Текст книги "Не в его списке желаний (ЛП)"

Автор книги: Уитни Грация Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

15

Дженна

Моя грудь ходила ходуном, пока я заталкивала в чемодан очередную рубашку, – руки двигались быстрее мыслей. Щеки все еще пылали от стыда, и я знала – просто знала, – что за тем столом не было ни одного человека, кто поверил бы, что мы с Николасом действительно помолвлены.

Все было зря…

Я складывала спортивные штаны, когда в комнату вошел Николас и с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – рявкнул он, лицо у него было красным.

– Собираю вещи, – ответила я. – Представление окончено.

Он приподнял бровь.

– Мистер Ривз едет в больницу поговорить с Брэндоном, – сказала я. – Он узнает правду, и тогда вся эта поездка и этот нелепый фарс окажутся совершенно ненужными.

Он смотрел на меня, пока я запихивала лифчики в сумку.

– А потом я вернусь в Нью-Йорк и стану главной темой для пересудов, потому что ты не смог сдержаться, – прошипела я. – Ты просто обязан был поцеловать меня – прости, – чуть ли не трахнуть прямо при всех коллегах ради этой дурацкой затеи. И знаешь что?

– Нет. – Он схватил меня за руку и прижал к стене. – Я знаю только одно: сейчас ты ведешь себя так, будто сошла с ума.

– Какая часть того, что мистер Ривз узнает правду, тебе непонятна?

– Я разобрался с мистером Ривзом, – сказал он. – В больницу он не едет. Он уже летит обратно в Нью-Йорк на моем самолете.

– Чтобы рассказать всем, что мы мошенники? – спросила я. – Чтобы добить то жалкое подобие репутации, которое у меня еще осталось?

– Нет. – Его голос стал жестким.

– Кто меня теперь вообще возьмет на работу? – я впилась в него взглядом. – Я не смогу к тебе вернуться, и Брэндон был прав. Ты использовал мою семью как пешек – и ради чего? Чтобы мы проиграли эту дурацкую игру, в которую ты заставил меня играть.

– Так, во-первых, – сказал он, понизив голос. В следующую секунду он так сжал мои бедра, что у меня перехватило дыхание, – я не хочу больше слышать имя твоего бывшего из твоих уст. Понятно?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Мне нужно, чтобы ты это сказала, – приказал он. – Я не хочу слышать, как ты когда-нибудь снова говоришь о нем…

– Хорошо…

– Вот и отлично. – Он полез в карман, достал мое помолвочное кольцо и снова надел его мне на левую руку, медленно сдвигая по пальцу, глядя так, словно бросал мне вызов – попробуй только снять.

– Во-вторых, никто ни о чем не подозревает – ну, кроме, может быть, Брэндона, которому давно пора на психиатрическую экспертизу, – так что ты паникуешь и собираешься без всякой причины. И, наконец…

Он прижал меня к стене бедрами.

– Я ни хрена не «чуть не трахнул тебя» в Нью-Йорке. Я проявлял колоссальную выдержку, но, если честно, мне надоело делать вид, что я тебя не хочу.

Он накрыл мой рот своим, и я широко раскрыла глаза, когда он завладел мной в поцелуе – долгом и глубоком, от которого у меня подкосились колени.

Он выдернул заколку из моего пучка, и волосы рассыпались по плечам.

Не прерывая поцелуя, он вклинил колено между моих ног, мягко раздвигая их.

Я закрыла глаза, пока его рот продолжал подчинять мой, но вдруг он резко прикусил мою нижнюю губу.

– Открой глаза, – потребовал он. – Я хочу видеть, как ты выглядишь, когда я тебя трахаю…

Повинуясь, я втянула воздух, когда он скользнул рукой под мою юбку и одним плавным движением сорвал с меня трусики. Ловко расстегнув молнию, он позволил юбке упасть к моим ногам.

Он прижался ртом к моей шее, и мне пришлось сдерживать стоны, когда он втягивал мою кожу между зубами, а его рука блуждала под моей блузкой и расстегивала лифчик.

– Сними это вместе со свитером, – прошептал он, отстраняясь. – Сейчас.

Я ухватилась за край блузки и медленно стянула ее через голову, позволяя ему рассмотреть мою грудь вблизи.

Он прижал к ней ладони, а потом вобрал правый сосок в рот, и по телу словно прошла волна – все нервы разом сорвались с края, и я напрочь забыла, где мы вообще находимся.

