Текст книги "Графский сын. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Тайецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21
Последний вздох императора

Не только Бычерог, но и его командующий армией разглядывал, как император Николай вступает в сражение, привлекая внимание всего поля. Ведь это был тот самый Николай, который уже давно не вступал в такие рискованные баталии, и это не могло остаться незамеченным.

– Посмотрите, ваше величество, это – император Николай I и он вышел на поле боя. Я не помню, когда в последний раз он так делал, – удивленно воскликнул командующий

Когда Николай вступил в схватку, это вызвало волну восторга в сердцах его солдат. Сохраняя спокойствие и проявляя храбрость во всех своих действиях, Николай послал ясный сигнал того, что он здесь и готов бороться до конца. Его горящий взгляд, обращенный на Бычерога, нёс в себе нескончаемую смелость и возмущение. Бычерог не мог не заметить эту пламенную решимость.

– Генерал, сколько у них солдат? – спросил Бычерог, когда легкое волнение начало переходить в сильное беспокойство.

Тот пожал плечами, его лицо отражало огорченность из-за недостатка информации.

– Из-за всего этого хаоса, ваше величество, мы не можем точно определить численность. Они атакуют с разных направлений, с разными группами кавалерии, – ответил он с отчаянием в голосе.

В ответ на это Бычерог щелкнул языком с досадой.

– Проклятье, скажите впереди стоящим солдатам поднять щиты и готовиться к атаке. Лучникам, готовьтесь к выстрелам, а пушкам – быть готовыми к залпу.

Отсутствие информации о масштабах противника делало борьбу еще более сложной. Столкнувшись с неизвестным числом врагов, Бычерог понимал, что ему придется разработать контрмеры в условиях абсолютной неопределенности. В это мгновение ему пришлось сделать трудный выбор.

Он медленно кивнул головой, решившись не расходовать сейчас драгоценные ядра, а сохранить их для грядущей атаки на стены столицы. Пушки были очень дорогими, но если они помогут ему и его армии выжить, то они стоило того.

– Как прикажете… – проговорил командующий, соглашаясь с решением короля Бычерога.

Бычерог отвернулся от командующего и взглянул на Николая, стоящего верхом впереди него. Его взгляд скользил по пехоте, собравшейся в линию, готовой противостоять кавалерии императора.

Маленькие группы кавалерии начали сливаться вместе, создавая впечатление непрекращающейся волны, двигающейся на них. В этот момент на поле произошло столкновение двух армий, словно громадная волна встретилась с неотступной скалой.

Земля затряслась под тяжестью ступней и боевых копыт, когда две армии наконец сошлись. Возникла атмосфера напряжения и ожидания. Всадники, одетые в блестящие доспехи, мчались вперед, держа высоко поднятые мечи над головами, готовые к сражению.

Боевые кони, их гривы мелькали как огонь, неся своих всадников вперед, шпоры которых неустанно кололи им бока. Николай I во главе своей элитной кавалерии был живым олицетворением бесстрашия и силы.

Стрелы, выпущенные лучниками Бычерога отлетали с бронированных фигур и доспехов, как мелкая дождевая капля. Ущерб был минимален, и враги приближались все ближе. Бычерог осознал, что без пушек ему будет трудно остановить эту неотступную силу.

Николай, мастер маневра и вождь своей непоколебимой кавалерии, решил развернуть свой отряд к флангу лучников Бычерога.

Первый ряд его отряда состоял из призывников, простых крестьян, в рядах которых паника мгновенно овладела сердцами, когда они увидели приближение конницы. Под давлением неукротимых животных, их оборона рухнула, не в силах выдержать мощную атаку кавалерии.

Только опытные солдаты, верные Бычерогу и привыкшие к жестокости войны, нашли в себе силы и решимость остановить наступление Николая и его вспыльчивой ярости. Именно они предоставили выжившим крестьянам укрепить свои позиции и прийти в себя после беспощадной атаки.

