Текст книги "Запретная (СИ)"
Автор книги: Тимур Касымов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 7
– Ну, хоть, как зовут его, скажешь? – спросила у Джейн Мишель на следующее утро за завтраком.
На самом деле завтракала только Джейн. Мать сидела напротив, тихонько сёрпая слабый кофе с молоком и с интересом разглядывала не выспавшуюся, но жутко довольную дочь, отец ещё спал, а Конор укатил с друзьями к океану, пообещав не возвращаться до уик-энда.
– Да кого? – округлила глаза девушка.
– Ой, не держи меня за дуру. Стала бы ты так расфуфыриваться ради своих друзей.
Волосы нашей героини выдавали своё вчерашнее великолепие.
– Его зовут Дональд, – улыбнулась она, светясь от счастья. – Но у нас с ним ещё ничего нет. Мы с ним только третий раз виделись вчера.
– Третий! Третий – это уже что-то есть.
– Первые два раза не в счёт. Они и двух минут не продлились.
– Но их хватило, чтобы ты согласилась на длинный и роскошный третий. Давай рассказывай. Какой он? Сколько ему? Чем занимается? – выстрелила вопросы Мишель, забыв про изначальные «хоть, как зовут его», и стала первой, с кем Джейн поделилась распирающим её шаром счастья и воздушного волшебства.
*****
Шар счастья и воздушного волшебства не давал заснуть нашей героине до четырёх часов двенадцати минут утра. Образы Дональда – разные, но всегда в самых лучших ракурсах – независимо от того, в какую сторону она смотрела и были ли открыты её глаза, – «накачивали» этот шар, не давая ему сдуться и потерять упругость.
Великолепной красоты физический портрет блондина идеально сочетался с его твёрдым, добрым, сильным и надёжным психологическим, превращая парня в абсолютное совершенство.
Картины того, как он отправил домой нахалов, шутил, танцевал, улыбался, испугал собак, изображал, что ему нравится оленина и мороженое, его синие глаза, взгляды, усмешки, голос и комплименты прокручивались в голове очарованной девушки десятки раз, и каждый раз «абсолютное совершенство» выглядело всё лучше и лучше. От нимба на голове, крыльев за спиной и светящейся ауры его спасло погружение Джейн в царство снов.
В первом сне Кевин и Конор пытались отговорить её от продолжения отношений с Дональдом, во втором она лежала с ним на большой роскошной кровати и не чувствовала биения его сердца, в третьем они гуляли, держась за руки, по тёмному замку и встречали её умерших родственников, соседей и знакомых.
– Это моя бабушка, – сказала она своему кавалеру, увидев мать своей матери, сидящую на каменной скамейке у длинного окна. Она знала её только по чёрно-белым фотографиям и описаниям. – В неё я такая крепкая и высокая. Пойдём, я вас познакомлю.
– Бабуля, привет! – весело проговорила наша героиня, подойдя к светловолосой девице.
– Не надо тебе сюда! – закричала та, страшно выпучив глаза. – Не надо тебе сюда, Джейн!
Замок стал ещё темнее, и Джейн вылетела из сна в реальность.
«Что за дурацкие сны? – подумала она. – Предупреждают, что Дональд злой и бессердечный? Нет, во снах же всё наоборот: если умер – значит будешь долго жить, если плачешь – значит будешь смеяться. Если выставляют кого-то злым и нехорошим – значит он добрый и клёвый»
Она повернулась к цифровому будильнику на тумбочке, поняла, что ей пора вставать и собираться на работу и продолжила нежиться в кровати. Стоящий перед глазами образ Дональда радовал и пугал её. Радовал, потому что надвигающаяся любовь уже дарила ей счастье, заряжала энергией и вдохновляла, обещая, что эти подарки будут становиться объёмнее и многограннее. Пугал, потому что её разум и душа уже лишились части своих свобод, отдали «тысячи гектаров суверенных земель» легиону с красным сердцем, проткнутым стрелой, на знамёнах, и не только не обещали в ближайшее время отвоевать их обратно, но даже подумывали о полной капитуляции перед захватчиком.
