Текст книги "По краю лезвия смычка (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 3

Веймар – Санкт-Петербург

Снежинки

Синее платье, которое сшила Лерина мама, было очень красивым. Мирра выглядела в нем взрослее. Но главное – мелодии оно шло. Платье Леры было точно таким же по крою. Только не длинным, в пол, а коротким, как и положено костюму фигуристки. Зато воротник-стойка, белоснежное, будто первый снег, кружево и шнуровка сзади в качестве декоративного элемента были одинаковы. Девушка вспомнила, как перед отъездом они переоделись и смотрелись в зеркало. В бабушкиной комнате висело огромное зеркало. Старое и темное.

Мирра открыла футляр и посмотрела на инструмент. Эту скрипку Станислав Адамович выдал ей с невероятным трепетом и кипой каких-то документов, которые бабушка подписывала дрожащей рукой, испуганно и беспомощно озираясь по сторонам. Скрипка, конечно, застрахована, но лучше ее не терять. Ученица понимала, что инструмент очень дорогой и старый. Его историю Станислав Адамович почему-то скрывал, каждый раз обходя эту тему.

Сейчас ее объявят. Надо же, как вышло. Как раз сейчас, там, в Словакии, в Братиславе Лера тоже выходит на лед…

– Мирра Вальфсон, Россия. Мирр Тимаш, элегия «Хрустальный шар». Скрипка, – объявили на немецком.

Девушка всегда старалась подавить волнение. Лучше расслабиться. Расслабиться и играть. Они с Лерой считали одинаково – надо просто выкинуть все мысли из головы. «Тело помнит», – говорила Лера. «Руки помнят», – говорила Мирра. Руки и скрипка. Скрипка помнит. Интересно, коньки Леры – как скрипка? Тоже… помнят и живут своей жизнью, одновременно сливаясь с тобой? Это была последняя мысль, которую она заставила себя выкинуть из головы. А потом…

Потом вокруг смычка вихрем закружились снежинки. Она стояла посреди огромного катка. Нарядные дети и взрослые в старинных одеждах чинно катили по кругу. Мирра играла, стараясь не останавливаться. Не обращать внимания на такое яркое видение. У нее, конечно, и раньше бывали состояния во время исполнения, близкие к трансу, но таких ярких картинок… Нет, не было. Девушка закрыла глаза. Руки помнили. Пальцы помнили. Скрипка пела, жила, дышала, дрожала от счастья в ее руках, и вот уже катающиеся пары кружились в нужном ритме, отдавая дань красоте мелодии.

Целые сутки можно было играть со счастьем-котенком, что прыгал внутри. Но все же мягкие лапки нет-нет, да и царапнут душу: «Все равно наступит завтра, и тебе придется пережить это снова!» Вот «завтра» и наступило. Словакия. Братислава. Произвольная программа. Женщины.

Елена Дмитриевна улыбнулась. Женщина… Маленькая женщина, стойкий гуттаперчивый солдатик, по сути – профессиональный спортсмен. Ее Лерок, ее малышка…

«Ну что же, подведем итоги. Янина Тарасенко практически безошибочно откатала произвольную. С двумя небольшими помарками. Однако неудача в короткой программе конкурировать с претендентками на победу российской фигуристке, тем не менее, не позволит. Алена Родимина откатала короткую программу с небольшой помаркой на выезде с каскада. Но двойной флипп и двойной лутц вместо заявленных тройных прыжков исполнила спортсменка. И они, к сожалению, отбрасывают воспитанницу Лунгиной в конец турнирной таблицы. Китаянка Ли Сяо Дань занимает третью позицию, очень неплохо откаталась юная спортсменка в этом сезоне. Кейти Даймонд пока лидирует. Блестяще откатала произвольную Кейти, короткая также была на уровне и на данный момент ее результат лучший.

