Текст книги "Генрих IV (Часть 1)"

Автор книги: Уильям Шекспир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Фальстаф

Молчи, добрая пивная кружка! Молчи, славная наливка! – Гарри, меня удивляют не только места, где ты проводишь время, но и компания, какой ты окружен. Правда, ромашка, чем больше ее топчут, тем скорее растет, но молодость тем быстрее истощается, чем больше ее растрачивают. Что ты мой сын, я знаю отчасти из слов твоей матери, отчасти по моим собственным соображениям, но больше всего меня убеждает в этом плутовской блеск в твоих глазах и твоя дурацки отвисшая нижняя губа. Если же ты мой сын и надежда Англии, то почему ты так безнадежно опустился? Может ли благодатное небесное светило стать бродягой и лакомиться придорожной ежевикой? Такого вопроса не задаст никто. Может ли сын английского короля сделаться вором и охотиться за кошельками? Такой вопрос приходится ставить. Есть такое вещество, Гарри, о котором ты не раз слышал и которое известно многим в нашем королевстве под названием: деготь. Этот деготь, по свидетельству древних авторов, имеет свойство марать; такова же и компания, с которой ты водишься. Я говорю тебе это, Гарри, не сквозь хмель, а сквозь слезы, не в шутку, а в горький укор, не только словами, но и стонами. Но все же около тебя есть один достойный человек; я часто видел его с тобой, но только позабыл, как его зовут.

Принц Генрих

Не соблаговолите ли вы, ваше величество, сказать, каков он собой?

Фальстаф

Симпатичный представительный мужчина, уверяю тебя, хотя и несколько дородный; взгляд у него веселый, глаза приятные и весьма благородная осанка. На вид ему лет пятьдесят, или, вернее, уже под шестьдесят. Теперь я припоминаю – его зовут Фальстаф. Если это человек распутного поведения, значит, его наружность обманчива, ибо в глазах у него, Гарри, видна добродетель. Если дерево узнают по плодам, а плоды – по дереву, то я решительно заявляю: Фальстаф исполнен добродетели. Оставь его при себе, а остальных прогони. Теперь скажи мне, бездельник, скажи, где ты пропадал весь этот месяц?

Принц Генрих

Разве короли так говорят? Становись-ка на мое место, а я буду представлять отца.

Фальстаф

Ты свергаешь меня с престола? Пусть меня повесят за ноги, как кролика или зайца в мясной лавке, если у тебя это получится хоть наполовину так торжественно и величественно, как у меня.

Принц Генрих

Ну вот, я сел.

Фальстаф

А вот я встал. Будьте же судьями, господа.

Принц Генрих

Ну, Гарри, откуда ты явился?

Фальстаф

Из Истчипа, государь...

Принц Генрих

До меня дошли весьма серьезные жалобы на тебя.

Фальстаф

Ей-богу, государь, это все вранье. – Уж я позабавлю вас в роли молодого принца!

Принц Генрих

Ты божишься, скверный мальчишка? И ты еще смеешь смотреть мне в глаза? Злая воля совращает тебя с пути истинного, тобою овладел бес в образе толстого старика; приятель твой – ходячая бочка. Зачем ты водишь компанию с этой кучей мусора, с этим ларем, полным всяких мерзостей, с этой разбухшей водянкой, с этим пузатым бочонком хереса, с этим мешком, набитым требухой, с этим невыпотрошенным зажаренным меннингтрийским быком, с этим почтенным Пороком, с этим седым Безбожием, с этим старым наглецом, с этим престарелым Тщеславием? На что он еще годен? Наливать и тянуть херес. В чем опрятен и ловок? Только в разрезании и пожирании каплунов. В чем искусен? Только в обмане. В чем проворен? Только в плутовстве. В чем достоин презрения? Решительно во всем. В чем заслуживает похвал? Ни в чем.

Фальстаф

Благоволите, ваше величество, высказаться яснее: о ком вы говорите, государь?

Принц Генрих

О мерзком, чудовищном совратителе молодежи – о Фальстафе, об этом седобородом сатане.

Фальстаф

Государь, я знаком с этим человеком.

Принц Генрих

Я знаю, что ты с ним знаком.

Фальстаф

Но если бы я сказал, что знаю за ним больше грехов, чем за самим собой, я бы солгал. Что он, к сожалению, стар, доказывают его седины, но что он, с позволения сказать, развратник – это я решительно отрицаю. Если пить сладкий херес – преступление, то помилуй боже беззаконника. Если быть старым и веселым грешно, то, значит, многие знакомые мне старые трактирщики угодят в ад; если тучность заслуживает ненависти, то, значит, тощие фараоновы коровы достойны любви. Нет, мой добрый государь, прогоните Пето, прогоните Бардольфа, прогоните Пойнса, но что касается милого Джека Фальстафа, доброго Джека Фальстафа, преданного Джека Фальстафа, храброго Джека Фальстафа, который доблестен, несмотря на старость, не разлучайте его, не разлучайте с вашим Гарри. Ведь прогнать толстого Джека – значит прогнать все самое прекрасное на свете.

