Текст книги "Не в его списке желаний (ЛП)"

Автор книги: Уитни Грация Уильямс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

13

Николас

Я все еще кипел от злости после того, как увидел Дженну с ее бывшим, и она, должно быть, чувствовала, как от меня волнами идет раздражение, потому что за многие мили не сказала ни слова.

Ты больше не его. Ты – моя…

– Не могу дождаться, когда мы доберемся до дома твоей мамы, – наконец заговорила Дженна, когда мы были уже на полпути. – Надеюсь, она на праздники будет хоть немного нормальнее и не такая оторванная от реальности, как ты.

– Не могу поверить, что ты считаешь меня оторванным от реальности, дорогая.

– О. «Дорогая». – Она швырнула это слово обратно в меня. – Ты сейчас серьезно?

– Я вообще-то тоже думаю, что ты немного оторван от реальности, – подал голос с заднего сиденья мистер Ривз. – Ну, знаешь, у твоего водителя есть свой водитель, и ты дал сто долларов чаевых парню, который заправлял бензин. Это, знаешь ли, слегка не по-людски.

– Большое спасибо, мистер Ривз.

– Всегда пожалуйста. Я же для этого здесь, верно?

Я сдержал очередное, уже не знаю какое по счету, закатывание глаз. Этот человек совершенно не умел чувствовать атмосферу.

– Итак, будущая миссис Сейнт, – продолжил он. – Пока он за рулем, не могли бы вы рассказать мне пять ваших любимых вещей в вашем муже? То, что я никак не смогу выудить из его интервью или глянца?

– Он и так половину всего в интервью выдумывает, – сказала она. – Это просто красиво упаковано для его образа.

Я бросил на нее взгляд и получил такой же в ответ.

– Это правда, мистер Сейнт?

– Вообще-то сейчас вы должны задавать вопросы моей жене. – Я перестроился в другой ряд. – Если будут неточности, я их исправлю.

– Справедливо. – Он прочистил горло. – Итак, миссис Сейнт. Пять вещей, которые вы в нем любите?

– Он знает всех своих сотрудников по имени, – сказала она. – И мне кажется трогательным, что он всегда здоровается с каждым по имени, когда встречает их в коридоре.

– Это засчитывается только как один пункт…

– Два, – тут же сказала она. – Он клянется, что его любимое блюдо – феттучини альфредо, потому что это любимое блюдо его шеф-повара, но на самом деле это не так. На самом деле он обожает самый обычный чизбургер, просто не признается, чтобы не обидеть шефа.

Я посмотрел на нее, ошарашенный тем, что она знает. Что она заметила…

– Третье: он делает вид, будто не помнит мой день рождения, но в рабочих графиках он всегда отмечен как отпуск, и он следит, чтобы в эти выходные вся моя команда тоже была свободна.

Я не делаю этого ни для кого из сотрудников. Только для тебя…

– Четвертое… – Она на секунду замялась, когда мы подъехали к светофору, и ее взгляд скользнул ко мне. – Мне нравится, как он иногда решает проблемы, которые меня беспокоят, даже не упоминая, что за этим точно стоял он.

– И пятое?

– У него пунктик на украшении нашего офиса к праздникам, – сказала она. – Это… приятно.

– Это все знают, миссис Сейнт. Туристы и посторонние постоянно заходят в вестибюль фотографироваться.

– Про Рождество знают все, – сказала она. – А мой кабинет он украшает к каждому празднику. Потому что знает, что так делала моя мама, пока была жива, так что…

– Понимаю. – Он кивнул. – Что ж. Это очень красиво. На этом пока все.

Спасибо…

* * *

Тридцать минут спустя

Я свернул на длинную подъездную дорожку к дому матери и поразился: ни единого праздничного украшения.

Впрочем, этим обычно занимался отец, выкладываясь по полной, а дизайнер, которого она нанимала раньше, так и не смог приблизиться к тому, как делал он.

Открыв дверь со стороны Дженны, я помог ей выйти и положил ладонь ей на поясницу. Мы поднялись по ступеням патио, мистер Ривз шел следом. Я выдохнул и нажал на звонок.