Задёрнутые тёмно-золотые шторы не позволяли солнцу обласкать лучами скромную обстановку её комнаты: широкую кровать с тёмно-коричневой тумбочкой возле неё, шкаф под цвет тумбочки, заявляющий своими размерами на полстены в длину и на всю в высоту, что это она под цвет него, плоский телевизор на стене и стол с выдвижными ящиками снизу, который каждую ночь принимал у себя в гостях мягкие игрушки, перекладываемые (или вышвыриваемые – в зависимости от настроения нашей героини) на него с кровати.
«Пик!» – пикнул смартфон на тумбочке, извещая о полученном сообщении.
«Доброе утро! /улыбающийся смайлик/ (впредь, для сокращения текста и экономии моего и вашего времени, я буду обозначать только эмоции смайликов) Как спалось?» – прочитала Джейн, поднеся смартфон к лицу.
Возле сообщения красовались надпись: «Дональд*» и серый безликий портрет.
Девушка поставила звёздочку, чтобы выделить вчерашнего Дональда среди двух других Дональдов в её телефоне: Дональда-соседа и Дональда-продавца свинины на базаре. Шучу – совсем не из-за этого. Дональд-сосед был подписан, как «Дональд Ш.» – потому что в детстве все называли его широким, – а Дональд-продавец свинины на базаре, как «Дональд Свинина». Эти подписи железно уберегали двух спокойно и довольно живущих мужчин от разжигающих страсть и заставляющих выяснять отношения со своими вторыми половинками сообщений и не нуждались в помощи малюсеньких звёздочек возле других Дональдов.
Малюсенькая звёздочка «родилась» из-за желания нашей героини хоть как-то выделить самого дорогого ей Дональда и невозможности сделать это более мило и романтично ввиду того, что отношения с ним ещё не вышли на нужный для этого уровень.
«Как будто знает, что спалось хреново, – улыбнулась она полученному сообщению. – Наверно, хочет услышать, что не выспалась. Не дождётся»
Она быстро настрочила: «/улыбка/ Доброе утро! Спала, как убитая, после твоих танцулек /усталость/. Сам как? Ноги не болят?»
«Это надо поменять, – нахмурилась Джейн на серый безликий портрет и быстрыми, наизусть заученными нажатиями на нужные кнопочки обрезала одну из вчерашних фоток с Дональдом. – Так-то лучше, – улыбнулась она, когда возле подписи: «Дональд*» засияло довольное лицо блондина.
«Свеж, как огурчик! /улыбка/ Готов бежать марафон! Прекрасного дня тебе! /улыбка и поднятый вверх кулак/» – всплыло сообщение сбоку от этого лица.
«Спасибо! /улыбка/ Тебе тоже! /поднятый вверх кулак/» – последовал ответ на него.
*****
Посвятив в дела сердечные мать – а значит и отца и часть соседей, – Джейн накрасилась, оделась – гораздо проще, чем вчера, – и поехала на работу. Платье она решила постирать вечером. Дома. Рассекречивание избавило стиральную машину Кевина от лишних оборотов.
– Привет, красавица! – чмокнулся с нашей героиней последний, когда она зашла в кабак. – Ну, как? Кто вчера был королевой «Блу Мист»?
– Шон! – вскрикнула та и цокнула. – Совсем про него забыла.
– А что Шон?
– Он просил написать. Хотел узнать, как всё прошло.
– Любопытный сплетник! – усмехнулся её друг.
– Привет, Джейн, Кевин! – поцеловала коллег прибывшая на смену Кэйт. – Ну как? – посмотрела она на Джейн.
– За фисташками всё узнаешь, – ответил за неё афро. – Иди, переодевайся.
Пару раз в неделю – это всегда происходило в дневное время, – пятеро наших друзей официантов делились сплетнями, эмоциями и настроениями за совместным щёлканьем фисташек.
– Ну, хорошо, – улыбнулась и убежала шатенка.
– Ты тоже переодевайся, – сказал Кевин копающейся в смартфоне Джейн. – Патрик с Лизой уже здесь.
По пути на кухню – одна из её комнат использовалась работниками «Джинс Паба» для переодеваний, сна, картёжных игр, секса и выяснений отношений, – наша героиня отправила голосовое сообщение Шону, в котором извинилась, что не написала вчера, сказала, что всё прошло чудесно и поблагодарила его за идеально созданный образ.
