Текст книги "Зеленый путь (СИ)"

Автор книги: Тимофей Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Почесав затылок, я немного подумал. В основном конечно о своей глупости, всё таки переться к друиду было солидным риском, а почти все местные истории о магах про то, какие они козлы. На Земле кстати тоже, та же спящая красавица прикурнула отдохнуть на долгие годы не сама, ей помогли, а Алладина за лампой в один конец отправил, кто бы мог подумать, колдун. И чёрт его знает, что там за болотная трава в голове у Корнегура, мог чисто ради шутки меня сюда переместить и вообще не собирается возвращаться. Впрочем надежда на благополучный исход всё же была, да и стоять не месте идея не из умных. Если друид вернётся, то хорошо бы всё таки найти себе животину в побратимы, если нет, то надо здесь обустраиваться. А в идеале хотя бы найти чего-то на пожрать, потому что брюхо явственно требует еды. Молодой растущий организм всё таки.

Попытаться спуститься вниз к реке было глупой идеей, не факт что в её бурном течении рыба вообще есть, а я скорее всего сорвусь с кручи и отправлюсь на новое перерождение. Пожить же ещё хочется. А значит приоритет номер один это еда, приоритет номер два это поиск некоего подходящего животного в побратимы, а приоритет номер три это место для ночлега и топливо для костра. С двумя из трёх пунктов справится было относительно просто, всё таки умереть в лесу летом от голода для жителя средневековья довольно сложное занятие. Особенно за половину суток. Но другой разговор, что я понятия не имею, как живность становится напарником друида. Не подходил же Корнегур к молодому медведю и не спрашивал «Эй, будешь моим братаном?». Может он как-то умудрился украсть медвежонка у медведицы? Не очень братский конечно поступок, но это хотя бы возможно в теории, если добавить переменную в виде магии. А там осталось только вырастить зверя, опять же возможно продолжая воздействовать на него волшебством. Однако у меня такой трюк с хищным животным вряд ли прокатит, скорее уж одного неудачливого попаденца схарчат в процессе. Травоядные? Ну в целом вариант. Правда они обычно начинают довольно бодро бегать с первых дней жизни, потому сомневаюсь, что смогу догнать какого-нибудь оленёнка и пояснить ему, какую честь желаю оказать. То, что тут мне скорее встретятся горные козлы тоже мало меняло расклад, за ними по скалам особо не побегаешь. Что есть ещё? Пожалуй птицы. Они выводят потомство летом, так что сейчас в гнёздах должны быть птенцы. Медведь это конечно круто, но орёл в братанах тоже очень даже ничего и его мамаша вряд ли разорвёт меня на куски. От этого наверно и стоит плясать. Впрочем так же не стоит сбрасывать со счетов к примеру змей. Понятия не имею, как работает побратимство с животными, потому ничего не буду исключать. Но теперь у меня по крайней мере есть хоть какой-то план.

