Текст книги "Мятежная дочь Рима"

Автор книги: Уильям Дитрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 33 страниц)

Застонав, Валерия рухнула на кровать. Знать бы, что она чувствует…

Знать бы, кому она должна быть верна…

«Остерегайся того, кому доверяешь, – сказала ей тогда в Лондиниуме старая гадалка. – И доверяй тому, кого привыкла опасаться». Что все это значит? Кто из них кто? Чью сторону ей принять?

Терзаясь сомнениями, она долго лежала без сна. Наконец, не выдержав этой пытки, Валерия встала, закуталась в плащ и бесшумно выскользнула во двор. Было уже поздно. Лошадь Гальбы еще стояла в загоне. Но на вершинах близлежащих холмов уже зажглись сигнальные костры. Значит, Гальба и его декурионы очень скоро отправятся восвояси, решила Валерия. Сейчас кто-нибудь появится тут, чтобы седлать коней. И то правда – такой шанс выпадает редко, упустить его – значит, упустить время. Пройдет совсем немного времени, и Арден, собрав вокруг себя остальные кланы, военным маршем двинется к Адрианову валу. А это война… война с Римом.

И тысячи погибнут, прежде чем она закончится.

Включая, возможно, и самого Гальбу с Арденом.

Однако все планы варваров строились лишь на факторе внезапности. Если ей удастся добраться до крепости, предупредить Марка до того, как северные племена нанесут удар, он, в свою очередь, успеет предупредить герцога о готовящемся нападении. А столкнувшись с мощью римлян, варварам ничего не останется, кроме как убраться назад, в свои болота.

И Марк будет спасен.

И Арден тоже будет спасен.

А кроме того, тогда она снова будет с мужем. Ведь именно этого она должна хотеть больше всего на свете, разве нет? Именно этого требует от нее долг.

Долг! Сколько раз она сама презрительно смеялась над этим словом! Но только теперь она поняла, что за ним стоит… осознала всю его важность. Следуя тому, что она считала своим долгом, она сможет спасти две человеческие жизни… двух мужчин, которых она любит… спасти Рим! Если, конечно, ей достанет мужества забыть о том времени, которое она считала счастливейшим в своей жизни.

Но тогда почему при мысли об этом сердце у нее обливается кровью? Почему ей так невыносимо тяжело? Откуда у нее это щемящее чувство, словно и она, пусть и против своей воли, тоже участвует в этом предательстве?

Мысль о том, чтобы оставить Ардена, была ей невыносима. Валерия изнывала от желания вновь оказаться в его объятиях… изведать его ласки. Однако она должна вернуться в крепость, поднять тревогу и опередить Гальбу.

Она бросилась искать Савию.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 33

– Так она бросила тебя там?

Честно говоря, я был удивлен. Слушая рассказы Савии, вы незаметно для себя приходили к убеждению, что более близкой и надежной подруги, более преданного сердца у Валерии не было. Она не раз давала понять, что у ее госпожи не было от нее тайн. Тогда тем более странно, что Валерия вдруг решилась ехать одна, оставив служанку у варваров. Меня невольно охватила жалость к старой рабыне – так жалеют брошенную хозяином собаку.

– Это была единственная возможность выиграть немного времени, прежде чем они бросятся в погоню, – равнодушно объяснила Савия. Убедившись, что теперь я на ее стороне, Савия ясно дала понять, что вовсе не стремилась пробудить во мне жалость. – Как и в прошлый раз, Валерия незадолго до рассвета незаметно выскользнула из дома и спустилась к подножию холма, только теперь, прожив здесь несколько месяцев, она гораздо лучше знала, куда ехать. Арден тешил себя мыслью, что покорит ее сердце еще до того, как она узнает достаточно, чтобы самой отыскать дорогу домой, но он не учел одного – преданного сердца Валерии. Для нее верность – не пустые слова. И она решила переиграть Гальбу. И спасти петрианцев.

– И чтобы помочь ей, ты каким-то образом попыталась убедить их, что Валерия все еще в Тиранене?

– Да. Я намекнула, что Валерия еще не пришла в себя после празднества, что она чувствует себя неважно и лежит у себя в комнате, и притворилась, что ухаживаю за ней. Конечно, помогло и то, что предыдущую ночь она провела с Арденом. Остальные женщины поостереглись беспокоить ее, ведь теперь в их глазах она обладала и силой, и властью. Вдобавок я дала понять, что Валерия терзается стыдом, ведь она как-никак считала себя замужней женщиной. Я объяснила, что ей нужно время, чтобы успокоиться, прийти в себя – поэтому она, мол, и хочет побыть одна.

