Текст книги "Большая проблема (СИ)"

Автор книги: Тимофей Иванов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6

В ту ночь Ыгх так же справился успешно, прищучив духа ночных кошмаров. Хоть и мелкого, но всё же злокозненного. После того как ему досталась склизкая сколопендра, а мне рысь, сын вождя несколько комплексовал, хотя и не знал такого слова, опять же мои успехи в учёбе были куда как по выше, чем у него. Всё таки я продукт куда более развитого общества, да и ментальный возраст у меня по больше, информацию я поглощал и усваивал быстрее, да и по усидчивости делал «коллегу» как стоячего. Но однако первая победа в нави помогла парню самоутвердиться и посмотреть в будущее с куда большим оптимизмом. К тому же он прибил именно ту сущность, которая прямо угрожала именно разумным существам, то есть нашему племени. И оно было к лучшему. Ыгх конечно был тем ещё жестоким засранцем, как и очень многие дети, но в нашем обществе это было в целом нормальным явлением. Первобытность, трудное детство у всех вообще без исключений, нет даже деревянных игрушек, прибитых к потолку, регулярная необходимость убивать пищу своими руками, социальные отношения в формате нагнёшь либо ты либо тебя… В общем сын вождя тут и не мог быть толстовцем. Но зато имел все шансы стать нормальным шаманом, если будет верить в себя, свои силы и помнить о важности своего дела. И это было хорошо.

Потому что я собирался уходить и сделать это было бы куда труднее, если у Йара не было бы толковой смены. Какими бы ни были мои соплеменники, я не желал им зла. Тем более, что они мне в общем-то не нанесли никаких смертельных обид. А дела у пещерных людей без шамана пойдут плохо. Великанистость тут даже пожалуй больше минус, чем плюс. Мы не только сильнее обычного хомо сапиенса, нам нужно значительно больше пищи. Шаман приманивает дичь в наши охотничьи угодья и для племени нет необходимости регулярно мигрировать с места на место, мы постоянно живём в удобной пещере. Если такая благодать прекратится, то выбив дичь, придётся идти в новые места. А без укрытия от непогоды во время миграций дети и старики начнут болеть, только вот лечить их будет некому. Список неприятностей можно продолжить, но оно нам надо? И так ведь понятно, что бросать сородичей после смерти старика было бы жестоко, пришлось бы оберегать соплеменников и готовить себе смену, что могло затянуться на годы.

Но к счастью в этом нет необходимости. Ыгх скорее всего вывезет учёбу, а меня держит лишь малый возраст и возможность дальнейшей учёбы у Йара. Второе больше, чем первое. Моё тело быстро растёт, возможно в том числе и из-за Гектора. Старик говорил, что тотемы способны поспособствовать дюжему здоровью, вождь Стун с его медвежьем духом тому живое доказательство. Охотиться и ставить ловушки я умею вполне толково, собирать съедобные корни тоже, о ягодах и плодах с грибами разговора вообще нет. Самого меня вряд ли кто-то схарчит, всё таки я хоть и слабенький, а уже шаман, зверьё отпугну. Хотя и в самоуверенность по этому поводу впадать не стоит, всё таки это здесь большая часть хищников предпочитает обходить нас стороной, едва учуяв запах, а последнего тупоносого медведя*, попытавшегося охотиться на нашей земле Стун забил своей дубиной, когда мне было года два. А вот где-то вдали, без естественной опаски животных моих скромных сил на надёжный заговор страха может и не хватить. Зато укрытие от непогоды я себе вполне могу организовать, даже землянку вырыть, чтобы в ней перезимовать. Последнее конечно напряжно, запарно и вообще не легко, но всё же.