Принц Генрих

Я хочу его прогнать и прогоню.

Стук в дверь.

Хозяйка, Франсис и Бардольф уходят.

Вбегает Бардольф.

Бардольф

Милорд, милорд! У дверей шериф, и с ним грозная стража.

Фальстаф

Пошел вон, мерзавец! Доведем до конца игру. Мне надо еще многое сказать в защиту Фальстафа.

Входит хозяйка.

Хозяйка

Господи боже мой! Милорд, милорд!..

Принц Генрих

Ай-ай! Черт прискакал на смычке! В чем дело?

Хозяйка

У дверей шериф, и с ним целый отряд; они хотят обыскать наш дом. Впустить их?

Фальстаф

Слышишь, Хел? Никогда не называй подлинный червонец фальшивой монетой. Ты самый настоящий безумец, хотя с виду кажешься разумным.

Принц Генрих

А ты прирожденный трус, даже без всякого инстинкта.

Фальстаф

Отвергаю твою главную посылку. Если ты, в свою очередь, отвергнешь шерифа, прекрасно, если нет, пускай входит; и если я по дороге на казнь не сумею сохранить свое достоинство, то к черту все мое воспитание! Надеюсь, петля удавит меня так же быстро, как и всякого другого.

Принц Генрих

Иди спрячься за стенным ковром. – А вы все ступайте наверх. – Ну, господа, теперь надо принять вид честных людей со спокойной совестью.

Фальстаф

Были у меня и честность и совесть, да сплыли, а потому я лучше спрячусь.

Все, кроме принца Генриха и Пето, уходят.

Принц Генрих

Позвать шерифа.

Входят шериф и извозчик.

Ну, что вам нужно от меня, шериф?

Шериф

Прошу, милорд, прощенья. В этот дом

Вбежали, укрываясь от погони,

Три иль четыре человека.

Принц Генрих

Какие люди?

Шериф

Один из них, милорд, известен всем

Огромный, жирный...

Извозчик.

Жирный, словно сало.

Принц Генрих

Его здесь нет, могу заверить вас.

Я с порученьем отослал его.

Но вам, шериф, своим ручаюсь словом,

Что завтра же в обед его пришлю,

Чтоб дал ответ он вам или другим

На обвиненья, что ему предъявят.

Теперь я попрошу вас удалиться.

Шериф

Сейчас уйдем, милорд. У двух господ

Похищены ворами триста марок.

Принц Генрих

Возможно; если он ограбил их,

Ответит сам за все. Итак, прощайте.

Шериф

Милорд, спокойной ночи.

Принц Генрих

Не лучше ли сказать вам: "С добрым утром"?

Шериф

И впрямь, милорд: уж третий час, наверно.

Шериф и извозчик уходят.

Принц Генрих

Мошенник этот жирный всем известен

Не хуже, чем собор святого Павла.

Пойдем за ним.

Пето

Фальстаф! – Спит как убитый за ковром и храпит, как лошадь.

Принц Генрих

Слышишь, как он тяжело дышит? Обыщи его карманы.

Пето обыскивает.

Что ты нашел?

Пето

Ничего, кроме каких-то бумажек, милорд.

Принц Генрих

Посмотрим, что это за бумажки. Читай.

Пето

"Засим каплун – два шиллинга два пенса. Засим соус – четыре пенса. Засим хересу два галлона – пять шиллингов восемь пенсов. Засим анчоусы и херес после ужина – два шиллинга шесть пенсов. Засим хлеб – полпенса".

Принц Генрих

Возмутительно! Всего на полпенса хлеба, при таком невероятном количестве хереса. Остальные бумажки спрячь, мы прочтем их как-нибудь на досуге. Пускай себе спит здесь до рассвета. Я должен утром явиться ко двору. Мы все отправимся на войну, и ты получишь почетную должность. Я определю в пехоту этого жирного негодяя: для него, я знаю, верная смерть – пройти пешком двести шагов. Деньги будут возвращены с избытком. Приходи ко мне завтра пораньше, а теперь прощай, Пето.

Пето

Прощайте, мой добрый принц.

Уходят.

АКТ III

СЦЕНА 1

Бангор. Комната в доме архидиакона.

Входят Хотспер, Вустер, Мортимер и Глендаур.