– И это сработало?

– Да, это позволило нам выиграть один день. А потом посылать погоню было уже поздно.

– Арден пытался увидеться с ней?

– Он был очень занят – готовился к войне. Но… да, конечно, он искал ее. Арден был и в самом деле влюблен в мою госпожу. Это было написано у него на лице. Только слепец не заметил бы этого.

– Счастливое неведение! – хмыкнул я.

– Что ж, можно сказать и так. Наверное, вам известно это по собственному опыту? – съязвила Савия.

Мучительная боль, поруганные надежды… об этой истории не знал никто, кроме меня.

– Мне не раз случалось видеть людей, пораженных этим же недугом, – буркнул я. Власть, которой я обладал, зиждется на одиночестве, напомнил я себе; я не имел права ни на слабости, ни на сострадание. Наверное, в этом смысле мы с Гальбой были схожи, внезапно пришло мне в голову. – Откровенно говоря, мне странно, что он поверил твоим отговоркам.

– Он растерялся. Ему было обидно слышать, что она не хочет видеть даже его. Я попыталась ему втолковать, что и Валерия находится в не меньшем смятении, – объяснение, которое любой из мужчин проглотит и не поморщится. Да и неудивительно – ведь все они считают женщин неизмеримо ниже себя.

Я молча проглотил ее слова.

– К тому же Арден сгорал от нетерпения. Стоял конец осени – не самое подходящее время, чтобы воевать, однако урожай уже собрали, так что мужчины могли выступить в любой день. Не следовало терять времени – нужно было нанести удар прежде, чем римляне подтянут к Валу свежие силы, и до того, как станет по-настоящему холодно. Их план состоял в том, чтобы напасть в нескольких местах одновременно – это помешало бы гарнизонам поддерживать друг друга. И как только одному из вождей удастся сломить сопротивление римлян, он должен был перебраться через Вал и напасть на них сзади, что, естественно, помогло бы остальным.

– Похоже, ты хорошо знакома с их стратегией? – удивился я.

– У кельтов нет стратегии, они всегда сражаются сами по себе. Ардену пришлось собрать всех членов клана в большом доме и объяснить свой план, иначе никто из них не пошел бы за ним. Сейчас было уже не так важно, даже если о готовящемся нападении стало известно римлянам. Вопрос состоял только в одном: где именно будет нанесен главный удар и когда?

– Конечно. И однако, похоже, варвары обладают большей хитростью и куда лучше организованы, чем я предполагал. Так что, вполне возможно, в том отчете о расследовании, который мне придется писать, я дам понять, что всему виной не ревность между римлянами, а кельты с их стратегией и умением воевать.

– Умением воевать? – Савия пожала плечами. – В уме и храбрости им не откажешь, это верно. Но как армия…

– Они не имеют понятия о дисциплине?

– Они слишком независимы. Привыкли полагаться только на себя. На какое-то время они могут объединиться, но в душе каждый из варваров сам себе командир. И сражаются они не ради империи, а ради самих себя. Не ради победы, а ради собственной славы. Им нужны не новые земли, а богатая добыча. Я наслушалась их разговоров, пока они точили свои мечи и готовили остальное оружие. Каждый из них думал только о том, чтобы стать героем.

– Именно поэтому они раз за разом терпели поражение.

– Поражение – да. Но ведь покорить их так и не удалось.

Я помолчал, обдумывая ее слова.

– И как же все-таки выяснилось, что Валерия успела сбежать?

– Аса начала что-то подозревать. Ей удалось незаметно прокрасться в комнату, пока я спала. Естественно, она тут же подняла тревогу, и в комнату сбежалась толпа мужчин с обнаженными мечами. Они стащили меня с постели.

– Должно быть, ты страшно перепугалась? – Я сочувственно поцокал языком.

– Да, я рыдала и умоляла о пощаде. – Савия созналась в этом без малейшего стыда, ведь рабы могут позволить себе роскошь говорить откровенно, в особенности, когда это им на пользу. Я даже слегка позавидовал ей.

– Ты сказала им, что Валерия отправилась предупредить Марка?

– Нет. Я сказала, что она уехала не предупредив. Дала понять, что она была в смятении из-за того, что произошло между ней и Арденом. Возможно, сам Арден и поверил бы в это, зато остальные были не так наивны. Гальба даже предложил поджарить мне пятки, пока я не скажу правду.

