Текст книги "Зеленый путь (СИ)"

Автор книги: Тимофей Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Следующие два дня слились у меня перед глазами в какую-то сплошную череду вроде бы важных, но как-то мало волнующих событий. Посох мы так и не нашли, его никто не брал, колдовская палка просто исчезла в неизвестном направлении. Корнегур старательно всё облазал, но смог только сказать, что мы скорее всего имели дело с проклятым артефактом, который мог отправиться не только куда-то, но даже «в когда-то». Магия времени была очень мало изученной моим наставником дисциплиной, да и с его слов о ней вообще немногие знали и ещё меньше народу разбиралось, но тут явственно наличествовали её отголоски. По крайней мере на исчезновение посоха пошла не только сама жизнь некроманта, он ведь не просто умер, а ещё и постарел. Потому в теории посох в нашем мире сейчас может просто физически не существовать. Отвратительная вещица, если так. Обыск колдуна нам тоже ничего не дал, магической книги с заклинаниями или тем паче личного дневника у него в наличии не было, только одежда, вполне обычный кинжал и тяжёлый кошель. Взятые в плен бандиты тоже мало что могли поведать. Того разбойника, с которым труполюб притащился в шайку, зарубили в числе первых, остальные с чароплётом не шибко-то общались, как и он с ними. Урод вообще почти всегда говорил что называется через губу, мог если что не так приложить несильным заклятием и был со всех сторон хрестоматийным злобным колдуном, что на окружающих смотрит как на насекомых. Тёмный, млять, властелин на минималках, вместо миллионной армии орков жалкая банда оборванцев, а апломба на целого Саурона с Саруманом на сдачу. Подельники разве что припомнили, что он иногда будто разговаривал с кем-то шёпотом, внешне будучи один.

Хотя бы тут почти с уверенностью можно сказать, что общался некромант со своим посохом, который и мне предлагал взять такую вот срань в руки. Но в чём заключались их взаимоотношения? Поди разбери, молодой парень мог растворится в воле артефакта аки Голум в своей Прелести, а мог быть последовательным учеником какого-нибудь древнего мага смерти, что загнал свой разум в палку. Корнегур знал о подобном, как и о личах, вполне себе колдующих скелетах, иногда даже обтянутых приличным мясным костюмчиком. Последних правда за всю историю была всего парочка и вроде как один из них очень плотно якшался с вампирами, но не суть. Главное что разумная жизнь неживого тела возможно даже в подобном виде, материал посоха-то весьма напоминал кость. Однако тут мы стояли на зыбкой почве предположений. Если можешь хотя бы ходить без «слуги», то что ж себе скелет не сообразить?

Сарай, из которого вылезли зомби, тоже ничего не прояснил, ни оборудования, ни лабораторных журналов, всё видимо было сделано некромантом на коленке. Дом мы потушили, спасибо друиду, но к тому моменту внутри осталось мало полезного, дерево разгорается уж очень быстро, а температуру даёт немалую. Обстановка комнаты, где обитал колдун, выгорела, никаких зацепок обнаружить не удалось. Зато в подполе помимо прочего обнаружилась не то казна банды, не то заначка атамана. Ну а может и самого чароплёта в дополнение к кошелю на поясе. Но по крайней мере там были только монеты и украшения, никаких магических артефактов или чего-то вроде того. Хотя и это большинство вояк весьма порадовало, трофеи штука приятная. Что до самих выживших бандитов, из которых выбили всю возможную информацию, то два барона посовещались и развесили уродов у основной дороги между замками. Пусть все видят, что местная власть бдит и борется с преступностью засучив рукава. Чтоб кровью не заляпать. Корнегур предлагал сжечь разбойников вместе с зомби, но эту идею отклонили. Потом можно, но сейчас-то зачем? Некромант ведь сдох, а они толпами не ходят. Так что трупы остались висеть до весны, а там уж в костёр.

Закончив с делами на хуторе, следующим утром все разъехались по домам. С бароном Умбаром и его людьми отправились три выжившие женщины, они конечно после толпы разбойников порченные и замуж их уже не возьмут, но глядишь при замке пристроятся. А может и нет, тут уж как повезёт и как себя проявят. В прочем их судьба в их собственных руках, надеюсь зацепятся ща возможность хорошо устроится.