Копать кстати видимо придётся. Насколько я понял видения от духов, путь до земель людей, которые являются ближайшими цивилизованными существами, был не близким. К тому же дорога одинокого путника по лесу – это вообще дело такое. В сравнение с путем по прямой автостраде не идёт. Придется петлять, обходя буреломы и овраги, искать удобные места для переправ через реки. И это ещё хорошо, что местность не гористая. В пути придется добывать пищу и готовить её, что тоже отнимает не мало времени. Опять же соображать стоянки и укрытия, чтобы нормально ночевать и пережидать непогоду. И как вишенка на торте необходимость строить долговременное укрытие типа-размера землянка великанская и делать запасы на холодное время года. Мясо-то в холодный период я добуду, но вот с другими частями рациона будет тяжелей, а цингой я болеть не хочу. Нет даже желания проверять, а болеют ли ей великаны. Хвала духам, что тут хоть зимы довольно мягкие и не очень долгие. Но в общем на дорогу я планировал пару лет, а может и все три года.

Пока же всё моё время и силы поглощали учеба и поручения старика. Нагрузку на мозг с приходом весны Йар понизил, но зато начал вновь гонять за травами, кореньями и прочим. Я бы сказал, что стоптал сто стальных сапог по лесу, но у меня и кожаных не было, так что гонял я босиком. Кстати интересно, а не могут ли великаны быть родственниками хоббитам? Ходим босиком, живем во чреве земном, я вот тоже о землянке в первую очередь думаю, а не о чём-то другом на зиму. Мы конечно по больше да и уши не острые, а вполне человеческого вида, но чем черт не шутит, пока бог спит? Жаль сравнительный генетический анализ не провести, нет ни оборудования, ни хоббитов под рукой, ни образования.

Старый шаман загрузил нас плотно, а потому дело до реализации идеи, которая пришла мне в голову в мире духов, дошло лишь в середине лета. Возможно это даже было не случайно. Я уже интересовался у Йара возможностью обзавестись свойствами тотема в яви более сильно. Старик ответил:

– Можно, но будь готов к трудностям и не торопись.

А потом посоветовал перед экспериментами плотно поесть и засунуть деревяшку в рот, как и главрысь в мире духов. Что наводило на вполне определённые подозрения. Но их к делу не пришьешь, как и то, что шаман в общих чертах разъяснил механику процесса, а теперь как специально отправил меня за агалаей, которую мне следовало начать собирать после дня летнего солнцестояния.

И вот я в двух днях пути обустроил шалаш рядом с искомыми полянами в дубраве, день солнцестояния завтра, сам сбор послезавтра. Прям волшебное время для ритуалов, которое наставник мне освободил. Но со мной не пошел. Прямо старик не говорил, но по намекам я понял, что со зверем внутри каждый должен справиться сам. Другой шаман тут не поможет, только подвергнет себя опасности. Хотя я не уверен, что от нас с Гектором кому-то что-то будет грозить, по крайней мере по отдельности мы вполне адекватные существа. Сейчас же я размышлял о времени начала ритуала. Будь мой тотем волком, я бы без раздумий выбрал ночь, желательно лунную, но рысь… Всё таки наверно стоит остановиться на дне. Тем более, что если начать в полдень и ничего не добиться, то можно будет передохнуть и пойти на второй заход в полночь. С этой жизнеутверждающей мыслью я завалился спать, свернувшись калачём, на старую волчью шкуру, которая уже определённо была мне мала.

Следующее утро началось с пробежки до речки, чтобы ополоснуться и проверки силков. Постарался и попросил духов о помощи я вчера не зря, а потому вернулся на поляну с четырьмя тушками зайцев и одной куропаткой. То что надо для молодого растущего великана. Вновь разжечь костёр не составило труда и я взялся за готовку. Жаль конечно, что народное хозяйство не дошло до котелков, в которых можно что-то варить, но и мясо на углях это неплохо, а заячьи шкурки надо будет потом отдать Тло, она не откажется угостить меня в свою очередь ягодами, в сборе которых достигла значительных успехов. Эх, не видя я, что она уже превращается в такую же страхолюдину, какими являются все взрослые великанши, то мог бы и о чём-то думать начать… Похоже подростковый возраст и буйство гормонов уже не то что не за горами, а прям стучаться в двери. Спасает только то, что я перманентно задолбан до полусмерти учёбой, выполнением поручений наставника и добычей пищи, есть которую хочется постоянно. Жизнь примитивных племён это вообще вечная битва за выживание и погоня за ещё одним куском еды. Даже не помню, когда у меня в последний раз был такой же спокойный день, как сегодня.

