Текст книги "Завтра обязано быть (СИ)"

Автор книги: Ульяна Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Пролог

В нулевых годах в воспитательных колониях России содержалось около шести тысяч осужденных.

Подростки, отбывающие наказание за разбой, грабеж, кражу, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, насилие, убийство и другие преступления, испытывали стресс от изоляции. Оторванные от дома и привычной жизни, они с трудом воспринимали реалии настоящего.

Это проявлялось вспышками раздражения и агрессии.

Ситуацию усугубляло общение некоторых осужденных с криминальными элементами посредством гуляющих по зоне мобильных телефонов.

Они были ведомы.

Они хотели ровняться на криминальных авторитетов и пытались имитировать их поведение. И им льстила поддержка бывалых.

Им казалось, что в них видят равных. Это поднимало в неокрепшей психике подростков ураган отрицательных эмоций.

Эти отрицательные эмоции находили выход в конфликтных ситуациях, а порою перерастали в эпидемию, которая распространялась между ними, как чума, охватывая больше и больше осужденных…

Они не могли продумать требования, у них не было четкого плана. Но, движимые разрушительной силой, они крушили, ломали, умножая горе ожидающих их дома матерей.

…Каково это, нести службу в таких условиях, разрываясь между долгом и элементарным чувством самосохранения?

Вступление

…Она думала, что может еще помочь тому, кто уже полчаса лежал без движения.

Добежав, она упала перед ним на колени, подкладывая ему под голову форменную куртку. Она вытирала его волосы от крови и все гладила, гладила его по голове в каком –то оцепенении.

Даже погода сжалилась над ее бедой и крупные хлопья снега стали падать на залитый кровью снег, прикрывая кровь своей нежной белой чистотой. Она завороженно смотрела на эту картину, не в силах оторвать глаза. Какая-то сила вывела ее из оцепенения, и она очнулась.

Решение было принято молниеносно. Где только сила взялась в этом худеньком маленьком теле? Она подхватила его со спины под мышками и поволокла через плац. Нужно во что бы то ни стало дотащить его, спасти. Он жив, она в этом совершенно уверена. Он не может умереть. Все то же время года, тот же снег, те же деревья… Если бы он умер, то ничего бы не было, ни снега, ни деревьев. Ничего.

Она первый раз видела смерть так близко и не могла принять ее. Она просто работала с ним, он не был ей близким человеком, но сейчас, в эту минуту, ближе него у нее не было никого на земле.

Каких – то сто метров по плацу…

Если идти их шагами, это каких– то пару минут. Но если пытаться тащить такой тяжелый, но такой драгоценный груз…

Боже, прошла целая вечность. Слезы закончились, они застыли льдинками на щеках, злость на всю эту ситуацию придала ей силы, вот уже, эта такая желанная, дверь в дежурку. Протащив его по ступеням вверх, придерживая голову, она на ходу сорвала перчатки со своих замерзших не слушающихся пальцев. Чтобы его голова не касалась холодного цементного пола, она подложила свои перчатки ему под голову.

Открыв ключом дверь, она из последних сил заволокла его в помещение дежурной части. Сейчас нужно устроить его поудобнее и ждать скорую помощь.

Он сильный, он точно дождется…

Часть 1

Глава 1

Для трудоустройства во ФСИН есть целая куча причин.

Во-первых, возможность трудоустройства без опыта. После института многим трудно найти хорошую работу, не подработку, типа курьера, сборщика заказов, вахтера, а именно работу по специальности. Без опыта кому ты нужен? Кто захотел бы обучать тебя азам с нуля? Работодателям хочется все и сразу – рабочую лошадку, запрячь и поехали.

Во-вторых, стабильность. По какой причине ты бы не отсутствовал на рабочем месте, заработная плата идет регулярно в двадцатых числах любого месяца, болен ли ты, в отпуске либо в отгулах. И стабильно одинаковая. Никаких тебе kpi) Хотя, конечно, своеобразная kpi конечно была, так называемая “надбавка за сложность и напряженность”, но пятьдесят процентов этой надбавки были обязательны к выплате, остальные семьдесят – на усмотрение руководства, которое решало, насколько ты напрягался, выполняя свой служебный долг.