Приободрившись от этой мысли, я зашагал бодрее, внимательным взглядом осматривая всё вокруг и держа лук в руках. Жрать по прежнему хотелось. Правда сначала мне попалась не добыча, а дикая вишня с вполне созревшими плодами, которые я с удовольствием употребил. А вот птичьи гнёзда упорно не попадались. Это раздражало, в конце концов сами-то пернатые тут водятся. Или может быть я просто туплю и ищу не там? Тут горы как никак, возможно деревья это не актуально, если есть скалы? Не мешает проверить. Подумав об этом, я свернул в сторону, к ближайшей исполинской каменной стене, виднеющейся за деревьями, но через пару секунд замер. Мне на глаза попался заяц, с аппетитом объедающий кору с молодого клёна. Наклонившись и скрываясь за растительностью, я стал подбираться к добыче. Не могу назвать себя хорошим стрелком из лука, скорее уж наоборот, к тому же стрелы у меня самодельные и слегка отличаются по весу, летя в цель не совсем одинаково. Всё таки не на заводском станке делались. Потому стрелять хотелось с максимально близкого расстояния, чтобы не промахнуться, хотя при этом возрастал риск спугнуть добычу. В итоге я подобрался шагов на двадцать, едва дыша и радуясь, что ветер дует от зайца ко мне, а не наоборот. Момент истинны. Косой меня пока не слышал, но стоит начать натягивать лук и его длинные уши наверняка это уловят, а у меня будет в лучшем случае секунда на выстрел. Сделав вдох, я потянул тетиву на себя. Локаторы на макушке зайца дёрнулись сам он прекратил трапезу. Стрела встала в нужную позицию и я отпустил тетиву, наблюдая за стремительным полётом оперённого снаряда. Заяц оттолкнулся от земли своими мощными задними лапами, но через мгновение моя стрела пригвоздила его к земле. Небольшая ошибка в прицеливании сыграла роль столь же небольшого упреждения, наверно можно считать, что сегодня у меня удачный день. Я бросился к бьющемуся животному, не умершему мгновенно, схватил его и быстрым движением свернул заячью шею, оборвав мучения косого. Чем дольше длится агония, тем менее вкусным в итоге оказывается мясо… Кто бы меня ещё так научил стрелять, чтоб сходу чётко попадать в заячье сердце. Однако у меня всё таки был ужин! Так что даже сломанная зверьком стрела не убавила моей радости. Я только снял с неё железный наконечник. Он как никак денег стоит, а его собратья на деревьях не растут.

Слив с зайца кровь, я повесил добычу на пояс и продолжил свой путь. Правда теперь оглядываясь по сторонам вдвое бдительнее. От меня сейчас пахло добычей и не факт, что этот запашок не привлечёт внимание хищников. Хотя справедливости ради я и так, сам по себе, его мог привлечь. Но так или иначе, уклон земли под моими ногами становился всё круче, а деревья сменялись кустарником, пока я не дошёл до скальной стены, уходящей ввысь. Только вот мой взгляд по прежнему не находил нужного.

– Понятно, что ничего непонятно – пробормотал я.

Ну не видно здесь гнёзд! Ни крупных, в которых можно угадать орлиные, ни даже мелких. Нифига вообще. Однако скала была довольно выщербленной и уходила вверх не совсем вертикально, так что я почесав репу и решил всё таки немного на неё залезть. Было бы недурно посмотреть на лес с высоты, по пути мне гнёзд не попалось, но может так чего разгляжу. К тому же кое-что можно будет прикинуть по поведению самих птиц, хотя и не факт. Но так или иначе я взобрался метров на десять, наблюдая долину, которую разрезало ущелье. Красиво чёрт возьми. Не фанат гор и никогда не относился к тем, кто не может жить без походов в них, но всё же я понимаю этих энтузиастов и чувство прекрасного мне не чуждо. Как и чувство времени, которого осталось мало. Темнеет здесь быстро, почти мгновенно, так уж горы устроены, потому стоит поторопиться. Однако с высоты гнёзд в кронах разглядеть всё таки не удалось, птицы на них как-то тоже не вывели. Возможно постояв на скальном уступе подольше я бы разглядел что-то, но скорее всего это было бы пустой затеей. К тому же бездействие мне претило. Так что я слез обратно и снова углубился в лес, по пути залезая на деревья, чтобы посмотреть поближе на места, которые казались мне подозрительными. Слишком густая листва или переплетенье ветвей может скрывать необходимую птичью постройку… Но найти по прежнему ничего не удалось.