– Кто, черт возьми, там? – рявкнул низкий голос.

– У нас кто-то у двери! – отозвался другой.

Она что, продала дом и съехала, ничего мне не сказав?

Я уже потянулся к телефону, но дверь распахнулась, и она появилась… в одном лифчике и таких коротких шортах, что их легко можно было принять за трусы.

Господи…

– Мы можем подождать, пока ты полностью оденешься, если застали тебя сразу после душа.

– Ты правда думаешь, что из душа я выхожу в таком виде? – рассмеялась она, притягивая меня в объятия. – Это моя одежда свободы.

– Тогда мы подождем, пока ты наденешь тюремную версию, – я обнял ее в ответ и отстранился.

– А это у нас кто? – Она посмотрела на Дженну. – Сынок, да она красавица!

– Это Дженна, моя невеста.

– Я знаю Дженну. – Она задумчиво коснулась губ. – Я все время разговариваю с Дженной от твоего имени. Это та самая Дженна? Твоя ассистентка?

– Та самая, – улыбнулась Дженна и протянула руку. – Очень приятно наконец познакомиться, миссис Сейнт.

– Вживую, ты хочешь сказать. – Она пожала ей руку и подмигнула. – Я с тобой разговариваю чаще, чем с собственным сыном. Ты же знаешь.

– Я тоже хотел бы представиться, – вклинился мистер Ривз, ловко протиснувшись между нами и протянув руку. – Я здесь третьим колесом. Из фирмы.

– По наследству, – моментально считала его мать. – Верно?

– Да, мэм.

– Ну, идеальными быть необязательно всем, – она пожала ему руку и пригласила нас внутрь. – И не пугайтесь, я сейчас в процессе ремонта.

Что, мать его, вообще…

Я застыл, глядя на то безумие, что открылось передо мной.

Ни мебели. Ни единого прибора. Ни ковров, ни портретов на стенах.

Только песок. Повсюду. От комнаты к комнате.

– Пожалуйста, снимите обувь, – сказала она. – Я не хочу пачкать пространство.

– Ты все еще ходишь к тому психиатру, которого я тебе нанял? – спросил я. – Он вообще в курсе этого дерьма?

– Смотрите, кто вернулся! – Она унеслась, так и не ответив, и буквально прыгнула в объятия мужчины с волосатой грудью, как у гризли.

Его шорты еще короче, чем у нее…

– Вау, Николас Сейнт, – он помахал мне рукой. – Настоящий мультимиллионер, во плоти. Впечатляет.

– Еще бы, – в комнату вошел другой – с гладкой, блестящей грудью, будто у манекена, – и поцеловал ее в губы. – Мы давно хотели с тобой познакомиться.

Что. Это. Вообще. Такое?

Я встал у двери, прикидывая, не стоит ли нам с Дженной рвануть отсюда, оставив мистера Ривза на произвол судьбы. Он улыбался слишком уж довольно.

– Ну? – мама спрыгнула с «медведя» и откуда-то вытащила поднос с едой. – Присоединитесь к нашему праздничному веселью?

– Конечно, – кивнула Дженна и пошла к столу, за ней мистер Ривз.

Я сдержал вздох и снял обувь.

Присоединившись к ним у еды – нескольких пирогов, запеканок и какого-то мяса, к которому я точно не собирался прикасаться, – я позволил одному из парней подать мне полотенце, чтобы сесть.

Я достал телефон, чтобы проверить почту, но они вдруг хором застонали:

– О-о-о нет, о-о-о нет…

– Да что с вами такое? – спросил я.

– Здесь нельзя пользоваться телефонами, – мама покачала головой. – Интернет – зло, как и большинство ингредиентов, из которых делают наши телефоны.

– Ингредиентов?

– Ага, чувак, – подхватил Медведь. – Весь этот пластик, металл и кобальт из шахт. Он проникает в мозг, в организм – и не успеешь оглянуться, как ты уже ходячий робот.

– Да-да, кажется, я где-то это читал, – серьезно кивнул мистер Ривз. – Ты – это то, чем пользуешься.

