Текст книги "Брачный приговор, или Любовь в стиле блюз"
Автор книги: Тиана Веснина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Жизнь научила Тони не принимать скоропалительных решений. Он поджал губы и, более не удостоив Ксавье ни единым словом, покинул яхту.
* * *
Пока Тони праздновал возвращение Миллы вместе с Микки, своими приятелями и завсегдатаями бара-ресторана, Милла спала. Чтобы она могла восстановить силы после пережитого, врач прописал ей седативные препараты. Она просыпалась, ела, принимала лекарства и снова засыпала.
Поддавшись первом порыву, Тони хотел было позвонить Стромилину, но потом счел за лучшее предоставить это Милле.
Когда однажды утром она окончательно пришла в себя, то поспешила спросить заглянувшего к ней Тони:
– Ты позвонил Игорю? Сообщил, что я жива?..
– Нет, я решил предоставить это тебе.
– Напрасно! Он же переживал. Мучился лишние дни… – Она вскочила с кровати. – Где мой сотовый? Ах, да!.. – Окинула взглядом комнату. – А где вообще телефон?..
– Иди позвони из моего кабинета. Я приказал убрать телефон, чтобы тебя никто не беспокоил.
– Ладно! Только оденусь!
Она влетела в кабинет, схватила трубку, набрала номер, но сразу дозвониться не удалось. Сдерживая нетерпение, она села за стол и открыла лежащий на нем журнал. Радостно ойкнула, увидев фотографию Игоря. Прочла первый абзац статьи и улыбнулась. Но что-то смутило ее. Она перевернула страницу, и взгляд ее остановился, словно она не могла наглядеться, с какой нежностью прижимается к Игорю Лика. Она стала торопливо просматривать текст. Он не оставлял сомнений, что известный ученый Игорь Стромилин – счастливый муж. У Миллы похолодел затылок, а потом ее обдало жаром. На следующей странице она прочла о важном открытии, сделанным группой ученых, возглавляемой Стромилиным. В самом конце статьи журналистка «по секрету» сообщала читателям, что ученый с супругой ожидают первенца.
Милла разрыдалась.
В кабинет вошел Тони.
– Ну-ну! Не стоит, подружка! – потрепал он ее по плечу.
– Ты… ты… специально подложил эти журналы?
– Конечно, специально. Но не подумай, что я тебя отговариваю от встречи с ним. Ты примешь решение сама. Только стоит ли тратить драгоценное время на женатого мужчину?
Милла закрыла лицо руками.
– Зрители замучили меня вопросами, когда же они наконец тебя увидят.
Милла хотела заявить, что вообще больше никогда не будет петь, но Тони не давал ей рта раскрыть.
– Если бы ты знала, как все радовались, узнав, что ты жива. Океан шампанского был выпит за твое здоровье. На меня обрушили шквал аплодисментов, когда я сообщил эту сногсшибательную новость.
Милла подняла на Тони глаза, встала, обняла его шею и положила ему голову на грудь.
– Тони, ты у меня один…
Тони улыбнулся, погладил ее по голове и заметил:
– Пока! А там видно будет. Кстати, сегодня тебя ждет сеньора Сесиль. У нее, как я понял, бездонный запас песен. Одна мне особенно понравилась. Вот послушай!
Тони напел мелодию.
– И знаешь, если добавить ударные, получится просто великолепно.
Вытерев слезы, Милла спросила:
– Кастаньеты?.. – и шагнула к выходу, но остановилась. Немного постояла в нерешительности, потом обернулась и взглянула на телефон.
– Может, стоит позвонить ему… – проговорил Тони.
Милла, не заметив, что пауза была очень долгой, спросила, скорее себя, чем Тони:
– Зачем? – и, не найдя ответа, вышла.
ГЛАВА 17
Лика не верила своему счастью: она беременна! В один миг для нее перевернулся мир: он стал казаться ей сказочно добрым и прекрасным. Она спустилась по лестнице частной клиники, сделала шаг, второй и ей захотелось подпрыгнуть от счастья.
