Текст книги "Я не вернусь (СИ)"

Автор книги: Тина Сашина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Annotation

Всегда трудно писать о себе. Как говорила Фаина Раневская: "Это как показать свою вставную челюсть в стакане". Да, так и есть. А я пишу. Маленькие короткие рассказы. Но никому раньше не показывала – слишком лично. А недавно пару страниц из всех своих залежей распечаток – отправила по почте редактору. Она тут же согласилась помочь в оформлении книги. Скажу честно – я никак не ожидала подобной реакции, а потому даже испугалась. Долго думала, сомневалась. Решила рискнуть. Сначала хотела изменить имена – но зачем? Это же я, до последнего словечка в этих историях-мозайках – я. Такая, какая есть. Глупая, суматошная, одержимая, истеричная, грустная, веселая, упрямая Тина Сашина.

Сашина Тина

Сашина Тина

Я не вернусь

Тина Сашина

Я НЕ ВЕРНУСЬ

Аннотация от автора:

Всегда трудно писать о себе. Как говорила Фаина Раневская: "Это как показать свою вставную челюсть в стакане". Да, так и есть. А я пишу. Маленькие короткие рассказы. Но никому раньше не показывала – слишком лично. А недавно пару страниц из всех своих залежей распечаток – отправила по почте редактору. Она тут же согласилась помочь в оформлении книги. Скажу честно – я никак не ожидала подобной реакции, а потому даже испугалась. Долго думала, сомневалась. Решила рискнуть. Сначала хотела изменить имена – но зачем? Это же я, до последнего словечка в этих историях-мозайках – я. Такая, какая есть. Глупая, суматошная, одержимая, истеричная, грустная, веселая, упрямая Тина Сашина.

Аннотация от редактора:

В этой книге начинающий журналист и писатель Тина Сашина рассказывает самую важную историю – историю своей жизни, своей любви, на которую не способна писательская фантазия. Это история о чувствах, сомнениях, ожиданиях и таких страхах, которые чаще всего и не давали почувствовать себя полноценно счастливой. История сложных взаимоотношений, которые определили судьбу и сформировали характеры... или бесхарактерность. История любви, которая навсегда изменила жизни. Любви, которую невозможно забыть и которая не только разбивала сердце, но и исцеляла его. Любви, которая остается с нами навсегда...

Все события реальны и имеют место быть

От автора

В детстве многие девочки ведут дневник для секретов – разрисованный, исписанный аккуратным почерком блокнот. У меня тоже такой был. А сейчас вместо него – залежи распечаток, сваленные грудой на подоконнике. Я их никому раньше не показывала – слишком лично. Писала в никуда, в пустоту, для себя. А недавно пару страниц попали в руки редактору Наташе Решетиной. И она с ходу предложила оформить автобиографию. Скажу честно – я никак не ожидала подобной реакции, а потому долго думала, сомневалась. Решила рискнуть, хотя, положа руку на сердце, понимала, что подобные мемуары пишут те люди, которые топтали землю по меньшей мере 53 года, но никак не мои 23. Несмотря на это без ложной скромности могу сказать, что воспоминаний у меня предостаточно. Даже последний, 2016 год выдался очень богатым на события, причем как в карьерном плане, так и в житейском, и это вкупе с тем, что я больше полугода училась заново ходить после тяжелой аварии.

Я всегда старалась сохранить какие-то важные моменты жизни на белых бумажных страницах. Писала рассказы. Вообще, если честно, рассказы – мой любимый жанр. Не смотрите на то, что в большей степени я делаю упор на повести. Я могу написать рассказ ради одного слова, одной фразы. Ради строчки из песни. Ведь маленький рассказ – как маленькая жизнь, и за минуту можно пережить то, чего не переживал за весь год.

Последующая проблема состояла только в том, чтобы собрать все распечатки в единую смысловую кучу, а это было ой как непросто. Для этого с оных воспоминаний буквально пришлось содрать кожу и оголить все нервы. Именно поэтому писать эту книгу мне было сложнее всего. Возможно, кому-то будет сложно ее читать. Но... так надо. Мое самое любимое выражение, объясняющее все те глупости, которые происходили раньше и происходят сейчас в моей жизни.