– И однако, не поджарил, – пошутил я. Савия, судя по всему, поняла, потому что по губам ее скользнула легкая улыбка.

– Арден не позволил. Он сказал, что даже если Валерия доберется до Адрианова вала раньше их, все равно у римлян уже не осталось времени собрать войска – мол, зная о готовящемся нападении, они будут постоянно настороже, а значит, к моменту появления варваров вымотаются до такой степени, что не смогут долго сопротивляться. Он добавил, что поклялся не причинять мне вреда и сдержит клятву. Конечно, поднялся недовольный ропот, но никто не осмелился ему возразить. Судя по всему, хоть варвары и считали вождя человеком разумным и предусмотрительным, они успели заметить его слабость, когда дело касалось Валерии, и смирились с этим. Члены клана давно уже поняли, что он потерял из-за нее голову. Итак, Гальба вернулся на Вал, а остальные продолжали лихорадочно готовиться к нападению.

– Но ведь Кэлин не просто молчал, видя, что происходит, он даже потворствовал страсти Ардена. Что он сказал, когда узнал о побеге Валерии?

– Кэлин предсказал будущее. Он извлек из жертвенной овцы внутренности и разглядывал их в поисках знаков свыше. После он смотрел сквозь отверстие в своем священном камне, который он называл Кик-Стейн. А потом объявил, что побег Валерии и есть тот знак, которого они так долго ждали, что ее возвращение на Вал означает конец войны. Он сказал, что видит великую битву, погибель всех врагов их родной Каледонии, после которой наступят смутные и кровавые времена, а потом – возвращение к прежней жизни.

– И ты поверила ему?

– Вообще-то мне не хотелось ему верить. Но встревоженное выражение его лица заставило меня призадуматься. По-моему, предсказатели, которые говорят людям лишь то, что те хотели бы услышать, попросту мошенники, ведь будущее не в нашей власти, верно? Те же, кто не скрывает сомнений, вызывают у меня больше доверия. Кэлин явно увидел что-то такое, что его озадачило, и пока мы двигались на юг, я воспользовалась удобным случаем и спросила его об этом. Кэлин сознался, что видел дуб… вернее, не сам дуб, а дубовый крест. И принялся снова расспрашивать меня о боге, в которого я верю: как святой человек вроде Иисуса, казавшийся на вид таким слабым, со временем вдруг набрал такую силу?

– Кэлин начал бояться христиан, – заметил я.

– Скорее всего он боялся их куда больше, чем римских солдат. Кэлин знал больше, чем положено человеку, и это было его проклятие.

– Попытка сокрушить Рим была невероятной глупостью. – Голос мой звучал более надменно и гордо, чем всегда, но только лишь потому, что за своей спиной я чувствовал мощное дыхание тысячелетней империи. Надменность – это то, что мы, римляне, впитываем с молоком матери. Это то, ради чего мы рождены на свет. Савия смотрела на меня круглыми глазами. – Хотя, конечно, спорить с ордой варваров бессмысленно, – признался я.

– И, зная все это, ты пытаешься возложить всю вину на одну-единственную женщину, почти девочку?! – В голосе Савии я почувствовал нескрываемое осуждение.

– Она виновна лишь в том, что каждый, кто оказывался рядом с ней, попадал под ее чары, – попытался оправдаться я. – Твоя госпожа оттолкнула Гальбу, оскорбила его гордость, и он пришел в бешенство. Она изменила мужу. И разбила сердце своему возлюбленному.

– Нет, это они предали ее! – отрезала Савия. – Все, что она пыталась, – это спасти их от самих себя.

Я попытался увидеть все это ее глазами. Да, возможно, эта рабыня душой и телом предана своей госпоже, однако, признаюсь, слова ее невольно меня заинтриговали. Впрочем, и сама Савия заинтриговала меня не меньше – как только может женщина заинтриговать мужчину.

– Но там, где твоя госпожа, там всегда измена, – настаивал я.

– Нет! – покачала головой Савия. – Она единственная из всех, кто не забыл, что такое верность… единственная, кто пытался их спасти…

Глава 34

Не успела весть об исчезновении римлянки разнестись по крепости, как тишину расколол сухой треск барабанов. Вслед за барабанами пронзительно взвыли трубы. Оборона Адрианова вала была ослаблена, и Валерия бежала, чтобы предупредить о готовящемся нападении. Значит, варвары должны нанести удар прежде, чем римляне успеют собрать силы.