Мортимер

Друзья верны, прекрасны обещанья;

Наш первый шаг надеждами богат.

Хотспер

Лорд Мортимер и вы, кузен Глендаур,

Прошу, садитесь.

Вы, дядя Бустер, тоже... Ах, проклятье!

Я карту позабыл.

Глендаур

Нет, вот она.

Присядьте, Перси; сядьте, милый Хотспер.

Всегда, так называя вас, Ланкастер

В лице меняется и вам со вздохом

Желает быть уже на небесах.

Хотспер

А нам – в аду, лишь речь при нем зайдет

Об Оуэне Глендауре.

Глендаур

Я не могу его бранить за это:

Когда рождался я, чело небес

Пылающие знаки бороздили

И факелы; в час моего рожденья

Земля до основанья содрогалась,

Как жалкий трус.

Хотспер

Ну, положим, то же самое было бы, если б в ту пору кошка вашей матери, а вы бы и вовсе не рождались.

Глендаур

Я говорю: в час моего рожденья

Земля тряслась.

Хотспер

А я вам говорю:

Земля со мной отнюдь не схожа нравом,

Когда тряслась от страха перед вами.

Глендаур

Был небосвод в огне, земля тряслась.

Хотспер

Ну, так земля дрожала, испугавшись

Огней небес – не вашего рожденья.

В природе страждущей бывают часто

Броженья странные; нередко землю

Беременную спазмами терзают

В ее утробе замкнутые ветры,

(Которые, стремясь к освобожденью,

Прабабку нашу землю так трясут,

Что рушатся замшелые твердыни

И колокольни. При рожденье вашем

Земля-праматерь, корчами страдая,

Тряслась от мук.

Глендаур

Кузен, я лишь немногим

Перечить мне позволю. Разрешите

Мне повторить: когда рождался я,

Пылающие знаки бороздили

Чело небес, бежали козы с гор,

Скот диким ревом оглашал поля.

Такими знаменьями я отмечен;

И ход всей жизни ясно показал,

Что не причтен я к заурядным смертным.

В краях, омытых бурными морями,

В Уэльсе, в Англии, в горах шотландских

Кто назовет меня учеником?

Но укажите смертного, что смог бы

За мной идти крутой стезей искусства

Иль в мудрых опытах со мной сравниться!

Хотспер

Я полагаю, никто здесь не умеет говорить по-уэльски лучше вас. Пойду обедать.

Мортимер

Молчи: с ума его сведешь ты, Перси.

Глендаур

Я духов вызывать могу из бездны.

Хотспер

И я могу, и каждый это может,

Вопрос лишь, явятся ль они на зов.

Глендаур

Могу вас научить, кузен, как чертом

Повелевать.

Хотспер

А я тебя – как черта посрамить:

Лишь правду говори – и посрамится.

Коль власть имеешь, призови его,

И, поклянусь, его я прогоню.

Всю жизнь не лги – и посрамится дьявол.

Мортимер

Ну полно, бросим болтовню пустую.

Глендаур

Пытался трижды Генрих Болингброк

Со мною силой мериться, и трижды

Я с берегов Уая и Северна

Песчаных побережий гнал его,

Пришедшего без зова, в непогоду.

Хотспер

Босого – в непогоду? Черт возьми!

Как лихорадку он не подцепил?

Глендаур

Вот карта; все владенья мы разделим

Согласно тройственному соглашенью.

Мортимер

Архидиакон разделил страну

На совершенно равные три части:

От Трента и Северна на восток

И к югу Англия ко мне отходит;

На запад от Северна весь Уэльс

И область плодородная вот эта

Глендауру. А тебе, кузен любезный,

Все эти земли к северу от Трента.

В трех списках заготовлен договор;

Осталось лишь печатями скрепить

Мы это нынче сделаем, – и завтра

Ты, Перси, я и добрый лорд наш Бустер

Направим путь свой в Шрусбери, чтоб там,

Как мы уговорились, повстречаться

С твоим отцом и всем шотландским войском.

Глендаур, отец мой, не готов еще;

Но две недели можем обойтись

Без войск его.

(Глендауру.)

Меж тем вы соберете

Друзей, вассалов и дворян окрестных.

Глендаур

Я раньше к вам прибуду, господа,

И привезу с собою ваших дам.

Теперь же лучше вам тайком уехать,

Иначе океаны слез прольют

Супруги ваши, расставаясь с вами.

Хотспер

Мне кажется, что этот мой надел

От Бертона на север – меньше ваших:

Смотрите, как излучина реки

Отхватывает от моих владений

Громадный полумесяц, кус изрядный

Земли отменной. Запружу здесь Трент,

И он помчит серебряные воды

По новому, как луч, прямому руслу;

Лишившая меня равнин богатых

Излучина крутая пропадет.