– Привет, красавица! – пришло голосовое сообщение, когда она зашла в самую многофункциональную комнату заведения. – Рад за тебя! Спасибо, что сообщила.
– Тебя даже спрашивать ни о чём не надо, – сказала ей Кэйт, натягивая джинсовую униформу. – Светишься, как солнце.
– Ох, Кэйт! – быстро подошла к ней Джейн и обняла. – Со мной первый раз такое.
– Ты что, уже влюбилась?
– Не знаю. Ни на секунду не выходит из головы его образ.
– Влюбилась, – закивала шатенка. – Смотри, аккуратнее. Парни хитры и жестоки.
– Нет, он не такой, – наша героиня отстранилась от неё и подошла к шкафу с одеждой. – Он не будет обманывать.
– Точно влюбилась. Ладно, переодевайся. Пойду, покурю пока.
*****
Через семь минут Джейн превратилась в самого интересного спикера для своих друзей. Мало кто смог бы перетянуть их внимание сейчас. Они были настолько поглощены её рассказом, что даже пересели бы с ней подальше, если бы какой-нибудь известный на весь Орегон стэндапер зашёл в кабак, поднялся на сцену и стал развлекать почти пустой зал.
– Странный он, – проговорил Кевин, когда наша героиня дошла до плохой актёрской игры Дональда над тарелкой оленины. – Заказал бы что любит.
– Слово держит, – посмотрела на него Лиза. – Сказал, что будет есть то же, что она и ел.
– Глупость, – фыркнул Патрик и тут же заработал укоризненные взгляды от Кэйт и Лизы, недоумённый от Джейн и нахмурено-осуждающий от Кевина.
Осуждение, оказавшееся более побуждающим к высказываниям и скорым на формирование остроумных реплик, вылилось в издёвку:
– Ты б точно сдержал слово. Ты б ещё добавки просил после каждого заказа.
Это был удар ниже… точнее, выше пояса – прямо по большому животу кудрявого пухляша. Последний самортизировал его своими жизнерадостностью и безобидчивостью и хлопнул по тому месту, куда он пришёлся.
– Мелко мыслишь, – улыбнулся он. – Я б попросил официантку, чтоб она принесла мне пару других блюд, сказав, что перепутала заказ. И слопал бы их, чтоб не портить ей настроение.
Все засмеялись и стали кидать искрящиеся остроумием реплики, призванные сохранить огонь веселья и смеха подольше. Продержав его на максимальной яркости почти две минуты и вспомнив про «главный костёр» этого дня, когда «отпочковавшийся» от него стал гаснуть, друзья снова повернули свои лица к Джейн.
Та продолжила рассказ про вчерашнее свидание, кайфуя от переполняющей её радости и того, что делится ей с близкими, важности, раздуваемой сосредоточенными на ней глазами и приоткрытыми ртами увлечённых слушателей и своего внезапно обнаружившегося умения красиво излагать объём, скопившийся в голове, посредством двухмерных слов, изящно складывающихся в трёхмерные выражения и предложения.
– Уау! – воскликнул Кевин, когда её умение излагать добралось до танцев. – Хотел бы я на это посмотреть!
– Это не отклонение? – поинтересовался Патрик, когда услышал, что Дональд не потеет.
– Нет, я встречала таких, – сказала Лиза. – Ничего страшного.
Редкие клиенты, заходившие в кабак пообедать, ненадолго прерывали наслаждение Джейн и её слушателей, растягивая удовольствие. Последние сами встречали и обслуживали их, не позволяя вчерашней «Королеве «Блу Мист»» выходить из образа и терять «лощёную» нить повествования.
Нахалы, пытавшиеся «раскрутить» Дональда, вызвали у всех праведный гнев. То, как он уладил эту ситуацию, воспользовавшись именем брата Джейн – восхищение и аплодисменты. Плохая игра за поеданием мороженого – удивление и смех. Комплимент: «ты самая необычная и красивая здесь, в этом мире» – восторг и умиление. Щедрые чаевые – похвалу, укор в швырянии деньгами и довольное лицо Кевина, получившего столько же просто так. Совместные фотографии – реплики: «самые красивые!», «голливудская парочка!», «король и королева «Блу Мист»!» и «моё платье удачно вписалось». Чёрный Мерседес – уважительные качания головами, вздохи зависти и громкое сглатывание Лизы. Разборка с собаками – догадки о военной подготовке Дональда и подозрения насчёт его истинных дел в Африке (Джейн не уточнила за какими активами семьи он там следит). Прощание и утреннее сообщение – снова вздохи – на этот раз радости за подругу, – и пожелания развития «красиво зародившимся отношениям» (слова Кевина).
