Текст книги "Зеленый путь (СИ)"

Автор книги: Тимофей Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Утро началось для меня с громкого рёва медведя и крика друида:

– Встать!

Ахилл подпрыгнул так, что кажется задел холкой навес над крыльцом, а я вскочил на ноги, вытянувшись в струну с руками по швам. Спустя мгновение видимо из-за нашей связи мою позу в меру сил повторил барс, только что на четырёх лапах. Осмотрев нас неопределённым взглядом Корнегур проворчал:

– Оденься и выломай себе палку в свой рост. Прямую. Времени у тебя пока я моюсь.

– Есть – бодро ответил я, по привычке ещё из прошлой жизни имея вид максимально лихой и придурковатый, чтоб разумением своим не смущать начальство.

Друид на это только качнул головой, явно не обманувшись моим поведением и отправившись к ручью. Я же быстро оделся и побежал вместе с Ахиллесом к основанию холма, где вчера заметил несколько молодых берёзок. Вряд ли у меня были шансы найти где-то здесь что-то прямее их стволов в приемлемые сроки, хотя конечно было подозрение, что кто-то тут сейчас отхватит звездюлей за убитое дерево. Однако некоторые вещи стоит просто перетерпеть, а плохая идея лучше вообще никакой. Но к моему удивлению служитель природы ограничился лишь хмурым взглядом, когда я вернулся к дому и просто взяв свой посох, проговорил:

– Повторяй за мной максимально точно.

Я на это лишь кивнул, встав в позу, скопированную с друида, с весом, перенесённым на заднюю ногу. Дальше он начал неторопливо двигаться делая нечто похожее на гимнастику из ушу… Ну или другого восточного боевого искусства. Плавные движения, спокойные взмахи посохом, ничего резкого или угловатого. Три раза он повторил своеобразный танец, наконец встав в полный рост и поставив свою клюку рядом с правой ногой на землю. Я повторил его действия, после чего услышал вопрос:

– Запомнил что за чем шло?

– Да – ответил я через секунду, прогнав в голове последовательность поз.

– Начинай с начала – приказал он.

Мысленно пожав плечами, я отставил левую ногу назад, перенеся на неё свой вес, а правой рукой начал вращать палку восьмёркой, не держа её жёстко ладонью, а просто задавая движение запястьем, после чего получил удар друидским посохом по верхней левой конечности:

– Эту руку выше, в один уровень с рабочей. Ещё раз.

Ещё раз, так ещё раз. Без возражений я снова встал прямо, а затем опять начал с начала, перенеся вес и закрутив восьмёрку деревяшкой. Видимо по началу я всё таки сделал всё правильно, но совершив первый шаг и поменяв ведущую руку снова получил удар посохом, но в этот раз по ноге. Не так чтобы сильно, но неприятно. Особенно если учитывать, что мы только начали. Корнегур же опять проворчал:

– Сильнее сгиб, нога от лодыжки до колена должна смотреть чётко в небо, никуда не отклоняясь. Опять с начала.

Это нехитрое развлечение длилось весь день до обеда, пока наставник не заключил, что пока хватит, пусть мои потуги и не вызывают ничего кроме огорчения. То, что один раз я умудрился повторить этот дурацкий танец без ударов посохом по своей многострадальной тушке его как-то не впечатлило. Но по крайней мере меня покормили, что резко поправило моё настроение. Всё таки без завтрака живот явно был недоволен, оставлять его без обеда было бы почти преступлением. Особенно учитывая, что кое-кто недалеко доел своего оленя на пару с медведем. Перекусив мы снова вышли на улицу, друид сел на лавку и поинтересовался:

– Как ты думаешь, зачем я учу тебя управляться с посохом?

