Текст книги "Миссия"

Автор книги: Уилбур Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Сколько ты им давал? – спросил Таита.

– Я это проверял на опыте, – ответил Толас. – При первых признаках заболевания давай ежедневно по пять лепешек, пока симптомы не исчезнут. Но и после этого много дней нужно кормить их лепешками.

– А как называются эти ягоды?

Толас пожал плечами.

– У оотса есть для них какое-то диковинное название, но я и не подумал назвать их по-египетски.

– Тогда я назову их ягодами Толаса, – объявила Фенн, и Толас благодарно улыбнулся.

На следующий день Таита и Фенн вернулись в рощу с Шофаром, четырьмя воинами и всем необходимым для приготовления большого количества лепешек. Посередине рощи, на поляне, выходящей на пересохшее русло Нила, разбили лагерь. В нем они провели десять дней, наполнив лепешками двадцать больших мешков. А когда вернулись с лиловыми руками и десятью вьючными мулами с грузом лепешек, обнаружили, что Мерену и воинам не терпится двинуться в путь.

Когда прощались с Рабатом, тот печально сказал Таите:

– Вероятно, мы никогда больше не встретимся в этой жизни, маг, но для меня было большой честью оказать тебе небольшую услугу.

– А я благодарен за твою помощь и общество. Об этом узнает сам фараон, – пообещал Таита.

Они снова двинулись на юг, к холмам, похожим на груди женщины, и к земле мух; их вел Толас. В крепости Адари люди и животные хорошо отдохнули и теперь передвигались быстро. Таита приказал охотникам сохранять хвосты добытой дичи. Он показал, как снимать с животных шкуру, срезать плоть, засаливать и высушивать на воздухе. А пока хвосты сушились, воины делали резные деревянные рукояти и вставляли их вместо удаленных косточек. Наконец Таита взмахнул одним из готовых хлыстов и сказал:

– Скоро вы скажете за них спасибо. Вероятно, это единственное оружие против мух.

На двенадцатый день после выхода из крепости Адари они, как обычно, выступили очень рано. Вскоре после полудня, как и предсказывал Толас, на горизонте показались два соска Нила – Груди Девственницы.

– Дальше не идем. Прикажи остановиться, – крикнул Таита Мерену. Он еще до выхода из крепости решил, что не будет рабски следовать указаниям Толаса. Дымка и Вихрь давно получали порции лепешек, и Таита надеялся, что в их крови довольно лекарства, чтобы они не заболели после первых укусов. В последний вечер перед вступлением в землю мух он вместе с Фенн отправился туда, где были привязаны лошади. Увидев их издали, Дымка заржала. Таита потер ей лоб и почесал за ушами, потом скормил лепешку Толаса. Фенн то же самое проделала с Вихрем. Теперь лепешки нравились лошадям, они ели их с аппетитом. Толас следил за ними из тени. Но вот он подошел и почтительно поклонился.

– Значит, ты берешь с собой кобылу и жеребенка? – спросил он.

– Я бы не перенес, если бы они остались, – ответил Таита.

Толас вздохнул.

– Понимаю, маг. Наверно, я поступил бы так же, потому что полюбил их. Буду молиться Гору и Исиде, чтобы они уцелели.

– Спасибо, Толас. Я уверен, мы вернемся.

На следующее утро они расстались. Толас не мог вести их дальше и вернулся в крепость Адари. Наконто пошел вперед, выбирая дорогу, Мерен с тремя небольшими отрядами двигался за ним. Дальше на Дымке и Вихре следовали Таита и Фенн. С ними табуном шли восемнадцать «просоленных» лошадей. Колонну замыкал Шабако с четвертым небольшим отрядом.

Вечером разбили у подножия холмов лагерь. За ужином слышали за холмами рев двух охотящихся львиных прайдов. Угрожающий звук. Таита и Мерен проверили, крепко ли привязаны лошади, но львы не приближались, постепенно их рев отдалился, и на лагерь опустилась спокойная ночь.