Глендаур

Как пропадет? Ничуть! Как прежде будет.

Мортимер

Но посмотри,

Как Трент в своем теченье забирает

В другую сторону и клок изрядный

Выхватывает из моих земель,

Тебя вознаграждая за ущерб.

Вустер

Но, сделав здесь при небольших затратах

Запруду, к северу тот мыс прирежем,

И выровняет Трент свое теченье.

Хотспер

Так поступлю; затрат немного будет.

Глендаур

Не надо русло изменять.

Хотспер

Не надо?

Глендаур

Не быть тому!

Хотспер

А кто мне запретит?

Глендаур

Кто? Я!

Хотспер

Не понял вас! Скажите по-уэльски.

Глендаур

Не хуже вас язык английский знаю.

Я был воспитан при дворе английском

И в юности для арфы там сложил

Изрядное число прелестных песен,

Обогатив язык ваш и украсив.

За вами ж не было таких заслуг.

Хотспер

О да,

И этому я рад от всей души.

Котенком лучше стать мне и мяукать,

Чем быть кропателем баллад несносных.

Скорей готов я слушать, как скоблят

Подсвечник медный или как скрипит

Немазанное колесо; все это

Так не набьет оскомины, как сладость

Поэзии жеманной: мне она

Как дряблая рысца разбитой клячи.

Глендаур

Ну, пусть отводят Трент.

Хотспер

Мне безразлично. Преданному другу

И втрое больше дам земли. Но знайте:

Коль речь идет о сделке, я торгуюсь

Из-за девятой доли волоска.

Готов ли договор? Мы можем ехать.

Глендаур

Сияет месяц; можно ехать ночью.

Потороплю писцов и вместе с тем

К прощанью с вами подготовлю жен.

Боюсь, что дочь моя сойдет с ума,

Так влюблена безумно в Мортимера.

(Уходит.)

Мортимер

Как ты перечишь тестю! Постыдись.

Хотспер

Иначе не могу; меня он злит

Рассказами о муравье и мыши,

О предсказаньях мудреца Мерлина,

О злом драконе и бесхвостой рыбе,

Бескрылом грифе и больном орле.

О спящем льве и крадущейся кошке

И столько мелет всякой чепухи,

Что голова закружится. Послушай,

Вчера не меньше девяти часов

Перечислял мне имена чертей,

Ему подвластных. "Гм", "прекрасно", "дальше"

Я бормотал не слушая. Клянусь.

Несносен он, как загнанная кляча

Или сварливая жена; он хуже

Лачуги дымной. Предпочту я жить

На мельнице, жевать чеснок и сыр,

Чем дорогие лакомства вкушать

В роскошном замке, слушая Глендаура.

Мортимер

Но, право, он достойный человек,

Весьма начитанный и посвященный

В науки тайные; он храбр, как лев,

Отменно обходителен и щедр,

Как рудники индийские. Сказать ли?

Характер твой он ценит высоко

И нрав обуздывает свой горячий,

Когда ему перечишь; право, так.

Ручаюсь, нет на свете человека,

Который, раздразнив его, как ты,

Не поплатился бы жестоко. Друг мой,

Не надо этим злоупотреблять.

Вустер

Да, вы, милорд, достойны порицанья.

Все эти дни вы только и старались,

Что вывести Глендаура из терпенья.

Исправить надо этот недостаток,

Хоть он порой доказывает храбрость,

Породу, пыл (и этим красит вас),

Но чаще он изобличает грубость,

Несдержанность, отсутствие манер,

Презренье к людям, самомненье, гордость.

Малейшее из этих скверных качеств

Отталкивает всех от дворянина

И прочие достоинства его

Зачеркивает, прелести лишая.

Хотспер

Урок хорош! Поучимся манерам!

Вот наши жены. Распростимся с ними.

Входит Глендаур с леди Мортимер и леди Перси.

Мортимер

Досадно до смерти, что по-английски

Не говорит жена, я ж – по-уэльски.

Глендаур

Дочь, разлучаясь с вами, горько плачет:

Солдатом хочет быть и рвется в бой.

Мортимер

Скажите ей, что скоро привезете

Ее и тетю Перси в лагерь к нам.

Глендаур говорит что-то леди Мортимер по-уэльски; она отвечает ему

на том же языке.

Глендаур

Она прямо в отчаянии; эту капризную, своенравную негодницу никак не образумишь!

Леди Мортимер что-то говорит Мортимеру по-уэльски.

Мортимер

Любимая, мне твой понятен взгляд;

Уэльскую чарующую речь,

Что льется из очей твоих припухших,

Я постигаю; если б не стыдился,

Ответил бы на этом же наречье.