Закончив с завтраком, я отдохнул с пол часа, а затем начертил в центе поляны ровный круг, использовав колышек, вбитый в центре, лозу вместо бечёвки и ещё одну деревяшку, которой непосредственно вёл по земле. Этакий примитивный циркуль. Который создал вероятно самую первую форму защитного барьера, известную всем разумным. В моём случае круг правда не столько от кого-то меня защищал, сколько отсекал остальной мир, оставляя внутри лишь меня и Гектора. Закончив с окружностью, в которым остался маленький разрыв, чтобы войти внутрь, я разделся и вновь сходил ополоснуться. Моя одежда была из шкур животных, которые несли в себе отголоски живых существ. Пусть малые, пусть на мне их было ещё меньше, но как говорил Мюллер в нашей работе нет мелочей, особенно в таком деле, как это.

Закончив приготовления, я зашёл в круг в центре поляны и замкнул его, а после этого лёг на спину, раскинув руки и ноги. Есть ритуалы, которые стоит проводить над собой, находясь в позе эмбриона в утробе. Но я не стремлюсь переродиться, мне нужно измениться, оставшись собой. Закрыв глаза и расслабившись, я дождался полудня. Почувствовав внутренним чутьем, что солнце достигло зенита, мы с Гектором начали.

Всё началось с того ощущения, которое было у нас в нави. Тогда в мире духов нам грозила опасность, мы должны были выдать максимум возможного, чтобы её победить. И этим максимумом стало наше объединение в нечто новое. Мой разум, но свирепость зверя, мои руки, но когти рыси, моя кожа, но шкура с мехом животного и одно сердце на двоих. Именно от сердца сейчас по телу разлились огонь и боль. Я бы орал во всю мощь легких от ощущений, но дыхание перехватило, а зубы впились в деревяшку, которой я замыкал круг. Всё тело сотрясала дрожь судорог, появилось ощущение изменений. С влажным хрустом стали меняться суставы, выгибаясь под не совсем естественными прежде углами. С треском удлинялись и укорачивались кости. Никогда в жизни мне не забыть эти звуки, они вечно будут стоять в моих ушах. На фоне ощущений от меняющегося скелета, изменения мяса, связок и кожи были нет так уж болезненны, хотя огненный зуд от прорастающей по всему телу шерсти конечно радости тоже не добавил.

Не знаю сколько я держался, но в какой-то момент разум просто погас. Но судя по солнцу, очнулся я быстро и первым делом выплюнул куски деревяшки, мешавшиеся в пасти. Ртом это уже было не назвать. Боль ушла, но тело ещё потряхивало, то одна, то другая мышца сводилась судорогой. Воспоминания о ощущениях порождали злость, как всегда бывает от боли. Эмоции подкреплял воистину зверский голод.

Мои ноздри уловили тонкий запах оленя и тело рвануло вперёд быстрее, чем разум успел отреагировать. Хотя и сам он был не против. Чтобы жить нужно есть, а на тот свет рациональная часть меня совсем не торопилась. Места были знакомые, но ракурс оказался не совсем привычен. Я бежал на четырех лапах, а не на двух, глаза были ближе к поверхности земли. Рядом был изгиб реки с пологим берегом. Мясо на водопое. Я с трудом заставил себя заложить петлю, чтобы напасть четко со стороны леса, провоцируя добычу спасаться в воде. И не зря, на подходе я слегка насторожил оленя шумом. Тот отпрыгнул в бок, обернувшись увидел странную рысь, а потом решил спастись, перебравшись на тот берег. Это его сгубило. Рыси не очень хороши в плавании, они не любят воду, но этого нельзя сказать обо мне. Уже на середине реки я догнал добычу и впился в неё клыками и когтями. И вновь моему разуму пришлось надавить на животную составляющую, сдерживая её, давая оленю добраться до мелководья. Лишь там мои клыки разорвали добычи горло, выпуская фонтан горячей крови. Она была прекрасна, восхитительна, бесподобна… Нет таких слов ни в одном языке, чтобы описать мой восторг от добычи, от вкуса её крови и плоти, которую я поедал с невиданным доселе наслаждением, едва вытащив из воды.