Мы же в свою очередь отбыли в обратную сторону, везя на старых крестьянских санях своих убитых. Парень, получивший вилами в брюхо выкарабкался, благо сельхоз инструмент был чист и никакого навоза в раны не попало, но вот косой одного бедолагу убило наповал. Не повезло, так же как отцу Шарпу.

До сих пор я не мог понять какого лешего ублюдок решил убить старого жреца. Это явно было что-то личное, по крайне мере никакой иной логики в поступке не просматривалось. Там где нет разумного объяснения обычно царят эмоции. Отец Шарп учил меня милосердию, я не злой человек, но не раз и не два пожалел о том, что не могу призвать некромантией душу ублюдочного колдуна и выпытать из неё правду. А потом просто продолжить пытать, пока от неё ничего не останется. Чёрт, я бы эту тварь даже в лича превратил, просто чтобы закатать в бетон и сбросить в море, пусть эта скотина сходила бы с ума до конца вечности в своей нерушимой клетке. Однако прагматизм говорил мне, что хороший враг – мёртвый враг, в данном случае окончательно мёртвый. Так что труп некроманта полетел в костёр к остальным, мной была прочитана отходная молитва Свету, а пепел тщательно развеян по округе, чтоб его точно было невозможно собрать. Не то чтобы я прям опасался какого-то урода, который воскресит своего дружка, но историю гражданина Кел Ту Зета помнил лучше его имени, а потому так оно спокойнее.

Но мёртвым вечный покой, а живые за два дня пути добрались до замка, где на утро прошли похороны. Отец Шарп в гробу из свежеструганного дерева выглядел умиротворённо, черты его лица разгладились, всё портила только бледность. Замковый священник провёл все положенные обряды и павших в бою с отродьями тьмы опустили в могилы, первую горсть мёрзлой земли бросил я, за мной последовал сир Лионель, а потом подошли многие как из вояк, так и односельчан пастора. Окончательно очнулся я пожалуй когда лопатами начали работать два крепких мужика и услышал голос барона:

– Что думаешь делать дальше, парень?

– В дом схожу. Вряд ли он оставил мне какое-то послание, но вдруг. А там соберу вещи и переберусь на болото. Остальное пусть достанется новому жрецу, как пришлют.

– Мой духовник отправит письмо иерархам – кивнул сир Лионель – Но спрашивал я в более общем смысле. Ты учишься у колдуна, что думаешь делать, как закончишь?

– Не знаю – честно ответил я – Хотел как сам магом стану мир посмотреть. А теперь и правда не знаю.

– Дальние края… Когда-то и я хотел их посетить. Однако если не надумаешь идти куда глаза глядят, то помни, что мне бы пригодился толковый маг, особенно такой, что не обделается при виде нежити или тёмного колдуна. Твой приёмный отец был смелым и достойным человеком, те же качества я вижу и в тебе – слегка потрафил мне он в конце.

– Пока не могу ответить, надо всё обдумать. Хотя в целом не имею ничего против службы достойному рыцарю – кивнул я головой, а потом невесело хмыкнул – Жаль отец Шарп меня доучить не успел. Казалось ещё столько времени впереди, но вышло иначе.

– Свету? – приподнял бровь барон.

– Обращаться с оружием. Я от колдуна раз в неделю к нему бегал, заодно продукты брал и отчитывался о нашем житье-быть на болоте – ответил я.

– Тогда заходи так же ко мне в замок. Преподам пару уроков, да и лучше бы знать, что на моей земле происходит – кивнул сир Лионель.

– Значит в конце седмицы буду – пообещал я.