Леди Мортимер снова что-то говорит по-уэльски.

Понятны нам обоим поцелуи

И это самый нежный разговор.

Но все ж не знать мне отдыха, мой друг,

Пока язык твой мне родным не станет.

В твоих устах уэльский говор сладок.

Как песнь любви, что в лиственной беседке

Царица фей поет под звуки лютни.

Глендаур

Коль вы расстанетесь, сойдет с ума.

Леди Мортимер снова говорит Мортимеру что-то по-уэльски.

Мортимер

О, в этом я невежда совершенный.

Глендаур

Дочь просит вас

Прилечь на этом мягком тростнике,

К ней на колени голову склонив,

Она ж вам песнь любимую споет,

И бог отрадных снов смежит ресницы,

Вам кровь чаруя сладостной дремотой,

Что гранью служит между сном и явью,

Как служит гранью между днем и ночью

Тот ранний час, когда в свой путь лучистый

Еще не отправлялись кони солнца.

Мортимер

От всей души я рад лежать и слушать;

Тем временем напишут договор.

Глендаур

Ложитесь;

А музыканты, что играть нам станут,

За сотни миль от нас в пространстве реют;

Но будут мигом здесь. Внимайте им.

Хотспер

Иди сюда, Кет, ты само совершенство, когда лежишь. Иди сюда, живо, живо; дай, я положу голову к тебе на колени.

Леди Перси

Пошел ты, дикий гусь!

Слышится музыка.

Хотспер

Я вижу, знает черт язык уэльский:

Не мудрено, что так причудлив бес.

Клянусь душой, он музыкант прекрасный.

Леди Перси

В таком случае ты должен быть чрезвычайно музыкален, потому что у тебя вечно какие-то причуды. Лежи смирно, разбойник, и слушай – сейчас леди будет петь по-уэльски.

Хотспер

Я предпочел бы слушать, как моя сука Леди воет по-ирландски.

Леди Перси

Стукнуть тебя по голове?

Хотспер

Нет.

Леди Перси

Тогда молчи.

Хотспер

Ну нет! Это женский недостаток.

Леди Перси

Так помоги тебе бог!

Хотспер

Пробраться в постель к уэльской даме?

Леди Перси

Что такое?

Хотспер

Тише. Она поет.

Леди Мортимер поет уэльскую песню.

Слушай, Кет, ты тоже должна спеть мне.

Леди Перси

Ей-богу, ни за что не стану.

Хотспер

"Ей-богу, ни за что не стану"! Душа моя, ты божишься, как какая-нибудь жена кондитера: "ей-богу, это не я", или "пропади я пропадом!", или "боже сохрани", или "ясно, как божий день".

К кисейным клятвам прибегаешь ты,

Как будто в Финсбери всю жизнь гуляла.

Клянись всегда, как подобает леди,

Изысканною клятвой, а "ей-богу"

И пряничные клятвы предоставь

Мешанкам, разодетым в пух и прах.

Ну спой же, Кет.

Леди Перси

Не стану.

Хотспер

Я вижу, ты боишься, что тебя примут за портного или за дрессировщика снегирей. Через два часа, когда договор будет подписан, я уеду. Если хочешь, приходи ко мне. (Уходит.)

Глендаур

Идемте, сын мой. Вы не рветесь в бой,

Не то что Гарри Перси огневой.

Готов наш договор; его мы скрепим

И на коней!

Мортимер

Я всей душою рад.

Уходят.

СЦЕНА 2

Лондон. Зал во дворце.

Входят король Генрих, принц Генрих и лорды.

Король Генрих

Оставьте, лорды, нас. Должны мы с принцем

Поговорить вдвоем. Но будьте недалеко

Вы можете понадобиться скоро.

Лорды уходят.

Не знаю, тем прогневал я творца.

Что он в своем решенье непостижном

Избрал орудьем кары и возмездья

Мою же кровь. Поступками своими

Меня предполагать ты заставляешь,

Что небесами призван ты служить

Бичом, отмщеньем за мои грехи.

Иначе непонятно, почему

Столь низкие, распутные влеченья.

Столь грубый, грязный, мерзкий образ жизни,

Столь пошлые забавы и друзья,

С которыми ты сблизился и сросся,

Сопутствуют высокому рожденью

И царственному сердцу не претят.

Принц Генрих

Раз вам угодно, государь, хотел бы

Во всех своих поступках оправдаться

И, без сомнения, могу сейчас же

Я опровергнуть многое, в чем люди

Меня винят. Но все ж, отбросив басни,

Что льстец с улыбкой шепчет королю

И собиратель новостей приносит,

Молю о снисхождении к проступкам

Беспутной, бурной юности моей

И подлинным раскаяньем своим

Прошенье ваше заслужить надеюсь.