– Подожди, Николас, – прошептала я, задыхаясь. – Нас же могут услышать.

– Тогда постарайся не кричать. – Он взял в рот левый сосок и просунул руку между моих бедер, коснувшись большим пальцем набухшего клитора, ясно давая понять, что никаких стоп-сигналов не существует.

Резко оторвавшись от меня, он вытащил из кармана презерватив, расстегнул брюки и позволил им упасть на пол.

Я едва сдержала вздох, увидев очертания его члена под бельем. Годами я фантазировала о том, что скрывается под его идеально сшитыми брюками, представляла, насколько он большой, – но все это меркло рядом с тем, что я видела сейчас, прямо перед собой.

– Что-то не так? – усмехнулся он.

Я покачала головой.

– Вот и хорошо. – Он вложил упаковку мне в руку, затем спустил белье, обнажая член. – Я позабочусь о том, чтобы ты получила каждый его сантиметр…

Схватив мою левую руку, он положил ее на себя, заставляя почувствовать, насколько он тверд для меня.

И вдруг мне стало нечем дышать.

– Открой и надень на меня, Дженна, – прошептал он.

Я кивнула, но, видимо, замешкалась, потому что он негромко рассмеялся и сам забрал упаковку, с легкостью разрывая ее.

Он медленно раскатал презерватив по всей длине, задерживаясь каждые пару секунд, словно нарочно показывал, сколько именно его мне сейчас предстоит принять.

Закончив, он снова поцеловал меня – на этот раз гораздо мягче, – а потом внезапно схватил за руку и потянул к краю книжного шкафа.

– Обопрись назад, – приказал он, и мое тело послушалось раньше, чем успела вмешаться голова.

Я ягодицами ударилась о холодное дерево, а он устроил мои ноги у себя на талии и медленно вошел в меня.

– О… – стон сорвался сам собой. – Боже мой…

– Тсс… – предупредил он, входя глубже. – Ты же не хотела, чтобы нас услышали.

– А-а-а… – я не могла сдержаться: каждый следующий сантиметр ощущался сильнее предыдущего, а его большой палец терся о мой клитор так, словно он нарочно хотел, чтобы я закричала о нашем моменте на весь дом.

Когда он оказался во мне полностью, удовольствие обожгло так остро, что глаза защипало от слез, а крик был в считанных секундах от того, чтобы сорваться с губ.

Спасая меня, он закрыл мне рот ладонью и начал вбиваться в меня снова и снова, но я все равно безумно стонала прямо ему в руку.

Я умоляла его взглядом замедлиться, но он отказался. Он двигался в своем мучительном, безрассудном ритме, заставляя меня пожалеть о каждом слове, сказанном когда-то о его умении в постели.

Книжный шкаф глухо стукался о стену – достаточно громко, чтобы меня это пугало, но все же не настолько, чтобы вызвать лишние подозрения.

Я смотрела Николасу в глаза, пока он смотрел в мои, встречая каждый его толчок собственными движениями, чувствуя, как годы напряжения между нами растворяются каждый раз, когда наши тела сталкиваются.

Это ведь просто выход накопившегося желания.

Но ощущалось как нечто большее…

– Я… я… – я чувствовала, как пульсирую вокруг него, понимая, что больше не смогу сдерживаться.

– Ты что? – поддразнил он, осторожно убирая ладонь от моего рта. – Сейчас дашь мне увидеть, как ты кончаешь на этом члене?

– Да…

– Умница. – Он вдруг замедлился и вошел в меня резче и глубже, застав врасплох и мгновенно толкнув меня за край.

Словно предугадав это, он снова прикрыл мне рот, заглушая его имя, вырвавшееся у меня из горла.

Через несколько секунд он тоже сорвался, и мы так и остались, переплетенные, задыхаясь и пытаясь выровнять дыхание.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я смогла только кивнуть.

Он медленно вышел из меня и переложил меня на кровать. Потом снял презерватив и отбросил его в сторону.

Я ожидала, что он ляжет рядом, но он этого не сделал.

Вместо этого он подошел к валявшимся на полу брюкам, достал еще один презерватив и снова навис надо мной.

– Возьмись за изголовье, – прошептал он, касаясь губами моей кожи. – Сейчас.

– Зачем?