А сейчас на ваших экранах абсолютный лидер по итогам короткой программы. Валерия Войсковицкая, наша надежда на медаль в этих соревнованиях…»

Роберт Вахтангович улыбается. Это плохо. Перед стартом он улыбается только тогда, когда считает, что Лера слишком сильно нервничает.

– Лера… Лера! Лера, пасматри на меня, каму сказал!

Роберт Вахтангович с акцентом говорит, только когда нервничает. И чего он так волнуется? Она-то спокойна. Абсолютно спокойна. Готова. Уверена. Главное – мысли все из головы выкинуть. Тело помнит…

– Лера, как эта наша музыка-то называется, а?

– Хрустальный шар.

– Вот и давай-ка мы с тобой из этого шарика золотую медаль сделаем!

И она поехала. Пела скрипка, кружились снежинки. Это не было похоже на снег. Это были… Сказочные снежинки! Они искрились и смеялись. Она прыгнула.

Ледовые улочки. Колкий, искристый иней на розах. Надо же… Удивительно! Игрушечные домики с башенками и стрельчатыми окнами. Под каждым окном – балкончик с запорошенными снегом цветами. Красиво. Ах, как красиво! Она приземлилась и покатилась мимо окна, за которым седовласый мужчина играл на скрипке. Чтобы разглядеть его, пришлось прогнуться в спине и удержаться, чтобы не упасть. Она полетела дальше, закружилась, думая о том, что мужчина этот играет ту самую мелодию.

Девушка остановилась, вскинула руки так, будто в них была скрипка. Воображаемый смычок ласкал несуществующие струны, и пальцы порхали так же, как у Мирры. Сколько часов они провели вместе, пока Лера копировала скрипачку! Мирра показала упражнение «паучок». Надо было взбираться пальцами по смычку вверх и обратно. И она тренировалась. Пока пальцы не вспотели. Потом каталась с настоящей скрипкой, только без струн. Мира принесла на лед. И вот теперь она играет на скрипке! Она играет, а из окна льется музыка. Неизвестно откуда прилетела огромная белая сова. Птица летала вокруг, и приходилось выделывать разные фигуры, чтобы не упасть и не столкнуться с белоснежными крыльями. Как красиво… Как хорошо! Не важно, где она сейчас, – она будет танцевать! Летать, прыгать, вращаться! Пока играет музыка…

– Чаю хочешь, Котинька? – бабушка зашуршала пакетом.

Мира улыбнулась и кивнула. Она уже шесть раз просмотрела запись на планшете! Хорошо, что в их гостинице есть интернет. Как… хорошо! Как же хорошо! Она выиграла конкурс, Лера выиграла этот гран-при в Братиславе. Скоро они вернуться в Питер и снова будут вместе.

Девушка нажала на повтор. Вот Роберт Вахтангович что-то говорит Лере. Вот она выехала на середину катка, подняла руки, поприветствовала зал. Вскинула скрипку, взмахнула смычком… Все-таки не зря они тренировались! Как похоже получилось! Точь-в-точь профессиональная скрипачка. Сейчас она прыгнет, и на выезде выгнет спину, чтобы не упасть. Очень страшно – будто сейчас упадет! Но она не упадет. Не упадет! Будет прыгать всю программу и ни разу не упадет!

Вот здесь камера показывает фигуристку вблизи. Лицо девочки бледное и испуганное. Как будто она только что очнулась от долгого сна и не понимает, что происходит. Мирра снова и снова прокручивала кадры, всматриваясь в лицо подруги. Машинально засунув в рот печенье и взяв у бабушки кружку, Мирра открыла запись своего собственного выступления. Вот она привычным, отработанным движением осторожно снимает инструмент с плеча. Каждый раз такое чувство, будто от резкого движения что-то случится. Непоправимое! Дух музыки кошкой спрыгнет и убежит. Навсегда.

