Текст книги "(не) Рабыня для двоих (СИ)"
Автор книги: Тоня Рождественская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 17. Истощение
Элла стояла в шеренге склонившихся перед Принцем девушек, даже кожей чувствуя какой трепет и восторг они испытывают. О себе она такого сказать не могла, точнее ее чувства были не менее острыми, но несколько другого толка.
Она проклинала острое зрение Альмир Эмирхана. И как он вообще заметил ее в самом удаленном от него месте, прикрытую Ферой и бесцветным балдахином, особенно учитывая тот факт, что между ними был целый танцпол оголенных и страстных танцовщиц, мечтающих привлечь его внимание?!
Эллания с трудом ожидала своей участи, краем глаза следя, как вальяжный мужчина что-то нашептывает ее счастливым до безумия «соперницам». Про себя она отчаянно искала идею, которая помогла бы ей как-то избежать повторных предложений, подобно тем, что прозвучали той злосчастной ночью, или хотя бы умудриться не обидеть его еще больше при возможном отказе, дабы не ухудшить свое нынешнее положение. Задачка совсем не из легких!
И пока она продумывала варианты, Альмир Эмирхан оказался прямо напротив нее. Он властно взял девушку за подбородок, приподнимая ее лицо на свой уровень и внимательно поглядел в глаза. Его лицо было по-прежнему непроницаемо, но где-то в глубине, казалось, теплилось что-то похожее на уважение. Или, возможно, Эллания просто теплила себя надеждой?
– Что ж, Хыльм Хая ти, ты поразмыслила над моими словами? – спросил мужчина после полуминутной игры в гляделки.
Элла молчала, продолжая внутреннюю борьбу, так как больше всего на свете ей хотелось сейчас отвернуться, забиться куда-нибудь в угол и там разрыдаться.
– Что же ты выбираешь? Мою спальню или свою темницу?
Девушка жутко не хотела возвращаться в этот холод и мрак, но и сдаваться была не намерена.
– Ты все еще можешь быть частью всего этого, – сказал Альмир Эмирхан, обводя красоту и роскошь своего дворца рукою.
– Меня создали не частью чего-то, – решительно ответила Элла. – А единым целым.
– Что? – удивленно спросил принц, немного отстраняясь от девушки. Похоже, что эти слова что-то затронули в нем, потому что маска отрешенности слетела с его лица, открывая неожиданную задумчивость.
Эллания прискорбно посмотрела на свой браслет. Ах, если бы только девушка могла снять его и показать то, что она умеет. Возможно, тогда бы на нее посмотрели не только как на утешение в минуты, когда Великому Повелителю одиноко. Насколько она слышала на Востоке к магам было совсем другое отношение нежели в ее стране.
– Я бы разделила с Вами мои печали и радости, – сказала Элла тихо, опуская взор. – Я бы разделила с Вами свою пищу и свой досуг. Но я не могу подарить свое тело тому, кто не готов подарить мне в ответ свое сердце.
– Ты еще совсем невинна, Хыльм Хая ти, – сказал Альмир Эмирхан удивительно спокойно и снова приподнял ее подборок, правда на сей раз нежно. – Пожалуй, я дам тебе еще время.
– Я не передумаю, – упрямо заявила Элла.
– Передумаешь, – ответил тот уверенно и, больше ничего не добавив, удалился.
Элла опустила голову, пряча слезы, рвущиеся наружу. Она не могла поступить иначе, хотя знала, что последует за ее решением… Но теперь у нее было еще больше причин не соглашаться.
С этого дня у Эллы началась совсем странная жизнь. Иногда Альмир Эмирхан призывал ее к себе. Бывало, она просто молча смотрела на то, как Принц читает, сидя подле него на полу на подушках, бывало мужчина просил ее поведать что-то интересное. И тогда она, пытаясь доказать, что создана не только лишь для любовных утех, самозабвенно рассказывала ему о доме: о густых лесах, тонущих в зелени, глубоких озерах, отвесных скалах и холодном солнце, которое никогда не светит так ярко, как в его стране. А бывало, сидя на ограде фонтана и перебирая пальцами струящуюся блестящую воду, она пела ему о подвигах древних героев, о страшных драконах и о феях. И тогда ей казалось, что величавый и горделивый правитель снова превращался в того заботливого и даже немного родного человека, которого она видела прежде во снах.