Самым логичным вариантом ответа вероятно было то, что в конце обучения я смогу хорошо им отоваривать недругов, но это показалось мне слишком простым. В конце концов на шестах можно наверно учить драться и голой практикой без всяких танцев, к тому же само действо явственно отдавало всякими каратешными ката и прочим кунг-фу. Ну или их аналогом, который практикуют служители природы. А значит наверно будет разумно предположить, что ответ кроется в этой плоскости, тем более что друиды вроде как всё таки маги, а не любители ближнего боя. Кивнув своим мыслям, я произнёс:

– Чтобы я мог стать ближе к гармонии тела и духа.

– Слишком заумно, но можно сказать и так – усмехнулся он – Что ты подразумеваешь под это гармонией?

– Что человек должен развиваться равномерно, без перекосов в одно или другое – отозвался я через секунду раздумья.

– Ты ушёл не туда – фыркнул Корнегур – На востоке, за большой водой, такая точка зрения конечно бытует, но по мне так это глупость. Из тех, кто пытается равно овладеть и тем, и тем обычно получаются и посредственные витязи, и посредственные маги. Исключения есть, но они лишь подтверждают правило. Да и такие гении, сосредоточься они на чём-то одном, были бы воистину великими в выбранном деле. Однако и совсем забрасывать что-то нельзя, на этом многие погорели. Нужно найти свой личный баланс. Понял меня?

– Да, учитель – слегка поклонился я.

– Хорошо – коротко ответил он – А что до этой пляски, она не только разгоняет кровь по телу, но и подталкивает дух к движению. Потому ты должен исполнять её ровно так, как надо, чтобы всё шло правильно. Ты знаешь что такое магия?

– Некая неосязаемая и невидимая энергия, которую маги могут направлять на какие-либо действия – ответил я. У меня было время подумать о ней в этом мире и для себя я вывел именно такую формулировку. Ну или по крайней мере не придумал ничего лучше.

– Топорно, но пойдёт – охарактеризовал мои мыли друид – Магии Света учён?

– Немного – кивнул я.

– Покажи – приказал он.

Пожав плечами, я достал нож и слегка надрезал себе запястье. Свет не откликался мне просто так, лишь для исцеления чего-то конкретного. Собственно недавно я вообще думал, что это только так и работает, пока отец Шарп не показал мне фокус с рассеиванием магии. Что тоже добавляло к падре вопросов, ведь мне он о подобном не упоминал вообще, даже в теории. Жрецам и паладинам доступны лишь барьеры и исцеления, ага… А на деле есть незадукоментированные трюки. Но как бы там ни было, а для даже самого жиденького щита я слабоват, потом пришлось шептать молитву:

– Да дарует Свет…

Когда обращение к высшим силам закончилось на месте ранки остался лишь маленький белёсый шрам. Корнегур посмотрел на это дело и проговорил:

– Лучше чем ничего. Дай мне свои ладони.

Я сделал шаг вперёд и вложил свои руки в его медвежьи лапы. Друид закрыл глаза на десяток секунд, после чего с чувством произнёс:

– Ну твою мать…

– Твою мать как хорошо или твою мать как плохо? – приподнял я бровь в вопросе.

– Второе – буркнул он, разжав свои ладони – Энергетика твоего тела покорёжена. Жилы хороши, а средоточие почти затухло. Жрец недоделанный.

– С чем это связано? – тут же спросил я, пользуясь словоохотливостью наставника.

– С тем, что тебя учил идиот – безапелляционно заявил служитель природы, что пришлось проглотить. Отец Шарп был мной до крайности уважаем и пожалуй даже любим, но сейчас был не тот момент, чтобы вступать в перепалку – Средоточие слугам света без надобности, они от мира силу не черпают, только из высших сфер. Свет сам течёт по их жилам. А всем нормальным людям нужно сердце, что будет гнать магию по телу. Тут с волшебой ровно тоже самое, что с кровью.

– И что теперь? – сглотнув, спросил я. Возможность стать магом, за которую вроде бы удалось ухватиться, явственно уплывала в никуда, как вода сквозь пальцы.

– Мне думать. А ты иди хоть о дерево колотись, может какой-то толк будет – проворчал он, поднялся на ноги и скрылся в доме, закрыв за собой дверь.