Поклонилась. Бледная, растерянная. Такая же точь-в-точь, как ее подруга-чемпионка, там, в Братиславе. Мирра не помнит, как играла! Она была в сказочном городе. Может, Лера тоже что-то видела, пока каталась? Тело помнит…

Роберт Вахтангович обнял с такой силой, что перехватило дыхание. Куртка пахла розами и снегом…

– Ну, ягоза! Ну и заставила ты меня понервничать! Никаких тренировок, пока Отар Иванович тебя не посмотрит, поняла? Надо косые мышцы проверить… Но ты молодец – вытянула! Спиной вытянула… А дорожка! Просто сказка, ягоза. Просто сказка… – и Роберт Вахтангович, укрыв воспитанницу курткой, протянул ей бутылочку с водой.

– Я… все сделала?

– Все, ягоза, все! Твой лучший прокат в сезоне. Даже на тренировках лучше не было, хотя последнее время ты у нас старт-минусом грешила. Пошатнулась с каскада, конечно, – но ведь вытянула! Спина не болит? Вот здесь?

– Ай… – Девушка скривилась, почувствовав боль. Но это, скорее, радовало. Она возвращалась. И еще – пока была там, в сказке, где цвели под мягким пушистым снегом розы, здесь, на катке – она все сделала! Как – это уже не важно…

– Вот… Ну ничего, ничего, будем надеяться травма не серьезная. Нам с тобой, Лерок, теперь к России готовиться, так что болеть потом будем! – тренер обнял, всматриваясь в табло. Как всегда, тянут. В этот раз что-то очень долго.

– Не пойму, чего они там думают. Ни одного вопроса по недокрутам быть не должно. На дорожке ты ребро сменила, но это – все. Что, кстати, произошло у тебя там?

Лера вздохнула, делая вид, что она еще восстанавливает дыхание. Вот что сказать? Что из огромного окна с балкончиком, на котором цвели алые розы в самый разгар зимы, под звуки чьей-то скрипки вылетела огромная сова? Что пришлось перейти с внутреннего ребра на внешнее, чтобы не задеть белоснежное крыло в полметра? Бред же…

Ее спасли оценки, которые наконец-то появились на табло.

«Сто тридцать пять и восемьдесят девять получает Войсковицкая за произвольную! Есть ли шансы у нее выиграть чемпионат России и отобраться на Европу, Эмиль?»

«Думаю, шансы есть. Лера в отличной форме. Программы…ну, вы сами только что все видели. Музыку она выбрала сама и поначалу и я, и тренер, Роберт Вахтангович Гигичкори, мы, если честно, сомневались. Мелодия малоизвестная, очень сложная. Я боялся, что это музыкальное произведение нашим усилиям не покорится. Переживал, что музыка будет сильнее и хореографии и фигуристки. Но все сложилось. Все сложилось и я этому очень рад».

Елена Дмитриевна вытерла глаза. Радость от того, что дочь победила на этих соревнованиях, ушла на второй план. Вместо нее в материнском сердце появилась тревога. Слишком бледной и растерянной выглядит ее девочка. Каталась в этот раз – бесподобно, но…Что-то было не так, она это чувствовала.

Санкт-Петербург

Прогулка

Город тонул в предвкушении праздника. Они гуляли, сливаясь с толпой, что спешила купить подарки и завершить все свои срочные дела в уходящем году. Какое это все-таки счастье! Просто идти. Просто смотреть по сторонам. Выдыхать кудрявые облачка морозного воздуха, ловить ладонью падающие снежинки. Болтать ни о чем. Хотя… болтать как раз было о чем! Они уже успели поделиться своими видениями и прийти к выводу, что видели одно и то же. Сказочный городок с башенками, красными черепичными крышами, цветущими во время зимы розами… Катки и ледяные дорожки. Нарядные люди, румяные и счастливые. Огромные белоснежные совы и загадочные скрипачи.

Как говорил папа дяди Федора: «С ума поодиночке сходят! Это только гриппом все вместе болеют!» Так что эту версию решено было пока не рассматривать, но задуматься, тем не менее, было о чем. Их объединяла музыка. Элегия Мирра Тимаша «Хрустальный шар». Но это, увы, пока мало что объясняло.