Можно, конечно, солгать и сказать, что это всего лишь образы, но это будет неправильно. Это же я, до последнего словечка в этой книге – я. Такая, какая есть, без преувеличений и уменьшений. Глупая, суматошная, одержимая, зависимая, истеричная, упрямая, грустная, веселая... продолжать можно до бесконечности. Помните шутку? 'Читайте между строк – разнообразная'.

Первые воспоминания, какими бы важными для меня не были – 'за упокой'. Как там говорят? Первый блин комом? Вот точно. Ни в одной из записей того времени нету позитивных эмоций. Вообще никаких эмоций нет. Просто сухое описание событий, поэтому пришлось дополнять, вспоминать, что я чувствовала в те моменты, как мне было трудно и обидно. Это само по себе странно, ведь я была счастлива? Я была очень счастлива, и несмотря на все то, что есть сейчас в моей жизни, полноценно счастливой я себя больше не чувствую. Если бы можно было вернуться хотя бы на одну минуту в то время... Полжизни за такую минуту! Мечты, мечты... они всегда умирают молча.

... Один человек очень хотел, чтобы я выросла. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что его желание исполнилось. Для этого буквально пришлось пройти через огонь, воду и медные трубы. Прошла. Пережила. Повзрослела. Погрустнела. Насчет 'поумнела' только вот сомневаюсь...

Я не вернусь.

Так говорил когда-то и туман,

Бросал мои слова и превращал их в воду...

('Серебро' – БИ-2)

И до утра опять не будет спать.

И будет вспоминать.

Опять не будет спать...

('И до утра' – Д. Суворова)

Первая страница, первая строчка...

Не знаю, с чего начать. И более того – я не знаю, когда все началось. В какой момент моя жизнь перевернулась с ног на голову? Я была маленькой глупой девчонкой, влюбленной... в любимого человека – в кого же еще? Училась хорошо, ничем необычным не увлекалась, крестиком не вышивала, вредных привычек не имела и вообще была немного отсталой от жизни. Моя хата была вечно с краю... н-да. А теперь что? Теперь от прошлой жизни только и осталось, что воспоминания, которые иногда согревают душу, а иногда царапают ее острыми когтями. Не дают уснуть и заставляют до утра маяться и мечтать о склерозе. Много-много воспоминаний, которые по праву могут стать предметом изучения какого-нибудь заштатного психиатра.

Ну, как было сказано в одном кино: 'Начну сначала...'

Не с детства, нет. Могу, конечно, сказать, что родилась в маленьком поселке Сажное в часе езды от Белгорода, что в первый класс там же пошла – но какой смысл? Это неинтересно. В это время никаких особых событий не происходило – родилась, училась... Все как у всех. От того времени у меня осталось много воспоминаний, но общей картины из них я сложить не могу. Как я с велосипеда упала и порезала ногу об шифер. Как пчелы на пасеке дядь Саши Чуева покусали. Как Артем Широкоумов в школе приставал. А еще Артем учил меня мухлевать в фишки – помню, у меня была большая коллекция с фишками-покемонами. Как с Ирой Пшеничной в куклы играли и одновременно влюбились в нашего соседа Женю Балабу. Мне было лет пять, когда я написала ему своим корявым детским почерком признание в любви и попросила Костика Михолапа стать для меня внештатным почтальоном. Стыдно потом было... А еще мы всей семьей собирались за большим праздничным столом, и дедушка играл на старой довоенной гармошке.