Снаружи остался медведь, барс и один недожрец, которых очевидно никуда не пригласили. Почесав затылок, я повернулся к Ахиллу и проговорил:

– Пойдём искать дерево.

Не уверен, что Корнегур подразумевал буквальное исполнение своего приказа, но однако он его отдал и сказал, что от этого возможно будет прок. Значит будем выполнять, тем более что других занятий у меня в общем-то нет. Те же попытки повторять упражнения с шестом в одиночку могут привести только к закреплению ошибок, которые некому будет поправить. Потом придётся переучиваться, получая палкой раз за разом. Не ягоды же идти собирать в инициативном порядке? Тем более мы вчерашние не все доели.

На холме, где обосновался мой наставник, достаточно крупных лесных исполинов не имелось, но они были в принципе не так и далеко. К ним я и направился по тропе через болото. В итоге мой выбор пал на сосну. Она конечно тоже была далека от какого-нибудь дуба-шептуна со стволом в пять охватов, но сантиметров сорок в диаметре имела. Отложив берёзовый шест в сторону, я начал вспоминать, чему меня когда-то учили на тренировках. В своё время у нас была какая-то страшная мода на карате и ниндзей, даже метательные звёздочки из жести делали с помощью ножниц по металлу и такой-то матери. Потом правда порой получали на орехи за испорченное железо. Я так за материал, который предназначался крыше дровеника на даче, точно получил. Но тем не менее азиатские боевички и Жан-Клод наш ван Дам очень некисло повлияли на массовое сознание и с годика два я походил на карате. Доски с кирпичами ломать не научился да и возраст был не тот для подобных подвигов, но хорошо запомнил слова тренера о том, что не ты должен бояться макивару, макивара должна бояться тебя. Там правда на деревяшке ещё была подложка из войлока и обмотка мягкой верёвкой, но тут средневековье, инструмент для набивания кулаков мне достался посуровее. Впрочем работать будем с тем, что есть, за неимением иного.

– Нарекаю тебя макиварой – хмыкнул я, встав в стойку и нанеся первый удар.

Костяшки пальцев неприятно отозвались болью, но не сказать что бы большой. Так что теперь левой. На кулаках я не отжимался, готовя сэйкены к подобному, но это дело наживное. Левая нога, правая нога. Не сильно, чтоб себя не травмировать, но усердно. Ради магии можно терпеть и не такое. К тому же времени у меня до вечера, а значит колотимся о дерево с чувством, с толком, с расстановкой. Барс посмотрел на меня, а затем сообщил, что пойдёт лучше поохотиться. Возражений с моей стороны не было, тем более что вчера Корнегур кормёжкой моего товарища не озадачился. Там конечно была олениха, но кто поручится, что дело только в ней? Ахиллес утопал гулять сам по себе, как и положено уважающему себя коту, я же продолжил долбиться о хвойную породу. Будем считать, что так положено друидам.

Ну а вечером мы шагали обратно к дому на болоте, таща двух зайцев. За день барс добыл четверых, но двух не сильно запариваясь сожрал на месте. По мне он вообще как-то подозрительно хорошо тут развернулся, хотя по идее ему должно было быть тяжелее, чем в горах, где пузо моего компаньона прилипало к хребту. Но ничего, как-то справлялся и даже отъедался, таща сейчас в зубах собственный будущий завтрак. Я же свою ношу удерживал с трудом. За пол дня костяшки кулаков были сбиты в кровь, ноги болели и я начал пытаться бить по дереву пальцами. Конечно никакой китаец это не обозвал бы стилем тигра, но головой долбиться о ствол было всё таки жалко, так что других вариантов особо не оставалось.

Друид встретил нас на всё той же скамейке, но в этот раз с каким-то варевом в кружке. Осмотрев мои руки он с подозрением поинтересовался:

– Ты чем занимался?

– Колотился о дерево – с готовностью ответил я.

– Заставь дурака богам молиться, так он лоб расшибёт. Дай сюда – проворчав служитель природы схватил меня за руки.

