Текст книги "Меч Шаннары"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Глава 15

Флик Омсфорд молча стоял у подножия Драконьих Зубов и смотрел в пустоту. Догорающие лучи вечернего солнца заливали светом его крепкую фигуру, на остывающие скалы за спиной легла тень. Он прислушивался к звукам вокруг, к тихим голосам друзей, к пронзительным крикам птиц в лесу. На мгновение он мысленно услышал бодрый голос Ши и вспомнил, как храбро встречал брат все опасности, которые довелось им пережить вместе. А теперь Ши пропал, быть может даже погиб, унесенный безымянной рекой на равнины за горами, которые они с таким трудом преодолели. Он осторожно потер голову, чувствуя тупую ноющую боль в том месте, куда ударил обломок скалы, лишивший его сознания и возможности помочь, когда брат больше всего нуждался в нем. Они были готовы встретить смерть от рук посланников Черепа, погибнуть от меча рыщущих по лесу карликов и даже навсегда остаться в Зале королей. Но примириться с тем, что все закончится лишь по случайной прихоти природы, заставшей их на узкой тропе горного перевала, было слишком тяжело. Сердце Флика разрывалось от жгучей боли, слезы отчаяния душили его, но даже сейчас он не мог заплакать. Сжимаясь в комок от боли и гнева, он чувствовал лишь безмерную пустоту.

Менион Лих, напротив, в отчаянии метался в нескольких шагах от Флика; скорчившись, как от болезненной раны, горец быстро ходил взад-вперед. Бессильная злоба захлестывала его мысли, так бесится пойманный в клетку зверь, лишенный надежды на бегство, которому только и остается, что собственная гордость и ненависть к мучителям. Менион знал, что ничем не может помочь другу. Однако знание это не умаляло чувства вины за то, что его не оказалось рядом в роковой момент, когда выступ утеса оборвался и Ши упал в бурлящую реку. Быть может, окажись он рядом с другом в ту злополучную минуту, то сумел бы помочь. Впрочем, несмотря на досаду, Менион понимал, что друид ни в чем не виноват и сделал все, чтобы спасти юношу. Сердясь на себя и на весь мир, Менион мерил поляну размашистыми шагами, глубоко зарываясь в землю острыми каблуками сапог. Он отказывался признать, что поход окончен и придется смириться с поражением именно сейчас, когда меч Шаннары был почти у них в руках. Остановившись, он снова подумал о мече. Горец по-прежнему не верил, что обычный человек, почти мальчишка, смог бы выстоять против Повелителя чародеев. Но теперь, после гибели Ши, им этого все равно не узнать. Казалось, все вмиг лишилось смысла, и Менион Лих внезапно понял, как много значила для него эта нечаянная и необременительная дружба. Они никогда не говорили о ней, даже толком не осознавали, но от этого дружба не ослабевала, и принц Лиха дорожил ею. А теперь он потерял друга, потерял навсегда. В бессильной ярости Менион закусил губу и снова начал мерить землю шагами.

Все остальные собрались у подножия горы, до конца узкой тропы оставалось несколько ярдов. Глядя в землю и лишь изредка поднимая глаза друг на друга, Дьюрин и Даэль едва слышно переговаривались между собой, на утонченных лицах эльфов лежала тень печали. Рядом, привалившись мускулистой спиной к большому валуну, сидел Хендель; и без того немногословный, сейчас он был особенно угрюм и неприветлив. Плечо и нога гнома были перевязаны, мрачное лицо покрыто царапинами и синяками после стычки со змеем. Хендель думал о своей родине, о семье, которая ждала его, и острое желание еще раз увидеть родные леса Кулхейвена вдруг охватило гнома. Он знал, что только Ши с помощью волшебного меча мог спасти его страну от нашествия с Севера. И Хендель был не одинок в своих невеселых раздумьях. Глядя на одинокую фигуру друида, стоящего поодаль, в небольшой рощице, Балинор думал почти о том же. Он понимал, какое непростое решение им предстоит принять: отказаться от желанной цели и повернуть домой, и, быть может, им даже удастся отыскать следы пропавшего Ши, – или же, несмотря ни на что, дойти до Паранора и попытаться самим захватить меч Шаннары. Выбор предстоял мучительный, и никто не решался сделать его первым. Балинор печально покачал головой, вспомнив вдруг о своей жестокой ссоре с братом. По возвращении в Тирсис его тоже ждал горький выбор. Но он ни с кем не делился своими сомнениями, считая собственные невзгоды мелкими в такой важный момент.