«Он обрадуется! Он!.. – перед ее мысленным взором сначала возник Григорий, а потом Максим. – Он!.. – и счастье сменилось горькой, щемящей обидой. – Почему этот ребенок не от одного из них? Почему?.. Я так была привязана к Григорию!.. А как я любила Макса!.. Ах, Макс!.. Если бы этот ребенок был от тебя! Какое это было бы счастье! Я бы все простила жизни. Все!.. Все обиды, унижения, слезы отчаяния, бессонные ночи и даже то, что ты меня бросил, – она вздохнула. Ей уже расхотелось подпрыгивать и напевать. – Игорь… Он, конечно, хороший… благородный… умный, симпатичный. Зарабатывает… Но разве можно сравнить то, что он зарабатывает за год, с тем, что Макс имеет в месяц!.. – Она невольно прикрыла глаза, вспомнив дом Тонкаева. – Такая любовь была! А ребенок не родился. С Игорем все так правильно, точно по пособию совокупляемся. Стромилин занимается любовью не со мной, а с женщиной вообще. И от такой нудно обязательной любви родится ребенок. А от страстной – останутся лишь воспоминания. Ах, как же все-таки несправедливо, как обидно, будто кто-то подсмеивается над нами. Я так мечтала видеть любимые черты Макса в своем ребенке. Но вместо его темных, сияющих, словно звезды, глаз на меня будут смотреть пристальные, с легким прищуром и чуть исподлобья голубые глаза Игоря. Но ничего… ничего… я все равно буду любить его. Он будет славненьким, беленьким. Игорь говорил, что в раннем детстве у него были кудри цвета пшеницы… Он будет умным, благородным, как Игорь, и чуточку сумасбродным, как я», – она улыбнулась и повеселела.
Игорь воспринял новость, будто персонаж из пособия «Гармония семейной жизни». Он сначала удивился, потом сказал: «Я рад», прижал Лику к себе и поцеловал в висок.
– Да, позвони маме, она очень обрадуется, – прибавил он и скрылся в кабинете.
Ночью, обнаружив Лику в своей постели, он смутился.
– Так… теперь же… вроде бы нам нельзя…
– Можно! – садясь на кровати, воскликнула она. – Все можно! Понимаешь, все! – она уставилась на него немигающими глазами, потом резко упала на подушку и пробормотала: – Впрочем, ты и раньше не понимал, куда уж теперь.
Скупые ласки Игоря только распалили чувственность Лики.
«Господи! Испания! Начало осени! Только, кажется, и предаваться любви, а он… И что в нем находила эта Лиманова? Уж она-то, полагаю, понимала толк в мужчинах. Чем же он ее покорил?» – Она повернулась на бок и оперлась на руку. Игорь спал. Лунный свет скользил по его умиротворенному лицу. – С ним от скуки сдохнешь, – проворчала Лика, вставая с постели.
Она прошла в свою комнату. Надела платье цвета красного вина, с глубоким вырезом на спине. Подобрала волосы, чтобы оголить шею для поцелуев. Подмигнула своему отражению в зеркале.
– Да я красавица! Я еще составлю себе партию! Вот только рожу ребеночка и!..
Она вышла из дому и легкой, слегка пружинящей от нетерпения повеселиться походкой направилась в бар, расположенный неподалеку.
Ее встретил приветливый гвалт.
– Лика! Лика!
Она тут же завихляла бедрами в такт заводной арабской мелодии. Лика специально ходила на занятия восточными танцами. Она завела руки за голову и задвигала животом. Хозяйка бара бросила ей платок, обшитый монетками. Завсегдатаи захлопали.
Потом раздались звуки хоты. И Лика станцевала ее вместе с присоединившимися к ней женщинами. Ее наперебой приглашали к столикам выпить. Она по привычке выпила бокал вина, но, вспомнив, что беременна, позволила себе еще только один. Она наслаждалась, чувствуя на себе взгляды мужчин. Она хотела их всех. Она хотела избыть ту тоску, которую нагоняла на нее семейная жизнь с Игорем. Однако из всех жаждущих глаз она выбрала одни. Темные, похожие на сверкающие звезды. Она улыбнулась. Хуан подошел к ней, обнял за талию.
– Ты сегодня танцевала как никогда! Великолепная женщина! – он поцеловал ее в плечо. От этого прикосновения словно электрические искры пробежали по ее телу и осветили лицо.
– Mi corazón, – произнес он по-испански, – так мы называем любимых.
– Я уже немного понимаю, – игриво заметила она. – Мне нравится язык, на котором ты говоришь.
