Текст книги "Рыцарь Слова"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Они вышли с заднего крыльца, спустились по ступенькам через двор, сквозь дыру в изгороди, отмечавшей границы владений Фримарков, вышли на дорогу, ведущую к Синиссипи-парку. Нест несла большую охапку цветов, купленных накануне вечером и простоявших ночь на крыльце в ведре с водой. Еще не было и девяти; ветерок веял прохладой, трава намокла от росы. Парк простирался перед ними – широкий простор бурной, недавно подстриженной растительности, уходящий вдаль, тенистые рощи и неровные завесы тумана, поднимавшегося над Рок-ривер. Голая почва бейсбольных полей с холмиками для подающих еще темнели от влаги и ночной прохлады. Большие раскидистые деревья лишились большей части своих одежд, и теперь листья красочным ковром покрывали землю: красные, золотые, оранжевые и коричневые лоскутки. Игрушки на детских площадках напоминали скульптуры каких-то безумных мастеров, а деревянные стойки и скат санного спуска блестели изморозью. Перекладина у входа была опущена, чтобы никакой транспорт не мог въехать в парк после десяти вечера и до десяти утра. В отдалении одинокий владелец ирландского сеттера прогуливал своего любимца, который в этот утренний час блестел от росы.

Кладбище лежало в западной части парка по другую сторону цепной изгороди. Они выросли в парке и перелезали через эту изгородь с тех пор, как были детьми – Роберт, Касс Минтер, Брайанна Браун и Джаред Скотт, и, конечно же, она сама. Лучшие друзья в течение многих лет, они делили на всех приключения и открытия, надежды и мечты. Все, кроме правды о том, кто такая Нест.

Роберт сунул руки в карманы и выдохнул белый пар.

– Надо было поехать, – заявил он.

Он шагал впереди, взяв на себя лидерство, не принимая во внимание факт, что она выше, сильнее и лучше знает место, куда они идут. Совершенно в духе Роберта, тут уж ничего не попишешь.

Нест неожиданно улыбнулась. Роберт будет лидером, даже если ему завязать глаза.

Она вспомнила, как открыла ему свою самую большую тайну, когда-то давным-давно. Открыла и ускользнула от него на пути к месту, где ее поджидал отец. Роберт настаивал, мол, она с ним что-то сделала, и он хочет знать, что именно. Такова была цена за помощь в спасении Джареда в больнице. Она сказала правду, поведала про магию, но так, что он остался при своих сомнениях. Роберт не смог полностью поверить, но не сумел и проигнорировать ее слова. Свои сомнения он так никогда и не выразил, но именно это и привлекало его – так полагала Нест.

Между ними пролегала дистанция, которую Роберт вообще не осознавал. Между ней и кем угодно из ее знакомых. Теперь, когда Ба умерла, Нест осталась единственной, кто владел магией, кто был на нее способен и знал, что это такое. Она рождена для магии – это право досталось ей по наследству, через поколения женщин рода Фримарков, но еще и от отца-демона. Магия, которая выходит наружу через взгляд, и порой тогда, когда ее совсем не ждут. Магия, живущая в ее сердце и уме, часть жизни, которую ей вечно суждено хранить в секрете, ибо если кто-либо узнает секрет, возникшая опасность перевесит тяжесть ноши тайного знания. Магия для исцеления и магия для разрушения. Нест все еще силится понять ее. И чувствует, как магия внутри нее возрастает.

Девушка бросила взгляд в глубину леса, разросшегося у холмов, на кладбище впереди, где еще не исчезли следы ночи и копошились пожиратели. Она не видит, но чувствует их присутствие. И всегда чувствовала, в отличие от других. Невидимые, неведомые, пожиратели существуют на границах человеческого сознания. Лесовики, вроде Пика, помогают сохранять их количество неизменным, чтобы не нарушать магического баланса, определяющего поведение всех живых существ. Но люди подвержены дурной привычке расшатывать этот баланс, не понимая, что делают, изменяя его своим поведением и негативными эмоциями – так оползни постепенно, но страшно меняют ландшафт.