В-третьих, выслуга. Стаж здесь идет год за полтора года и отработав буквально двенадцать с половиной лет, можно идти на выслугу. Получать так называемую пенсию за выслугу лет и работать там, где душе заблагорассудится. Или не работать вовсе. Конечно, для того, чтобы заработать эту выслугу, нужно забыть о личном времени, забыть о близких тебе людях и помнить только о том, где служишь и для чего служишь.

Но ни одна из этих причин не относилась ко мне. Оказавшись здесь совершенно случайно, я не собиралась оставаться надолго.

Трудоустройство без опыта? Мне предлагали остаться на кафедре в институте, который я на тот момент заканчивала. И тогда я считала это делом решенным. Поступить в аспирантуру, параллельно занимаясь любимым делом.

Стабильность? Но в деньгах я не нуждаюсь.

Выслуга? Ха, о том, чтобы заработать пенсию у меня и мыслей не было. Я только заканчивала институт, у меня впереди вся жизнь. Пенсия? О чем это Вы? Помилуйте!

Мое окружение совершенно не понимала, как я, подающая большие надежды, оставила свои планы на дальнейшее обучение и завидное будущее, поехала в маленький городок и устроилась на работу в воспитательную колонию.

И только один человек знал о том, что произошло. Что послужило причиной моего внезапного отъезда практически в тьму тараканью.

Глава 2

…Полгода назад я была очень счастлива.

Заканчивая педагогический институт, я собиралась продолжить обучение, поступив в аспирантуру. На работу планировала устроиться на родную кафедру, так даже будет удобнее. Можно совмещать работу и обучение.

В, ожидающей моего переезда, квартире был сделан свежий ремонт.

Я встречалась с самым лучшим на свете мужчиной и планы в отношении него у меня были те самые, далеко идущие.

Подготовка к государственным экзаменам отнимала много сил, и за этой подготовкой я даже не сразу заметила, как Милый пропал с моего горизонта.

В один из вечеров, засидевшись в библиотеке, я решила идти домой пешком. Было по-летнему тепло, смеркалось, но идти домой по набережной – одно удовольствие.

Я шла и размышляла о том, что скоро наступит моя взрослая жизнь. Я предвкушала эту взрослую жизнь в радостном нетерпении. Я рисовала в голове красочные картины своей взрослой жизни. Пока знакомый голос не ворвался в мои видения. Я прислушалась. Голос доносился с нижнего яруса набережной. В звуки этого голоса вплетался другой, более нежный и мелодичный.

Я остановилась. Я никогда так не делала. Но сейчас мне нужно было непременно увидеть того, чей голос показался мне знаком.

Я подошла к перилам и посмотрела вниз. На нижнем ярусе, спиной ко мне, облокотившись на перила, стояла пара, парень и девушка. Девушка прижала свою голову к плечу спутника, повернув к нему лицо. Эта картина веяла такой нежностью, что в любое другое время я любовалась бы ей, радовалась бы за них. Но сегодня, увидев спутника девушки, я замерла. Я узнала бы этот силуэт из миллиона мужских силуэтов.

Я бежала домой, не разбирая дороги. Как он мог? Как он мог так поступить со мной? Слезы градом катились из моих глаз.

Как низко.

Как подло.

Как больно.

Когда я прибежала домой, единственный человек, которому я рассказала, была моя мама.

На протяжении стольких лет она поддерживала меня, выслушивала меня, жалела меня. Я бежала к ней с любой бедой и с любой радостью.

И сейчас, когда небо обрушилось мне на плечи, я поделилась этим именно с ней.

Мне не хотелось ничего выяснять.

Я просто решила уйти из его жизни. Молча. Не требуя никаких объяснений. Не оставляя никаких комментариев.