Но день подходил к концу, и ее снова возвращали в ту одинокую темницу. Полную мрака и отчаяния. Будто бы хотели показать разницу между светом и тьмой. Между ее выбором и тем, что она может иметь, если изменит его. И такая тактика, вероятно, прекрасно сработала бы если бы не одно, но… Ночь больше не была для нее беспросветной тюрьмой, это было время для того, чтобы познать себя, познать свой дар и свои силы. Каждый раз, как в ее обители затворялась дверь, девушка начинала свою мантру, в надежде, что сновидения снова приведут ее к Теодору.
Однако, чем больше времени проходило, тем сложнее Эллании становилось, ведь сила, заточенная в ее теле, не имеющая возможности выйти на свободу вновь начала мучать несчастную, медленно, но верно истощая организм. С каждым днем ее мутило все сильнее, перед глазами вновь начали появляться пятна. Становилось очевидно, что снять браслет нужно было как можно скорее. А для этого нужно было связаться с Тео… Поэтому несмотря на слабость она не оставляла попыток.
И вот однажды ей наконец удалось прорваться через мрак. Элла закрыла глаза и переместилась в маленький домик окруженный острыми пиками скал. Скромное убежище на краю мира. Из щелей задувал ледяной ветер, волнуя крохотное пламя в старой печке, на которой грелся скудный обед. Девушка огляделась, заметила знакомый плащ, висящий на стуле, и почувствовала, как сердце бешено заколотилось в предвкушении. Не медлив ни секунды, она выбежала во двор и увидела окруженного хищным еловым лесом Теодора, несмотря на холод раздетого по пояс и остервенело рубящего дрова.
По его точеному телу катились капельки пота, а влажные от работы волосы прилипли к широким плечам. Он был так хорош в этом своем незатейливом деле, что Элла на мгновение забыла зачем прибыла сюда. В памяти неосознанно всплыли события той самой ночи, заставляя мурашки бежать по коже. Она на мгновение остановилась, любуясь слаженными движениями, заставляющими деревянные чурки разлетаться на несколько брусочков. Но вдруг заметила, что с со стороны деревьев наползает серая дымка.
Девушка кинулась к Теодору что было мочи. Тот заметил ее появление и в растерянности отложил топор.
– Это снова ты? – спросил он неуверенно.
– Теодор! – крикнула Элла, практически бросаясь к нему в объятия.
– Ах, если бы это и в самом дела была настоящая ты… – печально заметил мужчина, вдыхая аромат ее волос.
– Это я! – воскликнула девушка.
– Если бы я только мог тогда защитить тебя, – но мужчина ее не слышал, он предавался осознанию вины, что отчаянно терзала его с тех пор, как на них напали те дикари. – Я не должен был забирать тебя из той таверны…
– Тео!
– Я ведь знал, что это опасно, знал, что это может закончится для тебя плохо… И теперь ты, так же как она…
«Она?!» – промелькнуло в голове у Эллы, но туман уже подступил к ним практически вплотную и у нее не было времени задавать лишние вопросы. Девушка немного отстранилась от Теодора, чтобы иметь возможность посмотреть ему в глаза и взяла его за руки.
– Тео, послушай меня, – сказала Элла как можно проникновенней. – Я жива! Я в Аллористане! Меня продали принцу на невольничьем рынке. И мне очень нужна твоя помощь!
– Что? – плутающий взгляд мужчины ясно говорил о том, что он ничего не понимает.