Внезапно Алланон развернулся и уверенным шагом направился к остальным. Все настороженно следили за приближением друида; черный плащ великана развевался на ходу, смуглое лицо горело решимостью, несмотря на горечь поражения. Сердце Мениона бешено забилось, он чувствовал, что столкновение с Алланоном неизбежно, ведь его собственный план, скорее всего, не найдет понимания друида. Флик заметил, как на лице Мениона промелькнула тень испуга, впрочем, горец быстро взял себя в руки. Ожидая приближения своего командира, все собрались вместе и, несмотря на усталость и уныние, вдруг поняли, что никогда не признают поражения. Что бы ни решил Алланон, они проделали такой долгий и смертельно опасный путь и пожертвовали самым дорогим не для того, чтобы сдаваться, когда цель так близка.

Друид подошел к ним и остановился, обводя всех проницательным взглядом; прочесть его мысли по выражению глаз было невозможно, суровое лицо Алланона напоминало гранитную стену, изрезанную временем, но по-прежнему крепкую и неприступную. Его громкий, холодом наполненный голос, словно бритва, взрезал тишину:

– Я признаю наше поражение, но повернуть назад мы не можем. Это означало бы покрыть себя позором не только в собственных глазах, но и в глазах тех, кто доверил нам свои жизни. Если судьбой предначертано нам погибнуть в схватке с исчадием мира призраков, с самим злом, обитающим в Северных землях, то мы должны встретиться с ним лицом к лицу. Мы не имеем права отступить в надежде, что нежданное чудо спасет нас от чудовищной силы, которая стремится во что бы то ни стало поработить и уничтожить нас. Если смерть придет, пусть она застанет нас с обнаженными клинками и с мечом Шаннары в руках!

В последних словах историка прозвучала такая решимость, что даже Балинор невольно вздрогнул. Все застыли в немом восхищении перед неукротимой силой друида, вдруг преисполнившись гордости за то, что входят в тот маленький круг избранных, кого Алланон взял с собой в трудное и опасное путешествие.

– А как же Ши? – вдруг выпалил Менион; от резкого вопроса друид повернул голову и остановил на нем пронизывающий взгляд. – Что будет с ним, ведь без него наш поход теряет смысл!

Алланон медленно покачал головой:

– Я знаю не больше твоего. Горная река унесла его к равнинам. Возможно, он выжил, а возможно, и нет, но сейчас мы ничем не сможем ему помочь.

– Значит, ты предлагаешь забыть о нем и преспокойно отправиться за мечом, этим бесполезным куском металла без его законного наследника? – выкрикнул Менион; давно копившийся гнев наконец-то прорвался. – Ну так вот, пока я не узнаю, что случилось с Ши, я дальше не пойду. Можете считать меня трусом и предателем, но своего друга я не брошу!

– Осторожнее, горец! – Голос друида звучал насмешливо. – Ты смешон. Глупо обвинять меня в потере Ши, я последний из вас, кто пожелал бы ему зла. А в твоем предложении нет даже тени здравого смысла.

– Довольно умных слов, друид! – взорвался Менион, безрассудно делая шаг вперед. Возмутительное бесстрастие друида доводило его до бешенства. – Неделю за неделей мы послушно шли за тобой, миновали сотни миль, преодолели сотни опасностей, беспрекословно подчиняясь твоим приказам. Я принц Лиха и не стану, словно какой-нибудь безродный босяк, смиренно исполнять все, что ему велят, лить бы спасти свою жизнь! Пусть для тебя моя дружба с Ши ничего не значит, а для меня она важнее сотни мечей Шаннары! Так что не стой на моем пути! Я пойду своей дорогой!