Они сели за столик. Лика смотрела на Хуана и тихо млела. С тех пор как она из фиктивной жены Стромилина превратилась в законную, она заскучала. То, что происходило между ней и Игорем, Лика называла удовлетворением естественной потребности. Теперь, когда она забеременела и тем самым обезопасила себя от развода, она стала подумывать, что, может быть, поторопилась.
«Могла бы еще погулять. Три месяца пролетят, не успеешь оглянуться, и живот превратит меня из женщины в самку. Хотя нет! – резонно возразила она себе. – Возраст поджимал. Ничего, все устроится…»
Хуан прижал ее ладонь к своим губам. У Лики голова пошла кругом, и тело отозвалось желанием…
* * *
День смешался с ночью, когда Игорь узнал о гибели Миллы. Два дня он просидел в кресле, устремив невидящий взгляд в одну точку. Лика кружила вокруг него, пытаясь вывести из состояния ступора. Но он не отвечал на ее вопросы, мотал головой, когда она начинали гладить его по волосам. Как Лика ни упрашивала его, он ничего не ел, только пил водку и кофе. На третий день он уехал в Лондон. Вернулся домой под вечер, побросал вещи в дорожную сумку.
– Я улетаю на Синэ-Лёко, – поставил он в известность Лику, прежде чем хлопнуть дверью.
Она успела лишь издать гортанный звук протеста, броситься вслед и остановиться перед захлопнувшейся дверью.
«Пусть! Он все равно не найдет ее».
Остров встретил Игоря недружелюбно. Густая пелена дождя сопровождала его по пути в отель. Утром он пошел на пристань. Волны дыбились, небо сливалось с океаном, и казалось, что они вот-вот поглотят остров.
У Игоря сжалось сердце. Он представил, что испытала Милла… В ужасе замотал головой и помчался прочь от океана. Засел в баре. Выпив полбутылки виски, почувствовал, что теперь в состоянии говорить с Тони. Но Тони, услышав по телефону его голос, пришел в негодование.
– Но я хочу знать! – гневно выкрикнул Игорь.
– Что? – заорал в ответ Тони. – Что ты хочешь знать?.. Как она погибла?! Посмотри в окно, м…к! – выругался он и, размахнувшись, запустил трубкой в стену.
В кабинет зашел Микки.
– В чем дело? – спросил он, глядя на бессильно опустившего голову Тони.
– Нет!.. – мгновенно вскинув голову, с возмущением начал тот, но запнулся от перехватившей голос ярости. Судорожно перевел дыхание: – Он еще спрашивает, как она погибла?.. Козел! – Микки знал это слово. – Я ему говорю, м…к, – это Микки тоже понимал без перевода, – …посмотри в окно!
– Приехал Стромилин?
– Да!
– Что ж, это только доказывает, что он любит Миллу.
– Любил. В чем я глубоко сомневаюсь, – вставил Тони.
– Нет, именно любит. Он приехал сюда, чтобы хотя бы поговорить о ней с ее друзьями. Ты не прав.
– Да она погибла из-за него… из-за его суки жены. Ты что, забыл?.. – размахивая руками, Тони принялся шагать по кабинету. – Забыл, что сказала нам сестра Анджело? Она заплатила этому идиоту, чтобы он похитил ее. О Господи, какие кретины!..
Микки немного помолчал, давая своему другу время успокоиться, а затем сказал:
– Когда он позвонит вновь, будь добр, позови меня.
Тони хотел послать Микки куда подальше, но, встретившись с ним взглядом, сдержал свой порыв.
Микки вызвал секретаря и попросил принести новый телефон. Как только его подсоединили, раздался звонок. Микки поднял трубку.
– Нет, это не Тони. Простите, с кем я говорю? А! Я так и думал. Где вы остановились? В «Парадизе». Я буду там через четверть часа. Встретимся в холле. Да, вы угадали, это я.
Игорь поднялся навстречу Микки. Они обменялись рукопожатием и прошли в бар.
– Мистер Стромилин, вы должны извинить моего друга. Он очень любил Миллу. Они были настоящими друзьями.
– Да-да, я знаю… она говорила. Ради Бога, скажите, как все случилось?.. Ведь вы искали? Это точно, что она… – Игорь не смог договорить.
– Мы сделали все возможное. Но в результате обнаружили только труп Анджело.