– Потому что. – Он взял мои руки и положил их туда, куда хотел. – Я собираюсь наказывать тебя до самого утра… за то, что ты заставила меня спать на полу…

Николас

Часы спустя

Дженна смотрела на меня – кожа у нее все еще была влажной от пота, плечи испещрены следами моих укусов.

– О чем думаешь? – спросил я.

– Ни о чем.

Но выражение лица выдало ее с головой, и я перевернул ее, укладывая сверху.

– Я слушаю.

– Да это ерунда, мистер…

– Николас. – Я улыбнулся. – Надеюсь, ты не считаешь, что сейчас уместно называть меня так?

– Точно. – Она покраснела. – А когда именно ты говорил с моим отцом о женитьбе на мне?

Я замер. Вот этого я точно не ожидал.

Брэндону я все еще должен сломанную челюсть за то, что он это ляпнул…

– Когда? – надавила она. – В самолете, пока я спала? Или, может, он просто перепутал сроки?

– Не перепутал. – Я убрал прядь волос с ее лба. – Я сделал это тогда, когда ты «просматривала» для меня финальный вариант жены – Лору. У меня было ощущение, что с ней ничего не выйдет, и я надеялся, что с тобой – да, так что… Зная, насколько у тебя традиционный отец, я решил просто спросить и слетать туда-обратно за ответом. Если бы все сложилось – отлично. Если нет – я всегда мог сказать, что формального предложения не было, и никто бы никогда не узнал разницы.

– Я не припоминаю, чтобы много рассказывала тебе о своем папе.

– Рассказывала, – сказал я. – И, вопреки тому, что ты думаешь, я слушаю все, что ты говоришь.

– О. – Она медленно выдохнула, пока я в который раз за эту ночь прижимал член к ее влажной киске. – Ну, если что, мой папа, кажется, тобой очень впечатлен.

– Обычно так и бывает.

– Я – нет.

– Ладно, – сказал я, целуя ее в шею и одним движением насаживая на себя. – Значит, давай это исправим.

16

Дженна

Рождественское утро

Я проснулась одна в постели на следующий день, ближе к обеду. Простыни были спутаны, а в комнате еще держалось едва уловимое тепло того, что мы с Николасом здесь творили. Тело протестовало, стоило мне сесть, – каждое движение напоминало о том, о чем я пока не была готова думать.

Я заглянула в ванную – его там не было, и пустота на том месте, где он должен был находиться, уже начала раздражать.

Я еще не успела ему позвонить, как из коридора донесся его смех – легкий, открытый, – а следом голоса, которые нам двоим не принадлежали.

Я быстро приняла душ, натянула свитер и легинсы, собирая себя в хоть какое-то подобие собранности, и пошла на звук в гостиную.

И остановилась в дверях.

Тети расставляли на столе пироги и запеканки. Кузены втянули Николаса в партию дженги прямо среди распакованных подарков. Папа и мачеха наблюдали за этим так, словно именно так и должно выглядеть рождественское утро.

Николас снова рассмеялся – с закатанными рукавами, уже полностью внутри этого хаоса, уже расслабленный. Уже на своем месте.

Я налила себе бокал вина и опустилась на диванчик, наблюдая, как все в комнате минуту за минутой все сильнее подпадают под его обаяние – будто это вовсе не что-то временное.

Я выдержала еще несколько минут, прежде чем давление в груди стало невыносимым.

Поставив бокал, я тихо вышла на балкон.

Холодный воздух ударил резко, обжигающе. Я облокотилась на перила и сосредоточилась на дыхании, позволяя смех из гостиной тянуться за мной наружу – доказательство того, что то, что началось между мной и Николасом, уже не остается за закрытыми дверями.

Это не может быть по-настоящему.

– Эм, Дженна? – позвала мама у меня за спиной. – Ты чего здесь?

– Просто решила передохнуть.

– От своей чудесной семьи? – поддразнила она.

– Ага. Без обид.

– Никаких. – Она рассмеялась и тоже оперлась на перила. – Мне тоже нужен был перерыв.

– Почему ты никогда не просишь меня перестать называть тебя «мамой»?

Она удивленно наклонила голову.

– Мне уже не восемь лет, и у меня есть настоящая мама.

– Что на самом деле тебя гложет, Дженна? – перебила она мою тираду. – Ты прекрасно знаешь, что всегда будешь моей дочерью, и твоя мама тоже не против, что ты называешь меня «мамой».

– Жалею, что вообще поехала с ним в эту дурацкую поездку.

– С твоим женихом?