Через мгновение я почувствовал, как в меня вливается целительная энергия, но не такая, как Свет. Тот в первую очередь даровал покой и словно бы размывал боль, а сейчас я ощутил будто все удары о сосну за пол дня, которые уложились в несколько секунд что потребовались на восстановления повреждений. От неожиданности аж не удержался от вскрика:

– Бля!

И тут же получил подзатыльник со словами:

– Дома ругаться будешь, фанатик пеклов. А при мне можно разве что рычать. Тем более у тебя завтра будут все поводы.

– Продолжит болеть, как мясо после тяжёлой работы? – спросил я.

– Нет – усмехнулся друид – Хотя оно конечно тоже будет.

– Тогда о каких поводах речь? – поинтересовался я, заранее чувствуя большую и толстую свинью, которую мне сейчас подложат.

– О тех, при встречи с которыми природа всегда находит выход – ещё шире улыбнулся друид – Ты маг, пусть пока и не обученный. У тебя есть способности и средоточие, пусть оно опять же пока что в усохшем виде. Но однако если твоё тело довести до той грани, когда в нём уже нет обычных сил, а чтобы жить нужно быстро шевелиться, оно будет искать иной источник энергии. Не материальный, а магический. И найдёт его так или иначе. Ты сможешь либо зачерпнуть у этого своего света, осознанно воззвав к нему, либо сцепишь зубы и будешь пытаться взять энергию этого мира без участия разума. Во втором случае я продолжу тебя учить. В первом с чистой совестью буду считать, что ты избрал путь жреца, отринув путь Матери Природы, а значит тебе здесь нечего делать. А сейчас ужинать и спать. Завтра тяжёлый день, особенно у тебя.

Заворачивался в шкуру на крыльце я в смешанных чувствах. С одной стороны перспектива нагрузок уровня, при котором человек должен либо падать плашмя, либо таки заимствовать где-то мистические силы, меня не радовала. Тут никаким «не могу» явно не отмажешься, меня как раз будут до этого самого «не могу» специально доводить со всем старанием и усердием. Только что видимо без физических повреждений, раз уж Корнегур не одобрил избиение дерева. Однако не приходится сомневаться, что этот жук найдёт способ мотивации. Может к примеру какую-нибудь акупунктуру применит, раз уж он всякой дряни где-то на востоке набрался. Одна иголка в хребет и ты забудешь о боли по методу майора Пейна. И даже палец ломать не надо. Но от этого явно легче не станет. Однако какова альтернатива?

Вернуться в часовню и таки отправится учиться на жреца. Я этого не хочу, но тем не менее рабочий вариант чего-то добиться в этой жизни. Правда остаётся Ахиллес, что с ним не понятно. Нашу связь Свет вряд ли разорвёт, но что-то сомнительно, что меня пустят в семинарию с диким животным. Он может в одиночку жить во время моей учёбы в лесу, но всегда есть вариант познакомится с загонной охотой. Всё таки кошак сам будет добывать себе пищу, это быстро заметят, а барс трофей знатный для любого равнинного владетеля просто из-за своей редкости. К тому же магия меня по прежнему привлекает гораздо больше службы Свету. Нет, я Его безмерно уважаю, всё таки отец Шарп с его помощью лечит людей, спасая их жизни, это без сомнения благородное дело. Просто не моё.

А значит будем царапаться до конца. Но пейн, но гейн, лайт вейт, бэйби и что там ещё обычно любят говорить качки. Посмотрим настолько ли страшен чёрт, как его малюют. В конце концов я точно знаю, что могу зачерпнуть сил от этого мира, без такой возможности ничего бы не затевалось. А мои прошлые попытки были тщетны потому что не было нужных условий. Просто необходимо действительно стерпеть зубы и перетерпеть неприятный период, а там станет проще. Ведь как-то незаметно, чтобы мой учитель себя регулярно истязал. И я стану таким же. Или даже ещё более сильным, потому что его скорее всего так не гоняли. От работы кони дохнут, а люди крепнут. С этой мыслью я и заснул.

