Текст книги "Брачный приговор, или Любовь в стиле блюз"
Автор книги: Тиана Веснина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
– Отравилась! Ненормальная! – воскликнул он и принялся изо всех сил трясти ее за плечи.
Потом додумался пощупать пульс.
– Жива! Так… «Скорая»!
Схватил телефон. Дежурная начала задавать ему вопросы. Он сбивчиво отвечал, повторяя через каждые два слова: «Приезжайте скорее!»
– Попробуйте промыть ей желудок.
– Как я промою, если она без сознания?
– А вы уверены, что она еще жива?
– Еще жива! – задыхающимся голосом выкрикнул он. – Но если вы немедленно не пришлете машину…
До приезда «скорой» Игорь пытался растормошить Лику. Но у нее даже не дрогнули веки.
Врач, осмотрев Лику, вызвал санитаров. Ее уложили на носилки. Игорь пошел следом.
– Куда вы ее отвезете?
Врач назвал больницу.
– Там есть платное отделение?
– Есть.
– Тогда туда.
– Вы муж?
– Нет.
– Чего ж так суетитесь?
– А что, только мужу позволено?
– Ему положено. Особенно, если это он сам супругу довел.
– У нее нет мужа.
– А… разведенная!
– Нет.
– Как же так? – удивился врач, бросив пристальный взгляд на Лику. – Красивая, и ни разу замужем не была. Наверное, оттого и отравилась.
ГЛАВА 4
Когда Игорь заглянул в палату, Лика, увидев его, опустила глаза.
– Можно войти? – спросил Игорь.
– Да, конечно! – спохватилась она.
Игорь еще не успел подойти к ней, как она, запинаясь, поспешила поблагодарить его. Но в голосе ее звучала такая тоска…
– Сегодня, если хочешь, уже можно ехать домой. Врач сказал, все зависит от тебя.
– Домой… – проговорила она в раздумье. – Домой… опять туда… в эти серые гнусные стены… в этот район, без воздуха и солнца…
– А по-моему, нормальный район. Во всяком случае, не самый плохой.
Лика насмешливо взглянула на Игоря.
– Что ты понимаешь?!
Она встала с кровати и пошла в ванную переодеваться.
– Что толку лежать? Ничего не вылежу, – вздохнула она и взяла цветы, принесенные Игорем.
– Правильно. Но сначала зайдем к врачу.
Врач внимательно посмотрел на свою пациентку. Поговорил с ней тихим доверительным голосом. Потом вызвал из коридора Стромилина.
– Ее сейчас нельзя оставлять одну. Постарайтесь ее чем-то развлечь. Хорошо было бы поехать куда-нибудь. Сменить обстановку.
Лика вышла из машины и опустила лицо в букет.
– Соседи сейчас начнут из всех щелей выглядывать. Еще бы, самоубийца! – с досадой проговорила она.
Игорь взял ее под руку и сказал:
– Никто не знает. Не успели расспросить. Да и никого не было, кроме меня. Двум теткам, встретившимся в подъезде, я сказал, что у тебя сердечный приступ.
Лика искоса взглянула на Игоря.
– Клянусь!
– Ох, не поверят они. Догадаются, твари любопытные.
Войдя в квартиру, Лика протяжно вздохнула.
– Ну вот, опять в безвоздушном пространстве. Ох!.. – протянула с тоской. – Задохнусь я здесь.
Игорь поспешил открыть окно и дверь на лоджию.
Лика только усмехнулась.
– Ты ученый, кажется, должен понимать. Окно тут ни при чем. Разве через него надышишься?
Она опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Раздался звонок по мобильному. Лика испуганно вздрогнула, взглянула на дисплей и отключила телефон.
– Ни с кем не хочу говорить.
Игорь стоял посреди комнаты, не зная, что делать.
– Послушай, – присел он на корточки перед ней, – может, поедем куда-нибудь пообедать?
Лика откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
– Не хочется.
– Но… но надо же что-то делать!