Это был другой мир, доступный одной лишь Нест. Она с раннего детства пыталась понять его, помогала Пику сохранить его и найти способ сопоставить его с тем миром, в котором жили все остальные и считали единственно существующим. Там, в безмолвной земле между явным и тайным, Нест была особенной, непохожей ни на кого.

– Ты ведь всю жизнь прожила в доме деда и бабушки, – вдруг произнес Роберт, глядя вперед. Они вошли в парк и двигались в тени деревьев и кустов кипариса, обрамлявших площадки для пикников, откуда дорожка вела к цепной изгороди и кладбищу. – Он был твоим домом, Нест. Если продашь его, у тебя вообще дома не останется.

Она постучала по траве носком теннисной туфли.

– Я знаю, Роберт.

– Тебе нужны деньги?

– Я найду им применение. Обучение и спорт дорого стоят. Колледж не может за все платить.

– Так почему бы тебе не сделать закладную на дом? Зачем продавать, если ты не должна этого делать?

Она не могла ему объяснить, даже если бы очень захотела. Это же связано с тем, кто она такая. Роберт не в состоянии понять, так как не был в ее шкуре. Она не хотела даже обсуждать с ним то, что считала глубоко личным.

– Может быть, я хочу купить новый дом, – загадочно бросила она, хотя внутри у нее бушевали иные чувства. Так тяжело удержаться от слез при мысли о своих корнях.

Друзья покинули ее – все, кроме Роберта. Она все еще видела их лица, но не такими, какими они стали, а четырнадцатилетними, когда все пятеро были вместе, как будто ничего не изменилось с того последнего лета до злополучного уик-энда. Тогда-то они верили: им все нипочем.

Брайанна Браун и Джаред Скотт после того лета исчезли в течение года. Брайанна вначале писала Нест, но потом письма стали приходить все реже, пока не прекратились совсем. Позднее Нест слышала, будто Брайанна вышла замуж и родила ребенка.

А о Джареде даже слухов не доходило.

В старших классах Касс Минтер оставалась ее старейшей и лучшей подругой. Во многом отличаясь, они продолжали находить между собой немало общего, обмениваясь переживаниями и доверяя друг другу. Касс планировала поступить в Университет Иллинойса и изучать генетику, но за две недели до выпуска она умерла во сне. Врач сказал: аневризма. Никто не ожидал такого.

Джаред, Брайанна и Касс – все ушли. Из ее старых друзей остался только Роберт, и на второй год учебы в Северо-Западном Университете Нест ощущала себя сбившейся с курса. Родителей нет. Дедушка и бабушка умерли. Друзья покинули ее. Даже коты, мистер Царапкин и мисс Шалунья, присоединились к остальным. Кот умер от старости два года назад; кошка же после смерти деда ушла к соседям. Так что, решила Нест, будущее, наверное, ждет ее где-то в другом месте. Жизнь поменяла направление, и Хоупуэлл медленно, но верно соскальзывал в прошлое…

Они достигли цепной ограды и, не прекращая дискуссии, перебрались через нее. Держа цветы, пока Нест лезла через ограду, Роберт едва заметным движением понюхал их, прежде чем передать обратно. Они вдвоем пошли по окаймленной дорожке, вившейся среди надгробий и указателей, ощущая, как октябрьское солнце понемногу пригревает их лица. Лето позади, не за горами зима, но пока о ней рано думать.

Нест чувствовала, как мысли, то и дело возвращаясь в прошлое, бродят в голове, словно тучи в небе. В колледже у нее появились новые друзья, но им не хватает тех тайн, что связывали ее с прежними, и вряд ли они смогут так же сблизиться.