Конечно, он пытался до меня дозвониться, но я не брала трубку. Он пытался караулить меня у института, но, заметив его, я шла в библиотеку и засиживалась там допоздна. Он пытался искать меня дома. Но мама неизменно говорила ему, что я в отъезде. Шли дни, потом недели и мне показалось, что он сдался.

С трудом сдав последний экзамен и защитив диплом, я уехала в маленький, ничем не примечательный город, о красоте которого слышала от знакомых.

Мне нужна была передышка.

Находиться в одном городе с ним было тяжело. Неожиданно встретиться где-то и слушать его оправдания – мерзко. И мама поддержала меня в моем решении.

Сняв квартиру с видом на парк, я проводила много времени, гуляя по нему и наблюдая за утками в пруду. Смотря на неспешные прогулки других людей, представляла, какую жизнь проживают они, наполненную и счастливую и мое сердце наполнялось радостью за них и предвкушением чего-то хорошего, что непременно придет в мою жизнь.

С каждым днем воспоминания о нем становились менее красочными и приобретали более размытые очертания.

Сначала я уехала на лето. Когда лето стало плавно перетекать в осень, я поняла, что не могу вернуться. Не могу видеть эти улочки, по которым мы гуляли, не могу находиться в своей комнате родительской квартиры, где я частенько ждала его, не могу дышать этим воздухом, которым мы дышали вместе.

Мама поняла мое состояние. Конечно, ей было горько от того, что я не рядом, но мое душевное спокойствие для нее было важнее.

Так я оказалась вдалеке от дома, оторванная от всего своего окружения.

А чуть позже, решив задержаться в этом городе, стала искать работу. Конечно, первым моим порывом было устроиться в школу, но мне хотелось изменить все в своей жизни, стереть все прошлое, которое так или иначе было связано с ним, и я стала рассматривать совсем уж невероятные для себя варианты.

Мне казалось, что, изменив все – город, сферу деятельности и будучи на расстоянии от Него, я смогу, наконец, пережить и осознать, что же тогда произошло.

Поэтому, увидев открытую вакансию в местной газете, я задумалась. Работа инспектора в колонии казалась мне пределом мечтаний, поскольку была в совершенно новой сфере для меня, притягивала и страшила одновременно. И я, наконец смогу доказать себе, что я способна справляться с, возникающими в моей жизни, трудностями.

И, недолго думая, я решилась.

Глава 3

Осень как осень. Ветер, опавшие листья, прихваченные морозом, шуршат и ломаются под ногами. Снег не торопится и в этом году. Холодно и промозгло. Для дубленки – рано, для осенней куртки – холодно.

Разгоряченная после утренней пробежки, с наслаждением откусывая хрустящий тост с сыром, я размышляла о своей взрослой самостоятельной жизни.

Прошло несколько месяцев с момента переезда в этот город, и я стала привыкать к потокам воды после дождя, с, шумом, стекающим по зелёным широким улочкам и высыхающим прямо на глазах. Привыкать к птичьему многоголосью под окном с раннего утра, к размеренному ритму жизни маленького городка.

Я стала привыкать к жизни без Него, такого дорогого для меня человека.

Чтобы занять себя, несколько раз в неделю по вечерам я посещала бассейн. Мне нравилось, что по вечерам здесь было особенно людно и у меня создавалось ощущение, что я не одна.

В один из таких вечеров я возвращалась домой, неторопливо и размеренно подходя к пешеходному переходу. Едва я ступила на него, как мимо меня пролетела какая-то машина, забрызгав меня грязью, которая еще не успев застыть, была прикрыта льдом.

Я остановилась в растерянности, оглядывая свою одежду. Недоумение было написано у меня на лице. Кто настолько торопится в этот вечер, не обращая внимания на пешеходов? Испытывая неприятные ощущения, я пошла по пешеходному переходу, чтобы далее пройти в глубь квартала в направлении дома. Не успела я перейти дорогу, как увидела, что машина, только что обрызгавшая меня грязью, включив аварийку и двигаясь задним ходом, едет в мою сторону.