– А что тут поделаешь? – выпрямилась Лика. – Все! Я больше не могу. Сколько можно?! – словно кому-то бросила она с упреком. – Да-да! – с ожесточением продолжала она. – Тысячу раз, да! Я совершила много ошибок, но я ведь хотела как лучше! Ну послушай, – устремила она взгляд на Игоря, – что тут плохого, если я хотела выйти замуж за богатого человека? Быть женой – это ведь труднейшая работа. Да, я кое-как окончила институт, чтобы только получить диплом. Я всеми правдами и неправдами, через унижения и насмешки пробивалась в высший слой общества. Но я не виновата. Какая-то неодолимая сила влекла меня туда. Ты же помнишь, я была необыкновенно хороша!.. Вспомни!
– Ты и сейчас… – успел вставить Игорь.
– А! – Лика яростно махнула рукой. – Им подавай шестнадцатилетних! Нет-нет! – она оттолкнула Игоря, встала с кресла и принялась ходить по комнате. – Я проиграла. Все! Я должна это понять! – громко произнесла она. На миг задумалась. – Понимать-то я понимаю, а вот смириться не могу. Страшно! – подошла она к нему и посмотрела на него большими безумными глазами. – Мне тридцать два! Если бы я была богата, то все бы полагали, что я не выхожу замуж, потому что не хочу. Но я… – она замолчала. Прошлась по комнате туда и обратно. Остановилась.
– И знаешь, все так быстро. Быстро-быстро, – с ожесточением повторила она. – И я не успела. Послушай! Сначала я встретилась с Антоном. Мне было восемнадцать, ему двадцать. Он был сыном высокопоставленных родителей. Я подумала, что он мне подходит. Все было замечательно. Мы вместе проводили свободное время. Вместе ездили отдыхать на море. Я полагала, что как только он окончит университет, мы поженимся. Да и он сам мне об этом говорил. Но все изменилось в одночасье. Он пришел какой-то чужой. Сказал, что его отправляют на стажировку в США. Я, как сейчас помню, даже взвизгнула от радости. Сказала: «О’кей!» и повисла у него на шее. Но он сказал, что должен ехать туда один. «Один? – переспросила я. – Но почему?». – «Таково условие. Женатых не берут». – Я сказала, что в таком случае он должен отказаться. Он сказал, что подумает. Потом позвонил мне из аэропорта… – невидящими глазами она уставилась в одну точку. Помолчала. Вдохнула в себя воздух и продолжила, все более и более горячась. – А теперь следи! – взглянула она на Игоря. – Когда он уехал, мне было уже двадцать. «Пустяки!» – скажешь ты. Я тогда тоже так решила. Года полтора потратила на поиски. Встретилась с Гришкой… – она замолчала, устав от напряженного монолога. – Свари кофе, – попросила и села в кресло.
Игорь отправился на кухню. Сварил кофе. Разлил в чашки. Поставил их на поднос и принес в комнату.
Лика выпила чашку и попросила еще.
– С Гришкой было не так, – вернулась она к мучительным для нее воспоминаниям. – Антон все из родительских рук получал. А Гришка – сам себе хозяин был. Разбогател он не знаю на чем. Я с ним и закружилась. Не жизнь, а карусель. Ницца, Багамы, Сардиния… Целые замки арендовал. Нарядов мне накупил!.. О женитьбе, правда, не заговаривал. Но я полновластной хозяйкой жила в его загородном доме. Были у меня ключи и от московской квартиры. Мебель сама выбирала. Мне с ним было хорошо, несмотря на то, что беспокойный он был. Все куда-то его несло, все он что-то придумывал. Но я, выждав немного, начала говорить, что пора нам пожениться. Он будто бы согласился. Но все времени выбрать не мог. Я попыталась настаивать. Его это стало раздражать… – она потерла рукой висок. – Особенно один раз…
Лика стояла за спиной Григория, который причесывался перед зеркалом.
– Григ, мне уже надоело тебе повторять, – начала она, обхватывая его руками, – что нам надо оформить наши отношения. Мне неудобно перед знакомыми. Все мои подружки уже вышли замуж, только я одна в сожительницах осталась. Ну пойми! Ведь все равно мы поженимся. Так зачем меня терзать?
Она выглянула из-за его плеча и состроила несчастную мордочку.
Он взглянул на нее в зеркало и неожиданно для себя подумал: «А она мне надоела. Повеселился с ней – и хватит. Пора ей уступить место другой. Сколько я с ней? Лет пять, наверное. С ума сошел. Лучшие годы угробил на одну девку. Но как от нее отвязаться?..»
Он развел ее руки и сказал:
– Сегодня вернусь поздно. Много работы.