Разумеется, Петерсоны все еще живут по соседству, а ниже по улице – Милдред Уокер. Преподобный Эмери проводит службы в Первой Конгрегационалистской церкви, и несколько старых товарищей деда каждое утро собираются за кофе у Джози – обменяться сплетнями и воспоминаниями. Однажды она даже видела саму Джози, но почувствовала странную неприязнь, исходящую от нее, не понимая, в чем источник такого отношения. Видно, дело в разнице поколений. Нет, с бабушкой и дедушкой она чувствовала себя уютно, а вот с ней…

Конечно, есть еще Пик. И до прошлого года был Дух…

Роберт срезал угол, чтобы пройти напрямик к могилам ее родных. Как странно, размышляла Нест, идя за ним следом, Хоупуэлл стал для нее совершенно чужим. Маленькие городки всегда отличаются стабильностью и неизменностью, не то что крупные города. В этом часть их очарования. Но для нее Хоупуэлл как будто не оправдал ожиданий, хотя и непонятно, в какой области. Уж точно не в смысле роста населения или экономического положения. Тем более что и то, и другое за пять лет остались почти неизменными. Дело в чем-то еще, непонятном, влияющем лишь на нее одну.

Пожалуй, все дело в ней самой, решила Нест. Это она изменилась, а сам город – вовсе нет.

Они подошли к могилам дедушки и бабушки и остановились возле табличек, глядя на надгробные плиты. Могила Ба – высокая, заросшая густой травой. Дедовская же – еще приземистая, почти без растительности. Нест прочла надписи: «Эвелин Опал Фримарк. Возлюбленной жене Роберта. Спи с ангелами, пробудись с Богом». Старина Боб сам выбрал надпись для надгробной плиты Ба, а Нест скопировала ее для него самого.

Вот могила ее матери, слева. «Кейтлин Энн Фримарк. Возлюбленной дочери и матери».

Четвертый прямоугольник, пока что просто заросший травой, оставлен для Нест.

Она задумчиво изучала его какое-то время, а потом разделила принесенные цветы, аккуратно расставив каждый из них в металлические вазы на треножниках перед могилами. Роберт молча наблюдал за ней.

– Принеси воды, – попросила она, указав на кран и банку возле маленького водоема в бетоне в семи футах от могил.

Роберт повиновался, налив воды в каждую из ваз и не потревожив композиции, созданные девушкой.

Они вместе стояли и смотрели на могилы, а солнце светило сквозь ветви старых деревьев, окружающих кладбище сплошной стеной.

– Я вспоминаю времена, когда твоя бабушка пекла нам булочки, – через минуту заговорил Роберт. – Она сидела с нами за столом для пикника, приносила кучу тарелок и стаканы с холодным молоком. Она всегда говорила, что дети не могут по-настоящему вырасти без булочек и молока. Я не говорил этого матери. Она-то считает, дети не могут расти без свежих овощей.

Нест усмехнулась.

– Ба тоже была помешана на овощах. Ты просто попал на другую лекцию.

– Каждое Рождество мы устраивали у вас на кухне пекарню. Формочки, ножи, противни, замороженное тесто, маленькие бутылочки с красителями и пакетики с грецкими орехами. Вся кухня была засыпана мусором, а она и бровью не вела.

– Я помню, как мы пекли булочки на продажу, – покачала головой Нест. – Для церкви, для миссии спасателей или еще куда-то. Иногда мне казалось, что это происходило каждый уик-энд. Ба никогда этому не противилась, даже когда сама перестала посещать церковь.

Роберт кивнул.

– Твоей бабушке и не надо было ходить в церковь. Думаю, Бог сам сказал ей, что не надо, он сам ее навестит.

Нест посмотрела на него.

– Как здорово ты это сказал, Роберт.

Он прикусил губу и пожал плечами.

– Ага, ну, это я просто старался вернуть твое доброе расположение. Как бы то ни было, я любил твою бабушку. И всегда думал, когда дома бывало несладко: если меня совсем достанут, я смогу убежать к вам, стоит только захотеть. Скорее всего, ты и дедушка стали бы возражать, но бабушка приняла бы меня без всяких. Вот что я тогда думал!

– Да, пожалуй, – согласилась Нест.

Роберт сложил руки на груди.

– Ты не можешь продать свой дом, Нест. И знаешь, почему? Потому что твоя бабушка еще здесь!

Нест немного помолчала.

– Я так не думаю.

– Да, да, она здесь. Она в каждой комнате, в каждой кладовой, в каждом углу, под каждым ковром, в подвале и на чердаке. Вот где она. Где же ей еще быть, как не там?