– Вот и-и-менно, – согласился Медведь.

– Материальные блага – для слабых, – мама зажгла свечу. – Люди веками жили без всех этих современных удобств, и я безумно благодарна, что нашла новый образ жизни.

– Мам, прости, но я обязан тебя огорчить: этот «новый образ жизни» – секта.

– Тс-с-с! – Она покачала головой. – Слово на «с» здесь запрещено.

Я точно позвоню твоему психиатру…

– Единственное слово на «с», которое у нас разрешено, – «небесный», – сказала она, указывая на мужчин. – Это твои небесные папы.

Хрена с два…

– Они пришли ко мне как раз тогда, когда мне была нужна близость, – продолжила она, – и научили меня всем тем способам, которыми можно наслаждать душу и тело за пределами горя.

– Я не хочу ничего знать о твоей сексуальной жизни, мама.

– Это не про секс. Это куда больше… – Она махнула рукой, окончательно подтверждая, что да, это секта. – Это про бытие. И однажды, когда ты поймешь, что жизнь – это не только деньги и бизнес, ты тоже это увидишь.

Дженна вежливо улыбнулась, пока Небесный папа № два раздвинул ноги, выглядя так, будто сейчас начнет дрочить прямо при нас; к счастью, оказалось, что у него просто зажало трусы.

– Дженна принесла домашнее вино от своей семьи, – вспомнил я, что она сунула его в сумку перед тем, как мы уехали от ее родителей. – Не возражаете, если я принесу его, чтобы мы могли… насладиться?

– Вино будет идеально, – хором ответили все трое, и я схватил Дженну за руку, уводя ее с песка обратно к входной двери.

– Э-э… оно справа в моей сумке, – сказала она, когда мы остались одни.

– Принял, – я достал бутылку и прошептал: – Ты не против, если мы пропустим ужин и, блядь, свалим отсюда?

– Решать тебе, – сказала она. – Это твоя семья.

– Только честно, – попросил я. – По шкале от одного до десяти, где десять – максимум: насколько сильно ты хочешь уйти?

– Двадцать.

– Я так и думал.

– Через пятнадцать минут изобрази приступ кашля, – сказал я. – Настоящий, а не тот халтурный, которым ты на работе от меня отмазываешься.

Она улыбнулась.

– Ладно.

– Вы когда-нибудь замечали, насколько синхронны ваши тела? – раздался голос Небесного папы № первого из дверного проема. – Готов поспорить, у вас просто космический секс, да?

– Делай через пять минут, – резко прошептал я. – Пожалуйста…

Дженна

– Помни, милая. – Мама Николаса, стоя у входной двери, сунула мне в карман пальто одну из своих карточек о полиамории. – Не позволяй моему сыну убедить тебя, будто ты обязана всю жизнь держаться за одного человека.

– Хорошо. – Я кивнула.

– Не пойми меня неправильно, – продолжила она, все еще шепотом. – Я безумно любила его отца и очень хотела, чтобы у нас было «навсегда». Но… я бы ни за что не стала навязывать кому-то годы одиночества и боли.

– Я… – я прикусила губу. Это было лучше любых слов.

– Нужно позволить своему сердцу и своей киске дышать. – Она похлопала меня по плечу. – И смотри, чтобы он делился с тобой частью своего наследства, потому что я почти уверена: это единственная причина, по которой он вообще женится.

– Я женюсь, потому что люблю Дженну. – Николас вдруг оказался у нас за спиной. – Неплохая попытка, правда.

Из его уст это прозвучало искренне, но я заметила мистера Ривза, который неподалеку потягивал чай.

Ну конечно…

– Ладно, – она крепко обняла его. – Она должна любить тебя в ответ, чтобы выдержать рядом с тобой больше недели, потому что одних миллионов мне бы точно не хватило.

– Я тоже тебя люблю, мама.

– Люблю тебя, сынок.

– Мы тоже тебя любим, сын!

– Да, любим тебя, Николас!

– Люблю тебя, сын!

Его отцы – отчимы – небесные родственные души? – кричали из дома.