– Да, с ним. Мне надо было упереться, сказать «нет» и остаться в своей квартире с вином, реалити-шоу и коробками Goldfish. – Я помолчала. – У меня, между прочим, даже новый мятно-перечный вкус есть.

– Правда? Я его давно ищу.

– Божественный.

– Так, секундочку, – она махнула рукой. – Вернись к моменту про «надо было сказать нет». Я тут потерялась, дорогая.

– Кажется, я правда люблю этого мужчину. – Голос дрогнул. – По-настоящему. Не понарошку.

– Это же хорошо. – Она улыбнулась. – Я так за тебя рада.

– Мне кажется, я больше никогда не почувствую себя так близко ни с одним мужчиной, – сказала я. – Он рушит будущее, которое я себе придумала.

– Ладно. – Она забрала у меня бокал и поставила его на настил. – Думаю, с тебя хватит.

– Ты вообще понимаешь, что я сейчас говорю? – спросила я. – Я даже не осознавала, насколько Николас для меня важен.

– Но это же хорошо? – она выглядела растерянной. – Разве он не должен значить для тебя многое, если ты собираешься за него замуж?

– Нет. Потому что я на самом деле не выхожу за него замуж. Я… я всего лишь его невеста. Пока что. Ты вообще понимаешь?

Она всплеснула руками, и в этот момент распахнулась задняя дверь.

На балкон вышел Николас с бокалом в руке, окинул нас взглядом.

– Я могу перейти на другую сторону, – сказал он. – Просто вышел подышать свежим воздухом.

– Даже не утруждайся, – мама улыбнулась ему. – У Дженны мини-срыв, и сейчас ей нужен ты. Пожалуйста, не пускай ее обратно в дом, пока она не придет в себя.

Она обняла меня и скрылась внутри.

Николас подошел к перилам рядом со мной, поставил бокал.

– Что происходит? – спросил он.

– Ничего.

– У тебя слезы в глазах.

– Это снежинки.

– Ладно. – Он стер влагу с моих щек кончиками пальцев. – Обычно снег не бывает теплым.

– Я хочу, чтобы, когда все закончится, это был чистый разрыв, – сказала я. – На сто процентов. Полный обрыв. Без общения вообще.

– Сколько ты сегодня выпила?

– Никаких сообщений «как ты», никаких писем, никаких звонков среди ночи «просто хотел узнать, как ты». – Голос сорвался. – Просто отпусти меня, ладно? Чтобы я перестала хотеть того, чего никогда не будет.

Он смотрел на меня, пока вокруг нас падал снег, словно пытался расшифровать мои слова по выражению глаз.

Обняв меня за талию, он притянул вплотную к себе.

– Ты всегда такая эмоциональная, когда пьешь?

Голос у него оставался спокойным, но рука на моей талии чуть сильнее сжалась.

– Ты и так знаешь ответ.

– Знаю, – сказал он. – И ты в такие моменты куда честнее, так что… утренний секс для тебя ничего не значил?

Он ждал, наблюдая за моим лицом, не подталкивая к ответу.

Я прикусила язык, чтобы не сказать лишнего.

– Ты жульничаешь, – усмехнулся он. – Скажи мне.

Я промолчала.

– Ладно, Дженна. – Он поцеловал меня в губы и медленно, уверенно скользнул руками по моим бедрам, словно уже знал, чем все закончится. – Похоже, придется устроить четвертый раунд, прежде чем я получу ответ.

– Это будет пятый… – прошептала я.

– Спасибо за уточнение. – Он мягко шлепнул меня по ягодице, демонстрируя редкую сдержанность. – Больше никакого алкоголя до конца ужина. О важном поговорим, когда ты протрезвеешь.

– Мы сегодня здесь остаемся?

– Нет, – сказал он. – Мы поедем в отель. Я устал заглушать твои крики, пока ты произносишь мое имя.

* * *

Спустя несколько часов Николас сложил все мои подарки в багажник и обнял моего отца.

– Я рад называть тебя зятем, Николас, – сказал он ему. – И уверен, твой отец тоже гордился бы тобой.

– Спасибо, сэр.

– Вы ведь приедете к нам на январскую традицию ко дню рождения?

– Дженна никогда мне об этом не рассказывала, – сказал он, взглянув на меня через окно. – А что это за традиция?