Нест не отвечала.

– Или, может, на небесах – играет на арфе? Вряд ли. Это слишком занудно. И не порхает в облаках. Только не твоя бабушка. Она точно в доме. И, я думаю, тебе не стоит покидать ее.

Интересно, что бы сказал Роберт, если бы узнал правду? Если бы узнал, что бабушкины проступки в прошлом обрекли ее семью на такую судьбу, которой он попросту бы ужаснулся. Узнал бы, что Ба некогда разгуливала по парку, словно дикая кошка, бегала с пожирателями и шла на риск, используя магию. А ее встреча с демоном привела к ее собственной смерти и гибели матери Нест. Мог ли он подумать, что бабушка, причисленная после смерти к ангелам света, могла быть привязана к этому дому в качестве возмездия?

Она тут же пожалела об этих мыслях – немилосердных и жестоких, но совсем отказаться от них не смогла.

Может быть, Роберт лучше понимает, какой была жизнь ее бабушки?

Роберт откашлялся, стараясь привлечь ее внимание. Она посмотрела на него.

– Я об этом подумаю.

– Хорошо. Потому что с этим домом связано много воспоминаний, Нест.

Да, это правда, подумала она, глядя на залитые солнцем деревья вдоль реки. Но не все воспоминания стоило хранить; от некоторых лучше избавиться. К тому же воспоминания – это еще не все. Опасно жить одними воспоминаниями. Не стоит привязываться к тому, чего все равно не вернуть.

– Я бы на твоем месте не стал продавать, знаешь ли, – не отступал Роберт. – Не стал бы, пока у меня оставался бы шанс его сохранить.

Он играл с огнем, раздражая ее своей настойчивостью, видимо, считая, что она не в состоянии самостоятельно принять решение. В этом весь Роберт.

Нест коротко взглянула: что, мол, еще скажешь? К счастью, он промолчал.

– Пошли, – произнесла она.

Они молча прошли через кладбище, во второй раз перелезли через изгородь и пересекли парк. Перекладина была уже поднята; в парк въехало несколько машин. Пара семей играли на площадке с качелями, а на солнцепеке у индейских погребальных курганов готовились к пикнику. Нест внезапно подумала о Двух Медведях, об О'олише Аманехе, последнем из синиссипи. Его она не видела уже пять лет. И давно не думала о нем. Интересно, что с ним стало? А с Джоном Россом, Рыцарем Слова?

Ее захлестнули воспоминания.

У изгороди возле своего дома она импульсивно наклонилась и поцеловала Роберта в щеку.

– Спасибо, что пришел. Это было очень мило с твоей стороны.

Роберт выглядел обеспокоенным. Его уже отправляли, а он еще не был готов.

– Э-э, а у тебя есть планы на остаток дня? Или как?

– Или как, – ответила она.

– Ну, тогда, может, совместный ленч? Ты понимаешь, о чем я.

Конечно, она понимала. Даже лучше, чем он сам. Роберт никогда не изменится. Лучше всего для них двоих, если она не станет поощрять парня.

– Я позвоню тебе попозже, если у меня появится время, хорошо?

Должно быть, Роберт тоже так считал, потому что пожал плечами и кивнул.

– Если ничего не получится, увидимся на День Благодарения или Рождество.

– Я пошлю весточку тебе в школу, – сказала она. – Учись хорошо, Роберт, ты должен быть всем нам примером.

Он усмехнулся, возвращая себе прежнюю уверенность.

– Ох, и тяжкая ноша, но я постараюсь. – Он двинулся назад в парк. – Пока, Нест. – Кеплер откинул назад длинные волосы и картинно помахал ей.

Нест наблюдала, как он спускается по служебной дороге, огибающей ее задний двор, потом срезает угол парка, направляясь к своему дому, находящемуся за лесом в восточной его части. Удаляясь, он становился все меньше, вот его уже трудно разглядеть. Как будто смотришь в прошлое, а оно исчезает на глазах. Даже если увидишь его снова, оно будет уже другим. Нест инстинктивно знала это. Теперь у каждого своя взрослая жизнь; им не стать тем, чем они были друг для друга в детстве.