На следующее утро, пока колонна готовилась к выходу, Таита и Фенн накормили лошадей лепешками Толаса. Потом сели верхом и проехали между двумя холмами. Таита едва успел расслабиться, подладившись под шаг лошади, как вдруг выпрямился и посмотрел на шею Дымки. Над кремовой шкурой около гривы повисло крупное темное насекомое. Таита осторожно занес правую руку и ждал. Насекомое уселось, выпустило длинный черный хоботок и начало искать под шкурой кобылы кровеносный сосуд. Как только муха погрузила хоботок, Таита накрыл ее ладонью. Муха жужжала, пытаясь высвободиться, но он сильнее прижал ее и раздавил голову и жесткое тельце. Потом взял двумя пальцами и показал Фенн.

– Вот муха, которую туземцы называют цеце. Эта первая, но их будет больше, – предсказал он. И тотчас еще одна муха села ему на шею и вонзила хоботок в мягкую кожу за ухом. Таита поморщился и смахнул ее. И хотя он ударил ее сильно, муха улетела, как ни в чем не бывало.

– Достать хлысты, – приказал Мерен, и вскоре все нещадно хлестали себя и лошадей, словно бичуя, пытаясь отогнать жалящий рой. Дни превратились в пытку: мухи жалили непрерывно. Они становились наиболее назойливыми в жаркое время дня, но продолжали нападать и при свете луны и звезд, сводя с ума людей и лошадей.

Лошади непрерывно хлестали хвостами по бокам и заду. Они махали головами и морщили шкуру, пытаясь избавиться от мух, которые заползали им в глаза и уши.

Лица людей распухли, напоминая нелепые алые плоды, глаза заплыли и превратились в щелки. Укусы нестерпимо зудели. От расчесывания за ушами образовывались незаживающие раны. По ночам разводили дымовые костры из сушеного слоновьего помета и, кашляя и задыхаясь, теснились вокруг них. Но стоило отойти на свежий воздух, как мухи вновь накидывались на жертву, впиваясь жалами. У них был такой прочный панцирь, что удар ладонью не причинял им вреда. Даже сбитые на землю, они тут же поднимались и впивались в другую незащищенную часть тела. Единственным действенным оружием оказались хлысты. Удар хлыста не убивал муху, но она запутывалась лапками и крыльями в длинном волосе конского хвоста, и тогда ее можно было раздавить пальцами.

– У земли этих чудовищ есть граница, – подбадривал воинов Таита. – Наконто хорошо знает их привычки. Он говорит, что они исчезнут так же внезапно, как появились.

Мерен приказал двигаться ускоренным маршем и возглавил колонну, поддерживая темп. Ослабленные бессонницей и мушиным ядом, проникшим в кровь, люди качались в седлах. Если воин падал, товарищи клали его на спину лошади и продолжали движение.

Мухи не досаждали только Наконто. Его кожа оставалась гладкой и блестящей, без следов укусов. Он давал насекомым напиться свой крови так, что они уже не могли взлететь. А потом отрывал крылья и насмешливо говорил:

– Меня ранили люди, кусал леопард и рвал когтями лев. Кто вы такие, чтобы беспокоить меня? Убирайтесь в преисподню пешочком.

На десятый день после того, как миновали холмы, выехали из земли мух. Это произошло так внезапно, что все были захвачены врасплох. Только что их окружал рой гудящих и жалящих насекомых, а через пятьдесят шагов тишину леса уже не нарушало надоедливое жужжание. Спустя лигу отряд наткнулся на небольшое лесное озеро. Мерен пожалел воинов.

– Стой! – приказал он. – Кто последним окажется в воде, тот плаксивая девственница.

Замелькали обнаженные тела, и лес наполнился криками облегчения и радости. Когда вышли из воды, Таита и Фенн смазали всем воспаленные следы укусов одной из мазей мага. В эту ночь около лагерных костров звучал беспечный смех.

Было темно, когда Фенн разбудила Таиту.

– Пошли быстрей, Таита! Происходит что-то страшное! – Она схватила его за руку и потащила к лошадям. – Они оба. – В голосе Фенн звучало отчаяние. – И Дымка, и Вихрь.

Когда они добрались до лошадей, жеребенок уже лежал, бока его часто вздымались. Дымка стояла над ним и длинным языком лизала его голову. И покачивалась, пытаясь сохранить равновесие. Шерсть ее стояла дыбом: лошадь сильно вспотела; пот капал с живота и стекал по ногам.