Затем меткие глаза этих опытных солдат заметили слабое место в армии противника. Они не могли не заметить, что боевая конница Большероссии, несмотря на свою гордую внешность, были недостаточно бронированы. И они не стали долго размышлять – они решили атаковать кавалерию сзади, заслуживая тем самым место в истории как отважные воины, готовые на все ради победы.

Неожиданное поражение крестьян привело к хаосу в тылу армии Бычерога, вызывая тревогу о передней линии обороны. Николай, пламенея от решимости, сосредоточился на прорыве через густой ряд опытных солдат, рубя мечом врагов, словно бешеный садовник в оранжерее.

Бычерог, внезапно осознал, что главной целью Николай всегда был он и начал ощущать мрачную угрозу. У него оставалась последняя надежда, но смело принятый Бычерогом, он стал судьбоносным на поле брани. Он немного паникуя закричал приказ артиллеристам:

– Пушки! Пушки! Огонь по коннице!

Командующий армией Бычерога, его верный соратник, попытался напомнить:

– Ваше величество, но это может поразить и наших солдат тоже.

– Мне все равно! – взревел король – Я сказал огонь! Это приказ!

Командующий, нехотя, кивнул, давая сигнал артиллеристам подготовиться к стрельбе.

Пушечные ядра с грохотом взмыли в небо, унося с собой остатки надежды и принося разрушение. Они несколько раз просвистели рядом с Николаем I, как смертельные призраки, едва не задев его.

Но, вместо этого, они с разрушительной силой ударили по солдатам Николая, стоявшим сзади, вызывая у них неистовые крики от боли. Несмотря на это, император упорно игнорировал страдания своих людей, его внимание полностью было сконцентрировано на короле Бычероге.

– Ваше величество, наши силы истощаются. Если мы продолжим эту тактику, мы окажемся в очень невыгодном положении и не сможем отступить, – философски заметил Филип, больше привыкший мыслить стратегически.

Император, холодно рассматривая положение дел, понял, что его солдаты находятся в бедственном положении. Николай медленно кивнул, понимая, что, возможно, придется сделать шаг назад.

– Тогда отступаем. Мы нанесли им значительный урон, – сказал он наконец с взглядом, направленным в сторону Бычерога. – В следующий раз ты не уйдешь от меня.

С рывком потянув уздечку своего коня, Николай I развернулся и его армия исчезла вдалеке, словно тень, искавшая новый вызов на этой поляне смерти.

* * *

Изначально кавалерия Николая, насчитывала внушительные 5000 всадников. Но буря смерти унесла с собой немалое их количество, и уменьшила их численность до всего лишь 2743 отважных душ. Те, кто пал от рук врага были, по большей части, всадниками, лишенными доспехов.

Они, как пища для хищников, стали легкой добычей для вражеских стрел и мечей. Вначале они даже не мечтали о месте среди элиты, но судьба свела их с королевской гвардией, численность которых было необходимо увеличить, как последнюю надежду на спасение.

После грандиозного сокрушения Коалиции Благородных, при войне с Виноградскими, императорская гвардия испытывала огромный дефицит личного состава.. Для Николая I не оставалось иного выхода, кроме как перебросить лучших из лучших из других менее оснащенных дивизий.

Тем не менее, разочарование сверкало на его лице, словно молния на небосклоне. Он не мог скрыть горький вздох, проронив:

– Под натиском врага мы потеряли слишком много. В общей сложности, мои солдаты не могут сравниться с их сноровкой и мастерством.

Если бы они обладали хотя бы немногим большим мастерством, возможно, он смог бы потребовать голову Бычерога преподнести ему на блюде.

Постепенно Николай I замедлил ход своего коня, приближаясь к входу в необъятный дикий лес. Остальные вслед за ним, повторили его движение. Шаг за шагом, они углублялись в непроглядные чащи леса.