Он даже не взглянул в их сторону.

Вместо этого он продел мою руку в свою и, не оглядываясь, повел меня к машине.

Убедившись, что я в безопасности внутри, он пристегнулся и сел за руль.

– Ну, теперь я понимаю, почему ты изначально не включил визит к матери в маршрут. – Мистер Ривз перебрался на заднее сиденье. – А то я уже решил, что ты скрываешь что-то вроде невесты, но… ух. Я бы тоже не хотел заезжать к маме, если бы она увлекалась многомужеством. Она у тебя прямо с головой там, да?

Николас сжал челюсть и включил заднюю передачу.

– Прежде чем мы уедем, вы не против, если я забегу и возьму пару кусков яблочного пирога? – спросил он.

Николас тяжело вздохнул.

– И я бы еще побеспокоил ваших будущих пап насчет горячего шоколада, если можно? – Он наклонился вперед, просунув голову между нами. – Так у меня будет что-нибудь перекусить, пока я задам вам еще несколько вопросов об этой помолвке по дороге к дому родителей Дженны.

– Думаю, они не будут против, – сказала я, чувствуя, как Николас сжимает мою руку.

– Ты уверена? – уточнил он. – Я сам хотел взять, но…

– Просто иди, – прошипел Николас. – И побыстрее, черт возьми.

– Ладно, спасибо! – Он выскочил из машины и побежал обратно по ступеням патио.

Как только дверь за ним закрылась, Николас поднес мою руку к губам и поцеловал ее, и по мне прошла волна жара.

– Спасибо, – сказал он.

– За что?

– За две вещи, – он снова поцеловал мою руку. – За то, что не осудила мою маму за, пожалуй, самый болезненный способ переживать горе, который я когда-либо видел. – Он помолчал. – И за то, что дала мне идеальный повод убраться оттуда меньше чем за два часа.

Я улыбнулась.

– Ты бы сделал то же самое, будь это я.

– Нет, – он рассмеялся, и моя улыбка стала еще шире. – Я бы увез нас оттуда минут за пятнадцать. Но уж что есть.

Он посмотрел на меня и наклонился ближе, будто собирался по-настоящему поцеловать, но в этот момент распахнулась задняя дверь, и салон наполнился запахом печеных яблок.

– Полегче там, голубки. – Мистер Ривз пристегнулся. – Оставьте это на потом, когда меня рядом не будет. А пока расскажите-ка мне о вашей самой любимой поездке с Дженной, мистер Сейнт.

– Эта… – пробормотал он, затем прочистил горло. – Это было год назад, в Майами.

Он пересказал историю, которую я придумала для него и Лоры, а потом плавно перешел к реальной поездке, которую мы действительно пережили вместе.

И какая-то глупая часть моего сердца гадала, не притворяется ли он до сих пор…

* * *

Позже той ночью я лежала в гостевой кровати, глядя в потолок, а Николас устроился на полу.

С тех пор как мы вернулись, он не произнес ни слова – если не считать короткого: «Конечно, помогу», – брошенного одной из моих теток, когда ей понадобилось достать что-то с чердака.

– Ты не спишь? – спросила я.

– Не сплю.

– Ты вообще собираешься сегодня уснуть?

– Зависит от того, дашь ли ты мне это сделать, не разговаривая. – Он негромко усмехнулся. – Ты на это способна?

– Я всего лишь хотела сделать тебе одно предложение, – сказала я. – Если хочешь, можешь перебраться ко мне в кровать.

– Пас.

Я села и включила ночник.

– Ты все еще злишься на мистера Ривза за то, что он заставил тебя пересказывать нашу «историю любви»?

– Нет. Я про него забыл еще несколько часов назад.

– Тогда ты злишься из-за того, что сделала я?

– Да. За то, что сделала мой член каменно твердым и не предложила ничего с этим сделать. – Он ухмыльнулся. – Выключай к черту свет и ложись спать.

– Подожди… А если я все-таки предложу?