Лишь набив желудок под завязку, я сумел вновь начать мыслить немного рациональнее. Первое, что я сделал – это встал на задние лапы. Так, как положено человеку. Так, как стоял в мире духов. Это получилось неожиданно легко, что странно. Казалось бы тело должно быть приспособлено к передвижению или на двух ногах или на четырёх, но мне и так и так было примерно одинаково комфортно. Чувства приобрели невероятную четкость. Я слышал всё чуть ли не на день вокруг, чуял не меньше, мог разглядеть жвала муравья в лесу на том берегу. А ещё меня переполнял восторг от собственной силы, ловкости и проворства. Никто не мог бросить мне вызов, я был само воплощение охоты!

– Хех – выдал я изменившимся горлом – Ты там что ли?

Звучало странно и с басовитыми нотами, но вполне понятно. А фонтан эмоций похоже шёл от рысенка, бывшего сейчас частью меня. Посмотрев на оленя, я вновь убедился, что не голоден, а наоборот забит под завязку. А вот побегать по лесу можно… Но не нужно. Не сегодня. Не сейчас. Часть меня звала под сень деревьев, но разум победил. Чем короче первое обращение, тем лучше, тем больше шансов остаться собой, а не стать зверем целиком. Даже перетаскивать остатки оленя на свой берег в более физически сильном обличии нежелательно.

Я сел по кошачьи и сосредоточился, разделяя свои сущности. Вновь меня накрыла волна боли, но куда меньшей, чем в первый раз. Я даже не потерял сознание, да и прошло всё похоже куда как быстрее.

– Тьфу млять – пришлось выплюнуть кусочек оленей шкуры, застрявший между зубов, а теперь вывалившийся – Надеюсь я хоть несваренье от такой горы сырой оленины не получу.

Но прислужившись к ощущениям, пришлось признать, что сытости не было и в помине. Всё ушло на преображение обратно? Вероятно да. Как? Да духи его знают, пока информации маловато, не до её сбора мне было, когда перекидывался. Потом надо будет восполнить этот пробел, а пока можно остановиться на том, что это магия, Гарри. Заодно придётся крепко подумать о контроле. Похоже при изменениях я приобретаю приличествующие телу инстинкты с рефлексами, это позволяет мне не путаться в лапах, заново учась ходить. Но в качестве платы звериная суть давит на разум.

Дальше началась рутина. Путь до лагеря за одеждой и костяным ножом, разделка остатков оленя, перетаскивание еды на стоянку. Сбор травы для Йара после дня равноденствия. Примечательной была лишь последняя ночь перед началом пути домой. Я набрал целую гору хвороста и зажёг натурально пионерский костер в надежде приманить духа огня. И ближе к утру мелкий дух всё таки откликнулся моё камлание и завывание о том, как ему будет выгодно заключить со мной союз, набираться сил от каждого костра, что я зажигаю. Дух согласился поселиться в камушке, что лежал в центре костра и стать моим спутником, если я буду класть его в костры, что зажигаю с его помощью и подпитывать его своей духовной силой. Вполне нормальный договор мелкого духа и начинающего шамана. Огнемётом я с руки не ударю, но костер вполне смогу легко зажечь, если ветки будут не слишком мокрыми. Но наши силы будут расти, а пока что… Короткий сон и путь в привычную пещеру. А потом снова учёба, пока Йар достаточно живой, чтобы передавать знания. Хотя старик и намекал, что даже с того света есть способы что-то вбить в наши тупые головы, предпочту до такого не доводить.