Так что пришлось плюнуть на всё и начать собирать хворост для костра. Хорошо хоть тут похоже давненько не было дождей и топливо было относительно сухим. Правда запалил его я когда солнце уже практически скрылось за скалами. Огонь начал меня греть, мои руки привычно потрошили зайца, а голова была занята размышлениями. Искать необходимого мне побратима впотьмах бесполезно, днём-то на глаза никого подходящего не попалось, что уж тут про глухую ночь говорить. Можно было бы предположить, что я сам застрелил кандидата и сейчас собираюсь съесть, но это бред. При моём приближении улетают птицы, заяц бы тоже сбежал, если бы заметил. И как оно вообще должно работать? Может я не тем занимался? Мог ли Корнегур наложить на меня некое заклятие, которое должно «притянуть» ко мне подходящее животное или меня к нему? Звучит как шиза, но мне трудно понять, как функционирует этот механизм партнёрства человека и зверя, как впрочем и магия в целом. Взять тот же Свет. Что я знаю о нём и том, как он работает? Да почти ничего, даром что могу применять. Молитва похожая на заклинание, чистое намеренье помочь раненому или больному и желательно твёрдая вера, а потом «бам!», по твоему телу проходит волна и на кончиках пальцев зажигаются огоньки, когда внутренняя дрожь доходит до них от условного центра организма. Было бы какое-то пробуждение, некая инициация, можно было бы говорить точнее хоть о чём-то, но увы. Отец Шарп просто поставил мне задачу изучить Писание Света, а потом пытаться, пока не получится. Это сработало у него, сработало у меня, срабатывало до нас, будет срабатывать и после. Почему ничего такого нет на Земле? Чёрт его знает, возможно Свет там просто отсутствует, вот его и не дозваться. А самая засада в том, что я не чувствую в себе никакого источника маны или на худой конец дан-тяня или как оно там обзывалось в парочке книг, прочитанных мной в прошлой жизни. А я искал! Пытался медитировать, старался как-то гонять по себе энергию или впитать её из окружающего мира, стремился заглянуть в себя, чтобы найти этот биологическо-мистический генератор, но всё тщетно. А теперь вот сижу в каких-то непонятных горах, не зная даже в какой стороне мой дом. Блеск, млять! Хорошо хоть заяц есть.

Приготовив зверька на импровизированном вертеле, я наконец приступил к трапезе. Вышло в принципе неплохо, особенно если учесть, что у меня не было даже соли. Ну или я просто был достаточно голодным, чтобы не обращать внимание на всякие мелочи. Но в любом случае после двух сочных задних лап настроение у меня всё таки поползло вверх и я кинул в угли костра свежего хвороста. После захода солнца температура явственно упала, но для того чтобы нормально дождаться утра топлива вроде бы достаточно. Любопытно кстати где я, что это вообще за горы? Всё таки долина тут интересная, на её дальнем краю река почти превращается в водопад, стремительно опускающийся в ущелье и это пожалуй единственное место, через которое отсюда можно нормально выйти или зайти. Во всех прочих направлениях скалы становятся всё круче, в итоге превращаясь в почти вертикальные, причём они подходят к краям ущелья вплотную что с этой стороны данного клочка земли, что с той. Впрочем последняя имеет для меня мало значение, моста-то тут нет, а летать я не умею. Мда, друиды вроде как способны превращаться в животных с которыми связаны, но мне орлиное гнездо как-то так и не попалось. Стрижиное или даже воронье тоже. Не было и воробьиного, так что тёсками с капитаном Джеком из Пиратов Карибского моря мы вряд ли станем. Досадно. Наверно придётся возвращаться к отцу Шарпу и получать розги полной пачкой, тут мой приёмный родитель будет целиком и полностью солидарен с Шуриком. Надо, Федя, надо. Ну это если Корнегур за мной вернётся. В ином варианте придётся обследовать округу и наверно искать какую-нибудь пещеру по заветам древних людей. Лето уже перевалило за половину и если я не найду способа спуститься с гор на равнину, то придётся тут зимовать, ведь нормальный дом построить не в моих силах. Во время поисков кстати хорошо бы наверно не попадаться местным жителям. Слышал на Кавказе рабство до сих пор до конца не изжили, вряд ли тут ситуация обстоит лучше. Скорее уж наоборот, всё значительно хуже. Средневековье как никак.