– Ну вот, – капризно вздохнула Лика.
– А ты поезжай купи себе что-нибудь. «Чемодан», – мысленно продолжил он, подавляя улыбку.
Приехав в офис, Григорий вызвал своего заместителя.
– У тебя была такая ситуация, когда ты не знал, как разделаться с женщиной? – спросил он.
– Это что, Лика твоя тебе надоела? И то правда. Столько времени. Ведь не жена. Пора на свободу. А то ты какую-то семейную жизнь себе устроил.
– Вот-вот! – подхватил Григорий. – На свободу! К морю, к загорелым девчонкам. И чтобы следом за тобой – никого. Чтобы никаких «Туда не хочу! Устала!» Душа просится в полет.
– Что я могу тебе посоветовать? Здесь все зависит от тебя. Внешне можно быть стопроцентным мачо и не уметь решить проблему с женщиной. Таких примеров навалом. Хватит у тебя решимости выставить ее из твоего дома?
– Почему нет? Жен с детьми выставляют. А Лика хорошо повеселилась со мной. Чего ж ей еще?
Он вернулся раньше обычного. Вошел бодрый, подтянутый. Лика решила немного подуться, чтобы в конце концов добиться своего.
– Одевайся, поедем в ресторан, – сказал Григорий. – Мне звонили, сказали устрицы – высший сорт.
От устриц Лика не могла отказаться. В ресторане, пахнущем морем, они сидели напротив друг друга. Пили вино. Смеялись.
– Лика, – начал Григорий, – скажи, тебе со мной все это время было хорошо?
Лика, выпив вина, расслабилась. Она положила свою ладонь на его руку и проговорила хрипловатым от нарастающего желания голосом:
– Очень.
– Значит, ты не жалеешь, что провела со мною эти пять лет?
– Конечно, не жалею. И хочу…
Она хотела сказать, что готова провести с ним всю остальную жизнь, но Григорий не дал ей договорить.
– Я рад. Я именно так и думал. Но все когда-нибудь заканчивается.
Лика, размышляя, как бы заговорить о браке, машинально кивнула.
– И вот пришло время нам расстаться, – весело сообщил ей Григорий.
– Что? – изумилась Лика.
– Я говорю, пора нам расстаться. Мы молоды, нам еще столько предстоит интересного, а мы замкнулись друг на друге…
Пораженная услышанным Лика приоткрыла рот.
– Но… как же?.. Мы ведь любим… – проговорила она.
– Любили, дорогая, – внес уточнение Григорий. – А сейчас, признайся, разве это страсть? Это уже обязанность. Ты – необыкновенная женщина. Ты смогла в течение пяти лет удерживать мой интерес к себе. Я хочу выпить за тебя и пожелать тебе счастья!
Лика словно окаменела. Только в глазах таились непонимание и обида.
– Нет, подожди, так нельзя! Куда же я?
– Домой. Ты ведь ко мне не с улицы пришла. Заберешь все, что я тебе дарил и…
– Нет… Нет… Так нельзя…
– А как? Что нам, на развод подавать? Короче, дорогая, я уезжаю за границу. Вернусь через две недели. Надеюсь, что к тому времени тебя в моем доме уже не будет. Мой шофер поможет тебе собрать вещи и отвезет, куда скажешь.
Он расплатился. Подал Лике руку, и они вышли из ресторана. На улице она немного пришла в себя и решила, что устроит Григорию, как только вернутся домой, грандиозную сцену. Но он, усадив ее в машину, сам не сел.
– Прости, дорогая, но я прямо отсюда в аэропорт. До свидания! – махнул он рукой.
Лика, словно в страшном сне, вошла в дом, который уже считала своим. Поднялась в свою, а теперь чужую комнату, и застыла, точно пораженная молнией. Ей казалось, что лучше испепелиться, чем испытывать такую жуткую, непереносимую боль, от которой ни одно лекарство не поможет.
Всю ночь она просидела на кровати. Утром пришел шофер и спросил, нужна ли его помощь. Лика посмотрела на него, надеясь встретить сочувствие. Но увидела лишь вежливый холод во взгляде.
– Нет, спасибо. Я сама. Впрочем, – «Недоставало еще показывать свою растерянность перед слугами!» – подумала она. – Принесите мне чемоданы, – поднявшись с кровати, произнесла она бесстрастным голосом.