Возможно, оставив армию Бычерога вдали, теперь они в без опасности и нет угрозы внезапного нападения. Вероятно, что ещё не скоро враги смогут вернуться в строй, после столь серьезного урона, нанесенного им. Теперь, наконец, солдаты могли двигаться вперед с уверенностью, давая своим верным скакунам немного покоя после нескольких часов безжалостной скорой езды.

Тихо, словно легкий шепот природы, группа двигалась сквозь густой лес, в то время как солнце плыло на небосклоне. Это было раннее утро, время, когда природа только пробуждалась к жизни, и для этих отважных воинов начался новый день полон неведомых опасностей.

Каждый из отважных воинов, изголодавшись за все это время, медленно извлекли из своих сумок ту скудную порцию еды, которую приготовили накануне. В желудках солдат урчал голод, ведь они потратили столько энергии за сегодняшний бой.

Император Николай I также взял пример со своих бойцов. Он извлек из своей пищевой сумки нечто, что давно стало для него редкостью – буханку сухого черного хлеба и вяленое мясо. Он ел и размышлял, не жалуясь на неизбежные жертвы, которые приходится приносить во имя своей империи.

Внутри леса, между густой зеленью и высокими деревьями, шуршала листва, и чирикали птицы, создавая атмосферу необычного напряжения. Несмотря на все это, солдаты уставились на императора, будто никогда прежде не видели, как глава государства рядом с ними принимает пищу. Может быть, для них это был своеобразный ритуал, вознаграждение за победу, или же просто любопытство перед лицом столь великой личности.

Внутри Николая I, внезапно, возник порыв беспокойства. Он чувствовал, что что-то не так, что что-то ужасное грозит случиться в любую секунду. Его охватило головокружение, и мир вокруг стал туманным и искаженным. Не успев закончить свой ужин, он уронил недоеденное на землю, но было уже слишком поздно. Яд, тайно внедренный в его пищу, начал разлагаться в его организме.

Император с трудом пытался удержаться в седле, но не смог и свалился издавая громкий грохот падения. Он протянул руку за помощью к своим солдатам, надеясь на поддержку от своих верных слуг. Однако никто не двинулся навстречу ему. Они просто наблюдали, как он медленно терял силы в борьбе с ядом, будто император сражался с демонами внутри себя.

Филип, командующий императорской армией, невозмутимо произнес:

– Вот теперь, ваше величество, яд начинает свою работу. Я даже стал беспокоиться, когда ничего не происходило. Но теперь я могу наконец почувствовать облегчение.

С трудом дыша и с обеспокоенным взглядом, Николай I уставился на Филипа. Его глаза говорили больше, чем могли бы сказать слова. Сквозь его ум метались вопросы.

Если бы взгляды могли убивать, то Филип был бы уже давно мёртв, навсегда уйдя в прошлое.

Николай I, почти не владея своей речью, вымолвил из последних сил:

– Ты… я знаю, что это не ты придумал…

– Не только я, – ответил тот, с усмешкой. – Думаю, ваше величество, вы можете угадать, кто стоит за этой интригой. Он уже не мог ждать, и он решил ускорить ваше уход на покой.

Его слова казались нереальными для Николая I. Но, возможно, в этот момент его разум немного прояснился, и он осознал, что его сын Нильс – последний наследник, мог выступить против него. Дворяне были бы рады этому развитию. Но что же он наделал, глупец?

Николай I больше не мог продолжать диалог. Шок и страх унесли все его слова. Филип улыбнулся, зная, что его цель достигнута.

– Ваше величество, вы жили слишком долго.

Однако внутри себя император собрал остатки сил и попытался анализировать свою критическую ситуацию. Яд, как он надеялся, действовал медленно, либо его целью было парализовать, так что у Николая I был последний шанс.

Страх, опустившийся на его душу, был огромен, но он знал, что необходимо действовать, если он хотел остаться в живых. Он все еще надеялся, что кто-то пройдет мимо этого леса и услышит его крики о помощи, ибо только чудо могло спасти его от этого заговора.