Какое-то время они еще шептались, но потом не выдержали – хотелось просто гулять. На центральной площади поставили огромную елку, вокруг которой развернулся новогодний базар. Елочные игрушки, гирлянды, хлопушки, бенгальские огни, сувениры.

Мама и тетя Фира затерялись среди всего этого безобразия окончательно.

– И где теперь их искать? – Мирра беспомощно озиралась вокруг.

Такая… смешная. Длинная юбка, из-под коротенького пальто, серо-розово-фиолетовый вязаный шарф, очки, берет, косы. Нет, для музыкального гения самое оно, конечно, но… Но с этим надо что-то делать! Вот закончится сезон, и она подругой займется!

Лера была в спортивной куртке и джинсах. Ей-то было не холодно. Она привыкла, а вот Мирра.

– Замерзла?

– Ну да. Есть немного, – Мирра шмыгнула носом.

– Пойдем, зайдем хотя бы вон туда! И я маме позвоню, скажу, где мы.

Они зашли в небольшой подвальчик. На вывеске было написано «Антиквариат». Лера раньше этой вывески не видела, но она и в городе-то не бывает! Дом – Ледовый дворец – дом. Вот и вся ее среда обитания. У Миррки – то же самое. Только скрипачка каждый день ходит в Консерваторию. Огромное, серое, скучное здание. Где все говорят шепотом, а из каждой аудитории доносятся эти ненавистные слуху гаммы. Бррр… Как она это выносит? Но скрипачка, казалось, была счастлива. Наверное, ее собственная жизнь тоже для кого-то кажется кошмаром. Тренировки. Падения. Травмы. Боль. Страх. Злость. Надежды. Поражения. Победы… Ни школы, ни личной жизни. Но она… счастлива? Наверное. Хотя нет… Она не знает. Она просто не представляет себе по-другому. Одно дело счастье, другое – невозможность остановиться. Но если остановиться все равно невозможно, чего думать об этом тогда?

– Лера, смотри! Ну, посмотри же сюда, наконец, Лерочка!

Лера очнулась от собственных внезапно нахлынувших философских рассуждений, и повернула голову туда, куда показывала Мирра.

– Да… ладно?! Классно…

На витрине стоял прозрачный шар. Если потрясти – пойдет снег. Обычно внутри таких сувениров был снеговик, Дед Мороз или ангел, но тут…

Маленькие домики. Крошечные розочки. Нарядные дети, летящие на коньках и чинно разъезжающие, приглядывающие за ними взрослые. Волшебный мир в прозрачном шаре. Мирра стояла, открыв рот. Девушка, казалось, забыла, как дышать.

– Вот вы где! Котинька, я тебя потеряла! Ну-ка посмотри на меня? Голодная! Девочки, пойдемте в кафе! Да? Леночка?

– Конечно, конечно. Лерочка, пойдем.

Мирра и тетя Фира уже поднимались по лестнице, когда Лера потянула маму за рукав…

Кофе был горячий, с пушистой пенкой и корицей! Лера любила корицу, а мама нет. Мама всегда пила черный кофе. Без сахара. Мирра с бабушкой кофе вообще не признавали, только чай.

После кафе пошли домой. Девочки играли в снежки. Они сами от себя такого не ожидали, но… было весело!

– Лера! Лерочка! Осторожно! Лера, скользко же!

– Мирра! Мирра не кричи на морозе! Простудишься, Мирра! – наперебой кричали женщины.

– А знаете, – вдруг сказала мама юной чемпионки, поддерживая соседку под локоть. – Мы, наверное, им смертельно надоели, нашим девочкам. Этот вечный страх, чтобы с ними ничего не случилось перед ответственным выступлением… А ведь они, наверное, так хотят просто побыть детьми. Самими собой. Упасть. Заболеть. Залезть под одеяло и никуда не идти.

– Ох, Леночка… Бедные… Бедные наши котиньки… Но хорошо, что они дружат, правда?