– Позови Шофара и его людей. Пусть поторопятся. Потом беги к поварам и попроси нагреть воды в самом большом котле и принести мне.

Главной заботой Таиты было поставить Вихря на ноги и удержать на ногах Дымку. Упавшая лошадь теряет волю к борьбе и уступает болезни.

Шофар и его люди подняли Вихря и поставили на ноги; Таита обтер его губкой с теплой водой. Фенн держала жеребенка за голову, дула в ноздри и шептала ласковые слова, уговаривая есть одну лепешку Толаса за другой.

Протерев жеребенка, Таита занялся Дымкой.

– Будь храброй, моя дорогая, – шептал он, протирая кобылу с головы до ног влажной льняной тряпкой. Мерен помог растереть лошадь свежими тряпками досуха, и они накрыли ее тигровой шкурой Таиты.

– Мы с тобой вдвоем одолеем это.

Таита продолжал негромко разговаривать с лошадью и, когда называл ее по имени, пользовался голосом силы. Дымка насторожила уши, слушая его, расставила ноги и сохраняла равновесие.

– Бак-хер, Дымка. Не сдавайся.

Он с руки кормил ее лепешками Толаса, обмакивая их в мед. Даже страдая она не могла отказаться от такого лакомства. Потом Таита уговорил ее выпить миску особого снадобья от лихорадки, помогающего при болезнях лошадей. Они с Фенн взялись за руки и произнесли заклинание, призывая Гора, покровителя лошадей. Мерен и его люди присоединились к молитве и молились весь остаток ночи. К утру Дымка и ее жеребенок держались на ногах, но стояли, повесив головы, и отказывались брать лепешки. Однако их мучила жажда, и они сразу выпивали чистую воду, которую подносили им Таита и Фенн. Незадолго до полудня Дымка призывно заржала, потом подошла к жеребенку и толкнула его носом. Он поднял голову и посмотрел на нее.

– Он поднял голову! – взволнованно произнес один из воинов.

– Она прочнее стоит на ногах, – заметил другой. – Борется за себя и за своего жеребенка.

– Она перестала потеть. Лихорадка проходит.

Вечером Дымка съела еще пять лепешек Толаса с медом. На следующее утро она вслед за Таитой пошла на берег реки и выкаталась в белом песке. Ей всегда особенно нравилась мягкая трава с пушистыми розовыми соцветиями, росшая на берегах Нила, поэтому Таита и Фенн накосили много снопов этой травы и держали ее отдельно. На четвертый день Дымка и Вихрь досыта наелись ее.

– Опасность миновала, – объявил Таита, а Фенн обняла Вихря, а потом заплакала так, словно ее сердце навсегда разбито.

Несмотря на лепешки Толаса, многие лошади заболели. Двенадцать сдохло, но Мерен заменил их другими, из небольшого табуна «просоленных». Кое-кто из воинов также страдал от яда мух: у них сильно болела голова, а суставы так окостенели, что несчастные с трудом ходили. Прошло много дней, прежде чем люди и лошади настолько оправились, что смогли продолжить поход. Таита и Фенн решили не отягощать Дымку и Вихря своей тяжестью и ехали на запасных лошадях, а их вели в поводу. Мерен сократил дневные переходы, давая возможность всем полностью выздороветь. В последующие дни он постепенно увеличивал скорость, пока отряд снова не перешел на привычный быстрый шаг.

На протяжении двухсот лиг за землей мух не было видно никаких следов людей. Потом отряд наткнулся на небольшую деревню бродячих рыболовов. При появлении колонны жители деревни сбежали. Потрясение от встречи с этими бледнокожими людьми с бронзовым оружием и безрогими животными оказалось слишком сильным. Таита осмотрел стойки для копчения рыбы и обнаружил, что они почти пусты. Нил больше не кормил рыбаков от своих щедрот. Рыбаки явно умирали с голоду.