Увидев, что Николай сохраняет спокойствие, Филипп расхохотался и сказал:

– Не стоит тянуть время. Никто не придет вам на помощь. Вы больше не можете надеяться на спасение. Единственная причина, по которой мы не убили вас мгновенно, заключается в том, что он приказал нам устроить сцену, как будто это был несчастный случай.

Филип и несколько его солдат спешно слезли с лошадей и достали мечи.

Николай I вновь ощутил страх. Внутри него бурлило отчаяние, но ему не оставалось ничего, кроме как проклинать своих обидчиков.

– Проклятье, будь ты проклят Нильс

– Не обижайтесь, ваше величество, – Филип начал снимать с него доспехи, прежде чем перерезать сухожилия. Он не собирался убивать императора так быстро.

Николай несколько раз моргнул, чтобы привыкнуть к новому ощущению, а затем осмелился взглянуть на своих палачей.

Каждый разрез на теле Николая сопровождался жуткой болью, настолько сильной, что слезы текли по его лицу. Единственная мысль, которая сейчас приходила ему в голову – это его любимая жена.

Старый император, который недавно доблестно сражался несколько часов подряд, не мог сопротивляться нападению и защищаться.

Он в прямом смысле слова истекал кровью, и видел перед собой только врагов. Полчища врагов, среди которых он был один-одинешенек. Ему оставалось только слушать их мерзкие голоса, проникавшие в его мозг, вытесняя из головы все остальное.

Через десять минут беспрерывных пыток Николай I был на грани смерти. Он потерял много крови. Он никогда не думал, что его конец как государя будет настолько мучительным. Это было далеко от того, как он себе представлял в молодости свой последний вздох.

– Побери его пекло, этот старик действительно не хочет умирать. Пора заканчивать! Мы уже наигрались. Давайте закончим и вернемся домой.

– Так точно господин!

В последний момент боль больше не могла повлиять на Николая. Свет в его глазах угас, когда он увидел образ своей жены, улыбающейся ему с теплом и любовью. Перед его глазами появилась ее человеческая оболочка, а в ушах зазвучал ее голос. Ему показалось, что он и в самом деле слышит ее, хотя на самом же деле он услышал крик ангела смерти, зовущий его на небеса. Его мысли стали постепенно путаться.

В следующий миг его легкие перестали сокращаться, а потом и вовсе замерли. Из его рта, ноздрей и ушей хлынула алая кровь. Его тело дернулось в последний раз, напряглось и застыло навсегда.

Некогда великий император умер, он издал последний вздох.

И вот, император-владыка лежал, безжизненный, на холодной земле, его мраморное лицо усыпано брызгами красной жидкости, которая ещё мгновение назад была живым током в его жилах.

Несмотря на весь ужас предательства и боли, он унес с собой из этого мира улыбку на своих губах, словно посмеиваясь над предателями даже в момент своей гибели. Эта загадочная улыбка, будто посланная из потустороннего мира, вызывала беспокойство и раздражение у всех, кто был свидетелем этой мрачной сцены.

– Наконец-то мы избавились от него, – прошипел Филип, выдающий приказы своим подчиненным, не желая больше видеть это беспокоящее его лицо.

– Что делать с доспехами императора, господин? – спросил один из солдат, держа в руках крепкую броню, не получившую даже царапину во время битвы

Филип задумался, его взгляд блуждал по броне, оставшейся внешне неповрежденной.

– Сделайте небольшую вмятину и оставьте ее на теле. А его самого закопайте. – С этими словами, Филип указал на место, куда следует убрать останки монарха и его тайны, а солдаты, как верные исполнители, начали последний акт своего вероломства, забрасывая труп землей.

Они понимали, насколько страшной была их судьба, узнай об этом общество. Поэтому они старались сделать все как можно быстрее. После того как воины забросали тело императора землей, они поспешили вернуться к ожидавшим их товарищам.

На их лицах читалось уныние, сопровождавшее весь этот печальный процесс. Всё, ради чего они жили последние несколько месяцев, оказалось напрасным. И, несмотря на всё свое страдание, им пришлось согласиться с этим ужасным фактом.