От мыслей меня отвлёк лёгкий треск, какой бывает, когда под ногой ломается мелкая ветка. Одна рука тут же легла на топорик, а другая вытащила из ножен нож, он не бог весть какое оружие, но всяко лучше голого кулака. Осматривая темноту за пределами круга света от костра я по началу ничего не видел и не слышал, но вскоре хрустнула очередная ветка, а потом в ночи обозначился силуэт животного. Спустя несколько секунд стало ясно, что ко мне пришёл какой-то родственник земных снежных барсов. Его мех был пятнистым, но иного, более серого оттенка, скорее характерного для обычных кошек, пятна были менее выражены, а глаза светились ярким синеватым светом в отблеске костра. Размерами хищник не впечатлял, но приглядевшись, я предположил, что это не взрослая особь, а скорее подросток, к тому же явно оголодавший. Шкура на боках натянута, живот считай прилип к спине. Ко всему прочему он припадал во время ходьбы на левую переднюю лапу. Ещё раз осмотрев ночного гостя, я проговорил:

– Паршиво выглядишь, дружище.

Горный кот на это тихо рыкнул, но однако остановился. А главное не сгибал лапы, чуть опускаясь к земле перед броском. Всё таки он хищник и даже в таком виде опасен для меня. Да и для взрослого мужика тоже. Однако стоит, смотрит и не нападает. Искал подходящее животное, пришло подходящее животное, получи и распишись, блин. Собравшись с мыслями, я проговорил:

– Сядь, погрей шерсть у моего костра и раздели со мной пищу.

Произнеся эти слова, я вернул ножик в ножны на поясе, опустил топор, присел и взял в руки оставшуюся часть кролика. Отломав от неё одну из передних лап, я начал обгладывать мясо, протянув остальное в сторону барса. Тот посмотрел на неё голодными глазами, а потом быстро подошёл и схватил зубами угощение. Через мгновение раздался хруст костей и я осторожно перевёл дух. Всё таки зверь мог как минимум тяпнуть меня за руку, а то и чего похуже. Но нет, чуть отошёл, прилёг, зажав еду передними лапами с хрумкает. Правда на долго ему зайца конечно не хватило.

Закончив с трапезой, барс поднялся, посмотрев на меня, а потом повернулся и начал уходить в лес, повернувшись ко мне правым боком. Это как-то не входило в мои планы. Корнегур, скотина, что тебе мешало дать мне книжку «Побратимство с животными для чайников»⁈ Ну или хоть на словах что-нибудь пояснить? Но так или иначе надо было что-то делать, а то уйдёт и что дальше-то? Зараза.

– Постой – максимально благожелательно проговорил я, поднимаясь на ноги без резких движений. Не уверен что меня понимают, но с зайцем же прокатило, правильно? Так что будем действовать в том же духе, продолжим говорить и медленно идти к барсу – Погоди, дружище. Давай посмотрим твою лапу, ладно? Я всё таки почти что дипломированный Айболит. Ну тот, который всех излечит, исцелит. Приходи ко мне лечится и барсёнок и орлица.

Продолжая молоть чушь, я осторожно обошёл зверя, чтобы приблизится к нему, так сказать, с фронта и присел на корточки. Тот внимательно смотрел на меня, но не проявлял враждебных намерений, даже чуть отодвинул морду назад, скорчив недоумённую рожу. Ну насколько я понимаю выражение кошачьих лиц. Моя же рука осторожно коснулась его повреждённой лапы, пока я молол языком, плавно переходя к воззванию Свету:

– Спокойно, дружиже, всё нормально будет. Я тебе помочь пытаюсь. Да дарует Свет исцеление всякому, кто не стоит по ту сторону Черты. Не оставит он благодатью ни бедного, ни богатого, ни мужа, ни жену, ни воина, ни землепашца. Во славу Его и царствия Его яко на небесах и на земле. Авэ.