Ну знаете, это уже слишком! Я негодовала. Помимо того, что он испачкал меня, так хочет еще задавить? Нарочито, не обращая на него внимания, я прибавила шаг.

–Девушка, -услышала я голос из, остановившейся на обочине, машины, – Девушка, подождите, пожалуйста!

Я заинтересовалась, немного людей в наше время используют это слово. Я вся обратилась в слух, повернув к нему голову:

– Вы ко мне обращаетесь?

–Да, да! Девушка, простите меня!

Из машины вышел и направился в мою сторону высокий статный хорошо одетый мужчина. Легкая седина на стриженых висках выдавала его возраст.

– Я был крайне неловок, обрызгал Вас. – Его гладковыбритое лицо выражало искреннее раскаяние.

– Конечно, это меня не оправдывает! Еще раз простите! – он приложил руку к груди, слегка склонив голову.

Ох, я простила его еще тогда, когда он только начал говорить. Как мило он поет. Прямо заслушаешься.

–Позвольте, я довезу Вас до дома, – Что? Довезу? Я не ослышалась? Я знать его не знаю и вдруг он меня довезет! Нет, конечно! Прекрасно дойду сама! Конечно, он вежлив и приятен в общении, но, – Я вежливо отказалась и сославшись на то, что меня ожидают, ушла.

Я шла и размышляла об этом мужчине, общение, которое не задалось в самом начале, оставило такое приятное воспоминание в конце.

В перерывах между прохождением медицинской комиссии, психологического тестирования и ожиданием результатов различных проверок, в предвкушении трудоустройства, я взахлеб зачитывалась специальной литературой по кризисной психологии, коррекции агрессии, полагая, что она может помочь в работе с подростками, оказавшимися в заключении.

Но тогда я даже не представляла себе, с чем придется столкнуться в реальности.

К ноябрю, я уже проходила стажировку на должности инспектора в воспитательном отделе воспитательной колонии. Ирина, с которой я познакомилась во время трудоустройства, имея медицинское образование, стажировалась в санчасти.

Свободного времени у нас поубавилось, но несмотря на это, мы частенько проводим вечера вместе.

Пытаясь заглушить одиночество, мы составляем друг другу компанию сходить в какую-либо кафешку покушать, или дома, за кружечкой чая или чего-то покрепче, мы делимся разными женскими штучками, секретами, обсуждаем какие-либо рабочие моменты или откровенно сплетничаем.

Наконец, моя жизнь приобрела спокойную размеренность.

Устроившись в колонию, я открыла новую главу своей жизни.

Новая работа казалась мне очень интересной, хотелось залезть во всю документацию, понять, откуда берется та или иная цифра, понять, какую важную функцию выполняет наш отдел. Так много хочется успеть и так мало рабочих часов в неделе.

Но, задерживаться на работе возможно только при наличии приказа начальника «о работе сверхурочно». О выполнении этого пунктика строго блюдет начальница отдела кадров. Поэтому приходится довольствоваться своим рабочим временем.

Скоро Новый год. А поскольку в учреждении все праздничные даты стараются отмечать всем коллективом, то и это событие не исключение. Я согласилась идти на корпоратив с большой неохотой, чего не скажешь об Иринке. Она любитель подобных мероприятий. Возможно, я и согласилась только из-за нее.

Глава 4

В преддверии новогодних праздников я наконец, впервые за долгое время, решила съездить в родной город.

В душе было стойкое ощущение новогоднего чуда и мне захотелось увидеть своих близких. Надеясь на это же новогоднее чудо, видеть бывшего Милого не входило в мои планы.

Мама была обрадована моим решением и собралась стряпать любимый мною торт, а папа ради такого случая решил приготовить рыбу по особенному рецепту. Хлопоты родных мною были организованы. Осталось только приехать. Приехать я решила в выходные, предшествующие рабочему корпоративу. И, собрав сумку, я убыла в назначенный день.

Родной город встретил меня зимним холодом и по-праздничному украшенными улицами. Выходя из вагона, я чувствовала себя так, как будто никуда отсюда и не уезжала.