Глава 22
Да здравствует новый император!

В том далеком уголке мира, где тени величественных гор уступали место бескрайним равнинам, где ветры вздымали облака пыли и крики ворон разрывали небо, судьба замолкла в ожидании. В этом бескрайнем пейзаже витало ожидание и тревожное недоумение.

Виконт Монферан, человек из знатного рода, привыкнувший к роскоши и удовольствиям, ныне ощущал горькое потрясение, скользящее в его душе, словно призрак зловещего будущего.

Если бы он мог узнать о смерти короля то, его сердце было бы охвачено скорбью и ужасом. Однако он оставался в неведении и думал, что у него все еще есть союзники.

В нескольких верстах от города стояла бронированная армия в доспехах красного цвета. Король Ренар Виноградский считал обязательным снабдить свою армию по полной программе, и это было заметно в каждой детали их обмундирования.

Флаг Мраморного, развевался в воздухе с гордостью, и нес в себе символ непоколебимой воли и готовности к борьбе.

Под командованием полковника Львова, четыре тысяч военных, создавали великолепный хаос, превращая небольшой участок земли в полевой лагерь. Сначала они принялись за очистку местности и выравнивание грунта.

Затем деревянная стена начала возвышаться, окружая их лагерь как огромный обруч. Окопы и траншеи вокруг лагеря извивались, словно живые змеи, готовые укусить любого, кто осмелится приблизиться. Сторожевые вышки возвышались над всеми, будто великие стражи, надзирая за окрестностями.

Внутри лагеря, хранились запасы оружия и припасов, расставленные с такой точностью, что можно было почувствовать – каждая вещь на своем месте и здесь царит строгая дисциплина.

Никто не жаловался на то, что прошло много времени на создание этого оплота. Все знали, что ночь – время наибольшей уязвимости, и они готовы были потратить любое количество времени и усилий, чтобы обеспечить свою ночную защиту. Ведь никто из них не желал рисковать тем, что его смерть придет, когда он бессилен перед сном.

Виконт Монферан наблюдал за всем этим с вершины городской стены. Солдаты его гарнизона, гордые и преданные, стояли рядом, как верные соратники своего господина.

– Какого лешего они все здесь творят? Это не просто лагерь, они что город строят? – спросил он, его голос был полон недоумения и беспокойства.

Солдат, стоявший рядом, взглянул на лагерь, словно на чудо, которое невозможно было объяснить.

– По всей видимости, так, господин, – ответил он, его голос был полон уважения перед тем, что видели его глаза.

– Их лагерь говорит о чем-то серьезном, о невидимой опасности, что подстерегает нас. И по всей видимости, они не собираются уходить скоро. Похоже, нам не стоит рисковать, пытаясь совершать ночные набеги. Мне нужно поговорить с ними, – сказал Монферан, его слова были полны решимости и мудрости.

Скоро ворота города были открыты. Мужчина верхом на черном коне медленно направился в сторону лагеря Мраморного, его фигура противостояла ветрам, словно непоколебимая скала в бурю.

Все солдаты внимательно наблюдали, готовые действовать в любой момент. Но только солдаты, стоявшие у входа в лагерь, напряглись еще сильнее, видя, что приближается всего один человек.

Это мог быть обманный маневр и можно было ожидать любой исход. Несколько мушкетов сразу были направлены на этого посланника, готовые выстрелить, если что-то пойдет не так.

Мужчина на коне поднял обе руки в воздух, словно вознося молитву к небесам, и произнес:

– Я здесь с мирными намерениями. Позвольте мне встретиться с тем, кто здесь командует.

Солдат, стоявший на страже, поднял брови, но его мушкет не упускал мужчину из прицела.

– Сначала назови свое имя, – ответил солдат, его голос был грозным и непреклонным.

– Я – виконт Монферан и это мои владения, – произнес мужчина, его голос нес в себе страх перед оружием, направленным на него, но также и решимость идти вперед.