Король Генрих

Бог да простит тебя! Но все же, Гарри,

Дивлюсь я склонностям твоим, далеким

От гордого полета наших предков.

Ты из-за грубости утратил место

В Совете нашем, где сменил тебя

Твой младший брат; ты потерял любовь

Придворных всех и принцев нашей крови.

Надежды, что так щедро подавал ты,

Погибли все, и каждый, как пророк,

Час твоего паденья предрекает.

Когда б я всех присутствием своим

Дарил так щедро, так всем примелькался,

Так истрепал свой образ средь гуляк,

Общественное мненье, что открыло

Мне путь к престолу, сохраняло б верность

Монарху прежнему, забыв меня

В изгнании моем как человека,

Лишенного достоинств и заслуг.

Но редко я показывался людям,

И, как комете яркой, мне дивились.

Отцы шептали детям: "Это он",

Другие ж: "Где? Который Болингброк?"

Похитил я приветливость у неба,

Облекся я смирением таким,

Что стали все сердца ко мне стремиться.

Меня встречали дружным криком даже

В присутствии законного монарха.

Так я достиг, что образ мой всегда

Был свеж и нов. Присутствием споим

Я вызывал восторг, как риза папы;

И тем пышнее, праздничней казалось

Всем появление мое, чем реже

Происходило. А король беспечный

Порхал везде и всюду, окруженный

Гуляками, пустыми шутниками,

Что, словно хворост, – вспыхнут и сгорят;

Роняя сан высокий средь глупцов,

Терпел глумленье над своим величьем

И, рангу вопреки, давал смеяться

Мальчишкам-зубоскалам, был мишенью

Для шуток безбородых остряков

И, завсегдатай многолюдных улиц,

Заискивал пред мнением толпы.

Народ, питая взор им ежедневно,

Объелся, словно медом, королем;

Всем сладость опротивела, которой,

Чуть меру превзойдешь, – и будет много.

И вскоре он, являясь пред народом,

Кукушку стал напоминать, чей крик

В июне неприметен; все смотрели

На короля ленивым, вялым взглядом.

Не возбуждал восторгов он, какие

Величье вызывает, словно солнце,

Что редко светит восхищенным взорам.

Сквозь сон, дремотно, веки опустив,

Ему в лицо смотрели с хмурым видом,

С каким глядят порою на врагов.

Всяк был им сыт, до тошноты пресыщен.

На тот же самый путь вступил ты, Гарри!

Ты царственных лишился преимуществ,

С подонками общаясь; всем глазам

Твой вид обыденный наскучил, кроме

Моих, тебя всегда готовых видеть

И, вопреки желанью, ослепленных

Вновь неразумной нежностью к тебе.

Принц Генрих

Мой добрый государь, я постараюсь

Себе быть верным впредь.

Король Генрих

Покойный Ричард

Казался всем таким, как ныне ты,

Когда я высадился в Ревенсперге;

Я ж был таков, как ныне Гарри Перси.

Клянусь душой и скипетром своим,

Престола он достойнее, чем ты

Наследник призрачный! Без всяких прав,

Без тени права он поля страны

Загромоздил оружьем; не отступит

Перед оскаленною пастью льва

И, хоть не старше он тебя годами,

Епископов почтенных, старых лордов

Ведет на бой, в кровавую борьбу.

Какую честь бессмертную стяжал он

В борьбе со славным Дугласом, чья доблесть,

Чьи пылкие набеги, блеск побед

Хвалу ему снискали средь бойцов

И званье первого из полководцев

Во всех концах земли, где чтут Христа!

Три раза этот Хотспер, Марс в пеленках,

Дитя-боец, все планы сокрушал

Шотландца славного, взял в плен его,

Освободил и приобрел в нем друга,

Чтоб, рот заткнув старинному раздору,

Мир потрясти и пошатнуть наш трон.

Что скажешь ты? Нортемберленд и Перси,

Архиепископ, Дуглас, Мортимер,

Скрепив союз, восстали против нас.

Но что я говорю тебе об этом?

Зачем толкую о врагах тебе

Ближайшему, заклятому врагу?

Ведь допустить легко, что рабский страх,

Дурные страсти иль досады приступ

Тебя заставят, как наймита Перси,

Со мной сражаться, ползать перед ним

И угождать его порывам гневным,

Доказывая, как ты развращен.

Принц Генрих

Не говорите так; не быть тому!

Прости, создатель, тем, кто от меня

Так благосклонность вашу отвратил!