– Большинство женщин в нашей семье родились в январе, включая Дженну, поэтому мы обычно собираемся примерно пятнадцатого числа и устраиваем большой праздник. – Он помолчал. – Дженна не могла приезжать на последние несколько из-за работы, а я знаю, как это важно для вас обоих, так что мы не обидимся, если у вас не получится.

– Я прослежу, чтобы мы были здесь, – улыбнулся Николас. – Спасибо, что сказали.

Он произнес это так, будто вопрос даже не обсуждался.

Отец послал мне воздушный поцелуй и отступил назад, наблюдая, как Николас садится за руль.

Николас тронулся только после того, как я закрыла дверь.

Когда мы выехали на улицу, он посмотрел на меня.

– Ты никогда не рассказывала мне про эту историю с днем рождения, Дженна, – сказал он.

Я уставилась в окно, уже прекрасно зная почему.

– Как будто ты позволил бы мне так просто это скрыть.

– Есть еще что-нибудь, что ты хотела бы мне о себе рассказать – чего я еще не знаю, – или мне просто подождать, пока мы доберемся до отеля, чтобы вытрахать это из тебя?

– Второе.

– Справедливо, – рассмеялся он и прибавил скорость.

17

Николас

Два часа движение на трассе не сдвигалось ни на дюйм.

Снег валил, как дождь, безжалостно покрывая ледяной коркой полосы, а ярко-желтые строительные знаки, тянувшиеся за много миль вперед, мигали предупреждением: «Опасные условия».

Время от времени Дженна смотрела на меня затуманенным взглядом и тянулась поцеловать. Я пользовался этим с удовольствием, даже не пытаясь нарушить тишину разговором.

– Можем вернуться к твоим родителям, если хочешь, – сказал я. – Скорее всего, это будет быстрее, чем ехать обратно в отель.

– Но тогда мы, наверное, не сможем заняться сексом.

– Прости?

– Я сказала, что не знаю, что будет дальше. – Она солгала, вспыхнув до ярко-красного. – Я бы предпочла вернуться в отель.

– Хочешь сыграть в «факт или вымысел», пока ждем?

– Сначала нужно определить главный приз.

– Хорошо. – Я улыбнулся. – Орально для обоих. Я начинаю.

– Это нечестно.

– В прошлый раз первой была ты. – Я сжал ее ладонь. – Ты самая сексуальная женщина, какую я когда-либо видел.

– Вымысел.

– Чистый факт. – Я посмотрел ей в глаза. – Ты должна это знать.

– Ты самый уродливый мужчина, какого я видела.

– Невероятный вымысел. – Я приподнял бровь. – Ты пытаешься проиграть?

– Да. – Она улыбнулась так, будто уже знала, чем все закончится.

Она наклонилась и расстегнула мне брюки, но я перехватил ее запястье.

– Даже не думай, – сказал я, переводя машину на парковку. – Мне не нравится, когда игра подстроена.

– Ты отказываешься от минета?

– Вовсе нет. – Я запустил пальцы в ее волосы и откинулся на спинку сиденья. – Я просто откладываю его до того момента, как сначала доведу до оргазма тебя. Перелезай через центральную консоль и садись мне на лицо.

– Сейчас? – Ее глаза расширились, а щеки стали еще краснее. – А если кто-нибудь увидит?

– Окна тонированы, Дженна, – сказал я. – Никто не увидит ничего из того, что я собираюсь с тобой сделать…

– Я могу подождать, пока мы доедем до отеля.

– Я – нет. – Я взял ее за руки и притянул к себе, усаживая на колени. – Поднимайся и садись мне на лицо. – Я четко выговорил каждое слово. – Сейчас.

Она ненадолго оседлала меня, прежде чем я направил ее выше.

Поскольку она двигалась не так быстро, как мне хотелось, я скользнул руками под ее платье, сорвал трусики и швырнул их на пол. Затем подхватил ее под бедра и приподнял, пока до нее наконец не дошло.

К тому моменту, как она кончила мне на лицо, выкрикивая мое имя во весь голос, сзади уже сигналили машины, а впереди дорога наконец освободилась, позволяя нам двинуться к отелю.

И я собирался не спешить с ней.

18

Дженна

Следующее утро

Все мои сумки были застегнуты и готовы к выезду, аккуратно выстроенные у двери – чтобы носильщик забрал их в любой момент.

Николас мерил шагами пространство у окна, прижав телефон к уху, обсуждая с Маршаллом дела, которые нужно будет уладить после нашего возвращения в Нью-Йорк.