До Монферана доносились лишь слухи об этом удивительном оружии, и звучали они как легенды, но ни разу он не смог увидеть его в живую. Мифическое оружие, о котором говорили, было столь смертоносным, что даже простой фермер взяв его в руки мог уничтожить опытного рыцаря.

После слухов об этом новом оружии Монферан стал обращаться со своими подданными с более искренней заботой. Его решение облегчить тяготы крестьян и уменьшить их обязанности сокращало вероятности бунтов и недовольства.

Потому что в его душе всегда гнездилась тревога. Он не мог себе позволить даже представить, какие катастрофические последствия могли бы наступить для него и его семьи, если бы это оружие вдруг оказалось контрабандой в Монферане.

Стражник лагеря был поражен, увидев виконта, и тем более тем, когда он пришел один, без охраны. Это была смелость или безрассудство? Вопрос висел в воздухе, напоминая, что перед ним стоит необычный человек.

– Прошу прощения, ваше благородие, – проговорил стражник, – я сразу же сообщу полковнику.

Монферан кивнул, недоумевая о значении слова «полковник», но предполагая, что это, должно быть, какое-то военное звание. Как всегда, король Ренар предпринимал нестандартные действия и придумывал что-то новое.

Через пять минут Монферана провели в центр лагеря, в самую большую палатку, где собралась вся аура власти.

– Полковник Львов, я привел его, – сообщил стражник.

– Пусть войдет, – раздался голос полковника изнутри палатки.

Монферан осторожно шагнул внутрь палатки, напоминая себе, что герцог Барко был убит в палатке выстрелом в лоб. Он пытается сохранить на лице маску спокойствия, но его сердце билось настолько сильно, что он мог почувствовать его пульсацию.

– По крайней мере, мой меч все еще при мне, – подумал он, пытаясь успокоить себя, но вглядывадся в каждый угол палатки.

– Приятно познакомиться, виконт, – вежливо произнес полковник, Львов, поднимаясь с кресла и протягивая ему руку. Его глаза упали на талию виконта, где висели его ножны. На лице полковника появилась ироничная улыбка, словно он знал что-то, о чем Монферан не имел понятия.

– Приятно познакомиться, я виконт Монферан, – ответил он, потрясая руку полковника, но сохраняя невидимую решимость в глубине своего взгляда.

– Чем я могу быть вам полезен, виконт? – спросил Львов, продолжая вежливо улыбаться. Его голос звучал уверенно, но в то же время в нем была нотка загадочности, словно он уже знал, что скрывается за горизонтом событий.

Монферан выразил свое недовольство невежеством Львова, нахмурив брови и сузив глаза.

– Солдаты Мраморного вторглись на мою территорию и разбили лагерь возле моего города без моего разрешения. Вы можете объяснить, почему? – его голос звучал как роковое предупреждение.

– Ну, конечно. Я планировал подождать до завтра, но раз вы здесь… То так уж и быть, – ответил Львов, словно бы играл в игру, где каждый ход был тщательно обдуманным.

Монферан был явно смущен, и его лицо отражало внутренний конфликт, словно бушующий шторм.

– Что вы имеете в виду? Расскажите мне всё! – его голос дрожал от нервного напряжения.

– Вот суть дела… Наш военный министр приказал мне попросить вас передать виконтство королю Ренару и перевезти семью Монферан в нашу столицу, – сказал Львов откровенно. Его слова были словно меч, пронзающий воздух без лишних церемоний. Он не чувствовал необходимости обмениваться пустыми словами, учитывая свое преимущество.

– Что⁈ Ты… Вы слышите сами себя⁈ – Монферан взорвался словно бушующий вулкан, его голос разлетелся по всей палатке, искры негодования и пламя ярости осветили его глаза.

Львов сохранял спокойствие, словно капитан, управляющий кораблем в бурю.