Глава 7

Мягкий снег укрыл землю своим покрывалом после того, как деревья сбросили вниз свой пожелтевший наряд. Я шёл по лесу, пытаясь по тише ступать меховыми унтами. Или мокасинами. Честно говоря затрудняюсь сказать как именно на Земле называлась такая зимняя обувь, хотя в попытках вспомнить практически изнасиловал свою память. Конечно можно было бы частично обратиться в нашу с Гектором переходную форму и отрастить шерсти, но на пользу это не шло ни мне ни рысю. Разумы человека и животного разнятся и смешение не может привести в итоге к чему-то кроме безумия. А слишком регулярные обращения как раз ведут к стиранию границ между нами. У меня даже появилась теория о оборотнях из моего прошлого мира, которые, если верить легендам, обращались в полнолуние. То есть буквально несколько ночей в месяц, что человеческая психика как раз должна выдерживать без критических проблем. Это не проклятие, а своего рода защитный механизм, который позволяет оборот лишь при определённых условиях, этакий природный предохранитель, не дающий человеку стать зверем навсегда. Косвенно это подтверждалось тем, что у нас с Гектором неприятности начинались если мы были в «звероформе» более восьми часов, повторяли оборот более четырёх дней подряд или более семи раз в месяц. То есть при прочих равных этого было вполне достаточно, чтобы охотиться, но не более того. Было ли оборотничество неким даром первых людей, которым оно позволяло выживать в диком мире? Не знаю, как не знаю и о том, были ли вообще на Земле оборотни или они лишь вымышленные персонажи фольклора. Да и какая разница, ведь варианта вернуться домой тут не видать. Да и был бы он, чтобы я сделал? С момента моей смерти прошли годы, на себя прежнего я ни разу не похож, а великан имеет все шансы стать объектом изучения для людей в белых халатах. Так что даже если маги какой-то расы сумели разобраться в межмировых перемещениях, то мне нет особого смысла искать их помощи. Не говоря о том, что я не знаю мультивселенский адрес своего мира.

– Где-то

Течёт река

Где-то дом, где всё ждут нас назад

Это не грусть. Слегка

Просто ветер щекочет глаза – не очень-то музыкально пропел я, проверяя очередной силок. Опять не повезло, пусто. Но на поясе уже были тушки зайцев, а это ещё не последняя точка моего маршрута.

Напевать в лесу я стал уже довольно давно, почти с той весны, когда ушёл из племени, похоронив старого Йара. Шаман продержался ещё одну зиму, но в очередной визит к Камню мы с Ыгхом вернулись из мира духов без наставника. В тот раз не было ни охот ни поисков духов в свиту, Йар просто прошёлся с нами по призрачному лесу до его хранителя, попросил за учеников и сказал, что ему пора идти дальше, а нам пожелал удачи. С сыном вождя мы собрали учителю погребальный костер и символически проводили его в последний путь из яви, тем самым сделав поляну у Камня ещё более сильным местом. Хотелось бы мне однажды уйти так же. Прожив долгую жизнь, сделав то, что считал нужным сделать, а главное пойти за грань с достоинством и без тени страха или желания обернуться назад. Йар был выдающийся великан, разумный и шаман, до сих пор я во многом ровняюсь на него, хотя когда он был жив не всегда мысленно воздавал ему должное уважение. Увы, порой мы по настоящему понимаем важность тех, кто рядом с нами, лишь когда они уходят навсегда.

Возвращаться в пещеру к племени я не стал и отправился в путь прямо с места. Все личные вещи были у меня с собой, на часть имущества наставника претензий я не имел, с друзьями и родственниками нужды прощаться не было ввиду отсутствия таковых. Парадоксально, но ближе всех мне был Ыгх, вечный соперник и соученик. Так что ему я успехов на посту шамана пожелал от чистого сердца, он примерно так же выразил надежду, что у меня всё сложится хорошо. О цели моего похода он знал, как-то раз я рассказал, что хочу увидеть другие места, не только лес, но степи, горы и морские побережья. Желаю встретить других разумных существ, не только таких как мы, но и совсем других. Желаю знать то, что невозможно узнать сидя на месте. Моё желание показалось «коллеге» странным, но очень даже выгодным лично ему.