На этом мы распрощались и я пошёл к призамковой деревне, провожаемый осуждающим взглядом баронского духовника. Между лопаток от него прям свербело. На сколько знаю с отцом Шарпом они не слишком часто общались, даром что жили рядом. Отец Доминик был из дворян, пятый или шестой ребёнок в семье, таким либо выдают подъёмные в виде оружия, доспеха, коня и не слишком полного кошеля, чтобы те мечом заслужили себе славу, богатства и землю. Либо отправляют в церковь. Не знаю уж как благородный человек докатился до того чтобы служить духовником у провинциального барона, а не старшим жрецом при соборе в каком-нибудь крупном городе, но однако вышло что вышло. Впрочем не мне его судить, если бедолагу во время учёбы в семинарии спалили у ворот борделя. Как бы там ни было, а немолодой уже мужик исправно исполнял свои обязанности, но на простолюдинов по прежнему смотрел, как хрестоматийный аристократ. Не самый приятный человек, но по видимому и не самый плохой, раз уж Свет ему откликается, позволяя исцелять. Хотя эта сверхъестественная энергия для меня по прежнему была той ещё загадкой, может быть если бы какой-нибудь талибский шахид в неё уверовал с тем же жаром, что и ранее в Аллаха, то он начал бы светится аки солнце. Поди уж дела высоких сфер разбери.

Так или иначе я добрался до своего прежнего дома. Тот встретил меня странным запустением, казалось бы совсем недавно тут царила жизнь, а теперь всё было мертвым мертво. Растопив печь, я начал ревизию вещей. Старая кольчуга и клинок отца Шарпа вместе с стилетом из качественной стали, который украшали знаки света в виде солнца, уже были прибраны к моим рукам. Старик никогда не одобрял желание некоторых закапывать орудие в землю, если то ещё могло послужить правому дело. Вот пусть в моих руках и послужит, тем более что если мне снова встретится тёмный маг, я приложу все усилия, чтобы порезать урода на ремни. И очень постараюсь, чтобы сволочь не сдохла раньше времени, как тот некромант. Мотнув головой, я изгнал из неё не самые добрые мысли, взяв в руки объёмное Писание Света и молитвослов, помещающийся на ладони. Новый жрец наверняка приедет не с пустыми руками, так что пусть лучше книги, помнящие руки отца Шарпа, будут у меня. Они часть той самой искры Света, которую он завещал мне хранить в своей душе, а последнюю волю усопшего следует чтить. Да, меня нельзя назвать религиозным человеком, но зато очень уважал старика. Отчасти это распространяется и на его веру. Отец Шарп был в высшей степени достойным человеком, такой не преклонялся бы перед непонятно чем.

Тумбочка в подобии кабинета жреца содержала в себе немало бумаг, в основном письма. Приходили они старику не часто, но почти все их он хранил, лишь иногда выскабливая пергамент, чтобы написать кому-то что-то новое, поверх старых записей. Глубоко я лезть не стал, лишь пролистал переписку, выбрав двух адресатов. Один монах в захолустном монастыре, второй ныне действующий меченосец. Обмакнув перо в чернила я начал выводить текст «Брат-паладин Дориан, с прискорбием сообщаю вам, что отец Шарп, да примет Свет его душу, пал в бою с тёмным магом третьего дня месяца белого снега во время боя в баронстве Умбар. Ныне он захоронен на кладбище при замке барона Брома. Писано Рэзором, приёмным сыном отца Шарпа». Почесав затылок, я накидал ещё одно такое же послание, на этот раз за монастырские стены, изменив лишь имя. Вполне возможно, даже скорее всего, там обитает мой биологический отец, но мне честно говоря не было до этого дела. Мы друг другу чужие люди, что тут сказать. Разве что то, что старая истинна права: имея не ценим, потерявши плачем. Отец Шарп всегда был для меня незыблемой константой этого мира, его смерть ударила неожиданно больно. Однако надеюсь, что Свет и правда примет старика в местный рай, он это точно заслужил.

Закончив с письмами, я поддел под столом непримечательную доску, достав мешочек с монетами. Пастор был не богат, но всё же и бессребреником его не назвать. Думаю теперь это моё, других наследников всё равно нет, хотя себе пожалуй всё оставлять не буду. Хмыкнув, я убрал из кошеля золото, поместив его себе в пояс. Остальное есть кому отдать. Что ещё? Да вроде ничего меня здесь больше не держит.

Встав на ноги, я отправился наружу, проверив что дрова в печке прогорели и пожара точно не будет. До дома старосты было недалеко, так что в воздухе вскоре прозвучало:

– Доброго дня, Жафран.

– И тебе не хворать, Рэзор – отозвался седой мужик, сложив дрова на крыльцо. Видимо как раз ходил за ними – Как ты?