«Он еще вернется, – твердила она, сидя посреди чемоданов и сумок в своей квартире. – Еще будет ползать у моих ног…»
Год спустя Григорий, удивив всех, женился на модели. Он увидел ее на показе мод в Париже. Она была такая независимая. Твердила о своей карьере и слушать не хотела о замужестве.
– Семья! Фи! Это так несвоевременно и несовременно.
Григорий точно обезумел. Он покупал цветы охапками и заваливал ими студию своей любимой. Она в ответ смеялась и говорила, что он ведет себя ужасно глупо.
Григорий согласился. Последовали коробочки с драгоценностями. Модель принимала подарки и вновь твердила о своей карьере.
– Ты понимаешь, я сейчас нахожусь на подъеме…
Тогда он принес ей бархатный футляр. Она открыла его, ожидая увидеть очередную дорогую безделушку, но вместо нее обнаружила свернутый в трубочку лист.
– Что это?
– Это черновик нашего брачного контракта, согласно которому тебе, если вдруг мы захотим развестись, достанется сорок процентов от всего, что я имею. Поверь, это много… Очень много…
Вот так умные мужчины теряют головы. А потом всю жизнь мучаются с надоевшими женами, потому что сорок процентов отдать жаль. Столько денег! И за что?..
ГЛАВА 5
Оставшись у разбитого корыта, Лика растерялась. Что делать? Весть о том, что Григорий отказался от нее, облетит всех знакомых со скоростью звука. Она, естественно, будет утверждать обратное, что это она ушла от Григория. Если бы при этом она вернулась в свой шикарный дом, этому бы могли еще поверить. Но она вернулась в ужасную бетонную двушку. Она трепетала при мысли, что какая-нибудь из подруг захочет ее навестить.
Лика заметалась и наделала множество ошибок. Поняв, что еще немного, и она потеряет репутацию девушки на выданье, она продала кое-что из украшений и поехала на Лазурный берег. Об отдыхе не было и речи. Каждый день – борьба за привлечение внимания к своей особе как можно большего числа мужчин.
Однажды в городке, расположенном неподалеку от Ниццы, Лика зашла в кафе выпить воды и познакомилась с местным антикваром, мужчиной лет шестидесяти. Они разговорились. Лика выдала ему весь свой запас знаний о живописи и скульптуре. Пьер был поражен. Лика лучше него говорила по-английски, что тоже вызвало его восхищение. Он пригласил ее заглянуть в свой бутик. Лика подумала и согласилась.
Бутик располагался на первом этаже собственного трехэтажного дома Пьера. Войдя, Лика чихнула.
– Пыльно, – заметила она.
– О, это пыль веков, – уважительно проговорил Пьер.
Лика обвела взглядом хлам, как мысленно она назвала весь этот антиквариат, и опять чихнула.
– Вы не представляете, как мне повезло! Совсем недавно я купил несколько старинных китайских вещиц, очень недорого. Я вам их сейчас покажу, – с загоревшимися глазами сказал Пьер.
Он на минуту скрылся в соседней комнате и вернулся с двумя красными палками, на которых были прибиты дощечки размером 20x30 см, с полустертыми иероглифами.
– Вот! – он с гордостью поднял их над головой. При этом одна дощечка оторвалась и упала ему на голову. – Отвалилась! – воскликнул он, потирая ушибленное место. – Но я отреставрирую. Весь курьез в том, что владелец не знал предназначения этих штук. Он полагал, что это театральный реквизит. А мне представляется, что их несли перед мандарином во время его торжественного выхода. Как вы считаете? – Лика состроила задумчивую гримасу, которая должна была означать: «Очень может быть». – Ах, да! У меня еще есть костюм мандарина. Девятнадцатый век! – хвастливо возвысил голос Пьер, перебирая рамы, стоящие у одной из стен. – Вот, смотрите, – он приподнял холст, к которому был прикреплен костюм китайского мандарина.
Лика понимала, что надо что-то сказать.
– Какой… красивый… Только грязный, – все же не выдержала она. – Видимо, мандарин был не очень опрятным. Его бы постирать!
– Что вы! Он же рассыплется!
– Ах, как же я не подумала, – спохватилась Лика.
– А теперь пройдемте в дом, – предложил Пьер.