А потому я продолжал идти своей дорогой на Запад, а он шаманил уже далеко на Востоке. Всё таки в пути я уже третий год. И первой моей проблемой как ни странно стало не что-то материальное, а речь. Я начал забывать, как членораздельно говорить. Других разумных существ в округе не было, духам слова были не нужны, они понимали и без них, но я всё же стал дублировать все свои посылы вербально и петь. Да, пусть переломавшийся голос у меня хорошо подходил только чтобы материться, но тем не менее мирозданию пришлось смириться с не музыкальными звуками. Хотя надо заметить, что Гектору, Феанору и Петру даже нравилось, особенно если я пел о чём-то близком им самим. Духи считывали мои эмоциональные реакции и образы, порождаемые словами. Рысь тащился с Оборотня Мельницы. Феанор, которого я назвал в честь Пламенного духа Среднеземья, весьма уважал Власть огня от Арии. Пётр, дух земли, чьё имя в буквальном переводе значит камень, любил послушать про одетый в гранит бастион из невского фронта.

Сдружился я с Петром первой осенью своего дальнего похода, когда взялся рыть землянку. Работа была не из лёгких. Физических сил у меня конечно было в достатке, но вот даже малой сапёрной лопатки мне от судьбы не перепало, так что намучался я с эрзацем из лосиного рога, обточенного о камень. Но дело делал основательно, а так же утром и вечером возносил хвалы земным духам за то, что они позволяют мне резвиться в их вотчине. В конце концов один из этих самых духов проявил ко мне и моей работе интерес. Донести до него то, что я собираюсь сотворить оказалось не просто, даже сложнее, чем рыть землянку. Не зря шаманов в первую очередь связывают с тотемными духами животных, а не стихий. Что человек, что великан сами как минимум на половину животные, нам не особенно сложно найти общий язык. Со стихийными проявлениями всё по другому, их логика и мотивация отличаются от привычной нам. Но к счастью Петра заинтересовала идея перемещения в пространстве без усилий, будучи привязанным к щепотке земли у меня в кисете на шее, а так же возможность поработать с интересными инженерными решениями. Ну по крайней мере я понял второй посыл духа примерно так. Понятное дело, что всё применённое мной в строительстве было изобретено сильно задолго до моего рождения, но Петру оно было в новинку и он фонтанировал энтузиазмом.

Так что концепция строительства со дня договора изменилась в корне. Я больше не гнул спину, а сидел по-турецки на земле, постукивая в бубен, отдавая Петру свою душевную энергию и направляя его. И передо мной медленно, но верно землянка обретала свои очертания. Дно углублялось, стены укреплялись, сводчатый потолок нарастал. Процесс занял три недели, но солидно помог мне, а так же добавил сил Петру. Духи вообще прибавляют мощи, когда пропускают через себя энергию, тем паче, если она из дружественного источника. Камни для очага правда пришлось понатаскать с берега ближайшей реки и топить по черному. Дух осознал концепцию земляной пещеры, но печка с трубой были немного выше его понимания, к тому же Пётр был слабоват для работы с камнем. Но на следующий год мы с ним справились с жильём за две недели и таки обустроили печь, а я к весне выглядел не так и страшно. Да, великан, как и любое разумное существо, после зимы в доме, который топится по черному – это то ещё зрелище. Сейчас же жильё мы с духом справили за пять дней и оно и правда немного напоминало хоббитячью нору, только крупнее и сильно примитивнее. Одна отапливаемая комната, она же кухня, шкура на узком входе, через который я ползаю на четвереньках… Ну нет у меня возможности настолярить нормальную дверь, приходится извращаться и заботиться о теплоизоляции. Так что узкий лаз у пола, шкура и здоровенный булыжник, которым я закрываю вход по примеру одного невезучего циклопа, который нарвался на Одиссея с его гоп-компанией.