А проснулся от повторившегося медвежьего рёва над ухом и крика:

– Встать!

– Доброго утра! – во всю мощь лёгких гаркнул я в ответ.

– Это как посмотреть – хохотнул друид – Одевайся, мойся и бери свою палку.

– Сейчас – быстро отозвался я, выполняя указания.

Тело после вчерашнего действительно побаливало, но не сильно, думал будет хуже. Видимо целительская магия друида подлатала не только сбитые руки, но всего меня целиком. Мы быстро провели «танец с шестом», после которого стволом берёзки махал только я, получая время от времени тычки посохом наставника. Но вскоре он решил, что энергия и кровь в моём теле уже достаточно разогрелись. Когда это произошло, мне дали команду:

– Бегай вокруг холма. Быстрее!

Я был отнюдь не городским мальчиком, который не поднимал за всю жизнь ничего тяжелее школьных учебников. Впрочем все жители средневековья крепкие и жилистые ребята, иные тут не выживают. Но так или иначе меня хватило довольно надолго, прежде чем пот начал заливать глаза, а дыхание рвать горло. Заметив это, Корневур приказал:

– Ляг на землю. Сгибай и разгибай руки, держа спиной и ногами прямую линию.

На мох я почти упал, но тут же начал отжимания, пока руки не затряслись, отказываясь выталкивать моё тело вверх. После этого я получил новый приказ:

– Встань и беги.

Сил сказать, что из Корнегура паршивый Иисус, а я так себе Лазарь, не было. Но была цель, ради которой стоит напрягаться. Так что я заново стал переставлять ноги, ровно до следующих отжиманий. Барс на всё это смотрел скептически, но я сказал ему не лезть, а потому он с грустным видом лежал у крыльца. Ровно до тех пор, пока друид не решил, что я начинаю шевелиться слишком медленно. После этого я услышал сквозь шум крови в ушах:

– Ты уже не стараешься. Но мы это исправим.

Я ожидал всякого, вплоть до молнии с посоха, которая заставит меня упасть в судорогах, но у Корнегура была другая идея. Ахилла оплели корни, на которых стали резко расти шипы, впившиеся в его плоть. По нашей связи я сполна почувствовал всю боль и эмоции барса. Каждый шип и каждую каплю животной злости с почти детским непониманием.

– Нет! Он тут причём⁈ – заорал я не своим голосом, рванув к друиду, но тут же был отброшен на землю мощным порывом ветра.

– Встань и беги – жёстко отрезал друид – Или ему будет только больнее.

– С@ка – выдавил я, поднимаясь на ноги и исподлобья глядя на Корнегура.

– Быстрее – хмыкнул тот, а я почувствовал, как шипы в теле барса ещё чуть выросли, врезаясь в плоть.

– Бл@дь – хрипло ругнулся я, начав опять переставлять ноги.

Этого я не учёл. Думал мишенью в случае чего буду только я. Ошибся, не подумал. Больно. Вдвойне больно. И от натруженных мышц, и от того, что ощущает зверь. С этим друидическим козлом мне сейчас не справится от слова никак, попытка на него напасть обернётся только новыми страданиями для Ахиллеса. Остаётся либо взывать к Свету и получить пинка под зад, либо сжимать зубы и бежать в ожидании чуда природы. Я обратился к своему товарищу мысленно, но тут же ощутил волну злости. Барс отказывался сдаваться, сопротивляясь путам и ждал от меня того же. Зверь не ищет помощи высших сил, он зубами грызётся за жизнь, если надо, то со всем миром. Ахилл видел, как отец Шарп ничего не смог сделать с друидом, а значит Свет не выход. Он не поможет стать таким же сильным, а потом и превзойти врага. Сейчас нельзя нападать, от этого нет прока. Нужно только бежать. Это как отступление от того грифона. Не дай себя убить сейчас, чтобы потом вернуться сильнее.