– Надеюсь, он и вправду достоин тебя, – добавил Патрик с серьёзным лицом.
*****
Ближе к трём Дональд инициировал получасовую переписку с Джейн, промежуточным итогом которой стало приглашение последней в парк аттракционов сегодня, а конечным – перенос этой встречи на завтра. Завтра выгодно отличалось от сегодня тем, что наша героиня точно будет в лучшей одежде, может быть с лучшими причёской и макияжем, скорее всего более выспавшаяся, а главное – предупредит управляющего заранее и сможет уйти с работы в семь часов.
Сердце и разум девушки вступили в нешуточную борьбу после промежуточного итога переписки. Первое было категорически против переноса встречи, но не приводило другой аргументации, кроме «хочу», «сильно хочу» и «как здорово было бы увидеть его побыстрее». Второй подкреплял своё категорическое «за» выгодными отличиями «завтра», шептал, что ожидание благотворно влияет на парней и призывал в союзники усталость нашей героини.
– Не надо сегодня! – воскликнул Кевин, когда она рассказала ему о приглашении Дональда. – Лучше завтра или послезавтра. Пускай подождёт. Ожидание заставляет парней больше ценить девушку. Такая уж у них природа, – добавил он, отделив себя от сильного пола.
С такой «иностранной» помощью, разум Джейн быстро взял верх. Последующие философствования коллеги о том, что ожидания между встречами позволяют парням свободно и зачастую более идеально, чем это есть на самом деле, дорисовывать недостающие или забытые ими физические и психологические черты девушек, окончательно закрепили его победу и побудили подчинившиеся ему пальцы настрочить сообщение о переносе встречи.
Ближе к шести Джейн сама инициировала короткую переписку с Дональдом, спросив, как он и чем занимается. Ответ: чудесно, воюю, вызвал её удивлённый смайлик и был уточнён: в игре компьютерной, по сети.
«Сама как? Не передумала насчёт аттракционов? Погода классная» – тут же прилетело голосовое сообщение от блондина.
«Я тоже чудесно. Нет, давай, всё-таки, завтра» – ответила девушка текстовым.
«Хорошо, – остался на голосовых парень. – Ты на машине сегодня?»
«Да, а что?»
«Домой хотел подвезти. Может просто подъеду сегодня? Во дворе у тебя посидим? Или по городу прокатимся?»
«Нет, давай лучше завтра, в парке»
«Хорошо»
Клиентов в кабаке было не так много, как в вечера с четверга по воскресенье. Но всё же они были. Были и требовали внимания, сил и в некоторых случаях выдержки.
– Ух ты! – воскликнул Патрик, когда в кабак вошёл худенький паренёк с огромным букетом роз.
«Кто выбрал понедельник для признания в любви?» – скользнул он взглядом по присутствующим парочкам и пошёл навстречу худышке.
– Здравствуйте! – приветствовал его тот, приблизившись. – Могу я увидеть Джейн?
– Здравствуйте… Джейн?
– Да, она работает здесь официанткой.
– Сию минуту, – широко улыбнулся пухляш. – Проходите сюда, – указал он на бар. – Присаживайтесь.
– Хорошо, спасибо.
Кевин с Лизой сами увидели «букет на тонких ножках» – именно так это выглядело со стороны, – усевшийся на барный стул и подошли к нему. Разболтавшихся в дальнем конце зала и не заметивших букета (именно букета, потому что без него на доставщика, вообще, никто не обратил бы внимания) Джейн с Кэйт позвал Патрик.
– Точно мне? – спросила улыбающаяся Джейн во второй раз, спеша с коллегами к бару.
– Гораздо точнее, чем мне, – усмехнулся кудрявый пухляш.
– Недавно только с ним переписывалась. Даже намёка на это не было.