– Я в Аллористане! – повторила Эллания, но серая дымка уже начала заволакивать Теодора, разделяя их. – Я в Аллористане! – кричала она изо всех сил, но стремительный поток уже снова нес ее куда-то во мрак…
Когда Элла открыла глаза, то увидела, что лежит на кровати в светлой комнате, разительно отличающейся от той, в которой ее оставили. Рядом с кроватью стояло серебряное блюдо с едой, кувшин с водой, и ваза с пышными цветами. Напротив кровати стоял Альмир Эмирхан, положив руки на подоконник, и неотрывно глядел куда-то вдаль.
То ли услышав, то ли почувствовав, что девушка очнулась, он повернулся. Сейчас в нем не чувствовалась привычная горделивая спесь и оттого он выглядел несколько непривычно. Казалось, мужчина хотел броситься к ней, но он стоял недвижим, глядя на нее своими темными глазами, в которых едва заметно, но все же читалось сожаление.
– Ты проспала почти два дня, – сказал мужчина, будто бы отвечая на ее немой вопрос. – Эта клетка совершенно измотала тебя.
Элла хотела привстать, но поняла, что у нее не было на это сил.
– Отдыхай, – сказал Принц, и бросив на нее тяжелый прощальный взгляд, собирался выйти.
Даже если бы ей бы хотелось разыграть эту карту и вызвать в мужчине чувство вины за те мучения, которыми он ее одарил, она знала, что виновата была не клетка. Так же как знала, что у нее больше не было времени молчать об этом… Эллания собрала последние силы и преодолевая колючую боль в пересушенном горле, прошептала.
– Все дело в этом, – она слабо приподняла руку, демонстрируя свои такие маленькие и такие сильные оковы. – Я должна снять его как можно быстрее…
Повелитель слегка прищурился. Он подошел к ней и решительно рванул цепочку в сторону. Но, на удивление, несмотря на то что она была столь тонкой, почти незаметной, стальная ниточка осталась ровно такой же, какой и была…
– Я боюсь, Вам это не под силу…
Принц поглядел на нее немного оскоблено, но все-таки спросил.
– Так кому же под силу?
Глава 18. Альмир Эмирхан и его раздумья
Альмир Эмирхан плохо спал этой ночью. Он вообще стал спать гораздо хуже с того момента, как Хыльм Хая ти перестала приходить в его сны. Теперь вместо яркого будоражащего сновидения он проваливался в мрачное серое пространство, без красок и жизни, просыпаясь утром все таким же уставшим и хмурым. Мужчина не был уверен, но отчего-то чувствовал, что виной этому было его наказание. И, вероятно, своим жестким решением, он мучал не только ее, но и себя самого. Но отказаться от принятого приговора, означало дать слабину. А это было именно то, что правитель не мог себе позволить. Как бы даже не хотел…
Но без ее присутствия, живого или призрачного, он не мог найти себе места, и все-таки нет-нет, но приглашал девушку к себе, чтобы хоть как-то ощутить ее близость. В эти минуты он забывал о том, кто он и что он должен был делать, и просто отдавался обычным человеческим радостям общения. Принц и сам не ведал отчего ее присутствие было так важно для него, и отчего именно она не покидала его мыслей, как он не пытался ее оттуда изгнать.
Он приглашал к себе других девушек, он пытался вырвать из головы воспоминание об этих голубых проникновенных очах, этой улыбке, скромной и вместе с тем открытой, о нежной светлой коже и шелковых каштановых волосах. Но даже в страстных объятиях самых искусных любовниц, он закрывал глаза не от удовольствия, а для чтобы образ, изученный им до мелочей, снова возник перед ним.
И вот он узнал, что слуги нашли ее практически бездыханной, лежащей без движения в той тюрьме, куда он ее заточил. Альмир Эмирхан не помнил, когда в последний раз он испытывал такой ледяной ужас как сейчас от осознания того, что сам погубил ту, которую так страстно желал. Принц мчался к ней быстрее, чем это было позволительно в его случае, и потом практически не отходил от постели, постоянно возвращаясь проведать и узнать не пришла ли она в сознание. А когда она все-таки открыла глаза, ощутил такое облегчение, что сам подивился радости, которая хватила его сердце.