Ну что же, если уж мой товарищ отказывается сдаваться или просить пощады, то и мне не следует. Так что я побежал. У меня нет знаний о том, как зачерпнуть силу из окружающего мира. Возможно их вообще никак нельзя объяснить словами. Но я знаю, что это возможно. Нужно просто переть вперёд, однажды откроется второе дыхание. Должно открыться. Пот выедал глаза, в них темнело, но боль Ахилла толкала вперёд шаг за шагом, пока в груди разгоралась моя собственная злость на Корнегура и на себя самого. Если для того чтобы отмстить за этот день нужно стать сильнее, то я стану. Обязательно стану. И этот безрогий баран у меня кровью, с@ка, умоется.

Не помню сколько это продолжалось, разум лишь слышал новые команды:

– Упади. Разгибай руки.

– Беги.

– Упади. Разгибай руки.

– Беги. Быстрее.

В какой-то момент даже боль и злость ушли, оставив меня наедине с голосом, отдающим приказы, собственным дыханием и стоптанным мхом, на который снова нужно поставить ногу. Потом исчез и звук, просто осталось понимание, что нижние конечности больше не выдерживают, нужно сменить их на верхние. А потом обратно. Однако через какое-то время моих ушей достигли новые слова:

– Остановись.

Сделав ещё два шага, я замер и поднял мутный взор на друида. Тот стоял, держа посох в руке, рядом с ним находился медведь и барс, на котором уже не было пут. Пришлось проморгаться, чтобы убедиться, что мне не чудится. Корнегур же усмехнулся в усы:

– Для первого раза достаточно. Запомни что чувствуешь и иди отмываться. Воняешь как лошадь после недельной скачки.

Интерлюдия 2

Отец Шарп шагал по лесу, пребывая в странном настроении. С одной стороны он был рад, что прошла неделя и он может наконец увидеть своего воспитанника. С другой сама ситуация его безумно раздражала. Он вынужден был отступить перед магом! Для кого-то другого подобное вполне возможно было в порядке вещей, в конце концов волшебники были опасными противниками, манипулирующими мистическими силами. Однако он был едва ли не с детства обучен побеждать их и убивать. Священнослужитель от этой мысли недовольно дёрнул уголком рта. Что же, видимо следует признать наконец себя размякшим стариком, который уже мало на что годен. А с другой стороны справедливости ради нужно сказать, что проклятый друид оказался весьма неудобным противником, но он всё равно держал свой клинок у его горла. Только вот убить не решился. В молодости ничто бы его не остановило, теперь ситуация была несколько иной. И это не могло не тревожить душу слуги Света.

Отец Шарп происходил из обедневшего рыцарского рода, был седьмым сынов в семье и ранее носил совсем другое имя. Однако отказался от него и своего прошлого, став частью церкви. Но наставники семинарии быстро приметили юношу, которого отец, так же как и его братьев, усердно учил воинскому ремеслу и умению здраво оценивать свои силы, хладнокровно выбирая момент для удара. Так что сначала ему предложили вступить в ряды меченосцев, а не жрецов, а через пару лет упорного труда сделали новое предложение. Быть одним из братьев-паладином почётно, они щит веры и меч церкви, не раз именно им приходилось решать судьбы целых королевств на поле боя. Но история порой писалась и иначе, ведь кроме добрых двуручных клинков всегда существовали и острые кинжалы.

Маги страшны в схватках в том числе и потому, что готовятся к ним. Сплетают щиты и порой навешивают на себя целые горсти амулетов, имеют при себе посохи и запасы зелий. Собственно будь чародеев больше, они бы возможно правили в землях людей. Но к счастью на одного толкового боевого волшебника в среднем приходится около сотни обученных и снаряжённых рыцарей, имеющих при себе в том числе всё те же защитные амулеты. Остальные же слабосилки, способные распугать разве что ополченцев или защититься от бандитов, потому и служат настоящим хозяевам людских земель придворными чародеями.