– Глупец! Такие слова скорее подходят неотесанной деревенщине, а не принцу! – в бешенстве пророкотал Алланон; лицо его застыло от гнева, руки сами сжались в кулаки.

Все остальные с ужасом следили за яростной перебранкой, но когда обмен любезностями уже готов был перерасти в потасовку, противников оттеснили друг от друга и попытались образумить, опасаясь, что раскол в отряде уничтожит всякую надежду на спасение. Один только Флик не шевельнулся; все его мысли были сосредоточены на брате, он ненавидел себя за беспомощность и неспособность сделать что-нибудь. Запальчивые слова принца словно описали его собственные чувства, Флик понял, что тоже не двинется с места, пока не узнает о судьбе брата. Но как же можно пренебречь решением друида, ведь он самый мудрый из них и никогда не ошибается? Раздираемый сомнениями, Флик мучительно думал, как поступил бы брат на его месте. И совершенно неожиданно для самого себя Флик нашел ответ.

– Алланон, я знаю, что делать! – выпалил он внезапно; в общем гвалте ему пришлось кричать.

Все разом повернулись, удивленные решительным выражением на лице крепыша Флика. Алланон кивнул, предлагая ему продолжать.

– Вы можете разговаривать с мертвыми. Мы видели это в долине. Неужели вы не сможете поговорить с живым Ши? Если вы способны поднимать мертвецов, значит, вашего могущества хватит, чтобы отыскать живого человека. Ваш дар поможет нам узнать, где он.

Все повернулись к друиду, ожидая его слов. Алланон тяжело вздохнул и уставился в землю, весь его гнев на Мениона вмиг испарился.

– Я могу это сделать, – ответил он, к всеобщему изумлению и громадному облегчению, – но не стану. Если я использую свою силу для того, чтобы узнать о судьбе Ши, будь он живой или мертвый, я наверняка выдам наше присутствие Повелителю чародеев и посланникам Черепа. И тогда они будут поджидать нас в Параноре.

– Если мы пойдем в Паранор, – мрачно вставил Менион; друид резко развернулся к принцу, и его гнев вспыхнул с новой силой.

Все торопливо бросились разнимать спорщиков.

– Перестаньте! – закричал Флик. – Так мы никому не поможем, а меньше всего – Ши. Алланон, я ни о чем не просил вас за весь наш поход. У меня не было права просить, я ведь сам решил идти с вами. Но теперь у меня есть такое право, потому что Ши мой брат, пусть не по крови, но узы наши сильнее. Если вы не захотите использовать свою силу, чтобы найти его и узнать, что с ним произошло, я пойду с Менионом и буду искать Ши, пока не найду.

– Он прав, Алланон, – задумчиво кивнул Балинор, легко опуская могучую руку на плечо юноши. – Эти двое имеют право узнать о судьбе Ши, что бы ни случилось с нами в будущем. Я понимаю всю опасность такого решения, но мы обязаны рискнуть.

Дьюрин с Даэлем энергично закивали. Друид бросил взгляд на Хенделя, но угрюмый гном лишь пристально посмотрел в черные глаза Алланона и ничего не сказал. Алланон оглядел всех по очереди, быть может, он пытался прочесть их потаенные мысли или взвешивал, стоит ли меч Шаннары потери еще двух человек. Потом он перевел рассеянный взгляд на уходящее солнце; ранние сумерки медленно наползали на горы, перемежаясь багровыми и красными отсветами. Долгий утомительный поход окончился полной неудачей, а тот, ради кого и затевалось все это путешествие, бесследно исчез. Алланон прекрасно понимал, что после такой чудовищной несправедливости никто не захочет по доброй воле двигаться дальше. Он задумчиво кивнул, еще раз оглядел всех и вдруг увидел, какой радостью засияли их глаза, когда они приняли его кивок за согласие. Однако друид решительно встряхнул головой и без тени улыбки произнес:

– Я вынужден выполнить вашу просьбу. Отойдите подальше, не заговаривайте со мной, не приближайтесь ко мне, пока я не разрешу.