– Может, она на каком-нибудь острове?
– Если бы это было так, она бы давно подала нам весть о себе. Мы объездили все острова…
– А то, что говорил Тони насчет моей… – Игорь осекся, но был вынужден продолжить, – моей жены? Ну, то, что она вроде бы заплатила этому Анджело, чтобы он похитил Миллу, правда?..
– Это только наше предположение. Действительно, сестра Анджело говорила, что какая-то блондинка якобы заплатила ему за похищение Миллы. Но безоговорочно верить этому нельзя. В том, что они попали в шторм, никто не виноват, кроме самого Анджело. Он продолжил плавание после того, как было сделано предупреждение о надвигающейся буре.
– Все это ужасно! Как только представлю… кровь стынет. Милла… такая хрупкая… одна… Сколько ей пришлось пережить… – Игорь уронил голову на руки. – Ужасно… ужасно… Страшная смерть… За что ей так?..
– К сожалению, этот вопрос так и останется без ответа, сколько бы вы им ни задавались.
– Может быть, попытаться вновь? А вдруг?..
– Мы не перестаем оповещать о пропаже Миллы.
– И все-таки? Если опять предпринять поиски по островам?
– Я могу только повторить, что мы буквально обшарили все вокруг. Но если вы непременно хотите сами, я могу порекомендовать, к кому обратиться.
– Да, пожалуйста!
Микки вынул из кармана свою визитку и на обратной стороне написал: «Счастливая фортуна», Энрике Сааведра.
– Вот, обратитесь к сеньору Сааведра, он поможет.
Океан бушевал еще с неделю. Игорь каждый день приходил к сеньору Сааведра, владельцу заведения по прокату легких морских судов, который неустанно обнадеживал его:
– Как только распогодится, тотчас выйдем в океан.
Они выпивали по рюмке кальвадоса, и Игорь уходил коротать вечер в бар.
Наконец забрезжило солнце, и океан стал менять серо-металлический цвет на мутно-лазурный. Наследующее утро яхта с тремя членами экипажа, помимо Игоря, вышла из порта. Они приставали к островам, беседовали с местными жителями. Но те лишь с сожалением улыбались, разводя руками.
Они плавали в течение двух недель. Игорь загорел, лицо его обросло щетиной. Волосы пропитались солью. Столкнувшись с ним на пристани, Микки не узнал его.
– Мистер Стромилин! – вглядываясь в голубые с прищуром глаза Игоря, воскликнул он в ответ на его приветствие.
– Все напрасно, – печально сказал Игорь. – Никто ничего не слышал, не видел… Пропала. Правда, на каком-то острове, мне показалось, что одна женщина хотела что-то сказать. Переводчик тоже это заметил и начал ее расспрашивать, но она лишь выразила удивление, что белая женщина так и не вернулась на Синэ-Лёко. Меня это смутило. Но потом я подумал, зачем этим людям скрывать, что они видели Миллу.
– И каковы теперь ваши планы?
– Поскорее уехать отсюда. Мне больно здесь находиться.
Перед отъездом Игорь еще раз вышел в океан, чтобы попрощаться с Миллой. Брошенные им цветы покачивались на волнах… «Может быть, хоть один ляжет ей на грудь», – пришли на ум душещипательные слова, вызвавшие слезы.
* * *
Стромилин вернулся в Англию. Душа его не избавилась от боли. Он стал искать спасение в работе. Вскакивал чуть свет и убегал в центр. Возвращался поздно, иногда за полночь. Однажды Игорь обнаружил в своей постели Лику. Он хотел было спуститься вниз и лечь на диван, но так устал, что, присев на край кровати, мгновенно уснул. Утром, еще не открыв глаза, почувствовал тепло ее тела… Мужская сущность напомнила о себе. В полусне податливое, нежное, пахнущее ванилью тело Лики подарило ему освобождение от гнетущей его тяжести. На следующее утро, по-прежнему не открывая глаз, он уже стал искать Лику. Она лежала на самом краю. Он притянул ее к себе. Лика взглянула на него, и мимолетная улыбка пробежала по ее губам.