У нее сжалось горло, и она тяжело вздохнула. «Ох, Роберт!»

Она еще немного подождала, позволив воспоминаниям побередить напоследок душу, потом отвернулась.

Глава 3

Нест пробиралась через изгородь к себе во двор, когда Пик, громко пыхтя, свалился с ветки прямо ей на плечо.

– Мальчишка липнет к тебе. Липнет, липнет, липнет!

Голос Пика был надоедливым и тонким, он звучал как у плюшевых игрушек из передачи «Улица Сезам». Нест подумала: он не был бы таким самодовольным, если бы хоть раз услышал запись собственного голоса на магнитофоне.

– Все они ко мне липнут, ты не знал?

– Не знал. Но этот особенно сильно; еще немножко, и его можно будет наливать в бутылку вместо сиропа! – фыркнул Пик. – Классический случай юношеского гормонального дисбаланса.

Она рассмеялась.

– С каких это пор ты стал разбираться в вопросах «юношеского гормонального дисбаланса»? Ведь ты прежде уверял меня, что родился из стручка!

– Это не влияет на мое знание людей. Уж не думаешь ли ты, будто я ничего в жизни не смыслю? Я ведь все-таки почти в десять раз тебя старше, так что вполне могу во столько же раз больше и знать!

Она шагнула к скамейке возле столика для пикников, а Пик соскользнул с ее руки и прыгнул на стол, уперев кулаки в бедра, стоя с вызовом в глазах. С первого взгляда не скажешь, кто он такой. Беглый осмотр выдавал некое таинственное лесное создание, бродягу, упавшего с высокого дуба. Со второго взгляда приходила мысль о плоховато сделанной кукле, состоящей из трех частей. Если приглядеться еще внимательнее, замечаешь сучки и веточки, покрывающие его с головы до пят, листья на макушке и многочисленные шероховатости и трещины в местах соединения суставов. Пик был лесовиком шести дюймов ростом и таким самодовольным, что Нест порой удивлялась: как он не лопнет от важности? Он никогда не молчал и за многие годы знакомства ни разу не замер на месте. Полон энергии и добрых советов и всегда готов в избытке обрушить на нее и то, и другое.

– Где ты была? – потребовал он ответа возбужденным тоном: еще бы, ему ведь пришлось ее дожидаться!

Она провела рукой по волосам и покачала головой.

– Мы сходили на кладбище и положили цветы на могилы дедушки, бабушки и матери. А в чем дело?

– В чем дело? – фыркнул Пик. – Ну, раз ты спрашиваешь – проблема в том, что мне приходится присматривать за целым парком, за всеми двумястами акрами, и все это – в одиночку. Ты, конечно, можешь сказать: «Но это же твоя работа, Пик, так на что же ты жалуешься?» Да, это правда. Но бывали времена, когда одна юная леди помогала мне – та, что жила в этом доме. Как же ее звали? Я запамятовал, ведь мы так давно не виделись!

– О, пожалуйста, – простонала Нест.

– Конечно, тебе очень легко уехать в свою большую школу, в другую жизнь, но для некоторых из нас слова «обязательства» и «ответственность» еще кое-что значат. – Он гордо выпрямился на столешнице. – Я подумал, что ты, по меньшей мере, можешь провести со мной уик-энд, единственный за целую осень, выбранный тобою для визита домой. Но нет. Я тебя и пяти минут не видел, правда? И теперь, сегодня, что ты делаешь? Ходишь с мальчишкой Кеплеров вместо того, чтобы поискать меня! Я мог сходить вместе с вами к могилам. Мне даже этого хотелось, между прочим. Твоя бабушка была моим другом, а я друзей не забываю… – Он многозначительно прервался на полуслове.

– Не то что некоторые, – закончила она за него.

– Я этого не говорил!

– Конечно, нет, – вздохнула она. – Роберт приходил извиняться за свое поведение прошлой весной на похоронах.