– Да, я слышу вас, – продолжал он. – И если вы беспокоитесь за свое богатство, вы можете забрать все свое барахло с собой. Не беспокойтесь, мы не заберем ни одной монеты.

– Кто вы такой, чтобы вмешиваться в мои дела? Вы приходите на мою территорию и требуете, чтобы я сдался? – Монферан испытывал бурю ярости, его голос гремел, как раскаты грозового неба.

– Мы – доблестные солдаты Мраморного, – гордо заявил полковник Львов. – Без сомнения, мы одна из самых могущественных сил среди государств на материке Авразии. Основываясь на данном мне приказе, если я не убеждаю вас словами, мы применим силу, чтобы доставить вас в столицу, и вам это не понравится. – Его слова прозвучали с хладнокровной решимостью, словно клинок, готовый вонзиться во вражеское сердце.

– Вы угрожаете мне⁈ Вы думаете, что я испугаюсь? – виконт Монферан был готов взорваться от гнева. Но его терпение почти иссякло, и в его глазах вспыхнула остатки непоколебимой гордости, словно последний огонь в факеле перед рассветом.

– Да, я угрожаю вам, именно так это и понимайте. И нет, я не боюсь вас. Я не знаю, откуда у вас столько уверенности, но у вас нет шансов против нас. Учитывая нашу армию в 4000 и наше превосходство над вашими 2813 солдатами, – закончил Львов, словно предостерегая Монферана от неизбежного столкновения, в котором уже не было места для компромисса.

Дыхание Монферана стало неровным и непослушным. Его сердце бьется в унисон с каждой нервной пульсацией, когда он осознает, что перед ним не просто числа, а точное и беспощадное количество его солдат. Его кожа покрывается холодным потом, и он понимает, что не смог скрыть от них свою истинную мощь. Он всегда старался маскировать количество своих солдат, держать их в тайне, даже от самого императора, стремясь запутать его, предоставляя заниженные числа и лживые данные.

В это мгновение страх распространяется по всему его внутреннему миру. Он понимает, что его особняк, его последний бастион надежды, находится под навязчивым, пристальным наблюдением вражеских шпионов.

– Но есть и ещё одно предупреждение для вас, – прозвучало внезапное заявление Львова, выбивая последний остаток надежды из Монферана. Его голос, наполненный мрачной уверенностью, гремел в тишине палатки. – Если вы рассчитывали обратиться за помощью к императору Николаю I, то забудьте об этом. Он сильно занят и ему не до вас. Кроме того, другая моя цель – помешать вам помогать ему, – Львов поднимает бровь, давая понять, что он знает каждый ход Монферана и готов действовать против него.

Виконт сжимает от ярости свой кулак, ногти впиваются в его ладони, а взгляд становится заряжен бешенством.

Он обращается к Львову:

– Скажите мне, что происходит в Нортарии!

– Король Бычерог идет войной на столицу Большероссии.

Глаза Монферана округляются от удивления и гнева:

– Что⁈ Этот проклятый предатель? И ваш король Ренар такой же негодяй и подонок!

Львов, несмотря на оскорбление в адрес своего короля, сдерживает гнев внутри себя:

– Не будем говорить о моём короле. Он, насколько мне известно, мудро управляет нашей страной, гораздо лучше, чем вы. Мне не важно, какие у вас причины быть верными императору. Но извольте, отныне считать дни. У вас есть четыре дня для сдачи. Если вы даже попытаетесь привлечь кого-либо на помощь, мы разрушим городские стены, – голос Львова снова наполняет комнату тяжёлой угрозой.

Затем он, без дальнейших обсуждений, грубо прогоняет Монферана из лагеря, не дав ему даже возможности возразить что-либо против.

* * *

После завершения сытного завтрака в лесу, Филип, вывел оставшихся солдат из под покрова высоких деревьев.

Их путь к столице, Нортарии, был полон опасности подвергнуться нападению врагов, но их скорость и решимость позволяли им сократить этот переходный период к минимуму.