Постепенно он привык к ее ласкам. Но он только брал, совершенно не заботясь о ней. Поэтому Лика постоянно была не удовлетворена. Ей хотелось страсти, чтобы дыхание пресекалось, чтобы сладко мутился разум. Однажды она не удержалась от упреков. Игорь ответил со смутившей ее откровенностью:
– Но я же не люблю тебя, прости. Наш брак построен на разумных отношениях. Ты ведь тоже не любишь меня.
Лика попыталась возразить на последнее утверждение мужа. Но тот лишь равнодушно глянул на нее.
Как-то Стромилин решил выяснить роль Лики в исчезновении Миллы. Она возмутилась… до слез на глазах.
– Неужели я могла опуститься до этого?! Как ты мог подумать?! После того, что ты для меня сделал, я была бы просто неблагодарной тварью! – выпалила она и поспешила выйти из комнаты, почувствовав, что ее заливает горячая волна, но не раскаяния, а страха, что могут выйти наружу ее подлые делишки.
Тем не менее Игорь заметил Лике, что как только она пожелает, они могут развестись. Втайне он был бы не прочь освободиться от нее. Но она беспомощно заморгала ресницами и проговорила упавшим голосом:
– Игорек, ты сам подумай, что я буду делать без тебя? Вернусь в Москву в свою бетонку и?.. – ее плечи задрожали, она спрятала лицо в ладони.
Стромилину стало ее жаль. «В самом деле, моя жизнь – кончена. Больше я уже никого не полюблю. Так пусть хоть Лика будет рядом. – Он провел рукой по ее волосам. – Больше я уже не полюблю!» – мысленно повторил вновь. В том, что он по-настоящему любил Миллу, у него не было сомнения. Слишком яркими и сильными оказались чувства, пережитые им вместе с ней.
А потом жизнь вошла в привычную колею. Жизнь без тоски, без любви, без обиды…
И вот настал день, когда Лика сообщила ему о наследнике. Что будет жить кто-то похожий на него, воспринимающий жизнь так же как он. Как бы дети ни открещивались от взглядов родителей, а сходства не избежать. Побаламутят в молодости, а потом начнут находить в себе прежде неприятные, а теперь оправданные и даже мудрые родительские черты. Редкому яблоку дано далеко упасть от дерева.
Немного позже выяснилось, что их ожидает двойная радость.
– У нас будут близнецы, – сказала Лика, с недовольством посмотрев на свой пока еще небольшой живот. – Это как же меня разнесет? Вот это да! – она без сил упала в кресло. В глазах ее читался непритворный ужас.
– Хорошо, что не тройня, – утешил ее Игорь.
– Вот это да! – отпив из стакана воды, повторила она. – Иногда Господь бывает излишне щедр.
ГЛАВА 18
Милла целые дни старалась проводить у сеньоры Сесиль. Занимаясь пением, она забывала о том, что с ней произошло. Но едва она покидала свою гостеприимную преподавательницу, расцеловавшись с ней в прохладном внутреннем дворике с тихо журчащим фонтаном и густо пахнущими цветами, как вновь, несмотря на внутреннее сопротивление, она подпадала под гнет мыслей, доводящих ее до спазмов в желудке.
Вернувшись в отель, она отрицательно качала головой на немой вопрос Тони. Наконец он не выдержал.
– Хватит хандрить! Ты должна всего один раз пересилить себя. Поверь, как только выйдешь на сцену, все то, что тебя мучает, станет таким далеким, словно и не с тобой было.
Милла швырнула на кровать широкополую шляпу, перевитую золотистой вуалью.
– Да пойми ты, Тони, – попыталась она объяснить ему. – Я не могу спокойно жить, зная, что эта мразь Ксавье остался безнаказанным.
– Но тебе винить себя не в чем. Ты же не пошла на соглашение с ним. Ты прямо в лицо бросила этому мерзавцу, что обо всем заявишь в полицию. И заявила! Его арестовали, – на подъеме говорил Тони, – но он сбежал, – упавшим голосом завершил он свою тираду. – Что делать! Но ты ему все равно отомстила. Он потерял свой бизнес на островах. Бросил шикарный дом, яхту, несколько катеров и бежал, фигурально выражаясь, голым.
– Мне не дает покоя то унижение, тот ужас, которые я пережила. Мое представление о мире перевернуто. Ты понимаешь?.. Оказывается, это страшно. Я полагала, что я – свободный человек, и никто не имеет права надевать на меня наручники.
– Что ж, как говорят, всякое познание во благо.