– А, вот что. Кошмар, – Пик прекрасно знал, что тогда случилось. Они могли ссориться, словно кошка с собакой, но доверяли друг другу все тайны.

– Так что пришлось мне провести с ним какое-то время, и я вовсе не думала, что обижу тебя, если схожу на кладбище. Зато весь остаток дня мы будем работать с тобой, хорошо? И хватить жаловаться!

Он стиснул свои ручки-палочки.

– Слишком поздно. Похоже, что слишком поздно.

– Чтобы перестать жаловаться?

– Нет! Чтобы начинать работу!

Она склонилась над ним, почти коснувшись лбом его лица. Все равно что рассматривать шмеля.

– О чем ты толкуешь? Еще даже полудня нет. Я до вечера могу не возвращаться. Почему же поздно?

Он сложил руки на груди и скорчил гримасу, потом отвернулся к парку. Она всегда удивлялась, как его лицо может двигаться, словно и не из дерева сделано, но поскольку Пик рассматривал такие вопросы как вмешательство в свою частную жизнь, она никогда не решалась спросить. Сейчас Нест терпеливо ждала, пока лесовик вздыхал, крутился и возился.

– Так кое-кто хочет тебя увидеть, – наконец изволил сообщить он.

– Кто?

– Ну, я думаю, тебе лучше бы самой посмотреть.

Она внимательно вглядывалась в него в течение минуты. Он отводил глаза, и тут Нест посетило нехорошее чувство.

– Кто-то из прошлого? – тихо спросила она. – Из времени, когда мой отец…

– Нет, нет! – он снова стиснул ручки, чтобы успокоить ее. – Ты никогда не встречалась с ним прежде. Он не из тех. Но… – Он запнулся. – Я не могу сказать тебе, кто это, чтобы не увязнуть сильнее, чем уже увяз. Я подумал, поэтому лучше тебе пойти со мной и самой обо всем спросить.

– Спросить – где? – спросила девушка.

– Там, у рукава реки, возле чащи леса. Она ждет тебя там.

Она. Нест нахмурилась.

– И когда же она там появилась?

– Рано утром, – вздохнул Пик. – Хотел бы я, чтобы подобные вещи не происходили столь внезапно, вот и все. Я только хотел предупредить тебя. Но сделать это непросто, когда тебя постоянно прерывают.

– Ну ладно, может быть, это ненадолго, – предположила она, пытаясь поднять его настрой. – Если ненадолго, то мы еще успеем поработать в парке, пока не придет пора возвращаться домой.

Он не стал спорить. Гнев его улетучился, огонь превратился в пепел. Он просто смотрел в никуда и кивал.

Нест выпрямилась.

– Пик, сейчас чудесное октябрьское утро. Солнце светит. Парк никогда не выглядел лучше, чем теперь. Я не видела ни одного пожирателя, так что магия, похоже, в равновесии. Ты хорошо выполняешь свою работу и без моей помощи. Так что побудь один пять минут.

Она наклонилась, сняла его со стола и посадила себе на плечо.

– Пойдем, прогуляемся в чащу.

Не дожидаясь ответа, она встала и направилась через изгородь, расталкивая ветви по дороге в парк. Солнце сияло на безоблачном небе, наполняя утренний воздух бледным сиянием поздней осени. Дул резкий ветер – первая примета зимы, но в воздухе еще стоял аромат сухих листьев и скошенной травы, смешанный с запахами кухни от жаровен с барбекю из ближайших к парку домов. В парк уже съехалось много машин, семьи располагались на пикник, бегали и играли с собаками.

В такие дни, с улыбкой подумала Нест, не хочется никуда уезжать.

– Пик, если сегодня нам не хватит времени, то я снова буду дома в следующий уик-энд, – объявила она. – Я знаю, это не слишком-то хорошо. Ведь я должна с тобой работать. Я все забросила. Это все-таки важно.

Он молча ехал на ее плече, не расположенный к диалогу. Она мимоходом взглянула: он не выглядел сердитым.

Просто казался слегка отчужденным, как будто за ее словами стояло что-то еще.