Обрывочные воспоминания, не объединенные каким-то одним общим сюжетом. Бабушку Шуру только хорошо помню. Она была моим самым близким и родным человеком. Не мама, вопреки всем канонам, а именно бабушка. Официально – прабабушка. Я все свое сознательное детство ходила за ней хвостиком. Ногу кипятком ошпарила – к бабушке. С качелей навернулась – к бабушке. Спать ночью одна боялась – опять же к бабушке. Она меня очень любила и всегда защищала, если мама за что-то хотела наказать. И всегда мне помогала. Помню, у меня в классе втором или третьем был кошмарный полосатый свитер с мишками, который висел на мне как балахон. Мама заставляла меня надевать этот свитер в школу. Но он был такой чмошный, что надевать его было стыдно! Бабуля только рукой махала – ей было не важно, что мне больше нравились спортивные штаны и майки. А еще бабушка моя была упрямой – если что-то решила, то с места точно не сдвинуть. Я тоже такая, хотя во многом именно эта черта характера – быть верной своему выбору и ни при каких условиях его не менять – повлияла на мою жизнь и жизни тех людей, которые были рядом. Когда ее не стало, я потом долго себя виноватой считала – она умерла быстро, тихо, незаметно. Я же была рядом, в соседней комнате – и совсем ничего не почувствовала, хотя то время, пока бабушка болела, я практически не отходила от ее постели. Все, что осталось у меня в память – две фотографии. И все.

А вот мама... отношения с ней были сложными, но сейчас все недомолвки и конфликты исчезли. Причины этих конфликтов всегда были разные. Со временем я начинаю понимать, что во многом мама была права. Как в том анекдоте: 'Звук имеет самую низкую скорость – родители говорят в пятнадцать, а доходит только к сорока'. Вот почему-то о маме я не знаю, что сказать, хотя это, бесспорно, важный человек в моей жизни. Она всегда как-то пыталась обезопасить меня и сестру, всегда о нас беспокоилась, многое – очень многое – делала за нас, что я по прошествии лет могу понять, но не принять. Но все-таки в эмоциональном плане она была... скупа на чувства, что ли? Она не умеет их показывать. Ей было проще помочь мне с уроками, чем обнять. А мне всегда было важно именно вот это тактильное восприятие – обнять, потрогать, пощупать, потискать, погладить... Помню бабушкины руки, в морщинках и родинках – теплые, ласковые. Сашины руки – сильные, кожа немного загрубевшая между пальцами. А мамины руки для меня... холодные. Увы.

И как бы не было трудно писать и неприятно думать – все же я была лишена той нужной каждому ребенку материнской ласки. Особенно остро это чувство проявилось после смерти бабушки. Мама была со мной рядом, но любовь свою показывала только в действии. А любовь ведь в другом! Во взглядах, во всяких милостях-нежностях. У меня этого не было. Мам, я знаю, что ты будешь это читать, поэтому – прости. Но это правда. Возможно, это даже к счастью. Возможно, что первые свои повести я написала только для того, чтобы доказать тебе: моя 'писанина' – это вполне серьезное занятие.

Сестра... Наташа младше меня на пять лет, но все, кто знает нас обеих, смеются, говоря, что нас в небесной канцелярии перепутали, и первой должна была родиться Ната – наверное, потому что разные отцы, вот и внешность тоже разная. По сравнению с ней я выгляжу младше, ниже ростом... А вообще сестра моя большая умница, учится на медсестру. В детстве нас часто разлучали на довольно длительное время. Когда она родилась, ее отец забрал Наташу и маму к себе в Ростовскую область (он был из казачьей станицы), а меня дедушка с бабушкой держали за руки-ноги и никуда не отпустили. Через два года, как раз когда я пошла в первый класс, мама с Наташей вернулись, а еще через шесть лет вернулся отец Михаил Владимирович, и они все вместе переехали на съемное жилье. Вот тогда-то я сама в свои тринадцать лет, все прекрасно понимая, сознательно отказалась переезжать куда-либо и осталась в родном доме. Разве ж я могла уехать от бабушки? И сейчас мы с ней опять живем в разных городах – она в Курске, а я – в Казани.

Дедушка Леша с бабушкой Диной прожили вместе двадцать лет, вырастили трех девочек – Галю, Люду и Таню – мою маму. После развода у бабушки родилась самая младшая дочь Лена, и они вдвоем переехали в другую деревню. Дедушка остался с нами и заменил мне отца. Я ему за это очень благодарна, потому что своего родного отца я видела всего лишь два раза в жизни, и эти встречи врядли можно считать приятными. Скорее, наоборот.