– Конечно, – мама Леры вздохнула, – конечно… Вы приходите к нам встречать Новый год! Обязательно!

– Вы любите фаршмак, Леночка? Я непременно принесу фаршмак!

Глава 4

Санкт-Петербург

Хрустальный шар

Лера с силой вдавила кнопку звонка. Так, чтобы она застряла! И разбудила весь дом! Получилось с первого раза.

Хорошо, что после выступлений дарят цветы. Бантиков, ленточек, и всяких оберток – полон дом! Во все это она завернула подарок для Мирры. Получилось… феерично. Какофония, как сказала бы скрипачка. Зато не понятно, что это! А это самое главное, потому что это – сюрприз! Вместе с объемным свертком девушка прижимала к себе огромный букет для тети Фиры. Пусть поставит в вазу. Будет красиво. У них дома вазы закончились, а ванну она не отдаст! Душ – это святое!

– Лерка! – Мирра выскочила в халате и с отверткой, – ты чего! Бабушка спит еще….

– Отдай это тете Фире, и она меня таки простит, – Лера сунула подруге жизнерадостный букет оранжево-морковных гербер.

– Что случилось, котинька? – вышла в коридор бабушка Мирры. – Ой! Ой, какая красота! Боже мой! Боже мой! Лерочка! Котинька! – тетя Фира всплеснула руками, внимательно посмотрела на раннюю гостью и сказала. – Голодная! Я чай поставлю. Да?

– Спасибо, бабуль. Мы пока у меня посидим, хорошо?

– Боже мой, Боже мой, какая красота! Какая красота! – причитала женщина, удаляясь с букетом на кухню.

– Ты чего в такую рань-то? – Мирра залезла с ногами на кровать, нашла свои жуткие очки, нацепила их на маленький носик и уставилась на подругу огромными, большими и без того, а сейчас еще и увеличенными за счет толстых линз карими глазами.

Лера невольно улыбнулась. В мохнатом бежевом халатике и очках девушка была похожа на совенка.

– С Новым годом! – и фигуристка протянула то, что все это время прижимала к груди.

– Ой… Лер, а я…

– Ты – потом. Я знаю, что еще рано. Просто не хочу при всех. Открывай!

– Ну… я не знаю. Так… Так все красиво… – девушка не решалась испортить «феерию с какофонией».

– Открывай! Ну, давай же!

Мирра аккуратно развернула то, что принесла подруга и… Заплакала.

– Лерка… Ой…

– Ну ты таки хуже своей бабушки, честное слово!

Они обнялись, счастливые и растроганные. Мирра провела ладонью по щеке, вытирая слезы, и осторожно прикоснулась к блестящему, холодному стеклу…

Санкт-Петербург

Ворон

– Сколько раз тебе говорить, Кирюша! Не называй меня мамой на людях! Это какой-то фирменный магазин? Столько хоккеистов! А ты узнаешь кого-нибудь? Здесь есть именитые спортсмены?

– Нет. Не узнаю. Я все купил ма….

– Кирилл!

– Извини.

– А кроме амуниции для хоккея? Ничего не хочешь? Отец перевел деньги… Намекнул, чтобы я сделала все для твоего Merry Cristmas! Но… я тут подумала… А давай выпьем кофе? Пойдем!

Мама, как всегда, схватила сына под локоть и, едва удерживаясь на высоких шпильках, зашагала в сторону кафе танцующей походкой.

– Что у тебя такое кислое лицо, Кирюшенька? Улыбайся! Ну? Ну ради меня, а?

Кирилл лишь вздохнул. Мать всегда такой была – кокетливой, легкомысленной, вечно строила на людях из себя его девушку. Наверное, ей это льстило. Нет, ему, конечно, не жалко… противно просто. Мать была доброй. Давала денег столько, сколько он просил. Никогда не спрашивала зачем. Это было очень удобно. Вопроса с поляной никогда не возникало – это раз. Он всегда спонсировал ребят из команды, у кого с семьей проблемы – это два. Уважение опять же в команде. Он все-таки капитан. На все финансовые вопросы говорил, что решит. И решал. Многие знали, что он в некотором роде баловень судьбы, но никто его по этому поводу не задевал. От девушек, опять же, не было отбоя. Красивый, спортивный, богатый… Капитан команды – мечта. А он… Он не знал, куда от них деваться. Записки эти бесконечные.