Любимый город, все такое родное и близкое. Папа, встречая меня, машет мне рукой. До дома на машине рукой подать, а дома меня ждет мама.

Такая теплая встреча, сколько мы не виделись? Полгода? Больше? Но все стало неважно, я дома. Я снова дома. Так может вернуться, если мне так хорошо дома? В таких радужных мыслях, я засыпала в любимой кровати, обнимая плюшевого медведя.

Следующий день пролетел незаметно, и я стала утверждаться в своих мыслях вернуться. А почему бы и нет? Работа? Найду ее дома. Квартира? Ждет меня, не дождется. И в радостных размышлениях я иду прогуляться перед сном.

Завтра. Все окончательно решу завтра, поскольку в любом случае, для продолжения работы или для увольнения с работы, мне необходимо будет вернуться в тот маленький городок.

Я шла и размышляла, как отреагирует Ирина на мои новости.

Шла, рассматривая украшения домов, ловя губами снежинки, так красиво падающие на город. Я прошла улицу, другую, третью. Я сама не ожидала, что так далеко зайду в своей прогулке.

Я огляделась в поисках остановки автобуса. Ноги стали подмерзать, не хочется замерзнуть. И не увидев остановку, я нырнула в булочную, которая попала в мой обзор.

Горячий чай и сладкая булочка скрасят мой вечер. Заказывая, я высматривала место, куда присесть. И взгляд упал на знакомый затылок. Потом он скользнул ниже. Еще ниже. Я видела знакомую одежду на знакомом теле.

Вспыхнув, я оставила чай с булочкой прямо у кассы и полетела, не разбирай дороги. И мне уже не нужна была остановка автобуса. Мне нужно было просто оказаться дома, в своей комнате, закрыться одеялом с головой и выкинуть из головы этот образ.

Конечно, ни о каком переезде назад уже не было и речи. И я уехала из этого города, едва наступил новый день.

Остаток выходного дня я размышляла только о том, что если бы мы встретились лицом к лицу, то я могла бы потерять свое лицо, заревев от обиды как маленькая, и как хорошо, что я смогла уйти незамеченной из той булочной.

Глава 5

Под новогодний корпоратив было выделено помещение столовой, находящуюся на режимной территории колонии. По залу ровно расставили столы, поставив на них всевозможную еду. В конце помещения выделили место для танцев. Там же расставили музыкальную аппаратуру. Для ведения вечера пригласили специальную ведущую.

Дожидаясь начала, я вышла из столовой и направилась в сторону окна, в противоположный конец коридора, в нетерпении ожидая, припозднившуюся на мероприятие, Ирину. Все сотрудники уже заняли свои места за праздничным столом, и я могла в одиночестве наслаждаться звуками приятной музыки, доносившейся из столовой.

Услышав звук шагов со стороны лестницы, я в удивлении повернула голову и увидела знакомого мне незнакомца.

–Вы? – Удивленно смотрела я на человека, пару месяцев, назад обрызгавшего меня грязью на пешеходном переходе и так галантно предлагавшем довезти меня до дома.

Он был не менее меня удивлен встречей:

– Вы?

–Какими судьбами? Как Вы здесь оказались?

На корпоратив собралась довольно-таки разношерстная компания, чьи-то мужья, чьи-то жены. Возможно, он пришел с кем-то.

–Ну что Вы, нет! – отмел он мое предположение, которое я, похоже, произнесла вслух.

От стыда я готова была провалиться сквозь землю. Он, не заметив моего смущения или сделав вид, что не заметил, продолжил:

– Я здесь совершенно случайно. Проезжая мимо по делам, попал на ваш праздник.

Возникла неловкая пауза. Спускающийся следом начальник колонии спас ситуацию, окликнув моего собеседника и предложив ему последовать за ним.