– Я все равно скажу тебе выключить свет и лечь спать, – ответил он. – Уже четыре утра, а мне понадобится времени до полудня, чтобы хотя бы наполовину с тобой управиться.

Я покраснела.

– Эм… да, ну…

– Спокойной ночи, Дженна.

– Спокойной ночи.

14

Дженна

Сад моего отца сиял в полном праздничном безумии: белые гирлянды оплетали голые ветви, между живыми изгородями прятались огромные шары, а у патио светилась надпись: «Кто дома на праздники?»

Я замедлила шаг, выходя на дорожку, и меня кольнуло чувство вины – в этом году я едва не пропустила все это.

Повесив на «дерево семейных отметок» свой шарик с надписью «Дженна», я взяла пиво и оглядела остальные украшения, уже занявшие свои места.

– Ну что… каково это – снова быть дома, Дженна? – Брэндон вышел из-за угла, и у меня ухнуло в животе.

Я надеялась, что он не появится раньше Рождества, а даже если и появится, то схватит еду навынос, поздоровается и уйдет.

– Хорошо, Брэндон, – выдавила я. – Как ты?

– Чертовски хорошо, но сейчас я, признаться, в замешательстве…

Я отвела взгляд, отказываясь спрашивать – почему.

– Теперь я все понял. – Он шагнул прямо передо мной. – Ну и как там жизнь в большом городе?

– Потрясающе. – Я улыбнулась. – Работа без остановки, но жаловаться грех.

– Тогда давай без ерунды. Ты правда с тем парнем из дома? – Он понизил голос. – С Николасом Сейнтом… твоим боссом?

– Да. – Я сделала глоток и кивнула, краем глаза прикидывая, не маячит ли где-нибудь мистер Ривз, готовый выскочить с блокнотом.

– Он хорошо к тебе относится?

– Да.

– Так же, как я раньше?

– Я… – Я наклонила голову. – Мы расстались много лет назад, Брэндон.

– Но ведь не на плохой ноте. – Он пристально смотрел на меня. – Просто разные работы и мечты.

– Мы все равно расстались.

– Ответь на вопрос.

– Я уже забыла, какой именно.

– Твой босс-и-парень относится к тебе так же хорошо, как я?

– Да. Даже лучше.

– И в чем это выражается?

– Не твое дело. – Я повернулась, собираясь вернуться в дом, но он схватил меня за локоть – сжал так крепко, что кожу будто укололо, – и развернул обратно.

– Позволь не согласиться. – Он понизил голос. – У нас был праздничный договор о помолвке, и мы обсуждали это четыре месяца назад, помнишь?

Он не стал ждать моего ответа.

– Если ни один из нас не будет женат к тридцати, мы женимся, – сказал он. – Еще несколько месяцев назад ты была свободна, а сегодня я слышал, как тетя Мэй говорила о твоей помолвке…

В животе скрутилось узлом.

– Брэндон…

– Ты сама говорила мне в прошлый раз, что ненавидишь этого типа, – продолжил он, – и каждый раз до этого единственное, что ты о нем говорила, – какой он ужасный босс.

– Он и правда ужасный босс.

– Но при этом достаточно хорош, чтобы ты захотела провести с ним всю жизнь? – Он фыркнул. – Да ладно, Дженна. Скажи, в чем игра. Это же для него игра, да?

– Нет. – Я поставила стакан. – Все вышло неожиданно. Я в него влюбилась, и на этом все.

– То есть это никак не связано с тем, что он получает наследство по пункту о консумации?

Откуда ты вообще это знаешь? Я сглотнула.

– Нет.

– Скажи это чуть убедительнее, и я подумаю, не отстать ли.

– Это не твое дело.

– Мое, если из-за него я больше не могу быть с тобой. – Его взгляд стал ледяным. – Ты же знаешь, я когда-то был чертовски хорошим журналистом, Дженна. Тебе следовало понимать, что со мной такие фокусы не проходят…

– Никто не пытается тебя обмануть, Брэндон. Твое мнение не имеет значения. – Я оттолкнула его и вернулась в дом.