– Нормально – проворчал я. Не первый раз за сегодня мне задавали этот вопрос, уже успели набить оскомину как им, так и сочувствием. Умом понимаю, что это самая нормальная реакция, но на душе всё равно тошно – Присмотришь за домом и церковью, пока нового жреца нет?

– Как без этого? Не сомневайся – кивнул он.

– И вот ещё что – снял я с пояса кошель – Осталось от отца Шарпа, думаю он был бы рад, если бы ты употребил деньги на благо общины.

– А ты сам как же? – спросил он, хотя подарок тут же взял. Крестьянская жизнь тут такая, дают – бери, а бьют – беги.

– Себе я немного отсыпал. А много на болоте и без надобности – пожал я плечами. В любом случае имеющегося на продукты нам с Корнегуром хватит на пару лет даже если брать в расчёт только долю наставника от кубышки банды.

– Ну смотри. А так приходи, накормим, напоем и спать уложим – кивнул он со значением.

– Раз в седмицу буду – отозвался я – Всё как всегда.

– За болезными хоть присмотришь? – поинтересовался он – Отец Доминик обещался приходить, но чую ненадолго его хватит.

– Что могу сделаю, но сам понимаешь, тут постоянно жить не буду – проговорил я. Корнегур учил меня в том числе и исцелять друидской магией, практика не помешает, однако заниматься этим я смогу только в свой единственный выходной. Всё таки в основном меня интересуют другие знания. Медициной при встрече тёмного мага не убьёшь, а этот мир на днях показал себя с очень опасной стороны.

– Ну и то хлеб – кивнул он.

– Доброго дня – слегка склонил голову я в ответ, уходя.

– Удачи – проговорил староста, снова берясь за дрова.

Хорошо хоть не стал расспрашивать о том, как было дело, благо вояки были достаточно болтливы. Хотя они конечно изрядно всё преувеличили, одних живых мертвецов по их словам мы встретили по крайней мере пять десятков, некромант шибал заклятиями как заправский архимаг, а мы с Корнегуром, отцом Шарпом и двумя баронами его забороли аки какие-то герои легенд, после чего он пообещал нам всяческие беды и сдох, в предсмертном усилии забрав с собой святого подвижника, заслонившего остальных собой. В общем всё вроде почти верно, но преувеличено раз в десять, не меньше. Хотя в целом плевать.

Перейдя поле, я встретился с поджидавшим меня Ахиллом. Люди по прежнему чурались его, да и сам горный кот был не в восторге от общества непонятных двуногих, а потому предпочёл переждать весь сыр-бор в лесу. В конце концов его молчаливую поддержку по нашей связи я чувствовал и оттуда. Кивнув друг другу, мы с ним перешли на бег. Мне явно было неплохо прочистить голову, а физическая нагрузка и морозный ветерок в лицо этому весьма способствовали. Остановились мы только у дома Корнегура, который вскоре вышел на крыльцо, проговорив:

– Нормально всё прошло?

– В целом да – проворчал я, нарезая круги по утоптанному снегу. После бега лучше резко не останавливаться, сердце привыкает что ему помогают гнать кровь ритмичные сокращения мышц. Наставник же предпочёл не ходить на церемонию прощания, «помолившись за павших своим богам в одиночестве» – Похоронили честь по чести, в выходной меня ждут в замке и избе исцеления, с продуктами всё будет по прежнему.

– Мог бы и не тратить время, у них жрец при боярине есть – хмыкнул он, а потом махнул рукой – Ладно, твоё дело. Остывай и иди в дом.

Кивнув, я так и сделал, вскоре скинув с себя волчью шубу на растущий из стены сучок. Корнегур же достал из подпола внушительных размеров амфору, поставил две кружки, одну побольше, другую поменьше, сломал телекинезом сургучную печать и разлил терпкое вино, тут же наполнившее горницу своим запахом. Подняв тару покрупнее, друид произнёс:

– Помянем старика. Пусть его новая дорога будет лёгкой.

– Да примет его душу Свет – кивнул я и выпил.

– Не кисни – проговорил друид, осушив свой сосуд – Тебе ли не знать, что это не конец?

– Не кисну. Просто наверно эгоист, мне его будет не хватать, да и не только мне – хмыкнул я.

– По чести и мне тоже, я уже как-то привык к этому желчному старику. Да и человек он был хороший – отозвался друид, вновь разливая.