– Не уверена. Но! – она рубанула воздух ладонью, – сегодня, я поняла, что должна отомстить! Еще, к сожалению, поняла, что я плохая христианка. Но я не смогу ни петь, ни жить, пока… я не знаю, что сделаю с этим подонком Дженсоном. Как бы все хорошо сложилось, не встреться я с ним! Я вернулась бы на Синэ-Лёко. Я не пережила бы весь этот ужас!
– Но что ты можешь ему сделать? Заявить в полицию? Но он ото всего отопрется. Свидетелей-то нет.
Нервно улыбаясь, Милла кивнула.
– Свидетелей нет! И не надо!
Что-то обдумывая, она неспешно расхаживала по комнате. Останавливалась, прищелкивала пальцами, бормотала проклятия.
– Тони! – вдруг воскликнула она так, что тот вздрогнул. – Тони! – бросилась она к нему. – Помоги мне!
– Ты же знаешь, я для тебя готов на все!.. Только учти, – насторожившись, заметил он, – конфликтовать с законом всегда опасно, а на Синэ-Лёко особенно. Мы здесь иностранцы.
– Что ты! – рассмеялась Милла. – Когда нет свидетелей, просто невозможно нарушить закон. Никто не сможет поставить мне в вину то, что я сделаю с этим мерзавцем, – продолжала она, прикрыв глаза и мысленно уже наслаждаясь картиной своей мести.
После этого разговора Тони с неделю был чем-то озабочен. Плотно прикрывал дверь кабинета, предварительно глянув по сторонам коридора, когда к нему заходили Милла с Микки.
Скоростной катер несколько раз покидал Синэ-Лёко. Подплывал к островку, где жил Дженсон, огибал его и мчался дальше. Но однажды катер подплыл к нему и остановился. Милла спрыгнула в воду. Вышла на берег, помахала рукой своим спутникам и вскоре скрылась в расщелине между скал. При помощи рации она держала связь с Микки, который в случае неожиданного появления Дженсона тотчас должен был предупредить ее об опасности.
Увидев дом и кольцо в стене, к которому она когда-то была прикована, Милла почувствовала, как кровь бросилась ей в голову. Она обошла дом и от негодования прикусила губу. Дженсон поставил на окна решетки.
– Гад! – процедила она сквозь зубы. – Гад! Но ничего!
Она вызвала на помощь Микки.
– Тони от волнения места себе не находит, – снимая с помощью лома решетку с окна кабинета, сказал он.
Она разбила стекло, открыла задвижки и проникла внутрь. Микки последовал за ней.
– Только бы он не почувствовал опасности и не перепрятал свои сокровища, – шептала в волнении Милла, опуская стенки шкатулки, стоящей на стеллаже. Затем она вынула из сумки взрывное устройство и прикрепила его к дверце сейфа.
Выйдя с Микки в соседнюю комнату, она нажала на кнопку дистанционного управления. Раздался взрыв. Дверцу будто ветром снесло.
Микки, заглянув в сейф, присвистнул, увидев аккуратно сложенные пачки денег. Милла побросала их в сумку, и они покинули дом.
* * *
С утра Дженсон собирался заехать по делам на остров Вапор, а вечер скоротать в одном из баров Синэ-Лёко. Он бы с удовольствием послушал в отеле Тони певичку, но она, по его расчетам, уже услаждала слух вождя какого-нибудь племени. Подумав об этом, Дженсон затрясся от смеха, ухватившись за свой плоский живот.
– Сучка! Ну да, от меня сбежала, а вот от судьбы!..
Он увидел, как Милла поднялась на борт «Маргёрит». Тогда от злости он прокусил себе нижнюю губу. Но вскоре после этого до него долетел какой-то смутный слух о неприятностях у Ксавье. Ничего не выясняя, он тут же снялся с якоря и отправился на самый «свободный» остров в мире. Он понимал, что не в интересах Ксавье болтать об их делах, но осторожность, решил, не помешает.
Недели две спустя он столкнулся в портовом баре с одним приятелем с Синэ-Лёко.
– Ты слышал, – начал тот, – Ксавье был арестован…
У Дженсона похолодела спина. Сразу подумалось, что ему больше не видать своего острова.
– Но он… Уф, – отдуваясь от выпитой без отрыва кружки холодного пива, продолжал тот, – сбежал из-под стражи.