Все искуплю я головою Перси,

И на исходе доблестного дня

Я вновь дерзну назваться вашим сыном.

Тогда в одежду крови облекусь,

Черты покрою маскою кровавой,

Чтоб вместе с нею смыть и мой позор.

И в этот день, когда б ни воссиял он,

Тот сын любимый доблести и славы,

Тот храбрый Хотспер, всехвальный рыцарь

И ваш безвестный Гарри вступят в бой.

Пускай хвалы, что шлем его венчают,

Умножатся, а голову мою

Двойной позор покроет, – час придет,

Когда юнца заставлю променять

Блеск яркой славы на мое бесчестье.

Ведь Перси – мой приказчик, государь,

Что для меня деянья славы копит.

Я от него потребую такой

Отчет суровый, что вернет он мне

Всю славу, до малейшей похвалы,

Иль вырву счет я у него из сердца!

Клянусь вам в этом именем господним,

И, если бог даст подвиг мне свершить,

Молю вас, уврачуйте, государь,

Мне язвы застарелые беспутства.

А если нет, смерть все долги сотрет;

И я скорей сто тысяч раз умру,

Чем свой обет хоть на волос нарушу.

Король Генрих

Вот смертный приговор для сотни тысяч

Мятежников. Получить пост высокий

И полномочия.

Входит Блент.

Что скажешь нам,

Мой добрый Блент? Ты, видно, торопился?

Блент

Да, сообщить пришел о спешном деле.

Лорд Мортимер, шотландец, известил,

Что Дуглас и союзники его

Десятого числа соединились

Под Шрусбери; коль дружба их прочна,

То никогда еще не угрожала

Столь тяжкая опасность государству.

Король Генрих

Пять дней назад об этом мы узнали,

И потому отправился в поход

Лорд Уэстморленд сегодня, с ним – принц Джон.

Ты в среду, Гарри, выступишь, а мы

В четверг, и место встречи – Бриджпорт. – Гарри,

Чрез Глостершир твой путь. Двенадцать дней

Потребуются, по моим расчетам,

Чтоб силы главные доставить в Бриджпорт.

Дел полны руки, поспешим в поход:

Промедлим мы – опасность возрастет.

Уходит.

СЦЕНА 3

Трактир "Кабанья голова" в Истчипе.

Входят Фальстаф и Бардольф.

Фальстаф

Не правда ли, Бардольф, после нашего последнего дела я стал постыдным образом сдавать? Разве я не таю? Разве я не сохну? Кожа обвисла на мне, как широкое платье на старой бабе. Я сморщился, как печеное яблоко. Нет, надо мне покаяться, да поскорей, пока я еще на человека похож, а то я могу совсем впасть в уныние, и тогда у меня не хватит сил на покаяние. Будь я стручком перца, будь я клячей в пивоварне, если я не позабыл. как выглядит внутри церковь... Компания, дурная компания – вот что меня сгубило.

Бардольф

Сэр Джон, вы так расстраиваетесь, что, верно, не долго протянете.

Фальстаф

Да, так оно и есть. Ну спой мне какую-нибудь похабную песенку, развесели меня. У меня были самые благородные наклонности, какие подобают дворянину: я был в меру добродетелен, божился редко, играл в кости не чаще семи раз в неделю, ходил в непотребные дома не чаще одного раза в четверть часа, возвращал долги раза три или четыре, жил хорошо, держался в границах. А теперь я живу беспорядочно и вышел из всяких границ.

Бардольф

Да, вы так растолстели, сэр Джон, что вышли из всяких границ. Вы стали безграничны, сэр Джон.

Фальстаф

Исправь свою рожу, тогда и я исправлю свою жизнь. Ты у нас адмиральский корабль с фонарем на корме, а фонарь этот – твой собственный нос. Ты Рыцарь Пламенеющего Факела.

Бардольф

Моя наружность, сэр Джон, нам ничем не мешает.

Фальстаф

Напротив, готов поклясться, она мне на пользу, как многим – вид черепа или memento mori . Всякий раз, когда я смотрю на твою физиономию, я вспоминаю об адском пламени и о богаче, который при жизни всегда одевался в пурпур, ведь он там в своем одеянии так и пылает, так и пылает!.. Если бы в тебе было хоть на грош добродетели, я бы стал клясться твоей физиономией; я говорил бы: "Клянусь этим пламенным ангелом!" Но ты человек отпетый, и, если бы не это пламя на твоей физиономии, ты был бы исчадием тьмы кромешной. Пусть деньги станут сором, если я не принял тебя за блуждающий огонек или за огненный шар в ту ночь, когда ты бегал по Гедсхилу и ловил моего коня. Да, ты беспрерывное факельное шествие, вечный фейерверк! Я сберег добрую тысячу марок на свечах и факелах, таскаясь с тобой по ночам из трактира в трактир. Зато ты выпил на мой счет столько хересу, что он обошелся мне дороже, чем все свечи, будь они куплены в самой дорогой лавке в Европе. Вот уже добрых тридцать три года, как я поддерживаю огонь в этой саламандре, – да вознаградит меня бог за это!