Однако те немногие, кто представляют реальную опасность порой устраивают настоящий ужас на поле боя… или хаос в политике. Именно для борьбы с ними и создано братство Свечи. Так он считал, усердно тренируясь и закаляя свою веру. С этой самой верой и именем Света, произнесённым тихим шёпотом он исполнил свой первый приговор, убив мага в постели придорожного трактира. А потом убивал снова и снова, не особо задумываясь почему выбор церковных иерархов падает на того или иного волшебника. Высокая политика и её подводные течения были прерогативой других людей, те кто несут свечу в ночи были лишь исполнителями, которых не допускали до всей полноты информации. Официально потому что они не должны раскрыть ничего лишнего, если потерпят неудачу и попадут в плен. Фактически же дела обстояли несколько иначе.

Отец Шарп особенно чётко это осознал уже после того, как разменял тридцать лет и грянуло Алесанское восстание. Старый правитель одноимённого герцогства оставил юдоль скорби, отправившись на справедливый суд Света, ему в соответствии с законом и обычаем наследовал старший сын. Однако следующий в очереди на наследство отпрыск благородного рода заручился поддержкой короля, на чьей дочери был женат, церковь поддержала монарха, а конфликт вскоре перешёл в ту плоскость, где если слова и звучат, то только в виде боевых кличей. Братство Свечи же получило от кардинала Ардэна задания убивать не только магов, но и всех командиров восставших, до которых могло добраться. На словах чтобы минимизировать жертвы этой войны, закончив её как можно быстрее. На деле отец Шарп видел, что творили королевские войска и наёмники на землях проигравших. Кардинал затем конечно получил официальное порицание от своих коллег, руководящих паствами иных людских королевств, за то что излишни рьяно вмешался в мирские дела, но сухие строчки официального письма не изменили уже свершившегося результата. Да что за беда в том порицании? Оно ведь не отлучение, Ардэн поддержал набожную официальную власть, решившую прижать к ногтю неудобного и куда менее верующего вассала, стоящего за светское правление, считал что поступил верно и остался кардиналом. Ничего в его жизни или убеждениях в общем-то не изменилось.

А вот скромный воин церкви решил избрать себе иную судьбу и после войны решил по примеру некоторых паладинов сменить королевство, в котором служит Свету. Братьев меченосцев конечно никто из коллег нигде не ждал с распростёртыми объятиями и им не грозило вновь подняться на должность выше десятника, но их это устраивало. Отец Шарп же и вовсе удовлетворился переходом в жрецы, которому дали небольшой приход в мелкой деревеньке. Может он и разочаровался в церковных иерархах, но уж точно не в Свете, к тому же исцелять и наставлять людей на путь истинный ему нравилось куда больше, чем убивать их. Работа братьев Свечи конечно тоже нужна, тем более что в лабораториях некоторых волшебников он видел такое, рядом с чем ужасы войны не казались такими уж отвратительными. Но в конце концов пасторы необходимы никак не меньше меченосцев и его бывших коллег. Тем более со знакомыми паладинами он поддерживал неплохие отношения и даже вёл переписку с такими же как он сам переехавшими служителями Света.

Один из них собственно и нарушил мирное, спокойное течение его жизни в деревеньке Луговая. Братья-меченосцы служат не только охраной храмов и истребителями нечисти, порой они исполняют функции телохранителей, благо обычно церковь всё таки не вмешивается в мирские дела и её члены хранят целибат, в отличии даже от самых доверенных вассалов. Но вот молодой брат Альфред не сохранил и заявился к нему с беременной дочкой графа, которая якобы уехала в паломничество с малой свитой, когда её растущий живот ещё не успел вызвать ни у кого подозрений. В тот день отец Шарп едва удержался от того, чтобы начать богохульствовать прямо в храме последними словами. Однако принял роды и всё таки дал себя уговорить сохранить всё в тайне. Особенно после того как один великовозрастный оболтус поклялся Светом принять монашеский постриг и отправится отмаливать свой грех. В итоге всё удалось сохранить в секрете, Альфред сейчас пребывал в монастырских стенах, засидевшаяся в девках дура благополучно вышла замуж за одного из младших сыновей герцога Варнантского, а отцу Шарпу вновь пришлось сменить страну. Просто на всякий случай. Сейчас у Лукреции уже вроде бы пятеро законно рождённых детей, но когда речь шла только об одном, которого пришлось сразу же покинуть, материнское сердце могло бы и взбрыкнуть. Кто вообще знал, что там у это дурочки в голове творится и что она выкинет? А так всё вроде бы закончилось хорошо, отец Шарп начал свою службу Свету в Уатстоне, сын же его приятеля стал воспитанником пастора.