Сейчас мой путь уже кстати был близок к завершению, если я правильно понимал видения духов. Уже весной должно получиться вступить в земли, где встречаются люди. Это заставило меня ломать голову о том, как себя подать, чтобы меня не приняли за обыкновенное чудовище. Если верить мифам и легендам моей родины, то у предков были довольно трудные отношения с великанами. То глаз выкалят, то камнем в лоб с пращи зарядят, то добрые человеческие боги моих ледяных кузенов перебьют. Так что лучше бы себя подать хорошо и правильно, чтоб не нарваться. У Галиафа кстати оно как раз получилось и мужик жил в шоколаде, будучи важной шишкой, считаясь потомком ангела и вообще своим в доску парнем, пока не споткнулся о Давида. Кстати да, этот мелкий еврей таки завалил потомка нефелимов, который возводил род к одному из ангелов господних, такие вот душеспасительные дела. Но это лирика, у меня же физика.

Поломав голову, я пришел к выводу, что мне как минимум нужно выглядеть менее дико чтобы была надежда хотя бы начать диалог, пусть человеческий язык я и не разумею. Так что пришлось обрезать колтуны на голове, а для расчёсывания оставшихся волос сделать костяной гребень. Сбрил бы и начавшую расти бороду, но бритва отсутствовала как класс. Мой нож конечно был прочней обычной кости, всё таки его удалось улучшить, воздействуя на его тень в мире духов, но для бритья он определённо не годился. Хорошо хоть борода была не слишком большая. Хотя сейчас я бы и от по больше не отказался, ветерок становился всё сильнее, начиная кидать в лицо снежинки и действительно щекотать глаза. А мохнарылость дает плюс один к утеплению лица и шеи.

– Ветер, ветер! Ты могуч,

Ты гоняешь стаи туч,

ТЫ волнуешь сине море,

Всюду веешь на просторе.

Не боишься никого

Кроме бога одного – пробормотал я, шагая к последним силкам, где таки обнаружил очередного искомого зайца. Беляк правда почти выпутался из петли, но к счастью только почти. Так что сегодня у меня ожидался наваристый суп, который я научился творить в глиняном… ну пусть это будет горшок. Нормального гончара при виде него конечно может удар хватить, как итальянца при виде ананасов в пицце, но мне тут всё таки не до жиру, быть бы живу. Горшок выполняет функцию горшка? Стало быть всё таки заслуживает это гордое звание, а остальное не важно.

Дорога к землянке много времени не заняла, хотя я особого удовольствия не доставила. Духи воздуха вокруг радостно смеялись и весело выли, расходясь всё сильнее и обещая куражиться несколько дней. Наметёт опять сугробов пурга, дочь белозубой зимы. С удовольствием бы завел дружбу с духом ветра в дополнение к уже имеющимся у меня товарищам, но увы, слабоват я пока для этого. И дело даже не в том, что духов нужно подпитывать своей энергетикой, на ещё одного мне душевных сил бы уж как-нибудь хватило. Проблема в взаимоотношениях между самими духами. У меня есть Пётр, который является воплощением земли, а любой воздушник ему антагонист. Ровно так же из-за наличия Феонора мне проблематично будет налаживать контакт с каким-либо духом воды. Нужно стать достаточно сильным, чтобы к тебе прислушивались те, кому ты не нравишься, слабого они в лучшем случае проигнорируют. В худшем… Ну мне уже не раз приходилось видеть, что вокруг моей землянки снега наметено значительно больше, чем в остальном лесу. Остаётся только радоваться, что пока всё ограничивается лишь шуточками, а ветродуи сами по себе ребята не злые, а скорее озорные.