По моему телу прошла уже привычная волна от груди к конечностям, на кончиках пальцев зажглись тусклые золотистые огоньки, целительная энергия начала потихоньку вливаться в повреждённую лапу хищника. Тот по началу чуть дёрнулся, видимо от необычности ощущений, но контакта не разорвал. По себе я знал, что Свет в первую очередь гасит боль, всё таки несколько раз отец Шарп лечил и меня. Да, мальчишкам свойственно находить приключения на свою голову, даже если они вроде как великовозрастные. А потом розги на задницу, это тоже. Но побывав по обе стороны больничной койки, я более менее представлял, что чувствует барс. Хотя мой наставник конечно никогда не лечил животных, Свет ведь высшая сила, её противоестественно расходовать на какую-нибудь корову. Для жреца. Но к счастью не для меня. Горный кот же под мерный речитатив молитвы приходил в норму, пока у одного попаденца полностью не иссякли силы на поддержание исцеления и я не выдохнул:

– Уф, как-то так.

Барс посмотрел на меня, а потом приподнял лапу, пошевелив ей, после чего задумчиво лизнул шерсть. Я же поднял свою руку и осторожно погладил кота по голове. Тот сначала замер, но потом чуть двинулся вперёд, немного толкнув меня лбом. Усмехнувшись и немного осмелев, я продолжил гладить этого кошака, отметив что он стал удобнее подставлять свою бестолковку под ласку. Это было прям хорошо, это мы будем считать налаживанием контактов. Усмехнувшись, я продолжил говорить всякие глупости:

– Кто у нас могучий барс? Кто у нас зверский кошак? Кто у нас пометит все углы в доме Корнегура, чтоб ему жизнь мёдом не казалась? Не, ну ты представляешь, он меня сюда притащил и вообще нифига, не объяснил. Так нормальные мужики не поступают. Пошли кстати к огню поближе… Ты конечно весь из себя шерстяной, с мощными лапищами, но мне тёплой шкуры как-то не выдали. Давай, двигаемся.

Барс двигаться правда не очень хотел, костёр его напрягал, как и любое дикое животное, но худо-бедно заманить его поближе всё таки удалось. Правда приходилось продолжать гладить и чесать за ухом, иначе он всё равно пытался отодвинуться подальше. Так продолжалось пару часов, после которых меня начало неудержимо клонить в сон, да и мой новый знакомый уже просто улёгся и всё меньше реагировал на мои действия. В итоге я подкинул побольше дровишек в костёр и лёг рядом с здоровенным котом, по возможности привалившись к тёплому боку. Заснуть на голой земле и тощей подстилке из лапника удалось не сразу, но с одной стороны меня грел огонь, а со второй шерстяной котяра, так что в целом получилось терпимо.

А через непонятное количество времени я обнаружил, что прыгаю по скалам на четырёх лапах, стремясь уйти от погони и давлю в себе ярость. В моей памяти всплывали фрагменты не моих воспоминаний. Логово, тепло уют, мать и брат. Горы, игры рядом с безопасным местом, попытки доказать кто сильнее. Сочное мясо горных козлов, сменившее тёплое молоко. Следование за матерью. Наблюдение за тем, как она добывает пищу. Первая охота, в которой мы участвовали не только как наблюдатели, хотя финальный бросок на загнанную дичь всё равно сделала мать. Пир парным мясом, гордость и сытость. Но в один день все изменилось, из охотников мы стали дичью. В погоне забыли следить за небом и на нас спикировали два грифона, самец и самка. Брат погиб мгновенно, более крупная тварь схватила его когтями и сразу же прикончила ударом клюва. Матери повезло больше, она дёрнулась в последний момент и извернувшись вцепилась в напавшее на неё чудовище. Бросок вперёд, чтобы помочь, мои зубы, сомкнувшиеся на загривке врага, клубок из трёх тел, кубарем покатившийся со склона. Радость от чужой крови на языке и громкий хруст крыла противника, налетевшего на камень. А потом глухой стук клюва второго грифона, который пробил череп матери. Последний рывок зубами, добравшихся до хребта врага и отскок от опасности. Грифон слишком велик и силён, нет шансов на победу, нет шансов добить надкушенного врага, лишь надежда, что он сдохнет от ран. И бег. Иногда прыжки в сторону, когда на тебя пикирует чудовище. Возможность остановиться появилась лишь в долине, когда преградой от атак с воздуха стали кроны деревьев, раскинувшиеся над головой. Попытки вернуться в логово и новое бегство, раненая об острый, как нож, камень лапа. Охотничьи угодья заняты, у них новый пернатый хозяин. Но уже один. Поиск нового места, жизнь впроголодь, проклятые быстрые зайцы, боль в конечности. Странный, доселе неизвестный запах, заставляющий насторожится, но вместе с ним аромат мяса. Голод, толкающий вперёд не смотря ни на что. Странное двуногое существо с разными когтями в верхних лапах…