– А зачем намёки? – вытянула лицо шатенка. – Чтобы сюрприз испортить?
– Вот Джейн, – сказал доставщику Патрик, подойдя к бару и указав на нашу героиню.
– Тогда это вам, – протянул тот букет последней.
– Какая красота! Сто роз! Ты что уже посчитала? Конечно! А как пахнут! – начали верещать друзья Джейн, окружив цветы.
Даже вечно ворчащий бармен смотрел на это ликование посреди рабочего дня с улыбкой и пониманием.
– Спасибо, – выдохнула Джейн, впервые получившая такой большой букет. – А от кого это?
– Риторический вопрос, – хихикнула Кэйт.
– Риторический ответ тут, – показал худышка на спрятанную под бутонами роз красочную открытку. – Распишитесь в получении, – вытащил он из кармана бордовый бланк.
– Денег он не жалеет, – закивал Кевин, когда доставщик ушёл.
– Да, – закивала вслед за ним Лиза. – Розы как на подбор. Идеальные.
– Ну, если он чаевыми по пятьдесят баксов оставляет, – вставил Патрик.
Улыбающаяся, счастливая, любящая всех и вся Джейн аккуратно вытаскивала в это время открытку.
– Ну? Что он написал? – вырвалось у Кэйт, когда та поднесла её к лицу.
К лицу, которое моментально стало бледным. Взор нашей героини застыл, уголки рта опустились. Она посмотрела на Кевина так, будто ей пришёл штраф за все её грехи на дорогах, которые «вроде бы не попали на камеру».
– Что случилось? – приблизился к ней афро. – Что он написал?
Глава 8
– Это не от Дональда, – сказала Джейн и протянула Кевину открытку.
– «От Раймона», – прочитал тот под строчками, сравнивающими красоту его подруги с подаренным букетом не в пользу последнего. – Это который шеф твоего брата?
– Заместитель шефа.
– Он приходил сюда… Вы с Патриком его обслуживали, – повернулся афро к Лизе с Патриком.
– Да, меня от него трясло, – нахмурилась блондинка.
– Пренеприятный тип, – кивнул пухляш. – Корчит из себя Аль Капоне.
– Когда это было? – спросила наша героиня.
– Пару недель назад, – посмотрел на неё Кевин. – Ты в тот день в обед ушла.
Смартфон Джейн заиграл песню Шакиры «Вака, Вака». Она стояла по умолчанию для всех контактов и незнакомых номеров.
– Да, – ответила девушка на звонок, отдала букет Кэйт и быстро пошла в сторону выхода.
– Привет, Джейн! – прогремел в её ухо сильный и уверенный мужской голос. – Это Раймон. Мы виделись на дне рождении Конора, помнишь?
– Привет. Да, помню. Спасибо за цветы, но я не могу их принять.
– Что за глупости! Это от чистого сердца. Дружеский подарок. Красивые?
Наша героиня толкнула входную дверь кабака и вышла на улицу.
– Очень, но я и вправду…
– Ты до девяти сегодня?
– Да.
– Я подъеду.
– Зачем?
– Покажу тебе кое-что.
– Нет, не надо. Я устала сегодня.
– Усталость как рукой снимет. Давай, до девяти.
*****
Раймон был «правой рукой» Ричарда. В отсутствие последнего управление «Дикими Волками» переходило к нему.
Рассказы о том, какой он крутой и как его боится весь город, сделали из него грубого бандита в глазах Джейн. Реальный образ – тот, в котором он предстал перед ней в мае этого года на дне рождении Конора, – лишь слегка подправил созданный заочно, добавив к нему красоты, харизмы и семисантиметровую причёску.
– Он что переживает, что кто-то будет выше него? – сказала она тогда брату, кивнув на Раймона и засмеялась: – Или старомоднее?
– Тихо ты, – нахмурился Конор. – Не смейся.
В его голове был другой образ «правой руки» Ричарда. Он совпадал с образом, сгенерированным Джейн, по высоте, широкоплечести, черноте высокой причёски, самоуверенности и харизматичности, но расходился с ним почти во всём остальном и был более сложным и многогранным. Наша героиня просто не могла построить другие грани или изменить имеющиеся, потому что не имела исходников для этого: информации и впечатлений, которых было полно у её брата.