Все отошли. Алланон застыл на месте и сосредоточенно наклонил голову, скрестив на груди руки и спрятав широкие ладони под плащом. Лишь далекие негромкие шорохи нарушали тишину близких сумерек. Неожиданно от натянутого как струна тела друида полилось ослепительное белое свечение, от которого все невольно прищурились, а потом и вовсе прикрыли глаза ладонями. Мгновение удивительный свет заливал все вокруг, затмевая темный силуэт Алланона, потом ярко вспыхнул и погас. В сумерках, как и прежде, застыла недвижная фигура друида, затем он медленно осел на землю, крепко прижимая руку ко лбу. После секундного колебания, позабыв о запрете, все бросились к историку. Возмущенный ослушанием Алланон сверкнул сердитым взглядом на своих дерзких подопечных, но, увидев на их лицах искреннюю тревогу, неожиданно смягчился. Недоверие, вспыхнувшее в его глазах вначале, сменилось удивлением и, наконец, пониманием. Странная теплая волна прокатилась в его душе, когда он понял, что, несмотря на неудачу, эти шестеро все еще верят ему. Впервые после потери Ши Алланон почувствовал надежду. Он с трудом поднялся на ноги, слегка опираясь на могучую руку Балинора, все еще ослабленный после поисков Ши. Секунду он постоял молча, потом слабо улыбнулся:

– Наш юный друг в самом деле жив, хоть я и не нахожу объяснений его чудесному спасению. Я ощутил пульсацию его жизненной силы по другую сторону гор, скорее всего где-то рядом с рекой, которая унесла его на восточные равнины. С ним были и другие, но я не смог определить их намерений без глубокого погружения в их мысли. Иначе мы были бы наверняка обнаружены, а я растерял бы последние силы и стал совершенно беспомощен.

– Но он жив, вы точно знаете? – с жаром спросил Флик.

Алланон кивнул. Все просияли от счастья. Менион хлопнул воспрявшего духом Флика по широкой спине, потом прошелся танцующей походкой и подпрыгнул.

– Значит, все решено! – воскликнул принц Лиха. – Мы возвращаемся через перевал, находим Ши, а потом снова идем в Паранор и забираем меч.

Внезапно улыбка сползла с его сияющего лица, и глаза вновь вспыхнули от гнева, когда Алланон покачал головой. Остальные смотрели с недоумением, уверенные, что именно это и собирался предложить сам друид.

– Ши попал в руки дозорного отряда карликов, – заявил Алланон. – Они везут его на север, скорее всего в Паранор. Чтобы добраться до него, нам придется сначала с боем проходить через охраняемые перевалы в горах, а потом выискивать его на кишащей карликами равнине. На это уйдет много дней, и нас тотчас обнаружат.

– Но ведь они и так уже могли узнать о нашем приближении! – запальчиво крикнул Менион. – Разве ты не об этом говорил? Как мы сможем помочь Ши, если он попадет к Повелителю чародеев? И кто вдохнет жизнь в великий меч без него?

– Мы не можем бросить его, – умоляюще произнес Флик, снова выходя вперед.

Остальные молчали, со страхом ожидая объяснений Алланона. Наступившая темнота укутала горную страну, и люди с трудом различали лица друг друга в слабом свете луны, которую скрывали величественные пики у них за спиной.

– Вы забыли о пророчестве, – терпеливо напомнил Алланон. – А в нем говорилось, что один из нас не увидит другой стороны Драконьих Зубов, однако же он первый прикоснется к мечу Шаннары. Теперь ясно, что призрак говорил о Ши. И еще вспомните: если верить пророчеству, не пройдет и двух дней после нашего перехода через перевал, как мы увидим меч. Так что судьба скоро снова сведет нас.

– Меня такие отговорки не устраивают, – решительно заявил Менион, и Флик живо закивал, поддерживая горца. – Как вообще можно верить нелепым обещаниям призрака? Ты предлагаешь нам поставить на карту жизнь Ши!

Несколько секунд Алланон едва не дымился от негодования, пытаясь овладеть собой, затем спокойно взглянул на двух молодых людей и разочарованно покачал головой.