На заливных прибрежных равнинах паслись стада крупных сильных антилоп с кривыми рогами и белыми кольцами вокруг глаз. Самцы черные, самки темно-рыжие. Мерен отправил пять лучников верхом. Антилопы как будто заинтересовались лошадьми и пошли к ним навстречу. Первый залп свалил четырех, следующий – столько же. Туши уложили на окраине деревни как предложение мира и спрятались, выжидая. Голодные жители деревни не устояли: они осторожно приближались, готовые убежать при первом же проявлении враждебности со стороны чужаков. Когда они освежевали туши и развели костры, чтобы пожарить мясо, к ним приблизился Наконто. От лица жителей говорил почтенный седобородый старик, ответивший на приветствие высоким голосом.

Наконто вернулся и сообщил Таите:

– Эти люди родственны оотсам. У них почти такой же язык, и мы смогли понять друг друга.

Жители деревни осмелели и подошли поближе, разглядывая воинов, их оружие и лошадей. Незамужние девушки, чьи тела прикрывали лишь нитки бус, сразу установили дружеские отношения с теми воинами, у которых не было шиллукских женщин.

Замужние принесли Таите, Мерену и командирам калебасы с кислым местным пивом, а старейшина, которого звали Пото, гордо сидел рядом с Таитой и с готовностью отвечал на вопросы – их ему переводил Наконто.

– Я хорошо знаю земли на юге, – хвастал он. – Мой отец и отец моего отца жили на берегах большого озера, полного рыбы; нужно было четыре человека, чтобы поднять такую рыбину. Толщиной она была… – он развел тощие руки, – а длиной… – Он вскочил, начертил в песке линию большим пальцем ноги, сделал четыре шага и провел вторую линию… – вот отсюда досюда.

– Рыбаки везде одинаковы, – заметил Таита, но выразил должное изумление. Пото, на которого в селении как будто не обращали внимания, приобрел внимательных слушателей. И наслаждался обществом новых друзей.

– А почему ваше племя покинуло такие рыбные места? – спросил Таита.

– С востока пришло другое племя, многочисленное и сильное, и мы не могли ему сопротивляться. Нас гнали вдоль реки до этого места. – Он приуныл, но сразу приободрился. – Когда я прошел посвящение и обрезание, отец взял меня к большому водопаду у места рождения этой реки. – Он показал на Нил, на берегу которого они сидели. – Этот водопад называется Тунгула Мадзи – Громовая Вода.

– Откуда такое необычное название?

– Грохот водопада, гром камней, которые разбиваются о дно при падении, слышны за два дня пути. Пена над водопадом стоит в небе, как серебряное облако.

– Ты сам видел это? – переспросил Таита и посмотрел на старика Внутренним Оком.

– Собственными глазами! – воскликнул старейший. Его аура ярко вспыхнула, как фитиль масляной лампы, перед тем как погаснуть от недостатка масла. Он говорил правду.

– Ты считаешь, что там рождается река? – взволнованно спросил Таита.

– Клянусь духом отца, река начинается с этого водопада.

– А что за ним и вокруг него?

– Вода, – ответил Пото. – Ничего, кроме воды. Вода до края света.

– Ты не видел за водопадом земли?

– Нет, только воду.

– Ты не видел горящей горы, которая посылает в небо облака дыма?

– Нет, – повторил Пото. – Только воду.

– Ты проведешь нас к этому водопаду? – спросил Таита.

Когда Наконто перевел вопрос, Пото встревожился.

– Я могу не вернуться оттуда. Тамошние люди мои враги, они убьют меня и съедят. Я не могу плыть по реке, потому что, сам видишь, река проклята и умирает.

– Если пойдешь с нами, я подарю тебе полный мешок стеклянных бус, – пообещал Таита. – Ты станешь самым богатым человеком в племени.

Это не поколебало решимости Пото. Кожа его приобрела пепельный цвет, он дрожал от ужаса.

– Нет! Никогда! Даже за сто мешков с бусами. Если меня съедят, моей душе не миновать огня. Она превратится в гиену и будет бродить по ночам, пожирая падаль и отбросы.

Он хотел вскочить и убежать, но Таита удержал его и использовал все свое умение, чтобы успокоить. Он позволил старику сделать два больших глотка пива, прежде чем снова заговорил с ним.

– А может кто-нибудь провести нас?

Пото энергично покачал головой.

– Все боятся, даже больше меня.

Еще немного посидели молча, и Пото начал ерзать и возить ногами. Таита терпеливо ждал, пока старик придет к трудному решению. Наконец тот закашлялся и выплюнул в пыль большой комок желтой слизи.