Как и встречи с Леной – моей тетей. Больше всего мне почему-то в ней не нравится ее высокомерное отношение к людям и требование называть ее исключительно Леной, а не небрежным 'Ленка'. Несмотря на то, что мы с ней практически одного возраста, все-таки очень различны по характерам. Ленка к себе внимания постоянно требует. И если этого внимания у нее нет – она всячески его добивается. А еще она очень аккуратная – карандашик к карандашику, складочка к складочке. Педантичная, в общем. И ценит дорогие и яркие вещи. Я ничего не имею против этого, но все-таки я – полная ее противоположность. До сих пор моим самым главным недостатком считается несобранность.

-Кристина, твою мать! Ты статью написала? Все уже сдали, а у тебя до сих пор по нулям! Сколько можно быть такой несобранной? – кричит на меня в скайпе редактор казанского русскоязычного журнала 'Идель' Аля Гумерова всего лишь через пару недель сотрудничества.

И мне приходится с ней соглашаться. Да, я действительно ужасно несобранная. Статьи – это только вершина айсберга. Сколько раз я забывала включить будильник, в результате чего, естественно, опаздывала на учебу/работу, безуспешно пытаясь отыскать в завалах одежды футболку.

Помните фильм 'Билет на Вегас' с Михаилом Галустяном? Диалог между героями:

–Чувак, тебя ограбили.

–Нет, тут так всегда...

То же самое творится и у меня в шкафу, будто кто-то долго и с наслаждением рылся среди вещей, переворачивая все вверх дном. 'Творческий беспорядок' – успокаиваю я себя, но в нем очень тяжело с утра найти джинсы и джемпер. Я постоянно забываю дома ключи, документы, флешки, телефон и многое-многое другое.

А вот Ленка такой не была. Но, вопреки известному правилу, что противоположности притягиваются, мы с ней не притянулись. Была у нас негласная вражда. Она дарила мне на день рождения розовый кошелек, зная, что я ненавижу этот цвет, а я ей – самые вонючие духи, которые только могла найти. А потом произошел один занимательный случай, после которого я тут же прекратила с ней общение. Я ее в шутку обозвала то ли дурочкой, то ли как-то еще безобидно – уже не помню, а она позвонила моей маме и сказала, что я ее матом обругала. Глупо, правда? Мама приехала на следующий день и увезла меня домой. Все, с тех пор как отрезало. Есть во мне одна очень нехорошая черта – я не умею прощать. Во всем мире, наверное, найдется лишь несколько человек, которым я прощу что угодно. Как в детстве было, так и сейчас не изменилось.

Закончилось детство, наверное, после одной очень важной встречи. Хотя врядли, конечно, оно закончилось прямо сразу, но это был такой... рывок вперед, что ли? Как бы то ни было, с этой встречи я и начну рассказывать.

Моя повесть 'На ладони линия' начинается с этого описания, только, естественно, имена изменены. А до того – она была прологом в самой первой моей рукописи 'Там, где не гаснут звезды'. Наверное, уже тогда я подсознательно начинала писать автобиографию. Кстати, 'На ладони линия' – тоже своего рода биография. Эта история жизни моей лучшей подруги Екатерины Бероевой, той самой Кати Савостиной.

Вообще, Катя – это уникум. Конечно, некоторые ее идеи далеки от здравого смысла. Могу припомнить кучу историй, в которых я оказывалась по вине разлюбезной подружки. Один ужин в 'Ассорти' чего стоил! После него мы полночи мыли посуду на кухне того кафе... И спустя почти десятилетие она не изменилась. Даже возраст и семейный статус не прибавили ей мозгов в черепную коробку, но Катерина – единственная подруга, которая знала меня раньше и не отвернулась в трудный момент.