Взгляд Дженсона замер на загорелом дочерна лице приятеля.
– Ты же его знаешь! – расхохотался он. – И был, как говорится, таков!..
– Где же он теперь? – настороженно поинтересовался Дженсон.
– Да кто ж его знает? Какая-то там темная история. Вроде, женщина была замешана. Мне некогда было справляться.
Дженсон прикинул, что так как он имел дело только с Ксавье, то ему опасаться больше нечего. Он вернулся на свой остров. Поставил на окна решетки и зажил привычной жизнью, непрестанно сожалея о потерянном источнике доходов. Но, основательно поразмыслив, решил сам попытаться завязать отношения с нужными людьми. Он припомнил кое-кого из тех, с кем встречался Ксавье.
Дженсон поднялся на яхту. Взглянул на остров и вдруг почувствовал страшную усталость. Ночью плохо спал. «Может, никуда не ехать сегодня?» – почесывая грудь, подумал он. Но перспектива одинокого вечера не привлекала его. Там, на Синэ-Лёко, всю ночь горят огни, в баре между столиков вертятся девушки, а музыка изгоняет тоску, этого дьявола, доводящего людей до отчаяния.
На следующее утро Дженсон хлопнул по смуглому бедру ядреной мулатки, которая, недовольно поморщившись, грузно перевернулась на другой бок. Положил на стол деньги и направился к своей яхте.
Завидев остров, Дженсон ни с того ни с сего растрогался. «Ведь наступит день, когда я покину этот благословенный приют!..»
В зависимости от настроения Дженсон то проклинал этот клочок суши, поднявшийся со дна океана словно специально для того, чтобы он, будто каторжник, провел на нем лучшие годы жизни, то благословлял, понимая, что своим спасением он обязан именно этому острову. Но налетевшая было печаль быстро сменилась радостным возбуждением. Бешено заколотилось сердце, как будто он уже видел в иллюминатор Нью-Йорк; уже шел по Пятой авеню; блистал на светских вечеринках, сражая женщин своей спортивной фигурой и голубыми, словно отражающими небо, глазами. Одна его бровь слегка изогнулась, и он придал своему взгляду завораживающее выражение, точно смотрел на женщину. Он так замечтался, что забыл об осторожности при подходе к берегу.
Дженсон тряхнул головой, отгоняя видения, но они цеплялись за него, вспыхивая женскими улыбками, долгими томными взглядами, какими красотки будут смотреть ему в спину.
– Эх, – вздохнул он. – Но мне еще предстоит восстановить связи Ксавье и поработать лет этак пять… – Он нахмурился. – Нет, четырех вполне хватит.
– Я вернусь! – радостно засмеялся он, наверное, впервые после постигшей его катастрофы.
И вдруг Дженсон весь напрягся, заметив на своем острове костер и чью-то фигуру, сидевшую возле него на корточках.
«Кто это? Что это значит? – всполошился Дженсон. Он платил негласную дань властям Синэ-Лёко, чтобы его остров не трогали, пока он будет жить на нем. – Сейчас я выставлю вон этого наглеца».
Дженсон бросился в каюту. Открыл шкафчик, где хранил оружие, и испустил вопль. Шкаф был пуст. Он стукнул себя по голове.
– Кретин! Как же я мог выйти в океан, забыв оружие.
Он не допустил мысли, что это неспроста, что кто-то мог похитить его винчестер, пока он на Синэ-Лёко забавлялся с мулаткой. Дженсон весь кипел от гнева, вызванного появлением незнакомца на его острове.
Бросив якорь, он спустился с яхты в маленькую моторную лодку. Втянув ее на берег, поспешил к незнакомцу в широкополой шляпе, который, помешивая длинным прутом угли в костре, казалось, не слышал, что происходило за его спиной.
– Эй! – подбоченившись, окликнул его Дженсон, не подходя слишком близко. – Какого черта вы здесь делаете?! Это частные владения!
Незнакомец, не торопясь, выпрямился, повернулся, и Дженсон оторопел, узнав Миллу, которая целилась в него из пистолета.
– Ты?! Так ты… – он растерялся так же сильно, как и в тот день, когда его уволили. – …не… не попала к Ксавье?.. Или?.. – смутная догадка мелькнула в его голове. Он постарался взять себя в руки.