Вернувшись домой, я занялся готовкой, едва проверив холодную. Убежать туша оленя конечно не могла, собственно как и запас земляных груш, но как-то раз в мою кладовку прокопалась лиса, чей мех в итоге стал моим воротником. Выглядело кстати неплохо, да простят меня защитники животных… Впрочем где их в этом мире найдешь? Разве что среди эльфов может будут и то вряд ли. Зоошиза осталась в прошлом мире и я безумно счастлив этому факту. Даже готов поспособствовать тому, чтобы здесь она никогда не появилась. Это конечно не изобретение промежуточного арбалетно-баллистного болта для великаньей пехоты, но тоже ничего себе миссия.

Схватив похлёбку и смолотив порцию деревянной ложкой, которую я в своё время задолбался вырезать, я взялся за обстругивание своей дубины. Налаживание мирного контакта дело хорошее, но лучше иметь под рукой аргумент в спорах по тяжелее. При прочих равных я бы конечно прибегнул к звероформе и её когтям с клыками, но если с просто великаном ещё может поговорят, то с оборотнем уже сильно вряд ли. В прошлой жизни встретив этакого пещерного халкокатжита, я сам мог бы слегка обгадиться. Так что к людям было мной решено идти в обычнов виде, но причёсанным, умытым и не с пустыми руками. Потому дубина строгалась, а под потолком висела оглобля с заострённым концом, которое было обожжено в огне для крепости. Своего рода копье даже имело спиральный узор по всей длине. А теперь вот настало время для дубины. Ничего хитрого я с ней не делал, просто облагораживал рукоять, оставляя на конце яблоко, чтобы она не могла выскользнуть из руки.

Провозившись до тех пор, пока мелкое оконце, закрытое турьим пузырём не перестанет давать сносный свет, я прилег на ложе, закрытое шкурами. Ветер снаружи выл… Хм, но чуть меньше, чем днём. Нет, духи воздуха конечно создания не постоянные, но вот в том чтобы повеселиться они обычно весьма последовательны. Прям как та жена, у которой если уж столовый прибор упал, то без ссоры не обойдётся, сколько бы муж не надеялся на обратное, ведь примета есть примета.

Почесав подбородок под растительностью, я пересел на пол и взялся за бубен с колотушкой, чтобы одним глазком заглянуть в мир нави. Веселящиеся духи воздуха обнаружились недалеко, вокруг слабеющего отражения какого-то существа. Я всмотрелся пристальнее, пытаясь понять по астральной тени, кто её отбрасывает, и обомлел. Существо было разумным и похоже потихоньку загибалось от холода, заметаемое снегом. Метель веселилась, а я быстро вернулся обратно, повесил на пояс свои шаманские инструменты и снова оделся.

Путь до «снежного человека» был не близкий, особенно по пурге. Но я пёр вперёд опираясь на «копьё», как ледокол через льды, даром что снега было выше колена, а ветер дул прямо в харю. Здоровье у болезного уже было не очень, а мне его ещё до землянки допереть живым и не обморозившимся в край надо. Вспотев и вымотавшись, я наконец достиг своей цели. Искомое разумное существо оказалось на поверку молодым парнем человеческого рода, у которого едва проклюнулись усы. Я подошёл к нему и наклонился, заглянув в прищуренные глаза, а потом проговорил на великаньем:

– Здравия тебе, дитя.

Глаза юноши на секунду расширились, а потом он похоже лишился чувств. То ли сил не осталось и холод взял своё, то ли я его напугал так… Ну да черт с ним и чертёнок в придачу, сейчас это тело нужно закидывать на плечо и бодро мотать обратно к землянке по своему следу, пока тропу не замели ветреные шутники.

– А что нам ветер, да на это ответит?

Несущийся мимо, да сломавший крыло – пробасил я, примериваясь к ноше. Дальше стало не до слов, нужно было держать дыхалку. Первый встретившийся мне в этом мире человек не должен сдохнуть у меня на руках. Не в мою, млять, смену, как говорили в дурацких фильмах.