У меня, если честно, всегда было мало друзей, да и те, в основном, были друзьями моего любимого человека. Скорее всего, это из-за того, что я поздно научилась разбираться в людях. Сейчас, если мне что-то не нравится, я всегда говорю прямо или же просто молчу. Если ситуация совсем критическая – я просто прекращаю общаться с человеком. Я не здороваюсь с ним, не обращаю на него внимания и вообще всячески делаю вид, что этот человек не существует. Многие на меня за это обижаются. Я не социофоб, но терпеть присутствие какого-нибудь индивидуума, с которым не просто физически некомфортно рядом находиться, а в прямом смысле тошнить начинает... увольте. А тогда я поступала по-другому – молчала, терпела, даже иногда подстраивалась. Я не то чтобы дорожила такими людьми – совсем нет, но я не была сторонницей конфликтов. Мне было проще играть в молчанку, нежели доказывать кому-то свою точку зрения, хотя иногда срывалась и получала в ответ кучу негатива. Сейчас у меня сложился какой-то определенный круг общения. Время отсеяло лишних, как бы грубо это не звучало. И, как кое-кто заметил, этот естественный отбор у меня очень жесткий. Возможно. Я даже некоторых называю по фамилиям – мне так проще держать дистанцию. Не хочу подпускать к себе кого-то очень близко.

Да, настоящих друзей оставляет время.

Хотела бы я встретиться с теми, кого в прошлом считала близкими? Наверное, нет. Не вижу смысла. Но и в этом правиле есть одно исключение. Когда ни на что не надеюсь, ни во что не верю, но продолжаю любить и ждать встречи.

Почему до сих пор общаюсь с Катей? Вопрос на миллион. Привычка? Нет. Слишком много она для меня сделала в этой жизни, чтобы быть просто привычкой. Благодарность? Опять мимо. Теплые улыбки и чуть ли не ежедневные звонки из другого города врядли можно пенять на благодарность. Тогда в чем причина? Я не знаю. Но рада, что у меня есть такой близкий человек, как Катя.

А та встреча в парке сблизила нас с ней еще сильнее.

... Дело было на первом курсе моей учебы в колледже. Что я могу рассказать о себе в то время? Маленькая, доверчивая, стеснительная – в трех словах. Я выросла в деревне и совершенно не знала тот город, в котором училась. Пропускала остановки, заблудилась в центре, наглядно демонстрируя дезориентацию в открытом пространстве. По городу ходила как слепой котенок. Вот Катя и решила избавить меня от этой проблемы. Она сама, хоть и выросла в Шебекино, уже третий год училась в Белгороде. В медицинском, кстати. И в одну из таких импровизированных экскурсий позвала меня в парк аттракционов. Хотя, если мне не изменяет память, это я начала к ней приставать с теми аттракционами. Катька, несмотря на свою бесшабашность – более приземленная.

Мы с ней договорились встретиться после пар в кафе 'Белоснежка' в центре города. Помню, там продавали очень вкусное шоколадное мороженое с ягодным сиропом.

И как раз возле этого самого кафе произошла встреча, которую я бы очень хотела повторить и изменить ВСЁ, что происходило после...

-Кобзарева, ты когда научишься по сторонам смотреть? Я сижу в открытой беседке, а ты меня не видишь! Посмотри направо! – кричала мне в трубку Катя.

Я посмотрела в сторону, куда направил меня ее голос, и увидела сидящую за столиком летнего кафе подругу, которая энергично махала мне рукой.

Да, невнимательность была одним из моих главных недостатков, на который мне и указала Савостина, ничуть не стесняясь. Мне она всегда говорит все, что думает. Наверное, поэтому мы и сдружились, потому что были полными противоположностями друг друга. Катька – типичный холерик. Веселая, эмоциональная, импульсивная, а вот я – цитирую: 'скромная тихоня'. С моим характером мне очень легко не обращать внимания на капризы и выходки подруги. Но иногда я даже жалею, что знакома с ней. Если Катя с головой окунается в какую-нибудь идею – то обязательно тянет меня за собой. Студия стрип-пластики – одна из таких причуд. До сих пор с ужасом вспоминаю те кульбиты, которые мне приходилось выполнять с моей растяжкой в 'минус пятьдесят' и те ни с чем не сравнимые боли в мышцах наутро после тренировок. Благо, хватило мою подругу ненадолго, и через неделю я могла вздохнуть свободно.