Информация влилась в мой мозг будто рекой, частью как воспоминания, частью как что-то, что делал я сам. Это было странно, но завораживающе. Погони по горным склонам на скорости, которую человек не разовьёт и на ровной земле. Ночное зрение, в котором мир теряет цвета, но остаётся ясно различимым. Палитры запахов, недоступных человеческому обонянию. Это сбивало с толку, но тем не менее дарило эмоции, которые я прежде никогда не испытывал. А потом наступило резкое пробуждение, когда я вновь оказался в своём теле, лежащим под боком у барса в горном лесу, над которым восходит солнце.

Интерлюдия 1

Корнегур привычным движением вращал посох, разминаясь с утра по раньше, повторяя заученные движения и следя за правильностью работы рук и ног. Его было не назвать мастером боя на шестах и у укунских монахов он бы вряд ли вызвал своими потугами что-то кроме вежливых усмешек, но однако кое-что всё таки мог не только в привычных друидам схватках на расстоянии или под звериной личиной. А ещё признавал очевидную пользу подобных разминок для внутренней энергетики организма и хорошего аппетита, куда без этого. Застыв в низкой стойке после очередного движения, Корнегур с усмешкой проводил взглядом муху и улыбнулся, вспомнив слюдяные окна своего нового дома. Конечно он любил природу, но не когда она зудит над ухом перед рассветом и ищет возможность попить немного его крови. Некоторые его коллеги предпочитали сплетать вязь чар, отпугивающих насекомых, но он сам не считал правильным вмешиваться по пустякам в естественные процессы, идущие в лесу. Ему было проще вырастить почти прозрачную преграду из речного песка и пепла из печи, благо друиды Моравии не одну собаку съели на подобном, доказательством чему был кристалл на его собственном посохе. Но одно дело прочный как алмаз концентратор магических энергий, с которым он и ему подобные работают со времён ученичества и до самой смерти, а другое обычный лист неказистого материала, который способен разбить даже бросок некрупного камня. В теории можно конечно и его сделать прочнее, но овчинка определённо не стоила выделки. На такой объём материала пришлось бы вбухать просто астрономическое количество магии, ставни куда проще и надёжнее, даже если бы ему захотелось потратить время и силы на такую глупость.

Тем более он кажется наконец нашёл подходящее местечко для того чтобы спокойно заняться своим ростом. Корнегур покинул родину не от хорошей жизни, там ему к сожалению сейчас лучше было не появляться. Друиды порой представляются обычным людям эдакими любителями вселенского равновесия вроде даосистов далёкого востока, что какой уже век ведут непрекращающуюся борьбу с почитателями Шестерукой богини. Хотя на деле как они, так и служители Природы скорее просто культивируют мирный образ. Застарелая вражда давно изменила даосов, а друиды всегда точно знали как выглядит природное равновесие. Оно складывается из соревнования острых клыков хищников и крепких рогов их добычи. Ну или её быстрых ног. Ты либо ешь, либо едят тебя, ты либо достаточно быстр, чтобы убежать, либо слишком медленный чтобы кого-то настигнуть. В последнем случае хищник просто ослабевает от голода и сам становится чьей-то пищей. Такова жизнь и друиды давно примирились с этим. А потому внутри своего круга так же шло вечное соревнование как за «еду», так и за «место вожака». Только вот его учитель решил откусить больше, чем следовало и закономерно подавился. Впрочем он всегда таким был, не зря судьба ему в побратимы привела росомаху. Однако порой даже острый ум, свирепый нрав и грозные когти не всегда могут обеспечить победу. Особенно если тебе противостоит куда более опасный и опытный хищник.