В гостиной мои самые младшие кузены использовали Николаса как лестницу, чтобы дотянуться до тайного эльфа, спрятавшегося на потолочном вентиляторе.

– Николас? – прошептала я. – Николас?

– Подожди секунду, – сказал он, дожидаясь, пока последний малыш слезет у него со спины. – Что случилось?

– Нам нужно поговорить наедине, – сказала я. – Срочно.

– Время для «Факт или вымысел», народ! – объявила мачеха. – Рождественский выпуск!

– Мы с Николасом сейчас вернемся и сыграем, – сказала я. – Оставьте нам раунд.

– Еще чего. – Она фыркнула. – Садись попой за обеденный стол и играй первый раунд вместе со всеми.

Николас улыбнулся, сжал мою руку и потянул за собой к столу.

– О чем мы хотели поговорить? – прошептал он, когда остальные расселись.

– Это насчет…

– Кузина Дженна и ее парень жульничают! – завизжала Элизабет, моя семилетняя кузина, мимо которой ничего никогда не проходило. – Им нельзя разговаривать!

– Именно. – Мачеха улыбнулась, выкладывая карточки. – Ты же знаешь правила, Дженна.

– Еще как. – Брэндон сел прямо напротив меня, ухмыляясь. – Без жульничества.

Отлично. Просто прикончите меня уже…

– Кто-нибудь хочет объяснить правила нашему новому другу Николасу? – спросил папа.

– Да. – Я выпрямилась. – Я могу объяснить ему это на улице, буквально минутку.

– Думаю, мне тоже не помешает напоминание, как в это играют, – сказал Брэндон. – Объясни нам обоим.

Я закатила глаза, но прежде чем успела открыть рот, Элизабет решила взять роль миротворца на себя.

– Мы по очереди говорим про друг друга факт или вымысел, а отвечать нужно очень быстро.

– Ага! – Мачеха чмокнула ее в мизинец. – Так, подождите все. Поболтайте пока, а я схожу за пластырем. Элизабет, ты следишь, чтобы никто не жульничал.

Элизабет кивнула, обводя взглядом стол.

Все засмеялись.

Все, кроме меня.

Я по-прежнему была как на иголках.

– Итак, вопрос, Николас. Я могу тебя так называть, да?

– Только на праздники.

– Забавно. Так почему бы тебе не рассказать всем, как ты понял, что Дженна – та самая? – спросил Брэндон. – Ну, то есть… она ведь работала на тебя много лет, а встречаться вы начали совсем недавно, верно?

– Это больше одного вопроса. – Николас положил руку мне на дрожащую ногу, останавливая меня, и только потом продолжил. – Дженна действительно работала у меня много лет, но то, как мы стали парой, – довольно длинная история.

– Думаю, нам всем сегодня не помешает добрая история, – Брэндон откинулся на спинку стула. – Есть возражения?

– Нет, я бы с удовольствием послушала.

– Я тоже.

– Да, не торопитесь.

Брэндон закатил глаза.

– Так, я вернулась. – Мачеха улыбнулась. – Давайте пару разминочных примеров для Николаса. Все, что мы будем есть на Рождество в этом году, на сто процентов домашнего приготовления.

– Вымысел, – хором сказали все за столом.

– Ладно, слишком легко. – Она рассмеялась. – Тогда так: под елкой для Дженны ровно пять подарков. – Она закрыла Элизабет рот, прежде чем та успела выкрикнуть ответ, и протянула ей карточку. – Запиши. А потом возьмем Брэндона следующим – просто для разминки.

– С удовольствием. – Его взгляд впился в меня. – Дженна не просто встречается или спит со своим боссом, – прошипел Брэндон. – Судя по всему, она тайно с ним помолвлена, и ради жениха я очень надеюсь, что там готовится адски жесткий брачный договор.

По комнате прокатился общий вздох, и Николас отложил ручку.

– Я настоятельно советую тебе забрать эти слова обратно в ближайшие пять секунд, – холодно сказал Николас.

– Какую часть? – Брэндон выглядел безумным. – Ту, где ты признаешься, что спишь с сотрудницей, или ту, где я предостерегаю тебя от брака с охотницей за деньгами?