Именно оттого он воспринял ее просьбу не как каприз или глупость. Именно оттого он призвал во дворец его… Потому что просто боялся, что проигнорируй он это ее желание, и то самое страшное, чего он так опасался все же случится…
Маг явился как обычно напыщенный и окутанный флером таинственности. Альмир Эмирхан никогда не любил этого зарвавшегося наглеца, но Джаббар не зря славился своей мудростью и талантами, так что что даже Принцу приходилось терпеть его невыносимый характер.
Колдун заперся в комнате девушки на целых полтора часа. И все это время Альмир Эмирхан не находил себе места, томясь в ожидании на своей террасе и даже ни разу не взявшись за книгу. Наконец Джаббар появился. Склонившись в максимально нелепейшем поклоне, лишь в очередной раз показывающем насколько плохо воспитан он был, маг торжествующе возложил к ногам Правителя еще один браслет, сверкающий, как звездное небо, пообещав, что его действие должно сократить негативные последствия тех оков, которые так пагубно влияли на Элланию.
И вот прошло несколько дней…
– Зачем ты терзаешь себя, Повелитель? – спросил Принца Акрам – советник и его ближайший друг, когда тот сидел на террасе и неосознанно теребил в руке закладку от книги, которую так и не принялся читать.
Он глядел вниз на внутренний дворик, где отдыхали наложницы. Прячась от полуденного солнца в зелени, они рисовали, пели, вышивали, кто-то ухаживал за собой, причесывая длинные локоны, а кто-то просто лежал, утомленный зноем. Там же была и Эллания, недавно пришедшая в себя. Девушка сидела у фонтана в одиночестве и заинтересовано читала книгу.
– О чем ты? – поинтересовался Альмир Эмирхан, отрываясь от раздумий.
– Любая из женщин дворца принадлежит тебе, Повелитель.
– Я знаю это, – колко ответил Принц. – Что ты хочешь этим сказать?
– Я только хотел заметить, что ты слишком уж долго возишься с этой чужеземкой.
– Нет ничего сложного, Акрам, чтобы взять женщину силой. Но искусство заключается в том, чтобы она сама желала тебя. И в этом же заключается удовольствие, – сказал Альмир Эмирхан, снова устремляя свой взор вниз.
– Я лишь считаю, что твое ожидание затянулось… – выпалил Акрам, но тут же поняв, что сболтнул лишнего, смиренно потупил взгляд.
Альмир Эмирхан посмотрел на него с негодованием, но промолчал. Его подданный, возможно, и позволил себе слишком много, но не столь уж сильно ошибался. А Принц уже истосковался по своим волнующим снам, и фантазии слишком часто посещали его голову.
– Позволь немного развлечь тебя, повелитель, – сказал Акрам, поднимаясь. – Я прикажу подготовить хаммам.
Альмир Эмирхан замер на мгновение, но после согласно кивнул. Сегодня он не желал терзаться выбором. Пусть все решится само собой…
Пару часов спустя он восседал на своем подготовленном кресле в тайной комнате, огражденной от общей женской купальни столь изысканной решеткой, что позволяла ему видеть все, что происходило внутри, при этом оставаясь совершенно незаметным для остальных.
Он редко пользовался подобной возможностью, но иногда, когда привычные наложницы надоедали ему и жизнь становилась слишком пресна, устраивал подобные просмотры, наблюдая за девушками издалека и присматривая себе новых фавориток. Те, разумеется, уже давно знали, что означало это обязательное посещения хаммама, которое вдруг столь резко организовывали. И каждая снова тщательно готовилась к этому мероприятию, выбирая наряды, прически и тренируя наиболее выгодные позы.
Альмир Эмирхан, сидя в клубах долетавшего до него пара, окруженный ароматами сандала и бергамота, неспешно поедал сладости и смотрел на то, как полуобнаженные красавицы изящно и картинно предавались отдыху и разговорам.