Как только стражники на вратах различил знакомые контуры лиц, они тут же распахнули городские ворота.

Филип и его отважные сподвижники прошли через ворота мимо стражников. И несмотря на их удивленные взгляды они не замедлили темп.

– Что-то не в порядке. Где же император? – прошептал с сожалением один из стражников, но он быстро отбросил эту мысль, понимая, что сейчас не момент для разгадывания таинственных интриг императорского двора.

Подъехав к главным воротам дворца, на лицах воинов отразилась уважительная важность и скорбь, которую им следовало воспроизвести в этот момент.

Их возвращение заметили слуги, которые копошились в дворцовом саду. Один из них тут же бросился оповестить дворецкого. Быстро организовавшись, слуги выстроились на дворцовой площади, готовые встретить своего старого императора.

Однако, к своему ужасу, ни один из них не увидел Николая, лишь группу истощенных солдат, их доспехи в крови и изодранные тела.

С этим странным и тревожным видением дворецкий не мог сдержать своего недоумения:

– Господин Филип, где Его Величество император Николай I?

Филип поднял грустный взгляд, не произнося ни слова, а лишь печально кивнув, подтвердил трагичное событие.

В это мгновение появился принц Нильс, проходивший мимо.

– Что здесь происходит? – он вопросительно поднял брови. Однако никто из собравшихся не решил отвечать на его запрос. Вместо этого, быстрые взгляды Филипа и Нильса слились в молчаливом понимании.

Таким образом, Нильс не мог остаться в стороне от разыгрываемого спектакля. Он осознал, что перед ним множество свидетелей, и его реакция сейчас была неотъемлемой частью того, как будут развиваться события. Отзывчивость и поддержка горожан сделают их его верными сторонниками и помогут ему избежать подозрений во всех интригах, которые могут последовать.

– Ваше Высочество… – Филип скривился, играя роль испуганного подданного. Он даже не мог поднять голову, чтобы взглянуть на Нильса. Наконец, с трудом он нашел в себе смелость передать разрушительные новости:

– Император Николай I, Ваше Величество, он погиб в сражении с Бычерогом.

Слова Филипа на несколько секунд заморозили присутствующих, и Ниль, стоял неподвижно, словно застыв. Весь его мир начал качаться, и казалось, будто он утратил опору.

– Ваше Высочество! – Дворецкий не размышляя бросился к Нильсу, удерживая его, чтобы тот не упал на землю.

* * *

Нильс медленно поднимался по лестнице, которая вела на третий этаж, к спальне императрицы. Прежде чем постучать в дверь, он замедлил шаг и задержался на несколько мгновений. В его сердце звучал монотонный ритм, словно барабаны в ожидании великого события.

«Тук-тук-тук»

– Да? – Голос Екатерины, величавой императрицы, прозвучал с другой стороны двери.

– Это я, мам, – ответил Нильс, его голос звучал грустно и тихо, словно музыка печали.

– Что ты хочешь? – в голосе Екатерины была заметна тревога и нетерпение, и она не терпела лишних отлагательств.

– Это касается отца… – Нильс с трудом продолжал, его слова несли в себе всю тяжесть момента.

Дверь немедленно распахнулась, прежде чем Нильс смог закончить фразу. Екатерина стояла там, во всем своем величии и великодушии. Ее глаза были полны тревоги и нетерпения. В последние несколько часов она беспокоилась о своем муже и не знала покоя, пока Николай I не вернулся.

Ее муж был уже не тем крепким и энергичным человеком, каким он был в молодости. Время оставило на нем свой след.

– Отец… Он погиб на поле битвы, – сказал Нильс, его голос дрожал от эмоций, а глаза были полны слез.

Екатерина, императрица, сложила руки на груди и упала на колени, как будто это было слишком тяжело для нее вынести. Ее лицо выразило мгновенную боль и утрату, словно в этот момент она потеряла не только мужа, но и часть себя. Горе охватило ее как грозовая туча, а ее слезы стали символом невосполнимой утраты.