– Разве вы с самого начала не поверили в легенду? – спросил он негромко. – Разве не видели собственными глазами, как мир призраков ощутимо вторгается в ваш мир из плоти и крови, земли и камня? Разве нам не пришлось с самого начала сражаться с порождением иного мира, существами, владеющими силой, неподвластной смертным? Вы воочию убедились в могуществе эльфийских камней. Почему же теперь вы отрицаете существование неведомого вам в угоду вашему здравому смыслу, в то время как ваше мышление опирается лишь на явления и суждения, накопленные вашим миром, и не способно перенестись туда, где даже ваши незыблемые устои не имеют никакого значения?

Они молча смотрели на друида, прекрасно понимая его правоту и не находя слов для возражения, однако страстное желание спасти Ши не оставляло их. Вовсе не здравомыслие, а вера в мечту и прекрасную легенду заставила их пуститься в это опасное путешествие, и уповать теперь на благоразумие было по-настоящему глупо. Что до Флика, то он оставил попытки здравого размышления с того дня, когда в страхе бежал из Тенистого Дола.

– Не стоит так переживать, мои юные друзья, – мягко произнес Алланон; внезапно он оказался рядом и положил руки на плечи Флику и Мениону, прикосновение его ладоней странным образом успокаивало. – Сила эльфийских камней защитит Ши. К тому же они неразрывно связаны с мечом и помогут нашему другу добраться до него. Если нам повезет, мы встретим Ши, когда найдем меч в Параноре. Все дороги ведут теперь к Башне друида, и мы должны спешить туда, чтобы помочь Ши всем, что в наших силах.

Остальные члены отряда молча собрали оружие и дорожные мешки и застыли в ожидании, в тусклом свете звезд их неясные силуэты напоминали легкие карандашные наброски на фоне черных гор. Флик посмотрел на север; сразу за горами по спящим низинам сплошным покрывалом раскинулся темный лес. Среди деревьев возвышались величественные утесы Паранора, а над ними парила Башня друида, где ждал меч Шаннары. И завершение их похода. Несколько минут Флик молча рассматривал одинокий выступ, затем повернулся к Мениону. Горец неохотно кивнул.

– Мы идем с вами. – Голос Флика прозвучал в тишине приглушенным шепотом.

Пенные воды стремительной реки набрасывались на каменные стены горного канала, сжимавшие их с обеих сторон, неистово мчались на восток, увлекая за собой обломки скал и деревьев, угодившие в неукротимые объятия волн. Они неслись с гор через пороги бурным потоком, сердито вскипая вокруг гладких выступов скал и на неожиданных поворотах, постепенно разделяясь на спокойные тихие речки, струившиеся меж невысокими холмами в преддверии равнины Рабб. К илистому берегу одного из таких тихих рукавов и прибило человека, привязанного кожаным ремнем к обломку бревна, человек этот был без сознания и чудом не захлебнулся. Одежда на нем была изорвана в клочья, кожаные сапоги смыло, мокрое лицо стало пепельно-серым и кровоточило от множества порезов, полученных, когда река тащила его вниз через пороги, пока не принесла на этот берег. Вскоре человек очнулся и понял, что река наконец отпустила его. С трудом отвязавшись от обломка бревна, он на четвереньках отполз подальше от воды, в высокую траву небольшого холма. Словно сами по себе, его изрезанные руки нащупали маленький мешочек на поясе, и он с облегчением убедился, что сокровище все еще надежно привязано кожаным ремешком. Однако уже через мгновение силы покинули спасенного пленника реки, и он провалился в глубокий желанный сон.

