не разбили ее. Медленно подняв руки и водя ими из стороны в сторону, он стал пытаться привлечь к себе внимание оператора поста видеонаблюдения.

…Отряд строгих содержания тоже не стал исключением для осужденных. Они легко выпустили содержащихся там осужденных и из него. Одурев от собственного могущества, они стали крушить внутренность отряда. Разбивали мебель, вырывали металлические двери, замки.

Закончив, они решили поджечь ненавистное помещение отряда. Поджечь деревянный стол не составило большого труда, а занявшись, огонь перекинулся на деревянный окрашенный пол, деревянную мебель, перекрытия. Через несколько минут помещение отряда строгих условий содержаний полыхало, разнося запах гари и дыма по всей территории колонии.

Пламя, пожирая постройку, подбиралось к рядом стоящим зданиям.

Глава 15

…Прошло немного времени и запах дыма стал проникать в помещение дисциплинарного изолятора. Стелясь по полу, он, серой вонью пробирался во все щели.

Чувствуя этот запах, Дмитрий понимал, что пройдет совсем немного времени и деревянное здание дисциплинарного изолятора будет полыхать. Он не знал, что происходит на территории, но понимал, в ближайшее время никто не придет ему на помощь. А потом будет уже поздно. Надо действовать самому.

Попробовать открыть дверь? Но его закрыли основательно, и решетку, и металлическую дверь. Без ключа не открыть. А все, что было у него в карманах, вытащили зеки. И ключи в том числе.

Надо разбить окно. Этот маленький проем под потолком теперь его единственный выход.

Но чем разбить это окно? Как к нему подобраться?

Вся мебель в камерах дисциплинарного изолятора жестко закреплена к полу, чтобы осужденные не могли ее использовать в качестве средства нападения, либо для баррикадирования дверей.