Жрец Света даже вполне обоснованно надеялся, что он продолжит его дело, благо парень рос весьма смышлёным, упорным и Свет вполне откликался на его молитвы. Рэзор считал, что делает он это слишком неохотно, но его наставник видел немало тех, у кого получалось исцелять ещё хуже. Дело портил разве что непоседливый, прямолинейный и свободолюбивый нрав воспитанника, с такими всегда всё непросто. И в этом была одна из причин, почему отец Шарп поостерёгся учить его воинским премудростям. У ребёнка были задатки и к ним, но простолюдину, особенно молодому и горячему, очень легко нарваться на неприятности. Зная, что не сможет победить, даже идиот всё таки будет вести себя сдержанно. А Рэзор идиотом не был, скорее уж наоборот. Оказался слишком умным и способным. К тому же излишне решительным.

Сейчас, оглядываясь назад, отец Шарп размышлял о том, что возможно излишне перестраховался, пойдя на поводу собственных чувств. Всё таки опасения, да и память о том, куда лично его в итоге привели навыки воина, могли сыграть с ним злую шутку. Воспитанник же не пожелал идти по тихой стезе жреца и едва увидел иной интересный вариант, смазал подошвы салом и помчался вперёд быстрее собственного визга. Ещё и не сказал ни слова, стервец, сбежав до рассвета якобы на охоту. И в конце концов таки нашёл себе приключений, прибившись к друиду, который накостылял баронским воинам. Хотя в деревне уже хватало молодых оболтусов, которые не прочь были последовать его примеру. Молодости свойственно желать силы и успеха, а тут, ети его мать такие события! Хорошо ещё молодёжь всё же считала, что колдуна победили, путь и не без труда. Но всё равно пришлось посветить несколько проповедей тому, что излишняя дружба с друидом была бы отступничеством от Света. Отец Шарп не хотел даже вспоминать, как жонглировал словами и крутился словно уж на сковородке, чтобы при этом не подставить ни себя, ни Рэзора, ни барона Лионеля. Хорош пастор, у которого воспитанник от истинной веры отступает. Но к счастью все вроде бы поверили, что парень от лица Церкви бдительно следит за колдуном с болота, пока его наставник занят паствой.

Правда теперь Рэзору похоже придётся скрывать факт своего ученичества… Но падре надеялся, что то продлится недолго. Всё таки служитель природы из дальних земель вроде бы не врал, обещая загонять его вусмерть. Но при этом на сердце отца Шарпа всё равно скребли кошки. Про то, что парень просто поморозит денёк задницу в горах Корнегур тоже вроде бы не врал, по крайней мере священнослужитель не смог этого заметить. Но в итоге Рэзор прибежал на зов в компании барса, хищной кошки, которая оказалась каким-то странным образом приручена за одну ночь. Проклятая магия! Насколько проще и приятнее всё таки был бы мир, если бы её в нём не было вовсе!

Тихо ругнувшись сквозь зубы и снова помянув волшебников с их волшебством, отец Шарп начал шагать по болоту. К счастью погода в последнее время была сухой, а путь уже знакомым, так что вскоре он добрался до холма облюбованного Корнегуром, который сидел на скамейке около крыльца в компании медведя. Волшебник смотрел на него без приязни, но тем не менее проговорил:

– Утра. Отличный денёк для прогулки, не правда ли?

– Утра – проворчал в ответ священнослужитель – Где мой приёмный сын?