Она пересекла центральное пространство парковки возле бейсбольных полей и детские площадки в дальнем конце парка, перешла через дорогу и очутилась в лесу. Санный спуск уже стоял наготове перед зимой, последние секции подъемника еще не были установлены. Они хранились в надежном месте, чтобы ребятишки не лазали, пока не выпал снег. Правда, это не особо помогало. Дети все равно забирались туда, куда хотели, а отсутствие лестниц лишь делало этот подвиг более привлекательным. Нест скупо улыбнулась. Она и сама карабкалась тут бессчетное количество раз. Но когда-нибудь это кончится. Какой-нибудь ребенок упадет и расшибется, родители подадут в суд, и спуску придет конец.

Она прошла через холмистый лес, отмечающий границу восточной оконечности парка, с Пиком на плече, погруженная в безмолвие леса. Деревья стояли голые, похожие на скелеты на фоне осеннего неба, а листва густым ковром покрывала почву – еще влажная от утренней росы. Кусты выглядели так, словно были опутаны колючей проволокой.

Нест большими шагами пересекла пространство и спустилась к ручью, протекавшему среди леса, чтобы влиться в рукав реки. Насколько же больше казались эти деревья в детстве! Иногда и дом точно так же кажется ей слишком маленьким. Может, и правда, она переросла жилище и нуждается в большем пространстве?

– Далеко еще? – спросила она, пересекая деревянный мостик через ручей и взбираясь по склону.

– Правее, – пропыхтел он.

Нест свернула к рукаву реки, следуя линии деревьев. Она неохотно посмотрела в сторону чащи, как всегда это делала, когда бывала здесь, вспоминая происшествия пятилетней давности. Иногда она совершенно отчетливо видела всех: отца, Джона Росса и мэнтрога. А иногда – даже Духа.

– Тебе не попадалось никаких следов? – спросила она, тут же пожалев о своих словах.

Пик понял, о ком она спрашивает.

– Ничего. С тех самых пор – ничего.

С тех пор, как ей пошел восемнадцатый год – два года назад, закончила она про себя. Тогда они последний раз видели Духа. После стольких лет, прожитых рядом, казалось невероятным, что он мог уйти. Отец создал этого гигантского волка-призрака при помощи черной магии для защиты ее, дочери, до дня своего возвращения. Дух хорошо заботился о девочке, пока она не выросла. Все время, что она работала с Пиком над сохранением баланса магии и спасала детей, похищаемых пожирателями, Дух охранял ее. Но Ба изменила истинную цель Духа при помощи собственной магии, и когда отец Нест вернулся за дочерью, Дух уничтожил его.

Она снова и снова видела эту картину между деревьев. Ночь охватила чащу, санный спуск и склоны парка. Фейерверк Четвертого июля с адским грохотом взрывался яркими красками. Белый дуб, в котором был заточен мэнтрог, разлетелся в щепки, сам же мэнтрог обратился в прах. Джон Росс лежал бездыханный на земле, раненый и измученный. Нест видела отца, который приближался с протянутой к ней рукой, произнося успокаивающие слова. «Ты принадлежишь мне. Ты моя кровь. Моя жизнь…»

И Дух, вылетевший из темноты, словно поезд из туннеля…

Ей было четырнадцать, когда она узнала правду об отце. И о своей семье. И о себе. Дух и после оставался ее защитником: тень в парке несколько последних лет показывалась очень редко, но всегда – если пожиратели подбирались слишком близко. Он стал менее материальным, чем прежде, словно состоял из света и темноты. Но вряд ли такое возможно.

А незадолго до ее восемнадцатого дня рождения Дух стал бледным и эфирным, а потом и вовсе исчез. Это произошло быстро. Вот тут он находился, как всегда массивный, с ощетинившейся шерстью, с тигровыми полосами на морде, а потом вдруг стал исчезать. Словно призрак – кем, в сущности, он и был.

В последний раз, когда она его видела, девушка шла парком на закате, и Дух неожиданно возник из тени. Он был уже почти невидимым, она едва различила его. Нест остановилась, а он подошел прямо к ней, и она ощутила под рукой плотную шерсть. Девушка удивленно моргнула, не ожидая подобного контакта, а когда отвернулась, он уже исчез.