Раймон был самым сильным волком стаи после Ричарда. Поединок, устроенный между ними и вызвавшимся в последний момент Джоном после войны с вампирами 1982 года, выявил достойнейшего и раздал амбициозной молодёжи заслуженные звания. Ричард стал вожаком, Раймон – вторым волком стаи, Джон – «хорошо проявившим себя кандидатом».
Сейчас высоковолосый брюнет мог перепрыгнуть через тридцатиметровую пропасть, снести голову слону, пробежать сто миль за час по пересечённой местности и вырыть яму для септика за пять секунд. Всё это, разумеется, в образе волка.
Исходников из двух последних абзацев с лихвой хватило бы на то, чтобы перевернуть представление о Раймоне у всех, кто знал его так же поверхностно, как Джейн. У всех, кто смог бы принять эти исходники и не сойти с ума от того, что вместе с образом самодовольного брюнета переворачивается весь их мир.
Раймон вошёл в число тех друзей Конора, которые понравились Джейн. Именно от него и ещё трёх самоуверенных красавчиков ждала она звонка или сообщения после дня рождения брата. Ждала до конца той тёплой майской недели и до конца мая с переносом на июнь. Эта четвёрка не только украсила её взор подтянутыми крепкими телами и мужественными дерзковатыми лицами, но и заставила плакать от смеха над своими остроумными шутками. Необходимость выполнения двух условий объяснялась тем, что первое: украшение взора, выполняли все друзья Конора. Все они были крепкими, подтянутыми и мужественно-дерзкими, но не со всеми наша героиня чувствовала комфорт, ловила волну и громко смеялась, заставляя окружающих оборачиваться на себя.
Майкл, позвонивший ей в начале июня, был из тех, кто с лёгкостью выполнил первое условие, но даже не попытался испытать себя во втором. Встреча с ним объяснила его пассивность и отстранение от соревнований в остроумии с другими парнями.
Шестерёнки мозга мощного шатена с длинными волосами и широкой челюстью медленно крутились и скупо (так скупо, что почти никогда) выдавали то, что могло вызвать интерес, улыбку или смех. Может быть, они были слишком большие и крутились не для таких пустяков, а для «перемалывания» дум потяжелее и крупнее, может, они начинали «подводить» только в присутствии красивых девушек, а может, скудный язык парня не мог передать то, что они «перемалывали», формировали и отправляли красивыми, аккуратными посылками к его речевому аппарату.
Девушкам некогда было разбираться в причинах его скудных, неинтересных реплик и слов невпопад, подающихся, как шутки. Они видели и слышали тугодума, чувствовали, что их зрение и уши их не обманывают и мысленно награждали Майкла различными незавидными званиями, намекающими на тупость.
Джейн наградила его званием «Медленная челюсть». Ей казалось, что тяжесть последней вносит немалую лепту в его скудотупословие. На первом же свидании – он повёл её на прогулку в один из городских парков, – она дала понять, что не хочет продолжения встреч. Но его звонки и сообщения продолжились. Отказы от приглашений не демотивировали, а будто ещё больше распаляли здоровяка. Дошло до того, что он пригласил её на вечеринку в качестве своей девушки. После этого отказы сменились игнорированием. Которое тоже не остудило Майкла. Он стал приезжать к ней на работу, домой, ловил её между этими локациями... В общем, отвязалась она от него только в конце июня.
За это время образы трёх самоуверенных красавчиков, от которых она ждала звонка или сообщения после дня рождения брата, побледнели и зачахли в её сознании.
Но не образ Раймона. Наша героиня удивлялась и искала причины этой долговечности. Высоковолосый брюнет не выигрывал у зачахших конкурентов ни в красоте – двое из них были аккуратнее и миловиднее него, – ни в остроумии – один был харизматичнее и более скорым и удачным на шутки.
Найдя истинные причины долговечности его образа в своих душе и сознании, Джейн отбросила их и стала искать другие. Потом вернулась к истинным и призналась себе в том, что любит мужчин с высоким статусом, властью и аурой босса мафии. Всё это приятно щекотало бы её душу и по отдельности. Но вместе… Вместе это одновременно приятно щекотало, нежно притягивало и заставляло пренебрегать чувством самосохранения.