Опираясь на руку хозяина, Лика поднялась на второй этаж и очутилась… все в той же лавке старьевщика. По стенам было развешано штук сорок сабель, под стеклянным колпаком стоял безголовый манекен в каком-то дурацком платье с короткой, торчащей юбкой.
– Это костюм Периколы! – словоохотливо объяснял Пьер. – Ну вы знаете, есть такая оперетта Оффенбаха. Я купил его на распродаже в театре. Миленький какой! – вырвался у него возглас умиления. – А теперь, пардон, но я хотел бы, чтобы вы заглянули в мою спальню. Я так понимаю, что все, о чем я говорю, вам интересно.
– Очень, – кивнула Лика, думая, как бы поскорее убраться из этой кладовки. Она перехватила взгляд Пьера и чуть покраснела. Ей показалось, что он проник в ее мысли. Желая поправить положение, она произнесла: – Я очень люблю старинные вещи. Они несут в себе дух веков!.. Когда мы прикасаемся к ним, вдыхаем их аромат, наше подсознание переносится в прошлое…
– Поразительно! – от полноты души воскликнул Пьер и даже отступил назад, чтобы получше разглядеть Лику. – Вы первая отозвались так красиво и возвышенно о моем увлечении. Моя бывшая супруга не разделяла мою страсть к антиквариату. Приземленная натура.
Ей бы побольше воздуха и простора в квартире. Выезжай на природу и дыши, вы со мной согласны? – испытующе глядя на Лику, спросил он. Она, сдвинув брови, кивнула. – А дома должна быть атмосфера веков, – говорил Пьер, открывая дверь спальни.
Лика взглянула на темно-коричневую кровать с вырезанными из дерева головами ангелов по углам. «Ну точно как надгробие на кладбище», – подумала она, а вслух не без скрытой издевки сказала:
– Воображаю, как приятно спать на кровати, на которой родилось и умерло несколько поколений людей.
– Вы необыкновенно тонко уловили мой духовный настрой. Матрас я, правда, заменил, но спинки…
– Изъедены короедами, – не удержалась, чтобы не съязвить, Лика.
– Не без этого, но зато отполированные! – не замечая ее насмешки, пояснил Пьер.
Он взял ее руку, поцеловал и с чувством произнес:
– Вы удивительная девушка! – и пригласил ее в ресторан. Лика согласилась. Ей хотелось запить горечь своего недавнего поражения.
* * *
Приятельница Лики, проживающая на собственной вилле в Ницце, пригласила ее на вечеринку. Там она познакомилась с Владом, любителем яхт и удачливым предпринимателем в сфере полиграфического бизнеса. Не дожидаясь окончания вечеринки, Влад предложил Лике покататься на его яхте.
Когда на следующее утро они пили кофе, сидя за столиком на палубе, Лика внутренне торжествовала: «Увидел бы меня сейчас Гришка!»
Владу было сорок, и он был разведен. Лике – двадцать шесть. Пора под венец! Две недели они не разлучались. Влад был нежен, внимателен… Но Лика не учла одного важного фактора: Влад был очень хорошо воспитан. И то, что у большинства мужчин выражало повышенный интерес к своей спутнице, у него не выражало ничего, кроме уважения к девушке, с которой он делит свое время. На Лику с завистью поглядывали менее удачливые охотницы за богатыми мужьями. Она же цепко держала Влада под руку.
Вечером, на каком-то закрытом приеме, Лика блистала остроумием. У нее был не большой, но интересный запас цитат. Она создавала впечатление умной девушки. Влад, нежно сжав ей локоть, шепнул:
– Мне приятно, что ты со мной.
От этих слов подбородок Лики приподнялся чуть выше, а в глазах сверкнуло торжество.
«Он должен сделать мне предложение, еще до того как мы покинем Ниццу!» – решила она.
А вся русская Ницца только и делала, что говорила о предстоящей свадьбе одного денежного воротилы с очередной моделью. Готовилось что-то грандиозное.
Лика, как бы между прочим, высказала Владу по этому поводу свое мнение:
– К чему такая помпезность? Гораздо приятнее совершить бракосочетание в камерной обстановке.
На что Влад, тоже как бы между прочим, заметил:
– Невеста молода. Семнадцать лет. А в таком возрасте все девушки уверены, что выходят замуж в первый и в последний раз, поэтому и хотят пышного торжества, похожего на свадебный торт. Побольше крема и взбитых сливок!