С Лерой они даже не познакомились. Просто он успел. Вовремя. Первые заморозки. На пути к «Юбилейному» ступеньки снегом припорошило, а внизу – лед. Девчонка летела вверх тормашками. Если бы он ее не подхватил – точно что-нибудь сломала бы!

Он не ожидал такого прямого, внимательного взгляда. Не кокетничала, не улыбалась. Просто взяла и сказала:

– Спасибо тебе большое!

Пожала ему руку и пошла в женскую раздевалку фигуристок. Никаких: «Может, встретимся? Хочешь, я дам тебе номер своего телефона?» Ничего такого.

А потом начались съемки рекламы чемпионатов. Решено было сделать красочный ролик – хоккеист и фигуристка на льду. Выбрали его и ее. Она кружилась, он ехал и хмурился. Типа он весь такой суровый, а она вся такая грациозная…

Это, кстати, Леркины слова. Вот что-что, а чувство юмора у нее было! Они пили кофе после съемок, хохотали, болтали обо всем. Он проводил ее домой, проследил, чтоб не упала, и пригласил в кино. Все. Все было хорошо. Может, он бы и влюбился со временем… А так…

Когда к нему подскочили какие-то девчонки и стали спрашивать, что у него с Войсковицкой, он их послал: «Да нет у меня ничего с этой вашей Войсковицкой, понятно?! Больно надо…»

Грубо, конечно. Сам виноват, надо было сказать, что они дружат, и все. А он… Должен был догадаться, что девчонки эти очень свою соперницу любят, и записанный на айфон разговор этот ей перешлют. Теперь она на его звонки не отвечает.

– Кирилл! Ты меня слышишь?! Что тебе взять, говорю?!

– Кофе и чизкейк, – буркнул парень, поискал глазами свободный столик. Сел.

Разговаривать с матерью не хотелось, но деваться было некуда. Он скинул куртку, что-то упало. Он нагнулся. Поднял. Плеер. Леркин. Когда он последний раз ее провожал, девушка дала послушать какую-то музыку. Кажется, это играет ее подруга, скрипачка. А она под эту музыку катает. Точно! А потом… Они, конечно, не поцеловались, но… почти. И плеер так у него и остался. Старенький. «Сонька». Потертый. А что, если ей новый айфон подарить? Последней модели. Дорогой, навороченный, с кучей режимов, камерой и плеером? И музыки закачать. А на звонок поставить рождественскую песенку. Девчонки от этого сходят с ума. Купить плюшевого мишку, они от этого почему-то тоже с ума сходят, и пойти мириться. Скоро Новый год…

– Чиз-кейк! Твой любимый, черничный! И кофе. Вот.

– Спасибо, ма… Извини.

– Да ладно, тут уже никто не слышит! Я вот о чем… Отец прислал тебе в подарок внушительную сумму… Но зачем тебе сейчас машина, а? Это у них там, в Америке. А мы тут ведь совсем по-другому живем. У нас что главное? Квартирный вопрос. Ты уже взрослый. Тебе надо самостоятельно жить. Так что давай квартиру купим. Ты ведь не против?

– Я? Да нет… – Кирилл слушал мать в пол-уха, думая, какого медведя выбрать. Или, может, не надо медведя? А то она еще надумает Бог знает чего… Он, в общем-то, просто хочет помириться. Пока…

– И еще. Когда у тебя нет соревнований? Поедешь к отцу.

– Нет.

– Кирилл… Ты не понимаешь. Это вопрос уже решенный.

– Значит, он уже прислал деньги за то, чтоб ты меня уговорила?