После того, как в жизнь девушки ворвался «танцор из Филадельфии», образ Раймона тоже стал быстро бледнеть и чахнуть. Вскоре он присоединился к скрюченным образам трёх самоуверенных красавчиков в уголке её сознания и стал, чуть медленнее, чем они, осыпаться на пол.
Джейн не хотела никого, кроме Дональда и ничего, кроме того, что давал ей он.
Цветы и звонок от брюнета с высокой причёской потревожили обволакивающие её душу идиллию и счастье, всколыхнули то, что приятно щекотало и нежно притягивало и одновременно перевернули это, обратив в неприятно скребущее и резко отталкивающее.
*****
«Нарисовался! – подумала Джейн, когда Раймон отключился. – Как его отшить теперь? Скажу, что не свободна. А если начнёт пробивать про Дональда? Захочет встретиться с ним?»
Она представила, как Дональда увозят в лес в большом чёрном джипе.
«Нет, лучше скажу… нет, дам понять… нет, лучше уж скажу, что не хочу никаких отношений сейчас. Скажу, что была бы рада, но душа не настроена на отношения»
– Скажи, что не свободна, – услышала она сзади голос Кевина.
– Да он же бандит, – развернулась наша героиня. – Скажет своим громилам, чтоб напугали Дональда.
– Вот и проверишь его заодно. Из пугливых или нет.
– Не нужны мне такие проверки.
– Да я шучу. А зачем тебе говорить, кто твой парень? Скажи: не свободна и всё.
– Раймон в два счёта пробьёт, кто он.
– Да не накручивай ты. Раймону что, никогда не отказывали? И, вообще, с чего ты взяла, что он на тебя серьёзно настроился? Может он каждый день девушкам цветы дарит? Ты, кстати, отказалась от них?
– Пыталась… Ему трудно отказать. Ещё приехать хочет.
– Сюда?
Джейн закивала:
– К концу смены. Говорю: устала – ему по барабану.
– Да, я помню, какой он наглый. Сидел тут со своими амбалами, ржал на весь зал. Музыкантов затерроризировал. Отшей его сегодня. Таким даже малюсенькую надежду нельзя давать.
– Да… Думаешь, стоит сказать, что не свободна?
– Конечно. Вранья такие, как он, точно не потерпят. Выместит злобу на твоём брате.
*****
Большой чёрный джип на парковке «Джинс Паба» два раза бибикнул и весело зафарил, когда Джейн, Кевин и Лиза вышли на улицу после рабочей смены.
– Это он? – спросил афро.
– Наверно, – ответила наша героиня. – Я не знаю его машину.
Водительская дверь джипа открылась, и из него вышел высокий широкоплечий мужчина. Сумерки и ещё не включившиеся фонари не позволяли разглядеть цвет его волос, но давали хорошее представление о высоте причёски, после того, как мозг откидывал предположение: «это у него голова такая длинная?», как нечто само собой не разумеющееся.
– Мы тут явно лишние, – сказала Кевину Лиза. – Пойдём. До завтра, Джейн, – чмокнула она подругу.
– До завтра, – кивнула та.
– Да, пойдём, – чмокнулся с Джейн афро, опасливо косясь на приближающуюся мужскую фигуру. – До завтра. Не оставляй ему надежды, – прошептал он. – Отшей твёрдо и ясно.
– Хорошо, – выдавила улыбку девушка и пошла навстречу Раймону. – До завтра.
Её друзья направились к своим машинам. Расположение последних позволяло им не пересекаться с «длинноголовым» (нечто само собой не разумеющееся было припасено сознанием Лизы, как нечто само собой веселящее).
– Привет, Джейн! – широко улыбнулся и резко ускорился Раймон, когда расстояние между ним и нашей героиней сократилось до пятнадцати метров.
– Привет, Раймон, – приветствовала его Джейн без улыбки и прищурилась от резко включившихся фонарей.
«Старайся не улыбаться, – напутствовал её до этого Кевин. – Улыбку он тоже может принять за надежду»
– А где цветы? – спросил брюнет, приблизившись и поцеловал её руку.