– Может, кто-нибудь и найдется, – сообщил он. – Но нет, он, наверно, уже умер. Когда я в последний раз его видел, а было это очень давно, он был стар. Даже старше тебя, почтенный старейший. – Он с уважением склонил голову перед Таитой. – Он жил с теми из нашего племени, кто уцелел с тех времен, когда оно было сильным и многочисленным.

– А кто он? Где его найти? – спросил Таита.

– Его зовут Калулу. Я покажу, как его найти. – Пото снова начал чертить пальцем ноги на песке. – Если пойдете вдоль большой умирающей реки, дойдете до того места, где река встречается со множеством озер. Там широкая вода. Мы называем ее Семлики Ньянца.

Он начертил приплюснутый эллипс.

– И мы найдем водопад у места рождения реки? – спросил Таита.

– Нет. Река проходит сквозь озера, как острие копья сквозь рыбу. – Он пальцем провел через эллипс черту. – Наша река – исток, а приток с южной стороны озера.

– Как его найти?

– Никак, если только не покажет кто-нибудь вроде Калулу. Калулу живет в тростниках на плавучем острове. У истока реки.

– Как мне его найти?

– Старательно искать и надеяться на удачу, – Пото пожал плечами. – А может, он сам тебя найдет. – И, словно напоследок, добавил: – Калулу шаман огромной тайной силы, но у него нет ног.

Когда отряд уходил из деревни, Таита дал старику две горсти бус, и Пото прослезился.

– Ты сделал меня богачом, и моя старость будет счастливой. Теперь я могу купить двух молодых жен, чтобы ухаживали за мной.

С продвижением по берегу реки на юг течение Нила слегка ожило, но было видно, что уровень воды гораздо ниже, чем в прежние времена.

– Он упал в двадцать раз, – подсчитал Мерен, и Таита согласился, хотя не сказал об этом. Иногда Мерену приходилось напоминать, что он не посвященный и некоторые вопросы ему следует оставлять тем, кто лучше в них разбирается.

Они ехали по западному берегу, и с каждым днем люди и лошади крепли. К тому времени как добрались до озера, все полностью оправились от укусов мух. Как и обещал Пото, озеро оказалось обширным.

– Должно быть, это море, а не просто озеро, – заявил Мерен, и Таита попросил его принести озерной воды.

– А теперь попробуй ее, мой добрый Мерен, – приказал он. Мерен осторожно сделал глоток, потом выпил всю воду.

– Ну что, соленая? Морская? – ласково спросил Таита.

– Нет, маг, вода сладкая, как мед. Я ошибался, а ты был прав.

Озеро было столь велико, что, по-видимому, обладало собственной системой ветров. На рассвете воздух был неподвижным и холодным. А с поверхности озера поднималось нечто похожее на облако. Воины оживленно обсуждали это.

– Вулкан нагревает воду, – сказал один из них.

– Нет, – возразил другой. – Вода поднимается, как туман. И прольется дождем где-нибудь в другом месте.

– Ничего подобного, это огненное дыхание чудовища, живущего в воде, – авторитетно заявил Мерен.

И все в поисках пояснений посмотрели на Таиту.

– Пауки, – сказал Таита – и вызвал новый оживленный спор.

– Пауки не летают. Наверно, маг имел в виду стрекоз.

– Он пользуется нашей доверчивостью, – сказал Мерен. – Я его хорошо знаю. Он любит пошутить.

Два дня спустя ветер повернул, и одно из летучих облаков двинулось в сторону лагеря. Достигнув суши, оно начало снижаться. Фенн подпрыгнула и что-то схватила в воздухе.

– Пауки! – закричала она. – Таита никогда не ошибается.

Облако состояло из бесчисленных только что вылупившихся, почти прозрачных паучков. Каждый паучок висел на паутинном парусе, который по ветру переносил его в какую-нибудь новую часть озера.