В качестве моральной компенсации за опоздание Катька потребовала пойти с ней в клуб. Нехотя согласилась – не очень жалую подобные заведения. Огромное накуренное помещение, цветомузыка и громко кричащие колонки – и посреди всего этого балагана каменным изваянием в толпе танцующих стою я.

Расплатившись и выйдя из кафе, мы направились в сторону каруселей. И в этот момент к нам подошла цыганка – самая обыкновенная, в длинной юбке, рубашке, платке. В детстве меня всегда пугали, что цыгане воруют детей, и сейчас этот детский страх подталкивал меня к бегству.

–Девочки, хотите, я вам погадаю? – предложила она.

–Нет! – испуганно попросила я.

–У нас денег нет, – одновременно со мной огорчилась Катя, хотя деньги у нас были, хоть и не большие.

–Разве я прошу денег? Дай-ка мне свои ладони, – обратилась цыганка к моей подруге, и та, улыбаясь как мартовский кот, выполнила просьбу. Еще бы – забесплатно кто-то судьбу расскажет. Хотя Катька в подобную ерунду не верила. – Дорогу вижу дальнюю, жизнь беспечную. Мужа вижу – за ним уедешь. Со всеми из-за него поругаешься, но ненадолго. Примут вас, никуда не денутся. Но чужой он здесь всем будет. Беременная на свадьбе будешь, двое детей у тебя родятся, мальчик и девочка. Проблемы будут взаимные, очень много проблем, да переживете вы их. Многие завидовать тебе будут.

–Мне верить? – спросила Катя, не отрывая взгляда от гадалки.

–Сама решай. А ты судьбу свою узнать не хочешь? – повернулась цыганка ко мне.

–Не хочу, – несмотря на то, что в отличии от подруги я верила в подобные предсказания, все же не вызывала во мне эта представительница таборной жизни доверия.

–По глазам вижу, что хочешь, но боишься. Не бойся, я всю правду расскажу. Давай сюда свои руки.

Я с сомнением протянула ей дрожащие ладони.

–Людей вижу, на тебя смотрящих. Много людей, и ты среди них. Переезжать часто будешь, очень не скоро свой дом появится. Любимый у тебя один будет, всю жизнь только его любить будешь. Только разлука рядом – много тебе несчастий перенести придется, мешать кто-то будет. Долго времени пройдет, прежде чем вы опять встретитесь. Дети у тебя от любимого будут, а вот рядом нелюбимый окажется. И ребенку твоему он будет настоящий отец, какой положено.

Цыганка собралась уже уходить, как Катька опомнилась и стала рыться в сумке в поисках кошелька.

–Возьмите, – протянула она пятидесятирублевую купюру гадалке. У меня же в кармане была только 'пятисотка', но расставаться с ними было жалко – мне еще целую неделю на них жить, и мелочь – от силы рублей тринадцать.

Вот мою мелочь цыганка взяла, а от Катькиной бумажки отказалась. Странно, да? Сказала, что монеты звенят на счастье, а бумага хрустит – к беде.

Ночью я долго не могла уснуть, вновь и вновь прокручивая в голове предсказание. Перефразирую Шекспира: 'Верить или не верить, вот в чем вопрос...' Решила, что время покажет. Ведь мне только шестнадцать лет...

Конечно, тогда мы слова цыганки сочли за глупый бред с намерением 'подзаработать', но когда у Кати начало все сбываться, я призадумалась. Конкретно призадумалась. Катя встретила Шамиля – сына бизнесмена из Татарстана, и уехала с ним в Казань, где они и поженились, несмотря на уговоры родителей с обеих сторон передумать. Дело в том, что Катя – православная и свою веру до сих пор менять не собирается, а Шам, как и все коренные татары – мусульманин. И они отлично уживаются друг с другом. Кстати говоря, Шамиля с Катей познакомила лично я. Подруга как-то подшутила надо мной, на 'слабо' взяла, мол, я постесняюсь познакомиться с парнем на улице. Не постеснялась – и познакомилась, и телефон попросила. Это и был тот самый Шамиль Бероев, ныне отец семейства, бизнесмен и кандидат в депутаты городской Думы в Казани. О как бывает! И да – у Кати двое детей – Ильяс и Алсу, и замуж она вышла беременная, хотя до последнего не знала об этом. Помню, как она приехала с медового месяца и позвонила мне с визгом:

–Кобзарева, я беременная! Третий месяц!