До самого вечера он спал, укутанный теплом и покоем безмятежного дня, пока прохладная трава, сгибаясь под крепчающим ветром, не хлестнула его по лицу, заставив пошевелиться. Неожиданно он почувствовал тревогу, словно кто-то предупреждал его об опасности. Однако не успел он привести ставшее непослушным тело в сидячее положение, как на гребне холма, прямо перед ним, появился отряд из десяти-двенадцати воинов. Увидев сидящего в высокой траве человека, они застыли в изумлении, а потом кинулись к нему. Вместо того чтобы осторожно осмотреть раны на его истерзанном теле, они снова повалили его на землю, завели за спину безвольные руки и крепко связали ремнями, которые больно впились в голую кожу. Ноги пленника тоже связали, потом перевернули лицом вверх, и он смог наконец рассмотреть своих захватчиков. Его худшие опасения тут же подтвердились. Скрюченные желтокожие коротышки в зеленых балахонах с куцыми мечами – Менион совершенно точно описал их в своем рассказе о недавнем происшествии на Нефритовом перевале. Он испуганно смотрел в острые глазки карликов, а те озадаченно таращились на получеловека-полуэльфа в лохмотьях непривычной для них одежды южанина. Наконец главный протянул руку и принялся старательно обыскивать его. Ши сопротивлялся, но после нескольких ощутимых ударов замер и лишь беспомощно смотрел, как карлик забирал маленький кожаный мешочек с бесценными эльфийскими камнями.

Собравшись в кружок, карлики с любопытством разглядывали голубые камни, ярко сияющие в ласковом закатном солнце на ладони их главаря. Потом они начали громко спорить о том, откуда у пленника эти камни и где он их взял. Из их бестолковой трескотни Ши не понял ни слова. Наконец карлики решили доставить странного найденыша с его камнями в главный лагерь в Параноре, и пусть с ним разбирается начальство. Они рывком подняли Ши на ноги, перерезали ремни, стягивающие его ноги, и направились на север, время от времени подталкивая обессилевшего пленника, когда он замедлял шаг. Уже солнце скрылось за горизонтом, а они все продолжали идти, когда по другую сторону гор командир маленького бесстрашного отряда пытался силой своего разума найти пропавшего Ши Омсфорда.

Лишь чуть забрезжило раннее утро, как путники, окутанные ночной тишиной и отгороженные от бледного света луны и звезд сенью дремучего леса, увидели утесы Паранора. В немом восхищении смотрели они на отвесные скалы без единого выступа, могучие сосны и дубы казались крошечными рядом с величественными каменными стенами, на самой вершине которых вознеслось к небесам чудесное творение рук человеческих – Башня друида. Стены древней крепости были выложены из тесаных камней, остроконечные шпили и витые башенки с горделивым вызовом пронзали небо. Несокрушимая крепость, вне всякого сомнения, была выстроена друидами, давно исчезнувшими древними жрецами, и могла противостоять осаде любой армии. А в самом сердце этой твердыни из камня и железа издавна находился символ торжества людей над силами мира призраков, памятник храбрости и надежде давно ушедших народов, позабытый в веках, пока сменялись поколения и умирали старинные легенды, – волшебный меч Шаннары.

Пока они рассматривали Башню друида, Флик рассеянно вспоминал события, произошедшие с тех пор, как они покинули горный перевал и направились к главной цели своего похода. За считаные часы, не встретив по пути никаких препятствий, они преодолели открытые луга и остановились на опушке леса, окружавшего Паранор. Здесь Алланон коротко рассказал им о дороге через лес. Повелитель чародеев устроил в непроходимой чаще опасные ловушки, чтобы никто не смог добраться до Башни друида. Вдобавок по всему лесу рыщут волки, громадные серые твари способны за секунды разорвать в клочья любого человека или зверя. Однако крепость стерегут не только волки. Подножие утеса, на вершине которого вознеслась Башня, непроницаемой стеной окружал колючий кустарник с ядовитыми шипами. От укола страшных колючек нет противоядия. Однако могущественный друид был готов ко всему. Путники бесстрашно вошли в темный лес и быстро зашагали по самой короткой дороге, ведущей прямо к крепости. Алланон велел им не растягиваться по тропе, впрочем, его предостережение было излишним. Только Менион, казалось, был готов бежать впереди всех, но и горец примкнул к остальным, едва заслышал вой вышедших на охоту волков. Хищные твари не заставили себя долго ждать, и уже через несколько минут пути в темноте зажглись алые огоньки волчьих глаз, и замершие от ужаса путешественники услышали отвратительный лязг зубов. Но не успели волки добраться до встревоженного отряда, как Алланон приложил к губам странный свисток и легонько дунул. Человеческое ухо не могло воспринять невероятно высокий звук, зато волки неуверенно попятились, развернулись и бросились врассыпную, громко завывая от возмущения, и еще долго в притихшем лесу слышалось их испуганное поскуливание.