Гальба и его декурионы вихрем вылетели из ворот Тиранена и галопом понеслись на юг, рассчитывая догнать беглянку, в то время как рога кельтов, возвещающие о войне, хрипло ревели с верхушек сторожевых башен, приказывая каждому, кто находился за пределами крепости, немедленно вернуться и готовиться к набегу. Юный Герн выехал из крепости вслед за Гальбой и его спутниками – его послали к жившим по соседству пиктам и скоттам сообщить о том, что племя Аттакотти собирается выступать. Все племена, обитавшие на северо-западных границах империи, заволновались, и это касалось не только Каледонии – волнения начались даже в Ирландии, Фрисландии и Галлии. В тумане над холодным северным морем сновали юркие лодки, в стойлах ржали и волновались лошади, из их ноздрей вырывались облачка белого пара. На вершинах сотен холмов вспыхнули сигнальные костры, а в сотнях крепостей на холмах воины смазывали доспехи, точили мечи и дротики, складывали стрелы в колчаны, натирали воском тетивы боевых луков, проверяли боевые топоры, меняли подковы на ногах лошадей и набивали седельные мешки сушеными фруктами, лепешками и вяленым мясом. В воздухе пахло грозой – из-за близости сражения, о которой все знали, даже голоса людей звучали громче и пронзительнее, чем всегда. Все были радостно возбуждены. Только одна лишь Бриса, лучница, собиралась в поход молча, лицо ее было печально.

– А я-то думала, она стала одной из нас, – грустно пробормотала она. – Я считала, Морриган остановила на ней свой выбор. – Ей было горько – ведь та, которую она уже привыкла считать подругой, бросила ее. – Она даже не захотела попрощаться…

В отличие от римлян варвары обычно двигались налегке – никакой поклажи, никаких вьючных лошадей или тяжелой артиллерии. Конечно, суровой дисциплиной тут и не пахло, зато армия варваров обладала гораздо большей маневренностью. Отряд, которым командовал Арден, состоял из сотни воинов. К ним присоединилось еще примерно столько же стариков, женщин и детей, следовавших позади отряда, – их обязанностью было готовить еду воинам, следить за их одеждой и обувью, чистить и кормить лошадей. И вот вся эта людская масса вырвалась за ворота Тиранена и устремилась вниз по склону холма, словно бурный поток, который сам выбирает, куда ему течь, и сметает все на своем пути.

Кое-кто из племени предпочел ехать верхом на боевом коне. Но Арден, хоть и был вождем и имел полное право поступить так же, предпочел присоединиться к остальным, которые двигались на юг пешком.

Каждый из воинов вооружился как мог: за спиной щит, пучок дротиков, лук и колчан, полный стрел, за плечами, у бедра – кожаный бурдюк с водой, а сзади – скатанный плащ, чтобы каждый воин смог укутаться в него и согреться, когда отряд остановится на ночь, ведь близилась зима и ночи становились все холоднее. Вооружение воинов несло на себе отпечаток индивидуальности своих хозяев. Чего тут только не было – украшенные причудливой резьбой копья и боевые дротики, пики и мечи, тяжелые боевые топоры, иногда двуручные, дубинки, булавы, луки и даже увесистые палки.

Вокруг отряда кружили собаки, то забегали вперед, жадно втягивая ноздрями воздух, то отставали и плелись позади, вывалив от усталости языки. Дети, пронзительно крича, подгоняли разбегавшихся коз и овец, которых должны были съесть в первые же несколько дней, а из дюжины клеток, которые женщины несли на спине, неслось взволнованное квохтанье кур, которые должны были разделить судьбу овец. Высокая трава была покрыта инеем и блестела на солнце, словно серебряные пряди в бороде старика, ручейки и речки на рассвете были подернуты хрупкой корочкой льда, а немногочисленные сосны и ели на склонах голых холмов уныло покачивали зелеными головами, словно прощаясь с отрядом. Грязь на тропах подсохла и замерзла, кое-где даже покрылась ледком, а затянутое тучами небо было свинцово-серого цвета.