Вот у нее все сбылось. Подчистую, от первого до последнего слова.

В моем же случае предсказание исполнилось лишь наполовину, и нет ни малейшего шанса, что все в дальнейшем сбудется. Не знаю, может, цыганка не на те линии смотрела? У Кати сбылось, а у меня не сбылось. Обидно, однако.

За эти годы я очень часто вспоминала ту встречу. То радовалась тому, что все сбывается, а то чуть ли не на весь дом кричала всем известную фразу Станиславского: 'Не верю!' Если полагаться на народное поверье, что тот человек, о котором вспоминают, начинает икать, то эта гадалка икала беспрерывно.

Вспомнилась еще одна встреча с цыганками, года через три после той памятной встречи в парке. В Белгороде, в районе аэропорта мы с одногруппницей ждали автобус. И совершенно из ниоткуда появилась толпа цыганок с детьми, и начались 'чудеса': 'Возьми монеточку, заверни в бумажечку – и все у тебя будет хорошо'. Храня в памяти ту единственную встречу с представительницей их племени, я наивно выполняла все наставления и опомнилась только тогда, когда денег даже на проезд не осталось. Конечно, я тут же разревелась – и какую-то часть денег мне вернули. Яне Куниной, насколько меня не подводит память, не вернули ничего.

И такое в жизни бывает.

Кстати говоря, именно Яна познакомила меня с... ним.

Видит Бог, как я не хотела туда ехать, но только клятвенное обещание одногруппнице поздравить ее с совершеннолетием толкало меня идти вперед по улице. Я пожалела, что не поехала на такси – Янка живет в такой ж...пе мира, что пешком дойдет разве что ненормальный. Ну, или я.

А ведь я могла бы преспокойно остаться дома, пить горячий чай и не думать о том, что у меня под носом скоро вырастет сосулька.

–Кристинка! Как хорошо, что ты приехала! Удачно добралась? – выбежала меня встречать Яна, а вслед за ней Рита и Лена.

–Не потерялась?

Я что-то недовольно пробурчала и забежала в дом – как-никак, на улице высокий мороз, а я минут сорок бодрым гусем шагала по улице, надеясь не отморозить себе что-нибудь.

Едва я переоделась и схватила со стола чью-то чашку с недопитым кофе, как девочки тут же начали суетиться вокруг меня.

–Ты почему не в платье, а в джинсах?

–Не кричи! Я тебя не убиваю, а всего лишь выщипываю брови.

–Не кружись, иначе тушь размажется.

Не скажу, что я дурнушка, но и далеко не красавица. Тем более на фоне Янки – высокой, всегда ярко накрашенной – я выгляжу несколько невзрачной. Темные волосы, серые глаза, невысокий рост – ничего выразительного. Косметикой не пользуюсь. Когда училась подводить глаза, классе эдак в восьмом, у меня потом все лицо было красным и ужасно чесалось – не очень приятное ощущение, скажу вам. И после того случая зареклась даже безобидную помаду в руки брать.

Зато в этот вечер надела платье – вязаное, полосатое, с каким-то страшным бантиком. Мама ругала меня за эдакую 'безвкусицу', но оно было единственным, которое мне понравилось.

Честно сказать, я была немного разочарована, потому что в глубине души, как бы я это не отрицала, все-таки надеялась на воплощение всемирно известной сказки про Золушку, которую три феи превратят в Принцессу. Но нет – я так и осталась самой обычной Кристиной.

–Пупсу точно понравишься, – вынесла свой вердикт Яна.

–Кому? – не поняла я.