Едва солнечные лучи касались поверхности, поднимался ветер, и к полудню по озеру гуляли пенные волны. Во второй половине дня ветер стихал, и к вечеру вновь воцарялись тишь да гладь. На горизонте выстраивались волнистыми розовыми линиями стаи фламинго. Из воды, как гранитные валуны, высовывались гиппопотамы, они хрюкали и ревели на отмелях, демонстрируя соперникам похожие на пещеры зевы и длинные резцы. На песчаных косах грелись на солнце большие крокодилы. Они широко раскрывали пасти, чтобы водяные птицы могли вытащить кусочки мяса, застрявшие между коренастыми желтыми зубами. Ночи были тихие, и звезды отражались в бархатной черной воде.

На запад озеро уходило так далеко, что не было видно никакой земли, кроме нескольких островков, которые, словно лодки, плыли по волнуемой ветром воде. На юге едва просматривался дальний берег. Там не было ни высоких гор, ни вулканов, только голубая цепь низких холмов.

Пото предупреждал о свирепости местных племен, поэтому лагерь огородили забором из ветвей колючей акации – она в изобилии росла по берегам. Днем лошади и мулы паслись на сочной траве на заливных землях или забредали в воду, чтобы добраться до кувшинок и других водных растений на мелких местах.

– Когда мы начнем искать шамана Калулу? – спрашивала Фенн.

– Вечером, сразу как ты поужинаешь.

Как и пообещал, Таита взял ее с собой на берег, где они набрали плавника и разожгли небольшой костер. Сели у огня, и Таита взял Фенн за руки; вдвоем они сотворили защитный круг.

– Если Калулу посвященный, как предполагает Пото, можно поискать его в эфире, – сказал Таита девочке.

– Ты это умеешь? – спросила она почтительно.

– По словам Пото, шаман живет в зарослях недалеко отсюда, возможно, всего в нескольких милях. Он на расстоянии призыва.

– А разве расстояние важно?

Таита кивнул.

– Мы знаем его имя, знаем, как он выглядит, знаем, что у него нет ног. Конечно, было бы легче, если бы мы знали его духовное имя или располагали чем-нибудь, связанным с его личностью, – например волоском, обрезками ногтей, потом, мочой или калом. Но я научу тебя обходиться тем, что есть.

Таита достал из сумки щепотку трав и бросил в огонь. Трава вспыхнула, поднялся столб ароматного дыма.

– Это отгонит любое зло, какое могло быть поблизости, – объяснил Таита. – Смотри в огонь. Если Калулу придет, ты его там увидишь.

По-прежнему держась за руки, они закачались в такт негромкому низкому гудению Таиты. Когда Фенн очистила сознание, как учил ее маг, они сотворили три символа власти и молча соединили их.

– Менсаар!

– Кидаш!

– Нкубе!

Вокруг звенел эфир. Таита бросил клич:

– Калулу, услышь меня! О безногий, раскрой свой слух!

Он повторял это приглашение, а тем временем луна встала и поползла по небу.

Неожиданно они ощутили удар. Фенн ахнула: по ее нервам словно пробежал разряд статического электричества. Она посмотрела в огонь и увидела очертания лица. Похожего на сморщенную морду древней и бесконечно мудрой обезьяны.

– Кто меня зовет? – произнесли огненные губы на тенмассе. – Кто зовет Калулу?

– Таита из Галлалы.

– Если ты посланец Истины, яви мне свое духовное имя.

Таита позволил символу материализоваться у себя над головой; это был знак сокола со сломанным крылом. Отправлять его в эфир смертельно опасно – вдруг знак подсмотрит враг?

– Признаю тебя, брат по Истине, – сказал Калулу.

– Открой мне свое духовное имя, – в свою очередь велел Таита.

Над огнем возникло изображение присевшего африканского зайца, изображение мифологического героя, Калулу Премудрого, чьи голова и длинные уши видны на диске полной луны.

– Признаю тебя, брат пути правой руки. Мне нужна твоя помощь, – сказал Таита.

– Я знаю, где ты. Я близко. Через три дня я приду к тебе, – ответил Калулу.

Поиска человека в эфире захватил Фенн.

– О Таита, я не верила, что это возможно. Пожалуйста, научи меня так делать.

– Вначале ты должна узнать собственное духовное имя.

– Мне кажется, я его знаю, – ответила девочка. – Ты меня назвал так однажды, Таита. Или это было во сне?

– Сон и явь нередко сливаются и становятся едины, Фенн. Какое имя ты помнишь?