В то время как скромницы разошлись по бокам, устроившись маленькими группками на специальных скамьях, самые смелые и наглые девицы сконцентрировались у основного бассейна в середине, чтобы, по их мнению, быть заметными из любого уголка, ведь истинное местоположение Повелителя они не знали. Они демонстрировали себя во всей красе, призывно вертясь и наглаживая все изгибы, то и дело приподнимая итак почти несуществующую ткань и приоткрывая совершенно нагую плоть.
Созерцание этих прекрасных тел, разгоряченных жаром и собственной игрой, расслабляло и будоражило одновременно. И Принц мысленно поблагодарил Акрама за эту идею, потому как его мысли наконец-то освободились от воспоминаний и сосредоточились на моменте.
Но тут его взор скользнул чуть вбок, и он увидел ту, о которой только начал забывать. В отличии от основного большинства на Эллании была накинута прозрачная туника. Которая, правда, уже достаточно увлажнилась, чтобы выполнять свою миссию и что-то скрывать. И эта недосказанность пленяла гораздо больше, чем откровенная нагота. Девушка несколько смущенно оглядывалась, продвигаясь вперед, и неосознанно старалась прикрыться.
Альмир Эмирхан мгновенно вспомнил запах ее кожи, мягкость волос и бархатную структуру кожи. И без этого достаточно разгоряченный, он почувствовал непреодолимое желание, справиться с которым было уже не в его силах.
– Гариф, – практически заревел он в сторону и до боли сжал кулаки…
Глава 18. Альмир Эмирхан и комната желаний
Эллания, робко осматриваясь по сторонам, прошла мимо красоток без комплексов и устроилась в, казалось бы, неприметном углу. Откуда ей было знать, что прямо за ее спиной, спрятанный за мудреной стеной, находился тот, ради кого и затеивался данный перфоманс.
Альмир Эмирхан чувствовал необъяснимую дрожь на кончиках пальцев, глядя на то, как девушка приближается все ближе и ближе, будто бы та самая сила, что прежде посылала Хыльм Хая ти в его сны, вела ее сейчас практически к нему в руки. Его ладони вспотели, а дыхание стало реже, но глубже. С каждым шагом, он ощущал ее приближение все явственнее, ему даже стало казаться, что он ощущает ее запах, чувствует тепло…
Когда она села так близко от него, что он видел каждый сантиметр ее тела, возбуждение, кипящее в нем, стало просто невыносимым. Он так давно желал ее, еще с тех самых ночей, когда она ускользала каждый раз перед рассветом. А уж когда она вдруг оказалась в его дворце, это желание стало просто непомерным. Но что бы он не делал, какие бы подарки не дарил, и как не оказывал своего внимания, эта девушка все равно оставалась ему недоступна. И вот он глядел на то, как светлая практически прозрачная ткань облепила ее стройный стан, демонстрируя ему все то, чего он был лишен…
Гариф быстро выполнил его просьбу, и в его тайное логово вошли две молодые одалиски. У обеих были завязаны глаза – месторасположение Принца не должен был знать никто. Девушки были практически обнажены, и лишь пара кусочков ткани кое-где прикрывала их наготу.
Одалиски кинулись к ногам властелина, извиваясь около него, как кошки, демонстрируя покорность и основное желание – услужить. Одна, с цветом кожи как антрацит, обхватила Альмира Эмирхана за плечи, практически полностью прижимаясь к его спине голой шикарной грудью. Она принялась наглаживать его плечи, при этом шепча ему в ухо плохо разборчивые комплименты. Он чувствовал, как ее соски проводили по его коже завитки, повинуясь ее развратным движениям. Вторая, совсем еще юная блондинка, уселась прямо ему на колени, призывно разводя ноги и елозя по нему своей упругой попкой.