– Обе.

– Отлично, тогда перейдем к правде. – Его взгляд стал ледяным. – Это не настоящая помолвка. Это афера, все устроено ради того, чтобы он получил наследство. Он и так чертовски богат, но до статуса миллиардера не дотянет, пока не заполучит его, – а для этого ему нужно быть женатым.

Сердце колотилось так громко, что заглушало все остальное.

У мистера Ривза отвисла челюсть.

– Ничего личного, – сказал он. – Но я обязан проверять каждое заявление о мошенничестве.

– Хватит, Брэндон. Хватит, черт возьми. – Мой отец поднялся из-за стола. – Никто не будет говорить о моей дочери и моем будущем зяте в таком тоне.

– Но, мистер Доусон, послушайте…

– Ты не говоришь ничего, что стоило бы слушать. – Его низкий голос заставил замолчать всю комнату, и Брэндон откинулся назад.

– И хотя это никого не касается, – продолжил отец, глядя на меня, – мистер Сейнт действительно звонил и просил моего разрешения. Он даже прилетел сюда в прошлые выходные, чтобы пожать мне руку лично, как настоящий мужчина, и я с гордостью дал ему свое благословение и сказал, что сохраню это в тайне, пока они не будут готовы объявить.

– Дженна помолвлена?

– Правда?

– Почему она ничего не сказала? – зашептались кузены.

– Это все не по-настоящему, сэр, – не унимался Брэндон. – Я могу это доказать.

– Что значит «не по-настоящему»? Что он вообще говорит? Зачем им притворяться? – загалдели вокруг.

– Думаю, ты уже отнял у этого ужина куда больше минут, чем заслуживал. – Отец скрестил руки на груди. – Тебе нужно уйти и смириться с тем, что Дженна выросла, улучшила свою жизнь и пошла дальше.

– Пошел ты нахрен, – прошипел он, а потом ткнул пальцем в Николаса. – И ты тоже. За то, что используешь Дженну ради своего наследства.

Он посмотрел на меня.

– И ты тоже, Дженна. Пошла ты к черту за то, что водила меня за нос и…

Фраза оборвалась на кулаке Николаса, и прежде чем я успела осознать происходящее, Николас, мой отец, дяди и кузены по очереди избивали Брэндона до полусмерти.

Ошеломленная тем, что он вот так вытащил все наружу, я ускользнула от стола и пошла по коридору.

– Ну что ж… – мистер Ривз встал у меня на пути, держа в руке наполовину съеденную карамельную трость. – Даже не знаю, что сказать о том, чему я только что стал свидетелем, миссис Сейнт.

– Зовите меня мисс Доусон.

Он нахмурился.

– Ничего личного, но я обязан проверить каждое заявление о мошенничестве – каким бы нелепым оно ни казалось, если речь идет о наследстве.

– Я в курсе, – сказала я. – Пожалуйста, отойдите с дороги.

– Но…

– Сейчас же. – Я сверкнула на него взглядом. – Просто оставьте меня в покое.

Он молча шагнул в сторону, и когда я уже была на полпути к гостевому крылу, ко мне подбежала Элизабет.

– Они реально сейчас навешивают Брэндону люлей, – улыбнулась она. – Я уже собираюсь взять кастет и присоединиться!

– Что?

– Но прежде чем я его достану, – заговорщически продолжила она, – если помолвка настоящая, можно посмотреть на кольцо, которое тебе подарил кузен Николас?

Он тебе не кузен…

– Конечно. – Я вытащила его из кармана и вложила ей в ладонь.

Ее челюсть отвисла, когда караты вспыхнули в тусклом свете коридора.

– О. БОЖЕ. МОЙ…

– Сделай мне одолжение, ладно? – В глазах защипало от слез.

– Что угодно.

– Отдай его Николасу, хорошо? – сказала я. – Скажи, пусть он подержит его у себя до конца нашей поездки.

– Ладно! – Она умчалась, так и не поняв, как что-то внутри меня окончательно рассыпалось.

ИГРА ОКОНЧЕНА…