Еще дважды волки попадались им по дороге, хотя определить с точностью, прежняя ли это стая или новая, было трудно. Понаблюдав за воздействием удивительного свистка, Флик решил, что волки каждый раз другие. Не тронув людей, они вновь и вновь в ужасе отступали, едва услышав пугающий посвист, и вскоре отряд без труда добрался до колючих зарослей. Густой кустарник с ядовитыми шипами казался совершенно непроходимым даже для бесстрашного друида. Однако Алланон вновь напомнил своим друзьям, что они находятся в древней обители друидов, а не Повелителя чародеев. Обходя скалу справа, он пошел вдоль живой изгороди, пока не остановился возле ничем не примечательного места. Быстро отмерив расстояние от ближайшего дуба, который показался Флику, как он ни приглядывался, точной копией всех остальных дубов в лесу, друид наметил точку на земле перед колючей преградой и кивнул остальным, давая понять, что именно здесь находится вход. Затем, к их изумлению, суровый великан легко прошел сквозь острые как бритвы шипы и исчез в густых зарослях, однако через мгновение вновь появился, целый и невредимый. Понизив голос, он объяснил, что в этом месте заросли поддельные, совершенно безопасные и именно здесь находится тайный вход в крепость. Были и другие секретные ходы, надежно скрытые от глаз чужаков. И вот, следуя за Алланоном, отряд с легкостью прошел сквозь непроходимые на вид колючие кусты, убедившись в их полной безвредности, и наконец оказался под стенами Паранора.

Флик никак не мог поверить, что они все же добрались до желанной цели. Дорога в Паранор казалась бесконечной, полной смертельно опасных ловушек, сменяющих друг друга. И все-таки они здесь. Осталось лишь влезть на скалу и захватить меч. Конечно, задача непростая, но по пути они преодолевали и не такие преграды. Флик задрал голову и посмотрел на зубчатые стены крепости, отмечая внимательным взглядом горящие факелы. Кто же охранял эти стены и спрятанный за ними меч? Это были не тролли и не карлики. Им предстояла схватка с настоящим врагом, существом из другого мира; неведомо как проникло оно в мир живых, чтобы подчинить их своей жестокой воле. Он вдруг рассеянно подумал, почему именно они оказались здесь и для чего они ищут легендарный меч, о котором никто из них, кроме друида, ничего не знал. Чутье подсказывало Флику, что опасное приключение может оказаться весьма поучительным, но смысл наставления ускользал от него, да и мысли были заняты совсем другим. Сейчас Флику хотелось только одного – заполучить меч и выбраться из крепости живым.

Заметив, что Алланон жестом велит идти вдоль отвесного утеса, Флик встрепенулся. Друид словно что-то искал. Вскоре он остановился перед гладкой каменной поверхностью, дотронулся до скалы, и вдруг открылся потайной проход, словно отворилась скрытая дверь. Алланон вошел внутрь и тут же вернулся с незажженными факелами, раздал каждому и сделал знак следовать за ним. Все тихо вошли в черный проем и остановились в нешироком коридоре, каменная дверь за их спинами беззвучно закрылась, и они оказались в кромешной темноте. Постепенно во мраке проступили смутные очертания каменных ступеней, ведущих наверх и в глубь скалы, едва различимых в тусклом свете одинокого факела, трепещущего в далеком коридоре. Осторожными, неуверенными шагами они подошли к факелу, и каждый зажег от него свой, прежде чем подниматься по лестнице. Поднеся к губам палец и призывая к полной тишине, Алланон первым ступил на сырые каменные ступени, его черный плащ слегка развевался, заполняя узкий проход. Остальные молча последовали за ним. Восхождение к Башне друида началось.