Вечер открыл начальник. Он торжественно произнес речь, подводя итоги года. Поздравив всех присутствующих с наступающим годом, он передал слово сидевшему с ним за отдельным столом моего знакомому незнакомцу. Когда тот поднялся для торжественного слова, Ирина, тыкая меня в бок и наклонившись к моему уху, шептала мне:

–Смотри, кто к нам приехал. Это же Горин.

Я не знала, кто такой Горин, о чем и сообщила ей, – Я понимала только, что он из Главка.

–Не знаешь его? – Иринка была очень удивлена.

–Да он ездит к нам постоянно. Это же первый Зам! –Она произнесла это так, как будто сообщала мне, что он Господь Бог, не меньше.

Как мы с ним не пересекались ранее в учреждении, ума не приложу. Но теперь, по крайней мере, я понимала, откуда он ехал в тот день, когда обрызгал меня грязью.

Программа вечера была интересной: конкурсы, различные соревнования, тосты, поздравления – всё вперемешку. Это придавало особый шарм мероприятию.

Краем глаз я наблюдала, как за отдельным столом важно ведут беседу начальник колонии и его гость.

Ко мне подошел подвыпивший парень с отдела режима, чтобы пригласить потанцевать. Чтобы не обижать его отказом, я танцевала с ним, не испытывая совершенно никакого удовольствия, он шумно выдыхал запах алкоголя мне прямо в лицо.

Закончив танец, я присела на свое место и не поняла, как вдруг он оказался рядом со мной за столом. Мне было неприятно это соседство. И я пошла в сторону своего кабинета, оглядываясь, чтобы он не увязался за мной.

Мне почти удалось это, но, когда я возвращалась назад, то наткнулась на этого парня лицом к лицу. Увидев меня, он обрадовался и потянулся ко мне руками, пьяно пошатываясь и приглашая меня пойти выпить с ним на брудершафт.

Мне был неприятен запаха алкоголя, исходивший от него, неприятны его прикосновения, а особенно гадко было его предложение.

Развернувшись к нему лицом и упираясь в его грудь руками, я твердо сказала, что дальше с ним никуда не пойду.

Он, не понимая моих слов, пытался обнимать меня за талию.

Настроение было испорчено окончательно.

Я поискала взглядом Ирину и увидев, что она весело отплясывает под динамичные звуки играющей в зале музыки, я подошла к ней и сообщила, что собираюсь домой.

Она проводила меня до выхода, и я пошла в сторону остановки.

Уже стемнело, и я медленно шла по плохо освещенной, дороге. Мимо меня проносились машины, ослепляя меня своими фарами.

Услышав звонок, не поглядев на экран телефона, я приняла его, но тут же пожалела об этом, услышав голос этого парня.

Не желая продолжать разговор, я пожелала ему хорошего вечера и положила трубку. Но он продолжал обрывал мне телефон. Такая назойливость мне претила и выключила звук на телефоне.

Очередная машина, осветив меня фарами, остановилась рядом со мной. Я пыталась обойти ее, но голос Горина, обращенный ко мне, остановил меня.

–Добрый вечер, так поздно, а Вы одна –сказал он дежурные фразы. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил:

–Я довезу Вас, садитесь в машину. –Я стояла в замешательстве, не зная, что ответить.

С одной стороны, мне было крайне неловко садиться к нему в машину, но с другой стороны идти одной по полутемной дороге мне было очень жутковато. И я приняла его предложение.

В теплой машине тонко пахло парфюмом. Приятная музыка играла фоном и напряжение отпустило меня.

– Прекрасный вечер организовали у вас в колонии, -начал разговор Горин,

– Вы были там одна? – спросил он прямо и тут же продолжил: – Вас никто не встречает?

Я понимала, как это выглядит со стороны. Молодая девушка добирается в темноте до дома, совершенно не думая о том, что подвергает себя разным опасностям. Просто верх легкомыслия.

Мне захотелось объяснить ему. И я стала рассказывать. О том, что мы планировали уйти с вечера вместе с подругой, как назойливый кавалер испортил все наши планы и мне пришлось уйти раньше одной, чтобы дать подруге повеселиться на празднике.