В древние времена после проигранных конфликтов ученикам доставалось на орехи куда больше, добычей противника даже мог стать весь выводок. Но сейчас эпоха к счастью была куда более «травоядной» и всё ограничивалось долгим изгнанием. Моравия стояла на особицу от всего цивилизованного мира, отделённая от него Рифейскими горами, где бал правят лёд снежных вершин и иногда прорывается огонь земных недр. За эту естественную крепостную стену и следовало уходить. Ну или двигаться далеко на запад, в девственные леса, населённые не самыми дружелюбными созданиями. Уединению Корнегур предпочёл путешествие на восток, в надежде перенять опыт иных народов и стать могущественнее, как маг. Всё таки добыв по настоящему ценные знания можно было вернуть себе место в Круге, поделившись ими. Или же получить его силой, что тоже иногда случалось.

Путь Корнегура был долог. Он здраво рассудил, что раз в земли людей по ту сторону Рифеев его коллеги уже ходили, то ловить удачу за хвост там скорее всего бесполезно. О всём легкодоступном уже известно, а настоящие тайны раскрывать придётся долгими годами. Но северяне, чьи корабли стабильно прибывали в порты моравов летом через Студёный океан, ходили торговать и далеко на восток, на иной континент. С ними он туда и направился. Пусть Корнегур и заметно проигрывал своим собратьям, заключившим союзы с птицами, в управлении ветрами, но тем не менее кое-что в этом деле смыслил. А маг у северян на корабле не самое частое зрелище, они как-то вообще больше сосредоточены на развитии телесного, а не духовного. Но зато по морям ходят как никто, забираясь порой в самые дальние уголки необъятного мира.

Восток… Корнегура откровенно разочаровал. Нет, знаний там хватало в избытке. В конце концов война в тех местах идёт с мелкими перерывами уже долгие столетия, те кто не развивался достаточно быстро и усердно давным-давно просто перестали существовать. Но никто не желал учить чужестранца даже получая в ответ достойную плату золотом или знаниями. Светлокожие чундоны не хотели отдавать наследие предков и учителей в грязные руки варвару, у куда более тёмных обликом мхаратов бал правили их жестокие боги во главе с Чанди, любящей носить гирлянды из черепов на своей шее. И там вообще лучше было не покидать порт в одиночку, чужестранца местные брахманы вполне могли попробовать принести в жертву, как скот. Обитатели архипелага Рю были немногим лучше, искусные воины и пираты видели в чужаках добычу, но никак не равную сторону диалога. Хотя справедливости ради их кланы резались между собой с ничуть не меньшим энтузиазмом, время от времени даже устраивая так называемые «всеостровные войны». И Корнегуру удалось краешком застать уже вроде как восьмую по счёту… Безумный народ. Как не странно общий язык друиду удалось наладить только с укунами, не людьми, а лишь их родичами. Этот народ порядком обросший шерстью, мог похвастаться хвостами и скорее ладонями, чем ступнями на ногах, но всё таки был более приветлив к чужакам. Корнегур многое подчерпнул у них в плане управления внутренними энергиями и химерологии, хотя конечно они раскрыли пришельцу отнюдь не все свои знания. Чего стоит только то, что их гигантский остров помимо прочего охраняют так называемые кон-укуны, специально выращенные до великанских размеров представители их собственной расы, чья шерсть и кожа крепче иной стали. Но и за полученное пришлось щедро поделиться знаниями Пути Леса. Впрочем тут друид особо не жалел, чем больше живых существ под солнцем встанет на правильную дорогу, тем лучше и для Моравии, и для всего мира.