Лика прикусила язычок и отвела глаза в сторону. «Значит, я уже не молода!», – отнесла она на свой счет слова Влада.
– Это зависит не от возраста, а от вкуса, – все же несколько высокомерно ответила она.
– Может быть… – пожал плечами Влад. – Но девушка в семнадцать лет прелестна, даже несмотря на полное отсутствие вкуса. Даже несмотря на то, что она хочет всего и сразу.
Лика забарабанила пальцами по столу. Потом поднялась и прошла на корму. На глаза навернулись слезы. Но ветер мгновенно высушил их.
«Старый козел! Сорок лет, а туда же! – с озлоблением подумала она, но через минуту уже убеждала себя в противном: – Нет, Влад не такой. Он не станет связываться с девчонкой. Он умный!..»
Пересмешник-дьявол, который, как считается, стоит за левым плечом, не выдержал и расхохотался: «Умный мужчина продолжает быть таковым ровно до того момента, пока речь не заходит о молоденьких девочках…»
Лика вздрогнула и подумала, что это ветер и плеск моря…
Зря! Это было предостережение.
Два дня спустя в Ницце появилась Ирочка!.. Длинные светлые волосы, широкие скулы, чуть раскосые глаза. Ножки тоненькие и даже не совсем ровные. Ей было восемнадцать, но она уже не хотела всего и сразу. Она хотела одного – выйти замуж.
Ирочка поработала моделью в Лондоне и хватила унижений и обид через край. Она уже переспала не с одним десятком стариков, чтобы приодеться и приехать в Ниццу. Она не картавила, играя роль девушки-ребенка, не застывала с очаровательно приоткрытым ротиком. Она была лишь слегка загадочна.
Используя природный дар очаровывать мужчин, Ирочка сумела попасть на закрытую ВИП-вечеринку. Встретив там какую-то знакомую, подольстилась к ней несколькими комплиментами, и та представила ее двум-трем своим друзьям. Те еще двум-трем, и вот уже Влад пожимает ее руку.
– Только приехали?
– Да. И чувствую себя ужасно! Устала! Было столько работы.
– Вы модель?
– Пока. Но в этом году намереваюсь поступать в университет. Хочу изучать менеджмент.
– Похвально, – произнес Влад, жадно вглядываясь в ее лицо.
«Что-то в ней такое…» – подумал он.
Дьявол ему шепнул: «Да то же самое, что и в других – желание найти богатого мужа».
И верно, когда на другое утро он вышел на веранду отеля, то увидел Ирочку, читающую книгу. Он окликнул ее. Она подняла голову. Ей так шли очки!
– К экзамену готовитесь?
– Да. Наверное, придется уехать отсюда пораньше. Здесь трудно сосредоточиться.
– Как уехать?! – невольно воскликнул Влад.
– Что поделаешь, – вздохнула Ирочка и хотела вновь углубиться в книгу.
– Едемте ко мне на яхту! Там полная тишина! – Еще минуту назад он и не помышлял ни о чем подобном.
– А я вам не помешаю?
– Что вы! Я тоже буду читать! – при этом он посмотрел в сторону двери и заторопился.
– Пойдемте же!
Ирочка сразу поняла, что он хочет удрать от своей спутницы, и поэтому не стала говорить, что ей надо пойти взять купальный костюм, шляпу, а просто подала Владу руку.
Когда Лика, два раза обойдя веранду, не нашла Влада, она заволновалась. Посмотрела на море и глазам не поверила. Его яхта удалялась от берега.
Вечером горничная принесла в ее номер вещи, которые она оставила в апартаментах Влада. Исходя из личного опыта, Лика понимала, что выяснять отношения бесполезно. Она только пристально оглядела Ирочку и незаметно плюнула, пожелав ей всех чертей.
* * *
Пьер пригласил Лику в дорогой ресторан.
«Не поскупился! – отметила она и подумала: – А что если выйти за него замуж? По-моему, не самый плохой вариант. Во-первых, я бы всем заткнула рты, что засиделась в девках. Во-вторых, если выбросить весь хлам, то жить в очаровательном особняке на берегу Лазурного моря не так уж плохо. Да, он не миллионер. Но и не беден. К тому же, поселившись здесь, я буду иметь возможность постоянно вращаться среди солидных людей, приезжающих на отдых со всего мира».