Я и сама не понимала почему, но сердце болезненно ныло, словно за ночь между мной и Николасом что-то сдвинулось, нарушилось. Мне вдруг захотелось ехать в Нью-Йорк на машине, а не лететь туда вместе с ним.

– Не уверен, что смогу это сделать, – сказал Николас. – Времени просто нет.

– Что значит «нет времени»? – Маршалл орал так громко, что я слышала каждое слово. – Я хочу свой чертов бонус за список хороших мальчиков, Николас!

– А кто сказал, что ты в моем хорошем списке?

– Лучше бы я там был.

– Думаю, ты переживешь ожидание в три дня. – Николас улыбнулся. – У нас с Дженной есть планы, когда мы вернемся в Нью-Йорк.

Что?.. У нас нет никаких планов…

– Да, да, я знаю, какие у вас планы, – Маршалл говорил так, будто был на громкой связи. – Аннулирование. Но раз вы возвращаетесь в это чертово воскресенье, ты можешь заехать в офис и выписать мне чек.

– Увидимся в среду, Маршалл.

– В среду? Николас, клянусь богом…

– Я подумаю насчет вторника. – Он повернулся ко мне. – Ладно, я перезвоню. Нужно кое-что проверить.

– Нет, подожди!

Он сбросил вызов и убрал телефон в карман.

– Эй… – Он выглядел озадаченным. – Что случилось?

– Ничего. Я просто хочу поскорее вернуться домой.

– Скажи правду, Дженна, – сказал он обеспокоенно. – У тебя на лице написано, что тебе чертовски плохо.

– Я думала о твоих списках, – слова вырвались сами собой. – О том, насколько я заслуживаю быть в списке хороших каждый год.

– Чушь, Дженна…

– Я заслуживаю быть там каждый, черт возьми, год.

– Ты когда-нибудь слышала, чтобы я жаловался на то, что ты пишешь напротив моего имени «ни черта» в своем ежегодном рождественском списке?

– Ты не должен был это видеть.

– Это не отменяет того, что я видел.

– Это… – я покачала головой. – Это вообще не то, что я пыталась сказать. Дай мне закончить.

– Ладно. – Он приподнял руки в жесте символической капитуляции, предлагая продолжать.

– Я работаю на тебя так долго, что чувствую: у меня на кону не меньше, чем у большинства твоих топ-менеджеров. И при этом именно от тебя я получаю меньше всего поддержки.

Я сглотнула и продолжила:

– И пусть обычно мне удавалось хоть как-то наслаждаться тем, что остается от праздников, но сегодня ты сделал это Рождество худшим в моей жизни. И я никогда тебе этого не прощу.

– Что?

– Никогда, – повторила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Я никогда тебя не прощу.

Я глубоко вдохнула, когда он подошел ближе.

Он прижал ладонь к моему лбу, будто проверяя, не случилось ли со мной что-то физически, а затем заглянул мне в глаза.

– Я спрошу тебя в последний раз, Дженна, – сказал он. – Что, черт возьми, с тобой происходит? Что изменилось со вчерашней ночи?

– Я больше не понимаю, какое место занимаю в твоей жизни, – призналась я, все еще дрожащим голосом. – И я не могу продолжать делать вид, что мне все равно. То есть как только мы вернемся в город – сразу после того, как ты получишь свое драгоценное наследство и выплатишь Маршаллу его долгожданный бонус, – ты вручишь мне самый щедрый выходной пакет в истории компании и потом…

– Хватит, – тихо сказал он, прижимая палец к моим губам. – Перестань.

– Нет. – Я покачала головой. – Я еще не закончила.

– Закончила. – Он провел большим пальцем по моей нижней губе. – Ты несешь ерунду. И, очевидно, пытаешься задеть мои чувства.

– С каких пор они у тебя есть?

– С тех пор, как я принял ужасное решение нанять тебя.

Что?..

Он поцеловал меня прежде, чем я успела додумать мысль, слегка прикусив нижнюю губу и не давая сказать ни слова.

– Если говорить строго, – произнес он, – мои списки «хороших и плохих» никогда на тебя не распространялись. Я всегда слежу за тем, чтобы твоя зарплата была самой высокой в компании и значительно выше, чем у конкурентов. И, если память мне не изменяет, ты получаешь прибавку каждый месяц. Потому что, признавал я это раньше или нет… ты самый невероятный человек, с которым мне когда-либо приходилось работать.