Но однако восток с его регулярными войнами оказался слишком беспокойным местом, чтобы осваивать полученные знания, а потому Корнегур решил оставить гостеприимство укунов и двинуться обратно на запад, поближе к дому, что успешно и проделал, правда уже на другом корабле северян. Всё таки его знакомые занимались тем, что зарабатывали деньги, что проблематично делать, будучи чужаками там, где их не привечают. Если конечно иностранцы не привезли редкие диковинки из своих земель, но это, как говорится, другое. А ждать друида годами… Даже звучит смешно. Теперь же он опять пересёк «большую воду», через которую нельзя было проложить Зелёный Путь, как собственно и через лишённые растительности в высокогорье Рифеи, после чего кажется нашёл себе тихий уголок на континенте. Здесь он объективно был самой толстой жабой на болоте, а местный боярин, зовущийся бароном, скорее удавится, чем признает, что его без особого труда победили. Ему выгоднее болтать, что именно он поставил себе друида на службу. Корнегуру же было глубоко плевать, что о нём говорят восточные дикари, лишь бы делом заниматься не мешали, а благословение полей не казалось обременительной обязанностью. Если вести себя скромно и не лезть в местные дела, то никто его трогать не будет. Да и здешние жители всё таки были как-то по понятнее, чем обитатели куда более дальних земель. И поприветливее к чужаку, не смотря на откровенно паршивое начало. К нему внезапно даже попробовали набиться в ученики.

Корнегур усмехнулся, вспомнив странного подростка. Судя по всему парень был готов на что угодно, кроме целибата, обязательного для жрецов здешней веры, даже пойти на службу к первому встречному магу. Не дурак ведь вроде и должен понимать, что по сути вверил бы свою жизнь учителю, о котором вообще ничего не знает. Но чего только в жизни не бывает. Впрочем поморозив задницу в пустой горной долине ночку и никого не найдя, он вернётся к своему приёмному папаше и получит по первое число. Может быть это даже сделает юнца немного мудрее и осмотрительнее. Корнегуру же нет смысла ссорится с здешним клиром, отбивая у него неофитов. Хотя с наставником его вчерашнего гостя можно и пообщаться. Насколько он знал, в восточных королевствах бытовало мнение, будто их мир плоский как блин, а солнце то греет его, то спускается в мир мёртвых по ночам. Если здешний деревенский жрец додумался до настоящего положения вещей сам, то он определённо должен быть интересным собеседником. Если учился у достойного учителя, то возможно у него окажутся полезные знания, которые стоит выведать. В конце концов знания – это сила, их стоит собирать.

Прикончив после лёгкой разминки сытный завтрак, друид закинул посуду в бадью с водой, что тут же забурлила, подчиняясь его небрежному жесту. Но стоило его руке потянуться, чтобы достать уже чистую тарелку, как Корнегур замер… К его дому быстро двигался человек, лес говорил, что от него пахнет Светом. Что же, на ловца и зверь бежит. Морав усмехнулся и всё таки разобрался с посудой, а потом вышел во двор и попросил Венда немного отойти в сторонку, спрятавшись и подстраховав его в случае чего. Местные жрецы порой могли затруднить использование магии рядом с собой, но даже если скоро придётся встретиться с одним из таких уникумов, то огромный медведь – это всё равно весомый аргумент в любой ситуации. Сам же Корнегур спокойно сел на небольшую скамейку, вчера справленную рядом с крыльцом и начал поджидать дорогого гостя. Он конечно обещал забрать парня прямо утром, но ради такого дела можно немножко задержаться. Если же всё правильно сделать, то жрец проникнется к нему некоторой приязнью, а молодые лоботрясы будут обходить десятой дорогой. Всё таки одно дело поделится знанием в обмен на знание и совсем другое брать личного ученика, который вообще ничего не смыслит в магии. Слишком много мороки, которая будет отвлекать от собственного роста. А каждый уважающий себя друид должен тянуться от костей земли к солнцу.