И с тех пор она его больше не видела. И Пик тоже. Прошло уже почти полтора года.

– Куда он ушел, как ты думаешь? – спросила она.

Пик пожал плечами.

– Не могу сказать.

– Он исчез до конца, разве нет?

– Похоже на то.

– Так, может, он полностью исчерпал себя?

– Может быть.

– Да вот только ты всегда утверждал, будто магия не может себя исчерпать, она – как энергия: просто трансформируется. Значит, и Дух трансформировался, но во что?

– Кошмар, Нест!

– А ты не заметил в парке никаких изменений?

Лесовик подергал себя за бороду.

– Нет, никаких.

– И куда же он тогда ушел?

Пик обернулся к ней.

– Знаешь что? Если бы ты хоть немного помогала мне, то смогла бы сама найти ответ на вопрос. Вместо того, чтобы надоедать мне! А теперь спускайся и следуй к берегу реки. И перестань раздражать меня!

Она повиновалась, все еще размышляя о тайне Духа: может быть, раз она стала взрослой, то Дух уже выполнил свою задачу и вернулся к той форме, которую занимал до своего сотворения в качестве ее защитника? Да, пожалуй.

Но сомнения не исчезли.

Она достигла берега реки и остановилась. Перед ней простирался рукав: вода поднималась почти до уровня железной дороги, по которой грузовые поезда мчались из Чикаго на запад. У воды шуршали густые заросли камыша и тростника, а небольшая бухточка была вдоль берега покрыта пленкой и усыпана мусором. Вода была почти неподвижной, так как река здесь почти прекращала бег.

Нест посмотрела на Пика.

– И что теперь?

Он махнул рукой вправо.

Нест повернулась и нос к носу столкнулась с бродяжкой. Она нечасто видела их в своей жизни, да и то – буквально считанные секунды, но этого, вернее, эту узнала мгновенно. Она стояла в десятке ярдов от Нест и казалась эфемерной в неярком осеннем свете. Почти невесомая одежда; шелковистые волосы свисали спутанными прядями. Ее едва не уносило ветром. Черты лица бродяжки были детскими и измученными. Девочка. Бездонные глаза, окруженные синевой, ротик – словно бутон розы. Кожа по цвету и структуре напоминала пергамент. Может быть, она убежала из дома и несколько дней не ела, а может, все еще испытывает ужас от пережитого. Взгляд у нее был именно такой. Но бродяжки не такие. Они не могут быть детьми. Они даже не люди.

– Ты Нест Фримарк? – спросила она детским, тихим голоском.

– Да, – отвечала Нест, рискнув бросить быстрый взгляд на Пика. Лесовик что было сил нахмурил лоб и сгорбился у нее на плече в боевой позе. До Нест вдруг дошло: да он же пытается защитить!

– Меня зовут Ариэль, – сказала бродяжка. – У меня к тебе послание от Госпожи.

В горле у Нест мгновенно пересохло. Она знала, кто такая Госпожа. Госпожа – Голос Слова.

– Меня прислали рассказать тебе о Джоне Россе, – продолжала Ариэль.

Ну конечно. Джон Росс. Она уже думала о нем раньше, утром – впервые за долгое время. И снова представила его себе – загадочного и могущественного, состоящего из света и тьмы, покинувшего Хоупуэлл пять лет назад после уничтожения ее отца. Он ушел из жизни Нест. Может быть, ей подсознательно хотелось вернуть его. Может быть, именно поэтому упоминание о нем показалось таким неуместным.

– Джон Росс, – повторила девушка, как будто делая воспоминания более очевидными.

Ариэль стояла неподвижно на границе света и тени – словно бабочка, приколотая булавкой. Когда она заговорила, голос звучал высоко и как будто музыкально: в нем слышался шелест ветра в листве.

– Он лишен милости, – промолвила бродяжка, и глаза Нест утонули в ее темных бездонных очах. – Слушай, я расскажу тебе, что с ним произошло.