– Дитя Воды, – застенчиво ответила она. – Лостра.

Таита удивленно смотрел на девочку. Она бессознательно продемонстрировала такую психическую силу, какую редко проявляла раньше. Сумела проникнуть в прошлую жизнь. Возбуждение и душевный подъем заставили его учащенно задышать.

– Ты знаешь символ своего духовного имени, Фенн?

– Нет, я никогда его не видела, – шепотом ответила она. – Или видела? А, Таита?

– Думай о нем, – приказал он. – Держи его на переднем крае сознания.

Фенн закрыла глаза и инстинктивно коснулась висевшего на шее талисмана.

– Он у тебя в сознании? – мягко спросил Таита.

– Да, – прошептала она, и маг открыл Внутреннее Око. Ослепительно яркая аура окутывала Фенн с головы до ног, а над головой повис символ ее духовного имени, словно окруженный небесным огнем.

Цветок водяной лилии, подумал Таита. Совершенный цветок. Фенн достигла расцвета, как ее духовный символ. Еще ребенком она стала посвященной первой ступени. Вслух он сказал:

– Фенн, твой рассудок и дух готовы. Ты готова постигнуть все, чему я могу тебя научить, а возможно, и гораздо больше.

– Тогда научи меня связываться в эфире, чтобы мы могли общаться, даже когда нас разделяют большие расстояния.

– Начнем немедленно, – ответил он. – У меня уже кое-что для тебя припасено.

– Что? Где? – нетерпеливо спросила она.

В ответ он коснулся амулета у себя на шее.

– Покажи! – потребовала она, и Таита открыл медальон, показав лежащий в нем локон.

– Волосы, – сказала Фенн, – но не мои. – Она коснулась локона указательным пальцем. – Это волосы старухи? Видишь? Среди золотых прядей есть седые.

– Ты была стара, когда я срезал их с твоей головы, – согласился он. – Уже мертва. Лежала на столе для бальзамирования, холодная и неподвижная.

Фенн содрогнулась от восхитительного страха.

– Это было в другой жизни? – спросила она. – Расскажи. Кем я была?

– Мне потребуется целая жизнь, чтобы рассказать тебе все, – ответил маг, – но для начала скажу: ты была женщиной, которую я любил, как люблю сейчас тебя.

Она взяла Таита за руку, ослепленная слезами.

– У тебя есть что-то мое, – прошептала она. – Теперь мне нужно что-нибудь твое. – Она протянула руку к его бороде и намотала на палец толстую прядь. – В первый день, когда мы встретились, твоя борода поразила меня. Она сверкала, как серебро.

Из сумки на поясе Фенн достала маленький острый бронзовый кинжал и срезала прядь близко к коже. Потом поднесла к носу и принюхалась, словно ощутила прекрасный аромат.

– Твой запах, Таита. Твоя суть.

– Я сделаю тебе медальон для этих волос.

Она радостно рассмеялась.

– Да, мне это нравится. Но у тебя должны быть волосы живой девочки, а не только мертвой женщины.

Она срезала с головы локон и протянула Таите. Он осторожно сложил локон и спрятал в медальон поверх волос, срезанных семьдесят лет назад.

– Я всегда смогу призвать тебя? – спросила Фенн.

– Да, и я тебя, – подтвердил Таита. – Но сначала я должен тебя научить, как это делать.

Все последующие дни они практиковались в этом искусстве. Начинали с того, что сидели на виду друг у друга, но так далеко, чтобы не было слышно. Через несколько часов Фенн могла принимать образы, которые он направлял ей в сознание, и отвечать собственными картинами. Практикуясь, они поворачивались спиной, чтобы не видеть друг друга. Наконец Таита оставил ее в лагере и уехал в обществе Мерена за несколько лиг по берегу на запад. И оттуда попытался связаться с ней.

Всякий раз, как он посылал мысль, Фенн отвечала с большей готовностью, и образы, посланные ею, становились все полнее и отчетливее. Для него она носила на лбу свой символ и после многих попыток научилась менять цвет лилии от лилового до рубинового.

Ночью, лежа рядом с ним на матраце, она перед тем, как заснуть, прошептала:

– Теперь мы никогда не расстанемся, потому что я найду тебя, где бы ты ни был.