– Кирилл! Да как ты можешь! Как смеешь мне такое говорить?! Отец тебя очень любит, он мечтает тебя увидеть!

– Пусть приезжает, – юноша пожал плечами, залпом допил ставший вдруг горьким кофе, – скоро этап в Бостоне.

– Но ты же знаешь, как он занят!

– Так он занят, или мечтает меня увидеть, мам?

– С тобой совершенно невозможно разговаривать!

– Согласен. Я пойду, мам.

– Ну хорошо, хорошо, иди. Ты ведь с друзьями пойдешь гулять, да? Мы встречаем на работе, в ресторане. Ты, конечно, можешь пойти с нами… Но тебе, наверное, лучше с ребятами? Да?

– Конечно, мам. До вечера.

– До вечера, милый! Пока-пока!

И так каждый год. Конечно, они соберутся с ребятами после двенадцати. Пойдут гулять. Но сам Новый год все встречают дома. В семье.

Мать врет, и он это знает. Она не на работе. Каждый раз она с каким-нибудь мужчиной. Он не злился, нет. Он – взрослый, а ей надо же личную жизнь налаживать. Но…

Если он вырастет и кого-то полюбит, то… То у него будет совсем другая семья. Дружная и теплая. И почему люди расходятся? Вот с Леркой… С ней можно построить семью? Она вроде ничего такая… Боевая. Принципиальная. Такая не предаст. Так… Айфон!

Санкт-Петербург

Подарки Антиквара

– Эсфирь Моисеевна, ну что же вы? Еще не готовы? Мы же с вами договаривались, что пойдем по магазинам. Давайте, одевайтесь, пока все не закрылось!

– Иду, Леночка, иду. Но как же девочки? Надо им сказать…

– Да оставьте вы их в покое! Лера, Мирра, мы ушли! – крикнула Елена Дмитриевна и, взяв женщину под руку, увлекла за собой.

Дверь Эсфирь Моисеевна так и не закрыла, потому что Леночка стала рассказывать о симпатичном продавце маленькой антикварной лавки, куда девочки забежали погреться. О том, что она там видела два чудесных кулона – маленьких, но очень изящных. Один в форме конька, а второй – скрипичного ключа. Елена Дмитриевна непременно хотела купить их для девочек. А держит ту лавку настоящий волшебник! Кругленький, толстенький, и с добрыми глазами.

Они так заболтались, что чуть не столкнулись с входившим в их подъезд молодым человеком.

– Здравствуйте, Елена Дмитриевна! С наступающим Вас!

– Здравствуйте, молодой человек. А вы… Кирилл Ворон? Это вы снимались в ролике вместе с Лерочкой? Вы к нам?

– Да, – молодой человек немного покраснел, сжимая в руках небольшого плюшевого мишку в красном колпачке и коробку.

– Боже мой! – всплеснула руками бабушка Мирры. – Какая красота! Какая прелесть! А девочки у нас, у нас! В тридцать восьмой!

– Да, Кирилл. Вы зайдите в тридцать восьмую. Не стесняйтесь!

– Спасибо!

– Не за что, Кирилл. И передайте, пожалуйста, вашей семье поздравления от нас с Лерой. Не забудьте, хорошо?

– Да. Спасибо.

Елена Дмитриевна нервничала. Вроде все купили, но Эсфирь Моисеевна устала. По лестнице ей подниматься тяжело, отдышка, да и давление наверняка подскочило. Поэтому она усадила соседку в кафе, пить прохладный морс и приходить в себя, а сама бегом бросилась в антикварную лавку. Только бы не закрылась!

Кулоны и правда были просто очаровательны. Но, наверное, дорогие. Во всяком случае, тот шар стоил очень прилично. Красиво, конечно, но ведь непрактично совсем! Только пыль собирать. Но отказывать дочери не хотелось. Лера так редко что-то просила…

– Вот, полюбуйтесь! Вещицы, на мой взгляд, премилые. Так вы говорите, две дочки – фигуристка и скрипачка?