Он не помнил их лиц. Если они раньше и когда-то делили с ним постель, это событие не осталось в его памяти. Что ж, это было только лучше. Ему не хотелось сейчас обременять свои мысли. К тому же его совершенно не интересовало, кто был перед ним, ведь сейчас он хотел только одну женщину.
Темнокожая красавица положила руки на грудь Принца и принялась спускаться все ниже и ниже, пока не достигла его чресл, уже достаточно возбужденных. Мастерски скользнув под легкие свободные штаны, она жадно обхватила его достоинство и принялась с упоением наглаживать его, а ее губы прикоснулись к коже спины, оставляя следы из дорожек поцелуев. Вторая же положила его руки к себе на бедра, и, управляя ими, повела вверх по своему точеному телу, не упуская ни единой выпуклости или впадины.
Альмир Эмирхан закрыл глаза, отдаваясь блаженству, накатывающему на него волнами. Ему не составило трудов представить ту, которая уже давно была в его мыслях. Он знал каждую ее черточку, каждый изгиб… И вот в комнате он был уже е с двумя безликими наложницами, а рядом со своей Хыльм Хая ти, с той, что пленяла его много ночей. Это ее стан он гладил, изучая каждый его сантиметр, и это ее руки обнимали его в ответ. Эта фантазия была столь же реальна, как и те сны, что приходили к нему когда-то, и куда более реальна, чем те мысли что преследовали его изголодавшуюся душу после них.
И вот на пике настигающего его освобождения, принц сбросил ладони другой одалиски, открыл глаза и жадно уставился на все еще такую же далекую для него Элланию. Поглощенная сладкой истомой, она прикрыла глаза, отдаваясь удовольствую очищения и даже неосознанно касалась себя, будто бы подразнивая. Девушка тяжело дышала, разморенная жарой и влагой, собирающейся вокруг нее, стекающей по ее коже маленькими каплями, и румянец заполонил ее щеки. Сейчас больше всего на свете Альмир Эмирхан хотел бы, чтобы это был румянец ее желания и первого стыда, но пока что мог довольствоваться только этим…
От разочарования ли, или от внутренней накопленной злости, он схватил блондинку, извивающуюся на нем, и решительно перевернул ее к себе спиной, поставив на колени. После чего обхватил ее ягодицы и, срывая с нее последнюю защиту, вторгся в трепещущее лоно. Он неотрывно смотрел на лицо Эллы, пока ритмично входил в женщину перед собой. Та схватилась за первое, что попалось ей под руку, чуть отклоняясь с каждым его жестким толчком, полностью покоренная им, отдавшаяся ему во владение. Отражающийся от стен звук шлепков и девичьих стонов вторил ему, только лишь подзадоривая, а недоступный образ, находящийся за искусно вырезанной решеткой, по-прежнему желанный, добавлял ярости. А он продолжал врываться в плоть блондинки все сильнее и сильнее, будто желая избавиться с помощью этих выпадов от всего того, что сжигало его изнутри, пока, наконец, не вонзился столь глубоко, что глухо зарычал, содрогаясь в спазмах разрядки.
Склонившись над телом светловолосой одалиски, Альмир Эмирхан тяжело дышал, но взор его по-прежнему видел только то, что было за пределами данной комнаты. Он отстранился от наложницы, которая, извернувшись, пыталась найти его руки, чтобы поцеловать, и устало завалился обратно на кресло. Красотка с антрацитовой кожей была рада возвращению господина, и снова принялась с пристрастием обнимать его, но тот грубо скинул ее руки и, позвав Гарифа, приказал увести девушек.
Произошедшее должно было немного остудить его пыл, сбросить тяжесть давнего желания. Подарить, наконец, свободу, но он глядел на Элланию, и понимал, что эта ненастоящая связь лишь раззадорила его и заставила еще больше хотеть эту женщину, которая – единственная из всех – никак не желала сдаваться его чарам.
Он по-прежнему не желал брать ее силой, но ожидание той минуты, когда это, наконец, произойдет, становилось слишком непереносимым… И он знал только один способ это прекратить.