Он был в светло-серой рубашке, тёмно-серых клетчатых брюках и чёрных туфлях. На левом запястье красовались большие хромированные часы с чёрным ремешком. Красота Джейн спасала её джинсы, футболку и кеды от сильного контраста с его дорогой «облицовкой» и делала нахождение молодых людей в непосредственной близости друг от друга вполне закономерным.
– На работе оставила. Там буду любоваться на них.
– Аа… Как ты? Всё хорошо?
– Да, всё отлично. Как сам?
– Волшебно! Поехали, – Раймон кивнул в сторону своего джипа, – покажу тебе кое-что.
– Нет, я никуда не поеду. Устала сильно, да и потом…
– Да тут не далёко. Недолго будем. Там всё готово, ты такого…
– Я не свободна, Раймон.
Парень завис.
– Как не свободна? – вырвалось у него. – Майкл сказал…
– Дело не в Майкле.
– А в ком?
– Он не из ваших… И, вообще, не отсюда.
– А откуда? Как зовут?
– Не слишком ли много вопросов? – спросила девушка, добавив своему тону резкости.
– Я спрашиваю, потому что ты нам не чужая. Твой брат – член нашей большой дружной семьи. Мы не можем позволить, чтобы какой-то приезжий-заезжий плохо с тобой обошёлся.
Джейн почувствовала тепло и заботу в его словах. Может он и был жестоким, хамоватым и наглым для других, но в свою сторону она этого не ощущала. В её сторону смотрели сейчас чёрные глаза, выражающие братскую преданность и готовность защитить любой ценой. Никаких высокого статуса, власти и ауры босса мафии. Просто огромная сила, заявляющая о том, что опекает и будет опекать её, хочет она этого или нет.
«Один раз виделись, а чувство, будто всю жизнь его знаю, – подумала наша героиня, смотря в глубокие глаза Раймона. – Что со мной?»
– Спасибо за заботу, – смягчилась она. – Но беспокоиться не о чем. Он очень добрый и хороший парень.
«Не надо его искать, пугать, бить и убивать» – говорили её глаза.
– Хорошо, если так… – Раймон резко обернулся на замигавший неподалёку фонарь и снова повернулся к Джейн: – Родители как?
– Хорошо. Папа только болеет.
– Да, Конор говорил. Дурацкая болезнь. Съедает человека. На работе как? Администратором не хочешь в ресторан? Выбирай любой.
– Нет, спасибо. Я уже привыкла тут. И коллектив классный.
«И не обязана никому» – добавила она про себя.
– Ну, смотри. Если что – обращайся, не стесняйся, – брюнет сделал паузу и сменил «рельсы» разговора: – Я часто вспоминал тебя после днюхи Конора.
– Да? И стеснялся позвонить?
Он засмеялся.
– Замешкался немного. Потом узнал, что ты уже с Майклом.
– Мы с ним никогда не были парой.
– Да? Значит он приукрашивал.
– Скорее всего он и вправду считал, что у нас отношения. Странный парень.
– Не ты первая называешь его странным, – усмехнулся её собеседник.
– Друзья? – протянула Джейн руку.
– Конечно, друзья, – пожал её Раймон. – Ты домой?
– Да.
– С ветерком или без? – кивнул он в сторону своего джипа, улыбнувшись.
– Я на машине.
– Аа… Ну хоть до машины провожу.
На прощание он снова поцеловал её руку, повторил своё предложение насчёт трудоустройства и пожелал спокойной ночи.
«Это оказалось легче, чем я думала, – ликовала наша героиня, выезжая с парковки. – Как камень с души свалился»
Она включила песню Рианны «ManDown», сделала уровень громкости благоприятствующим для подпевания без риска оценки своих вокальных данных окружающими (если, конечно, музыка внезапно не остановится) и стала быстро сокращать расстояние между головой и ждущей её дома мягкой подушкой.
Запоздалое сообщение Дональда: «Как ты? Уже дома?», осталось непрочитанным и не отвеченным. Чуть позже оно дополнилось ещё одним: «Надеюсь, всё хорошо /улыбка/ Спокойной ночи!»
*****
Сев в машину, Раймон сразу же позвонил Конору.
– Привет, хорошо. Долго вы ещё там развлекаться будете? – быстро проговорил он, когда в трубке раздалось: «Привет, Раймон! Как ты?»