– О мёртвых или хорошее, или ничего кроме правды? – не очень весело усмехнулся я.

– Ага – кивнул он, подняв кружку – Ну чтоб пастор за нами присмотрел из чертогов своего света.

– И чтоб не огорчался – отозвался я. Уж не знаю существуют ли те самые чертоги, но вдруг да? В конце концов я был атеистом, может по этому меня и просто кинуло в новую жизнь. Возможно у истинно верующих всё проходит как-то иначе?

– Что думаешь о некроманте и его посохе? – задал Корнегур неожиданный вопрос.

– Что ненавижу еб@чую тёмную магию. И некромантов – проворчал я – Ты уверен, что это был проклятый артефакт, а не какая-нибудь филактерия?

– Филактерия? – приподнял он бровь – Тебе старик о чём-то таком рассказывал?

– Скорее это знание из моего прошлого мира. У нас нет магии, только легенды о ней. По ним выходит, что тёмный маг, обращаясь в лича, привязывает свою душонку не обязательно к телу, какая-нибудь вещь тоже вполне годится – хмыкнул я – Правда не знаю сколько в этом правды.

– Я тоже далёк от подобных знаний, в конце концов они наверняка секретны и очень дороги даже среди самих некромантов. Уж эти-то за вечную жизнь удавятся – покачал друид головой – Что у вас вообще за легенды о некромантах ходят?

– Паршивые, не лучше чем здесь – пожал я плечами – Труполюбы есть труполюбы, с чего их самих любить? Так что встретил некроманта – убей его, а потом сожги и развей прах под молитвы, чтоб точно не восстал. Ещё считается, что они часто слуги демонов.

– Всё как здесь у простонародья – кивнул наставник, подливая вина – Хотя на деле демонам они конечно если и служат, то мясными одёжками. Этим тварям проще сожрать душу и сделать всё самому, чем контролировать строптивых рабов. Ну а все тёмные маги желают властвовать, а не подчиняться, у них на этом прямо пунктик. По крайней мере так считал мой наставник.

– Анархисты хреновы – проворчал я.

– Это ещё кто? – поинтересовался друид.

– Свободолюбцы головного мозга, у них на моей прошлой родине своё учение есть. Якобы нужно разрушить все государства и тогда все люди заживут как в раю без мытарей и надсмотрщиков с душителями свободы. Как будто не понимают, что там где нет крепкой власти начинается разбой. И в итоге самая крепкая банда становится новой властью – пожал я плечами и сделал новый глоток, чувствуя как хмелею. Вощраст и не тренированная печень давали о себе знать – Замкнутый круг человеческого бытия. Хотя было бы неплохо, если бы все люди были праведниками и никто никому не мешал жить.

– Когда-то, в золотой век, так и было – проговорил друид.

– Золотой век? – поинтересовался я – Не припомню чтобы ты о нём рассказывал.

– Да был такой на зоре времён у нас. Земли на всех хватало с избытком, общины с друидами жили привольно и даже простые крестьяне с охотниками успевали увидеть в разы больше вёсен, чем сейчас. Что уж говорить про тех, кому открыты тайны Природы? Однако со временем всё становилось хуже и хуже, последовал сначала серебряный век, а потом бронзовый, который в свою очередь сменил век героев. В нём наши предки встретились с иными видами разумных существ и начались войны. Ну а сейчас закончен и он, теперь в Моравии так бывает, что люди одного корня из разных княжеств идут друг на друга с огнём и мечом. На самом деле ужасное время, если подумать – заметил он.

– Ага. Ещё раньше небо было выше, трава зеленее, а у баб сиськи больше – проворчал я на эту историю.

У нас тоже одни считали, что хорошо было при батюшке-царе и хрусте французской булки, а другие превозносили Советский Союз, что оказался не таким уж нерушимым. Нет, не спорю, и там и там были положительные моменты, но правда в том, что никогда люди не жили так хорошо, как в покинутом мной времени. Просто технический прогресс не стоял на месте и нам перепало его плодов от свободы знаний в интернете, где любые учебники можно достать и с любыми специалистами посоветоваться, до качества лечения зубов. В фильме «Иван Васильевич меняет профессию» про Шпака не совсем шутили, к стоматологам совсем недавно и взрослым мужикам ходить было страшновато. Но людей не убедишь, древние римляне с греками тоже верили в прошедший золотой век. Будут говорить про то что раньше было лучше и после две тысячи сотого года на Земле. Лишь бы ядерной войны не было и было кому говорить.