– У тебя просто потрясающий способ это показывать.

– Я еще не закончил.

Он снова поцеловал меня – на этот раз глубже, жестче, так, что у меня перехватило дыхание и мысль о том, чтобы снова его перебить, просто исчезла.

– Но главная причина, по которой я внес тебя в список плохих, – это напоминание самому себе, – сказал он. – Держать Дженну при себе, потому что она мне нравится. Потому что если бы ты была не занята мной, ты могла бы найти кого-то другого, а этого я не мог допустить. Никогда.

– Я знаю, что это было нечестно по отношению к тебе. И чертовски эгоистично, – признал он. – Но я говорю правду. И это Рождество окончательно показало, почему я так поступал.

Мое сердце пропустило удар, когда он приподнял мой подбородок кончиками пальцев.

– Это правда было худшее Рождество в твоей жизни?

Нет.

– Да. Безусловно.

– Тогда что я могу сделать, чтобы все изменить?

– Скажи, когда ты хочешь назначить аннулирование брака, чтобы я перестала питать иллюзии, которые играют у меня в голове.

– Какие иллюзии?

Что это может значить нечто большее…

– Моя семья искренне считает, что мы вместе, – сказала я. – Они только об этом и пишут в общем чате. Строят планы приехать в Нью-Йорк и еще кучу всего, что никогда не случится. Ты им нравишься, Николас.

– И тебе тоже.

– Я знаю… – вздохнула я. – Так когда ты хочешь назначить аннулирование?

– Думаю, нам стоит запланировать его на… – он замялся, обнимая меня за талию. – Никогда. Я вообще не думаю, что нам нужно аннулировать брак.

– Что? – я судорожно вдохнула, когда он притянул меня еще ближе. – О чем ты говоришь?

– О том, что я хочу остаться с тобой в браке, Дженна Доусон, – сказал он. – Не ради наследства. Не ради игры на публику. По-настоящему. На всю оставшуюся жизнь.

Я несколько раз моргнула, уверенная, что ослышалась.

– Я и так провожу с тобой почти все свое время, и мне этого всегда мало, – продолжил он. – Я разговариваю с тобой целыми днями, каждый день. И я не вынесу мысли о том, что ты когда-нибудь будешь с кем-то другим.

– Браки предполагают моногамию, Николас… – я попыталась вернуть его к здравому смыслу. – Ты не из тех, кто остепеняется…

– С тех пор как появилась ты, у меня практически не было личной жизни, Дженна, – сказал он. – И, если не ошибаюсь, у тебя тоже. И, между прочим, я никогда, черт возьми, не изменил бы тебе. Мне не нужна никакая другая, – продолжил он, опережая мое очередное отступление. – Ты моя будущая жена. И я хочу, чтобы ты оставалась ею задолго после того, как мы сделаем все официально. Если ты согласишься остаться моей женой.

Я смотрела на него, а мысли в голове мчались с бешеной скоростью, застревая комом в горле.

Он медленно выдохнул, словно готовился к удару.

– Наверное, мне стоит сделать предложение еще раз, да?

Я кивнула, и он опустился на одно колено. Сжав мою руку, он достал из внутреннего кармана пиджака сверкающий золотой конверт.

– Дженна Доусон, мне есть что тебе сказать, но, учитывая нашу историю, я решил, что так будет правильнее, – его взгляд не отпускал меня. – Окажешь ли ты мне честь исполнить главное желание из моего списка?

– Зависит от того, – я кивнула, и слезы покатились по щекам. – Ты собираешься исправить свою ошибку в начале месяца и внести меня в список хороших?

– Ты же знаешь, что мне не стоило даже задавать этот вопрос.

– Тогда мой ответ зависит от того, окажусь я там или нет.

Его низкий смех заставил бабочек в моем животе заметаться, и он аккуратно открыл конверт, показывая мне карточку.

Дорогая Дженна Доусон,

я составил список и проверил его дважды,

чтобы понять, плохая ты или хорошая…

Ты (все еще)

ПЛОХАЯ.

Но я могу сделать исключение – только на этот раз,

если ты согласишься выйти за меня замуж…

Пожалуйста, скажи «да».

– Да. – Я рассмеялась, когда он поднялся.

Он притянул меня к себе, прижал к груди и поцеловал – окончательно закрепляя сделку и подтверждая, что это Рождество стало лучшим в моей жизни…

КОНЕЦ