Бардольф

Черт побери! Хотел бы я, чтобы мое лицо оказалось у вас в брюхе!

Фальстаф

Боже сохрани! Тогда бы я умер от изжоги.

Входит хозяйка.

Ну что, моя курочка? Допыталась ты, кто обчистил мои карманы?

Хозяйка

Эх, сэр Джон! Что такое вы говорите, сэр Джон! Неужто вы думаете, что я стану держать у себя в доме воров? Уж я обыскивала, уж я допрашивала вместе с мужем каждого слугу, каждого мальчишку, каждую служанку; и десятой доли волоска до сих пор не пропадало в нашем доме.

Фальстаф

Врешь ты, хозяйка! Бардольф здесь брился и потерял немало полос. Я готов поклясться, что у меня обчистили карманы. Молчи. баба, молчи!

Хозяйка

Это я-то баба? Как бы не так! Чтоб тебе провалиться! Истинный бог, меня сроду никто так не обзывал в моем доме!

Фальстаф

Молчи ты! Я знаю тебя насквозь.

Хозяйка

Нет, сэр Джон, вы не знаете меня, сэр Джон. А я вас знаю, сэр Джон. Вы задолжали мне, сэр Джон, а теперь затеваете ссору, чтобы увильнуть от расплаты. Я купила вам дюжину рубашек, чтобы было вам чем тело прикрыть.

Фальстаф

Из холста, из дрянного холста. Я отдал их женам булочников, и они понаделали из них себе сита.

Хозяйка

Нет, говорю вам как честная женщина: это было настоящее голландское полотно по восемь шиллингов за локоть. Кроме того, вы мне должны, сэр Джон, за еду и за питье, да еще я вам дала взаймы двадцать четыре фунта.

Фальстаф

(указывая на Бардольфа)

Он тоже пользовался всем этим, – пусть он и платит.

Хозяйка

Он-то? Да он нищий, у него нет ни гроша.

Фальстаф

Он – нищий? Ну погляди на его лицо. Кто же и богат, как не он? Пусть начеканят монет из его носа, из его щек. Не стану я платить ни гроша. Ты, кажется, принимаешь меня за желторотого птенца? Нельзя спокойно вздремнуть у тебя в трактире, мигом обчистят карманы! У меня пропал дедовский перстень с печатью, который стоит сорок марок.

Хозяйка

Господи Иисусе! Принц говорил при мне, уж не знаю, сколько раз, что перстень этот – медный.

Фальстаф

Что такое? Твой принц болван и прохвост! Тысяча чертей! Скажи он это при мне, я бы его избил, как собаку.

Входят, маршируя, принц Генрих и Пето.

(Идет навстречу им, приложив к губам дубинку, как флейту.) Ну что, дружок? Так вот куда дует ветер, черт возьми. Неужто всем нам придется маршировать?

Бардольф

Да, попарно, как в Ньюгетской тюрьме.

Хозяйка

Милорд, прошу вас, выслушайте меня.

Принц Генрих

Что скажешь, миссис Куикли? Как поживает твой муж? Он мне по душе честный малый.

Хозяйка

Мой добрый принц, выслушайте меня.

Фальстаф

Брось ее, пожалуйста, и выслушай меня.

Принц Генрих

Что скажешь, Джек?

Фальстаф

Вчера вечером я вздремнул здесь за ковром, и у меня обчистили карманы. Этот трактир стал непотребным домом, здесь карманы обчищают.

Принц Генрих

Что же у тебя пропало, Джек?

Фальстаф

Поверишь ли, Хел? Три или четыре билета по сорок фунтов каждый и дедовский перстень с печатью.

Принц Генрих

Дребедень! Ему красная цена восемь пенсов.

Хозяйка

То же самое и я ему говорила, милорд, да еще сказала, что слыхала об этом от вашей милости; а он, милорд, сквернослов этакий, обозвал вас гнусными словами, да еще грозился вас поколотить.

Принц Генрих

Что такое? Не может быть!

Хозяйка

Не быть мне честной, правдивой женщиной, ежели это неправда.

Фальстаф

Честности в тебе не больше, чем сока в сушеном черносливе; правдивости не больше, чем в затравленной лисе; а что до твоей женственности, то девка Марианна в сравнении с тобой – жена пристава. Пошла вон, тварь, пошла!