Серые струйки дыма от сигнальных костров, поднимаясь вверх то над одним горным хребтом, то над другим, где они шли, сливались с тучами, посылая весть остальным кланам, что война началась. Кэлин, друид, шел в самой гуще воинов, выражение лица его было настолько мрачно, что он предпочел опустить капюшон на глаза, чтобы не привлекать к себе внимание. На его плечах тяжким грузом лежало то, что ждало их впереди, и ни одному из воинов, украдкой поглядывающих на старого жреца, и в голову бы не пришло завидовать ему – нет уж, с содроганием думали они, куда лучше не знать свою судьбу и жить настоящим. Рядом с ним, подхлестывая своего низкорослого конька, ехала вторая римлянка, та самая, которую бросила ее госпожа, бывшая рабыня Савия. Вид у нее был не менее унылый, чем у ее лошади.

И пока собранный Арденом отряд, извиваясь и петляя, словно коричневато-бурая змея, двигался вниз по склону ущелья, что вело на юг, мало-помалу к нему стали присоединяться другие отряды варваров – так мелкие ручейки вливаются в один, образуя полноводную реку. Сначала на гребне горы появлялась крошечная фигурка – воин, внимательно вглядевшись в движущийся внизу отряд, получал возможность убедиться, что это именно те, кто ему нужен. После чего либо осколком зеркальца посылал сигнал отряду Ардена, либо, если у него не было зеркала, принимался размахивать флагом. Вслед за дозорным появлялись и остальные воины – сначала два, потом шесть, полдюжины или дюжина, – и так до тех пор, пока эти крохотные черные фигурки не усеивали весь горный гребет наподобие муравьев. Раздавались оглушительные приветственные крики, снизу им отвечали не менее громко, радостные вопли смешивались с оскорблениями, поскольку каждый клан искренне считал, что это его воины самые храбрые, их мечи острее, чем у остальных, их женщины затмевают других своей красотой, только их лошади способны обогнать ветер, у их собак самый острый нюх, а их вожди на голову выше всех прочих. Потом новоприбывшие лавиной скатывались вниз к подножию холма, громогласно выкрикивая приветствия. Размахивая мечами, боевыми топорами и копьями, они с хохотом хлопали знакомых по плечам, после чего смешивались с воинами Ардена, и отряд, увеличиваясь с каждым разом, продолжал двигаться туда, где ждал их Адрианов вал. Впрочем, такое происходило не только здесь – нечто подобное можно было наблюдать и в других ущельях, что вели от подножия гор Каледонии в направлении границ Британии. Весь север разом поднялся, и каждый, кто способен был держать в руках копье или меч, сейчас двигался к границе Римской империи. Тут был Кальдо Двойной Топор, его любимые боевые топоры, от которых и пошло его прозвище, сейчас крест-накрест были привязаны сзади к его могучей спине, а за ним двигались двадцать конных и пятьдесят пеших воинов. Появления отряда варваров нетерпеливо дожидались Руфий Бракс и сорок его товарищей, из которых дюжина слыла искусными лучниками. Джайлс Дарен и Сорен Длинный Меч присоединились к отряду вместе со своими кланами, а вслед за ними и Оуэн Копейщик, имевший славу самого сильного борца на всем севере, – как всегда, на плече у него подпрыгивала громадная булава. Женщина-воительница, носившая имя Бригантия Смелая, явилась с великолепным копьем в руках, прекрасная и неукротимая, точно водопад, который незадолго до этого она легко преодолела одним прыжком, прильнув к спине своего коня. Очень скоро численность варваров возросла до тысячи, потом до двух тысяч, и еще около тысячи следовало позади армии. И вся эта людская масса волнами текла вперед, обуреваемая одним желанием и связанная одной целью – сокрушить Адрианов вал, сровнять его с землей и добиться, чтобы их разорванный римлянами надвое остров снова стал единым целым.

– Тут копий больше, чем звезд на небе над Каледонией, − хвастливо шепнул Лука, обращаясь к Брисе.

И это была только часть армии варваров, которой командовал Арден Каратак. Остальные тоже продвигались к югу, а многочисленные флотилии юрких лодок уже неслись вперед, чтобы нанести удар по южному побережью Британии и берегам Галлии. Долгие месяцы переговоров, угроз и обещаний принесли наконец долгожданные плоды. В первый раз за все время варвары готовились действовать сообща. Еще никогда до этого дня им не приходило в голову воспользоваться своей численностью. И никогда еще они не готовились напасть на римлян одновременно в нескольких местах.

Даже небо, казалось, решилось встать на их сторону. Тяжелые серые тучи угрюмой чередой двинулись на юг, в сторону Адрианова вала. А ледяной дождь и пронизывающий ветер, который они несли с собой, были варварам только на руку.