На рассвете, до того как поднимется ветер, они шли к озеру. Прежде чем войти в воду, Таита сотворял защитное заклинание, чтобы не подпустить крокодилов и любых других чудовищ, которые могли таиться в глубинах. Затем они окунались. Фенн плыла с гибкой грацией выдры. Ее нагое тело сверкало, словно слоновая кость, когда девочка уходила под воду. Таита не мог привыкнуть к тому, как долго она способна оставаться на глубине, и, лежа на воде и глядя в зеленый подводный мир, начинал тревожиться. Спустя, казалось, целую вечность он замечал светлые очертания ее тела: Фенн поднималась к нему из глубины, точно как в снах. И, смеясь и выжимая воду из волос, выныривала рядом с ним. Иногда он даже не видел ее возвращения. Только чувствовал, как она хватает его за лодыжку и пытается утащить вниз.

– Где ты научилась так плавать? – спрашивал он.

– Я дитя воды, – со смехом отвечала Фенн. – Разве ты не помнишь? Я рождена, чтобы плавать.

Выйдя из озера, они отыскивали местечко на утреннем солнца, чтобы обсохнуть. Таита сидел рядом с девочкой, расчесывал ей волосы и вплетал в них водяные лилии. Работая, он рассказывал Фенн о той жизни, которую она вела как царица Египта, о тех, кто любил ее тогда, о детях, которым она дала жизнь. Она часто восклицала:

– О да! Теперь я вспоминаю. У меня был сын, но я не могу увидеть его лицо.

Она закрыла глаза, и маг руками зажал ей уши; какое-то время они молчали. Наконец Фенн прошептала:

– Какой прекрасный ребенок! У него золотистые волосы. Я вижу над ним его картуш. Его зовут Мемнон.

– Это его детское имя, – сказал Таита. – Взойдя на трон и надев двойную корону Верхнего и Нижнего царств, он стал фараоном Тамосом, первым фараоном с таким именем. Вот он! Посмотри, как он могуч и величествен.

И Таита передал в ее сознание образ фараона.

Фенн долго молчала. Потом сказала:

– Такой красивый и благородный. О Таита, я хотела бы видеть своего сына.

– Ты его видела, Фенн. Ты вскормила его грудью и собственными руками возложила ему на голову корону.

Она снова помолчала, потом сказала:

– Покажи мне себя, каким ты был, когда мы впервые встретились в той жизни. Ты можешь это сделать, Таита? Можешь показать мне собственный образ?

– Я не решусь, – быстро ответил он.

– Почему?

– Это может быть опасно. Поверь. Слишком опасно.

Он знал, что, если покажет себя молодым, этот образ будет преследовать Фенн в недостижимых снах. Он заронит в ее сознание семена неудовлетворенности. Ибо, когда они впервые встретились, Таита был рабом и самым красивым юношей во всем Египте. Тогда и началось его падение. Его хозяин, властительный Интеф, был номархом Карнака и наместником всех двадцати двух номов Верхнего Египта. Он также был охоч до юношей и страшно ревновал своего любимого юного раба. Таита влюбился в доме своего хозяина в рабыню, Алиду. Когда об этом доложили господину Интефу, тот приказал своему палачу Расферу медленно раздавить Алиде череп. Таиту заставили смотреть, как она умирает. Но и после ее смерти Интеф не успокоился. Он приказал Расферу оскопить Таиту.

Во всем этом ужасе была и еще одна сторона. Господин Инфер был отцом маленькой девочки, которая годы спустя стала царицей Лострой. Отец, равнодушный к дочери, сделал евнуха Таиту ее воспитателем и учителем. И эта девочка теперь стала Фенн.

Все это было так сложно, что Таита не находил слов для объяснений, но в этот миг его избавил от такой обязанности громкий крик со стороны лагеря:

– С востока движутся лодки! К оружию!

Даже на таком расстоянии было легко узнать голос Мерена. Таита и Фенн вскочили, набросили одежду и, досыхая на бегу, кинулись к лагерю.

– Вон!

Фенн показала на зеленую воду. Таите потребовалось несколько мгновений, чтобы разглядеть черные точки на фоне белых пенных вершин, которые уже поднял усиливающийся ветер.