–А парень? Он не ревнует Вас, отпуская одну? -Я отвернулась буквально на пару мгновений, чтобы он не увидел накатившиеся на глаза слезы и ответила: нет, конечно, нет, я не даю ему повода.

Он больше не спрашивал меня ни о чем, а я изредка смотрела на него и мне было приятно оттого, что он так вовремя оказался на этой вечерней дороге.

На прощание он дал мне свою визитку и предложил обращаться к нему, если вдруг будет нужна помощь.

А ближе к ночи позвонила Иринка, спросив, сплю ли я. Конечно, нет. И, конечно, я буду только рада, если она приедет ко мне ночевать. Тем более завтра выходной, можно спокойно выспаться, никуда не торопясь.

Мы проболтали до утра.

Перемыв кости моему назойливому кавалеру, я рассказала ей о Горине.

О том, как он едва не сбил меня первый раз и как галантно подвез меня сегодня. О том, каким приятным мужчиной он оказался. О том, как на прощание дал мне свою визитку.

Иринка не разделяла моих восторгов, полагая, что от таких людей лучше держаться подальше нам, простым смертным.

Остаток вечера мы провели в радостном возбуждении, обсуждая Иринкины новости.

Иринка поведала мне о том, что ей понравился парень с другого отдела. Сегодня она танцевала с ним, общалась с ним и поняла, что у них много общего. Конечно, добавила она, танцевала она не только с ним, но именно этот парень самое то. Именно тот, кто ей нужен. Позволив ему проводить себя и чмокнуть в щеку, она поднялась ко мне.

Она рассказывала о нем, мечтательно закатывая глаза. И мне захотелось, чтобы все у нее непременно сбылось, и он оказался именно тем, самым лучшим для нее мужчиной.

Утром мы никуда не торопились и, проспав практически до вечера, мы ваяли импровизированный ужин, поскольку готовы были съесть целого слона. Точнее, я ваяла, а Иринка сидела в телефоне, поскольку ее новоиспеченный рыцарь написывал ей, а она, улыбаясь блаженной улыбкой, ему отвечала.

Мой вчерашний кавалер мне тоже написывал, но я не понимала, какой повод могла ему дать? Тем, что потанцевала с ним один раз, отворачиваясь от выхлопа? Или, когда не стала с ним разговаривать, давая понять, что не надо больше мне звонить? Или именно это так заинтриговало моего горе-кавалера?

Я не искала мужчину – ни для серьезных отношений, ни для несерьезных, никаких.

Увидев моего бывшего Милого, я поняла, что совершенно не готова ни к какого рода отношениям.

Мне по-прежнему больно, мне по-прежнему не хватает именно моего бывшего Милого. И если бы он появился в моей жизни сейчас, сколько бы душевных сил мне понадобилось, чтобы не поддаться искушению умолять его не оставлять меня?

Не знаю.

Глава 6

А завтра на работу, работочку, мою любимую работку, выходные подошли к концу.

Угораздило же меня трудоустроиться под руководство этой Мадам. Я всегда недоумевала, зачем руководить воспитательным отделом поставили женщину? Ведь колония хоть и воспитательная, но все же мужская. Но, поговаривали, что у нее были связи в Главке.

Отдел у нас состоит из нескольких воспитателей, старших воспитателей и двух инспекторов.

Воспитатели все взаимозаменяемы между собой, равно как и мы, инспектора.

Работа инспекторов предполагает составление отчетов, касающихся деятельности отдела, докладов, справок, ответов на запросы и другой документации. Периодически нас задействуют в проведении лекций осужденным на разную тематику.

Методическая помощь воспитателям тоже входит в круг обязанностей инспекторов. Проверка ведения ими документации по отряду -тоже. Однако в силу того, что я работаю недавно, методическую помощь и проверку документации воспитателей осуществляет Елена Ивановна.

Елена Ивановна – второй инспектор, а точнее старший.

Она работает давно и планирует уйти на выслугу в необозримом будущем. Поэтому она иногда берет больничные, где всесторонне обследуется и подлечивается.