– Чему обязан? – спросил он.
– У нас, у русских, есть пословица – «Долг платежом красен». Вот, приехала вернуть долг, – продолжая держать Дженсона под прицелом, ответила Милла.
– Я помог тебе бежать, – поспешил напомнить он.
– Только потому, что бандиты оставили тебя с носом!
Не сводя с него глаз, она наклонилась и открыла сумку, стоящую у ее ног. Рональд увидел, что та полна денег. Он все понял сразу, метнув дикий взгляд на костер, который, точно свора голодных псов, вытягивал свои сине-красные языки.
Он забыл о направленном на него пистолете и с ревом бросился на Миллу. Она вскрикнула от испуга и непроизвольно левой рукой метнула, словно дротик, подожженный прут в Рональда. Тот заорал, схватился за лицо и, визжа, запрыгал на месте.
Тони с Микки выбежали из-за валуна на помощь Милле, но, оказалось, что помощь нужна Рональду. Прут выжег ему глаз.
Милла растерянно посмотрела на Тони, как бы говоря: «Я не хотела этого!» Потом перевела взгляд на Микки и устыдилась своей трусости. Он чуть усмехнулся, как бы отвечая: «Нет, ты хотела этого».
Миллу трясло как в лихорадке. Она впервые в жизни отомстила за подлость. Там, в Москве, все ограничивалось сотрясанием воздуха, угрозами, брошенными на ветер, ощущением лопающихся в голове сосудов, бессонными ночами и… лицезрением торжествующего хама.
Глядя на воющего от боли и сознания собственного уродства Дженсона, она воочию видела наказанное зло.
Милла испытывала странное ощущение, от которого содрогалось все внутри.
– Ты сразишь Нью-Йорк своей внешностью и деньгами, – прерывающимся голосом бросила она Дженсону. Подхватила сумку с деньгами и зашагала к катеру. Тони с Микки двинулись за ней.
Катер стрелой помчался вперед. Милла не оглядывалась. Тони не удержался и обернулся. Дженсон, упав на колени, бился головой о землю…
* * *
В полном молчании они прибыли на Синэ-Лёко. Вошли в отель. Поднялись в кабинет Тони. Милла отбросила сумку в угол, упала в кресло, закрыла глаза и попросила:
– Налей мне джина, Тони.
Разрядил обстановку Микки:
– Что, скисла, мстительница? Думала, это так просто? Чтобы мстить, нужно иметь мужество. Вот почему зло торжествует. Люди в основном малодушны.
– Ты прав, это непросто, – согласилась Милла. – Но это необходимо, – произнесла она скорее для себя, чем для Микки.
– Что скажешь, Тони? – обратилась она к нему.
Тони лишь развел руками.
– Все так неожиданно и… неприятно как-то, – сказал он и тут же спросил, чтобы перевести разговор: – Кстати! Что ты собираешься делать с деньгами?
– Какими деньгами?
– Вот с этими, – Тони пнул ногой по сумке.
– А!.. – только тут Милла до конца осознала, что сделала. – Значит, я их прихватила.
– Да уж так вышло, – рассмеялся Тони.
– Ну… не знаю.
– Могу дать на этот счет дельный совет. Милла допила джин и кивнула.
– Купи себе хорошую квартиру в Москве и запиши новый диск «Песни острова».
– Но ведь это грязные деньги! – воскликнула Лиманова.
– Ты полагаешь? – Тони открыл сумку, вынул из пачки стодолларовую купюру и внимательно осмотрел ее. – С чего ты взяла? Совершенно чистая купюра.
– Не валяй дурака, Тони, ты же понимаешь, о чем я.
– Лучше, чем ты думаешь. А что, по-твоему грязные деньги должны идти только на грязные цели? Наоборот, милочка, они должны пойти на благое дело. Как считаешь, Микки? – обратился он за поддержкой к другу.
– Тони прав. Ты заслужила компенсацию за моральный и физический ущерб. И какое имеет значение, получила бы ты ее после длительного судебного разбирательства или же попросту взяла сама. К тому же, обратись ты в суд, он бы ничем не помог тебе. Твое дело заведомо проиграно. Ты ведь не смогла бы представить ни одного свидетеля. Дженсон от всего бы отказался и объявил тебя сумасшедшей. Ты бы еще в дураках осталась.