Положение Лики было отчаянное, и она убедила себя рискнуть. Пьер даже не догадывался, что его судьба решалась за отбивной из свинины. Когда он вновь поднял бокал красного вина за знакомство со столь очаровательной девушкой, Лика улыбнулась ему так, что у Пьера перехватило дыхание.
Вечером он отвез Лику в отель. Она, не поворачивая головы, прошла мимо направлявшихся в ресторан Влада и Ирочки. Но краем глаза заметила, что на Ирочке было очень дорогое платье.
На следующий день Пьер заехал за Ликой и повез ее в Авиньон. Авиньон был совершенно не интересен Лике, но отличный обед скрасил эту утомительную экскурсию. Вечером Пьер пригласил ее к своим друзьям. Домик друзей, стоящий почти на берегу моря, понравился Лике. Потому и к хозяевам она отнеслась благосклонно. Они же, с своей стороны, нашли, что девушка, несмотря на то, что русская, très gentille [1]1
Очень милая (фр.).
[Закрыть]. Пьер ликовал.
До отъезда Лика успела еще раз внимательно осмотреть весь его дом. Прикинула, как его можно перепланировать и обставить. «Все барахло, пусть забирает в бутик и продает. В конце концов, такая жена стоит жертв».
В первую ночь любви Лика немного поморщилась, увидев в свете ночника дряблое тело своего любовника. Но он не слишком утомил ее ласками. Зато сам получил полное удовлетворение и заснул, слегка похрапывая. Лике, конечно, не спалось на этой кровати-надгробии. Головы ангелов, казалось, жаждали поведать ей жуткие истории, в течение нескольких веков происходившие на их глазах. Тут была и кровь, которой обагрялась эта кровать в страшные ночи убийств, и предсмертные судороги ее бывших владельцев, и сумасбродства любовников, и исполнение опостылевшего супружеского долга… Лика решительно встала с этого прокрустова ложа. Вышла на балкон, вдохнула морской воздух, взглянула на звездное небо и подумала, что очень скоро она сможет смотреть на него, сколько ей захочется.
«Райский уголок! Глупо отказываться от него!»
Перед отъездом они с Пьером зашли в ювелирный бутик, и он купил ей обручальное кольцо.
– Чтобы ты не забыла обо мне и поскорее возвращалась, – глядя на нее жалостными глазами, проговорил он.
– Как только вышлешь приглашение, я тут же приеду, – поспешила она его успокоить.
– И уже никогда не уедешь от меня, – прижав ее к себе, со слезами в голосе прошептал Пьер.
Но благому намерению Лики не суждено было осуществиться. Кто виноват? Судьба или она сама?
В самолете она познакомилась с Максом Тонкаевым и напрочь позабыла о Пьере. Макс Тонкаев в понимании Лики соединял в себе все: и ум, и красоту, и деньги. Он занимался нефтяным бизнесом. Лика влюбилась с небывалой даже для нее страстью. Макс ответил взаимностью. Она поселилась в его доме на Рублевском шоссе. Там не было ни южных звезд, ни Лазурного берега, но зато была Любовь.
Год пролетел, как единый миг. За ним второй… Надо отдать должное, Лика умела надолго увлекать мужчин… на свое несчастье. Полагая, что это «надолго» постепенно перейдет в «навсегда». Она любила Макса и была совершенно счастлива. Но, как назло, точно кто-то сглазил, Лика не могла забеременеть. Она обратилась к врачам. Где только ни лечилась. Ничего не помогало. Тогда она все свалила на нервы. Ведь она не уверена в завтрашнем дне.
Как-то она поведала о своих треволнениях Максу. Тот не обратил внимания. Но вскоре Лика опять вернулась к этому вопросу. Он задумался. Жениться ему совершенно не хотелось. Лика его даже начала тяготить. «И зачем я предложил ей жить у меня? – однажды подумал он. – Лучше бы купил ей квартиру. А то приходится, будто мужу, оправдываться. Я уже не имею права свободно распоряжаться временем. Вокруг столько красивых, совсем юных девушек, а я с этой… Признаю, она была очень хороша в свое время, и сейчас хороша, но надоела… Слишком уж приторна. И все из себя домовитую хозяйку строит. Нет, с меня довольно!»