Даже Мадам уже свыклась с тем, что Елена Ивановна периодически отсутствует на работе. И если уж Мадам свыклась, то что делать мне, простой смертной?

В те редкие периоды, когда Елена Ивановна появлялась на рабочем месте, у Мадам появлялись новые темы для разговоров. Вместе они могли часами разглагольствовать о рынке труда на “гражданке”.

В периоды ее отсутствия двойная работа падает на мои хрупкие плечи. И я с большим опасением жду, когда же наступит эта ее выслуга и я останусь в кабинете один на один с нашей Мадамой.

“Хитрая, лживая, изворотливая” – можно было бы написать в ее характеристике, будь она осужденной. Но она начальница моего отдела.

Она – мастер плести интриги, всегда знает, где и кому что сказать, запустить очередной “слушок”, перессорить сотрудников. Всегда знает, когда и что нашептать начальнику.

Когда я устраивалась к ней в отдел, я и подумать не могла, что внешнее радушие может не соответствовать реальному отношению.

Первое время, работая с ней, мне казалось, что я вытащила счастливый билет. А как же иначе? Я работала под руководством доброжелательной и в любой момент готовой подстраховать меня и научить новому начальницы!

Но однажды розовые очки начали сползать с моих глаз…

На тот момент я отработала всего неделю. Мне было неуютно от близкого соседства с осужденными. В зону меня пока не брали, но даже такое соседство, на расстоянии каких-то двухсот метров от меня, за колючей проволокой, внушало мне опасение.

Я вздрогнула от звука сирены, резко прозвучавшей в мертвой тишине. Первый раз я слышала этот непонятный и неприятный для меня звук и не понимала, что от него ожидать.

Мадам, видя мое замешательство бодро произнесла: – Зеки, наверное, пошли в побег! И явно через штаб, – Грязные фантазии Мадам полились рекой из красиво очерченного рта, – Кого-то порешат, кого-то изнасилуют, – Она вещала, смакуя каждое слово и наблюдала мою реакцию. А я трудом пыталась держать свои эмоции под контролем, но они так и рвались отобразиться на моем лице.

Позже, общаясь с Ириной, я озвучила этот страх, мешающий мне спокойно работать. И Ирина, работающая внутри колонии, в непосредственной близости к осужденным, успокоила меня:

–Тут нечего опасаться. Если они побегут, то каждый в своем направлении, по своим адресам, где им помогут. Что им время – то тратить на подобные глупости?

Слова Ирины упали в благодатную почву и с этой самой минуты я больше не испытывала страха перед осужденными.

Позже я была удивлена, когда в моем присутствии Мадам представляла начальнику колонии документацию, над которой я работала последние дни, как свою собственную, изготовленную своими очумелыми ручками. Начальник хвалил ее, а она старательно накидывала на себя пух. И я понимала, что подобное происходит не первый раз. Никогда раньше не сталкиваясь с этим, я была удивлена, как можно приписывать себе чужие заслуги?

Однажды, когда при подъезде на работу, у маршрутки спустило колесо, я набрала ее, своего руководителя, сообщив причину своей задержки на еженедельной совещание при начальнике, она заверила меня, что сообщит об этом начальнику и я могу спокойно добираться до работы и ни о чем не переживать. Когда, пересев на другую маршрутку, я приехала на работу, начальник колонии запросил с меня объяснение, поскольку я отсутствовала на оперативке, никому не сообщив причину. Никому! Как такое может быть? В слезах я встретила ее в кабинете, спросив, почему до начальника не дошла причина моего опоздания, но она лишь ухмыльнулась в ответ.

Ситуации множились, а я делала для себя неутешительные выводы.

А может, она просто меня откровенно недолюбливала? В таких раздумьях я провела несколько месяцев, пока один ненароком подслушанный разговор расставил все по своим местам.

Глава 7

Весна в этом году выдалась особенно теплая. Веселые ручьи заполонили собой все улицы. Снег таял прямо на глазах.