– Не веришь? – с усмешкой спросил у меня Корнегур.

– Не буду верить из принципа, даже если это правда. Что вообще за дурь? Раньше было лучше и так хорошо уже точно не будет – добавил я в голос драмы – Будет! Жизнь на том стоит, что мы поколение за поколением работаем, чтобы оставить своим детям что-то, чего не было у нас. Или хотя бы то, что было, но больше и лучше. Так что сказки это про золотой век, он не позади, а впереди, надо просто не ныть, а работать, строя до него дорогу, вот и весь сказ.

– Такая точка зрения тоже бытует, на ней мой учитель стоял. Правда его это никуда не привело – покачал друид головой, опять осушив кружку.

– Какой он вообще был? – спросил я, тоже воздав должное вину.

– Когда мудрый, а когда импульсивный и пожалуй второго в нём было больше, чем первого. До седых волос дожил, а всё хотел мир переделать, как мальчишка. И смести тех, кто мешает – проворчал Корнегур – Не становись лучше таким как он. Они горят ярко, но конец всегда один.

– Конец всегда один в любом случае, никто не вечен, а смерть однажды всех запишет на свой счёт, тут тот труполюб не ошибся – хмыкнул я, после чего продекламировал на моравском – Время стирает в песок даже острые скалы. Все вещи однажды растают, как утром туман над водой. И звёзды исчезнут, и люди исчезнут, и страны. Но то, что ты делал добро – навечно с тобой.

– Песня какая-то? – поинтересовался друид, опять разливая вино – Можешь спеть?

– Могу, но толку-то? Ты ж языка не поймёшь – фыркнул я, делая новый глоток крепкого вина.

– Ну положим эту проблему можно решить – отозвался он, встав и начав шарить по одной из полок в своём жилище. Окосел учитель сильно меньше меня, но тоже был уже не трезв. Хорошее вино, что тут сказать – Вот он!

– Что это? – глянул я на костяную безделушку на кожаном шнурке.

– Амулет для понимания языков. Я же не сходу на востоке всё выучил, да и кто бы в ритуальный круг ко мне без объяснений полез – усмехнулся он – Так что можешь не переживать, всё более менее пойму.

– Я песню паршиво помню – попытался отбояриться я.

– Ты принёс на новую дорогу песню со старой, раз не всё забыл, значит должна быть стоящая – пожал он плечами – Это друзей и родных поминать не стоит, а такие вещи можно. Так что пой как сумеешь.

– Ну разве что как сумею. Как там начиналось? – проворчал я, начав отбивать ладонью по столу простенький ритм:

– Я знаю, что жизнь равнодушна, как острые скалы

Я знаю, что жизнь без нас не знает добра

И солнца остынут, и люди исчезнут, и страны,

И только добру в сердцах не остыть никогда

Никто вместо нас не сделает доброй работы!

Никто не подаст руку слабому чтоб защитить!

И детям никто не отдаст нашей лучшей заботы!

И матерей никто так сильно не будет любить!

Как мы…

Много ли, мало бед повидала моя земля?

Много ли мало летало над ней вороньё?

Дай руку и вот для защиты моя спина!

И я не сбегу, ведь здесь отечество моё

Да потому что никто вместо нас!

Время стирает в песок даже острые скалы

Все вещи однажды растают как утром туман над водой

И звёзды исчезнут, и люди, и страны

Но то, что ты делал добро – навечно с тобой.

– Хорошая песня. Но на всех добра не напасёшься. И уж тем более не все на него ответят благодарностью или хотя бы запомнят – невесело улыбнулся друид, хотя песня ему очевидно понравилась.

– А отец Шарп бы одобрил – хмыкнул я.

– Ты в паладины часом не собрался? – поинтересовался Корнегур.

– Где я и где паладины? Да и что-то не видел я их в тот день, когда пастор умер. Сидели по своим сраным монастырям и любимые клинки полировали – проворчал я – Давай ещё по одной.