Макс Тонкаев увлекся шестнадцатилетней девушкой, которая совсем недавно стала появляться на вечеринках. Он, как опытный мужчина, понимал, что о невинности тут говорить не приходится, но она была необыкновенно мила и как-то очаровательно простодушна. Ее интересы были строго ограничены. Ум ее работал только в практическом направлении. «Ой, какая машинка!», «Ой, какой кулончик с бриллиантиком», «Такая славная квартирка…», «Джакузи на двоих», – и застенчиво-лукавый взмах ресниц.
Она вовсе не мечтала жить вместе с Максом в его доме. Она хотела иметь свою квартирку. «Любовницей въедешь в дом, любовницей и выедешь!» – научила ее мудрая мама. Поэтому – только квартирка. Она ее получила. От радости она бросилась Максу на шею, поджав свои тоненькие длинные ножки.
Макса забавляло, с какой смешной деловитостью она обсуждала с дизайнером интерьер квартирки. Входила в мельчайшие подробности. Когда Макс получил счета за все эти подробности, то невольно издал: «Гм!..»
Зачем в квартирке потребовались позолоченные дверные ручки, люстра от Сваровски и картина, приобретенная на аукционе?.. Он хотел было выяснить, но, взглянув на нее, постеснялся показаться скупым. Она лучилась уверенностью, что о таких деньгах и говорить не стоит.
Отношения с Ликой исчерпали себя. Макс не мог и не желал разрываться между двумя женщинами. Но он не хотел скандала. Поэтому обратился к одной приятельнице Лики и попросил ту проинформировать подругу, что у него есть другая девушка, и что Лике, чтобы сохранить свое лицо, надо уйти.
Лика отказалась поверить приятельнице. Тогда Макс начал оказывать явные знаки внимания своей юной любовнице, тем самым как бы говоря старой: «Освободи место». Лика решила бороться за свою любовь до последнего. Странная была это борьба. Она насильно стремилась вызвать в любимом ею человеке ответное чувство. А тот стремился отделаться от нее.
На последней вечеринке поведение Макса было вызывающим. Он на глазах у всех избегал Лику, а потом уехал вместе со своей малолеткой.
Лика поняла, что опять проиграла.
Вновь оказавшись в своей бетонной двушке, она почувствовала, что задыхается. После огромного дома, шикарного парка, после бассейна, теннисного корта, верховой езды Лика физически не могла жить в таком узком пространстве. В комнатах было темно даже утром. А она привыкла, что солнечные лучи ласкают ее тело, когда при нажатии на пульт раздвигаются шторы. Она привыкла до завтрака плавать в бассейне. Она привыкла есть круассаны, доставленные ей из французской пекарни, а не «свердловские» булки.
Лика слонялась от стены к стене, как неприкаянная, и не замечала этого. Ей казалось, что все кончено. Она не представляла своей жизни без Макса.
Ее душе было больно настолько, что она с радостью претерпела бы любую физическую боль, чтобы хоть немного приглушить боль душевную. Целый день она провела в замкнутом пространстве ненавистной квартиры.
«Кто?.. Кто очертил мне эти метры?.. Мне, созданной для простора, света, воздуха?!» – беспрестанно вопрошала она кого-то. И пришла к выводу: – Макс!»
Лика на собственном опыте убедилась: от любви до ненависти – один шаг. Но ее испепеляющая ненависть вскоре иссякла и вновь ее душу наполнила страшная, невыносимая боль. Она любила Макса. И любила ту жизнь, которую он создал для нее. Другой жизни она себе не представляла.
Решение пришло, и сразу стало легче. Но хрупкое спокойствие нарушил звонок Игоря. Он напомнил ей, что мир не замкнут на Максе. Опять стало больно. Она принялась доискиваться до того поворотного момента, когда совершила непростительную ошибку.
– Да-да… – морща лоб, с какой-то радостью вдруг поняла она. – Надо было расстаться с Максом в аэропорту. Позвонить милому старику Пьеру. Но я увидела свое отражение в зеркальных панелях и сравнила себя с ним. Ему шестьдесят три, мне двадцать шесть. Подумала, судьба дает мне выбор: молодой, красивый Макс – это яркая, насыщенная жизнь, это любовь… и старый Пьер – однообразное существование без любви и тепла… Оказалось… что Макс – это только отложенные похороны.