Лестница завивалась по спирали, бесконечные изгибы и повороты сменяли друг друга. Чем выше они поднимались, тем теплее становился воздух, сырость стен и ступеней ощущалась все меньше, пока не исчезла совсем. Охотничьи сапоги из толстой кожи чуть поскрипывали на каменных ступенях, и эхо разносило скрип в гулкой тишине пещеры. Наконец витая лестница осталась позади, и путь им преградила массивная, окованная железом деревянная дверь, вмурованная в скалу. И вновь Алланон доказал, что прекрасно знает дорогу. От его легкого прикосновения дверь бесшумно распахнулась, впуская путников в просторный зал, из которого вело множество коридоров, освещенных ярко горящими факелами. Убедившись, что в зале никого нет, Алланон вновь собрал вокруг себя маленький отряд.

– Башня прямо над нами, – произнес он едва слышным шепотом, когда все придвинулись ближе. – Если мы сумеем незамеченными добраться до комнаты, где хранится меч Шаннары, быть может, нам удастся выбраться без боя.

– Что-то здесь не так, – коротко предостерег Балинор. – Почему нет охраны?

Алланон в недоумении покачал головой, и все заметили тревогу на его лице. Что-то они упустили.

– Этот коридор ведет к основным отопительным каналам и к потайной лестнице, по ней можно подняться к главному залу. Пока мы не доберемся до него, не произносите ни звука, но смотрите в оба!

Не дожидаясь ответа, друид развернулся и быстро зашагал к одному из освещенных коридоров, все остальные поспешили за ним. Проход вел наверх, очень скоро он начал резко закручиваться, пока идущим по нему не показалось, что они вот-вот догонят сами себя. Балинор отбросил свой факел и вынул из ножен широкий меч, все быстро последовали его примеру. От зыбкого света факелов, вставленных в железные кольца в скале, на каменные стены падали дрожащие тени путников; словно испуганные зверьки, потревоженные ярким светом, они метались в тщетном желании убежать. Осторожно, шаг за шагом, маленький отряд пробирался по древним туннелям – друид, два принца, паренек из Тенистого Дола, братья-эльфы и гном. Чувствуя скорое окончание долгих поисков и едва сдерживая волнение, они напряженно всматривались перед собой. Растянувшись цепочкой по длинному коридору и не пряча оружие в ножны, они медленно продвигались вперед, приближаясь к самому сердцу Башни друида и чутко прислушиваясь к малейшим шорохам. Постепенно тишина отступила, и послышался приглушенный звук, похожий на тяжелое дыхание, воздух начал накаляться от жара. В конце коридора показалась каменная дверь с железной ручкой, прямоугольник двери очерчивала яркая полоска света, пробивавшегося изнутри. Загадочный звук усилился и сделался понятным. Это было размеренное гудение невидимых насосов, скрытых где-то под каменным полом. По безмолвной команде друида все опасливо приблизились к закрытой двери.

Алланон распахнул тяжелую каменную дверь, и совершенно неожиданно стоящие на пороге люди покачнулись от порыва горячего ветра, обжигающий поток ворвался в легкие и проник до самых кишок. Судорожно хватая ртом воздух, они застыли, не решаясь войти, потом все же сделали шаг вперед. Дверь тотчас закрылась, и внезапно всем стало ясно, куда они попали. Под узкими мостками, на которых стояли изумленные путешественники, зияла огромная, больше сотни футов глубиной, яма. На дне этой выдолбленной в скале топки полыхало неистовое пламя, питаемое неведомым источником, красно-оранжевые языки рвались вверх, достигая края глубокого колодца. Яма занимала почти все пространство, оставался лишь узкий проход вдоль стен, для безопасности обнесенный с внутренней стороны невысокими железными перилами. По потолку и стенам тянулись нагревательные трубы, разносящие горячий воздух во все уголки крепости. Скрытые от глаз насосы регулировали количество тепла, которое вырабатывала топка. Сейчас, ночью, механизм работал вполсилы, и температура на галерее была терпимая, несмотря на жаркое дыхание огненной ямы, но в другое время любой смертный, забредший сюда, изжарился бы за считаные секунды.