–Пупсу, – повторила подруга. – Он очень хороший парень.

Я мысленно застонала. Разлюбезная одногруппница решила устроить мою личную жизнь. Н-да... И что это за 'очень хороший парень по кличке Пупс'? Даже думать не хочу о том, почему его так называют.

Катька вон тоже раньше пыталась устроить мою личную жизнь, а после одного случая зареклась знакомить меня с любыми представителями мужского пола. Да-а, производить отрицательное впечатление о себе я умею...

Предупредила девочек о том, что ничего не получится, и начала здороваться с первыми гостями. Имена честно старалась запомнить, но они тут же вылетали у меня из головы. Примечательно, что пришли одни парни. Хотя симпатичные. У одного так вообще личико как у куколки. Потом узнала, что его зовут Сережа Мангуш. И кто из них Пупс? Нет, я не из личного интереса – просто любопытно.

Вновь раздался дребезг звонка, и Янка с победным: 'А вот и последние гости!' – побежала открывать. Я сидела ближе всех к двери и отчетливо услышала:

–С совершеннолетием, Золотая!

Я аж подпрыгнула от звука голоса и, съедаемая любопытством, выглянула в коридор. Прибывших было трое – два парня и девушка. Настю Денисову я уже знала – в одной группе учимся, а вот парни мне были незнакомы, впрочем, как и те, которые уже были в доме. Едва взглянув на одного из них, я даже дышать перестала. Высокий... нет, не так – большой, как те богатыри из картинок в книжках, с довольной улыбкой на лице – он не сразу обратил на меня, продолжавшую стоять соляным столбом в коридоре – свое внимание. Зато Яна что-то у меня спросила и незаметно подмигнула в сторону гостей. Я невнятно ответила и ретировалась в зал. Сердце не просто билось сильней – оно грозило выскочить из груди.

А этот парень... Александр, кажется – громко и весело поздоровался с уже сидящими за столом и сел на другом краю от меня. Далеко сел, мне это не нравится.

Когда гости начали разбиваться на пары и выходить на импровизированный танц.пол – небольшой пятачок на кухне, я застенчиво осталась за столом и, набравшись смелости, села ближе к тому парню в голубой полосатой футболке. Он был совсем не против моего общества, а меня тянуло к нему как магнитом. Впервые в моей жизни было что-то подобное. Я даже испугалась новых эмоций.

В конце вечера, когда все гости пьяным штабелем улеглись по комнатам, я вдруг обнаружила, что придется спать рядом с каким-то парнем. Кажется, это был Паша Тарарыв. Приставать явно не будет, не в том он состоянии, да и народу в комнате полно, но ложиться рядом с ним на матрас – не самая заманчивая перспектива. Поэтому вышла в коридор. Там тот самый Александр вместе с совсем уж щуплым на его фоне Андреем решили посидеть, поговорить о жизни... Ну, я и присоединилась к ним. Уж не знаю, что это было с моей стороны – наглость или безрассудство, но я села на скамейку поперек, вытянув ноги и облокотившись спиной... да, на этого самого Сашу. Он улыбнулся и обнял меня, согревая от холодного воздуха, который шел с улицы. И так мне было хорошо в его объятиях! Тепло, комфортно – как никогда не было.

Участия в 'разговоре за жизнь' я не принимала. Так, поддакивала время от времени. Я наслаждалась новыми, незнакомыми до этого момента ощущениями. Интересно, а этот Саша чувствует, как я все теснее прижимаюсь к нему и стараюсь прижать ухо к его груди, чтобы услышать, как бьется сердце?

Любовь с первого взгляда? Определенно это была она. Наисильнейшее чувство, которое ударило обухом по голове и сорвало все стоп-краны. До этого я была уверена, что мне нравился Витя Панфилов, с которым мы жили на соседних улицах. Но, видимо, небесная канцелярия решила иначе.

Бабушка Шура в детстве мне всегда говорила, что своего человека в любой толпе узнаешь. Я узнала. И в чем ирония судьбы – так это в том, что Саша и есть тот самый Пупс, за которого меня так активно сватали...