– У меня одна девочка. Вторая – соседка. Они дружат.

– Ну и прекрасно! Сделайте им памятные подарки! Вам завернуть? Рождественские подарки обязательно надо завернуть! Должна быть атмосфера праздника, понимаете? Это и есть волшебство!

Маленький толстенький человечек уже заворачивал две маленькие бархатные коробочки в яркую бумагу, и перевязывал все это ленточками. Елена Дмитриевна поджала губы. Ей было неудобно. Теперь придется непременно взять, ведь уже и упаковали, а она так и не спросила, сколько это стоит!

– И не переживайте так, красавица! Я дарю вам эти две сущие безделицы в подарок! Берите. Берите-берите! Вчера вы совершили у меня дорогую покупку! Но тот хрустальный шар – вещь волшебная, а эти украшения будут разве что хранить тепло вашего сердца. Что тоже своего рода волшебство! Берите. И с праздником вас, милая барышня!

– Я… ну что вы… Мне как-то…

– Но вы же не хотите меня обидеть?

– Спасибо… Спасибо Вам большое!

Дверь за женщиной закрылась, звякнув на прощание медным колокольчиком.

– Ну что, Прекрасная Брунгильда? Пойдем готовить вечеринку? Нам тут с тобой делать больше нечего, – антиквар повесил на елку игрушку в виде заснеженной розы, и, подхватив под мышку маленького ярко-рыжего котенка, покинул свой магазин…

Санкт-Петербург

Волшебники

Кирилл остановился у тридцать восьмой квартиры. Дверь была чуть приоткрыта. Звучала музыка. Там, в глубине, пела скрипка. Он тихонько вошел. Надо было все равно позвонить, наверное. Или постучать. Но он, как завороженный, шел на звук дивной мелодии.

Квартира была пуста. В комнате с огромным, старым, темным от времени зеркалом, никого не было. Но музыка… Музыка звучала именно здесь!

На полу лежал большой стеклянный шар. Такой если потрясти – пойдет снег. Поднял. Красиво…

Кирилл положил медвежонка и коробку с айфоном на диван, присел, все еще держа шар в руках. Огляделся. Вздохнул, и встряхнул игрушку…

– Ну что, Прекрасная Брунгильда! Ждем гостей? – Антиквар погладил мягкую, огненно-рыжую шерстку котенка. – Так. Печенье есть, марципаны, пряники… Глинтвейн….

Квартира Антиквара была похожа на сказку. Старинная мебель, резные шкафы, шкатулки, полочки, заставленные безделушками… В больших стеклянных вазах лежали сладости, глинтвейн тихонько булькал на спиртовке. Пахло корицей и имбирными пряниками.

Рыжий котенок подошел к большому свертку в углу комнаты.

– О, Прекрасная! Брунгильда! Брунгильда, ты умница! Ну конечно! Пора наряжать елку! До новогодней ночи, конечно, еще далеко. Но не можем же мы ждать в гости Волшебников на праздничный глинтвейн, не поставив елку! Так… Сейчас… Сейчас-сейчас…

Маленький полный человечек засуетился. С верхних полок, кряхтя и охая, он достал удивительной красоты сундучок с украшениями. В серебряное ведерко насыпал песок, воткнул небольшую елочку…

Снег падал огромными, размером с крупного шмеля, хлопьями. Они садились на черную шляпу Станислава Адамовича, и важно взирали на падающих с неба на землю собратьев – тех, кто был менее расторопен и не успел подсуетиться вовремя, чтобы занять вакантное место. Музыкант шел, сжимая под мышкой внушительных размеров коробку, когда, резко обернувшись на окрик, чуть было не поскользнулся. Он бы упал, если бы его не подхватила пожилая женщина с серебристыми волосами, озорно выглядывающими из-под шляпы.

Такую шляпу рисуют на картинках. Черная, с широкими полями, остроконечная, и… очень старая. Из дырки у самого основания выглянул маленький мышонок, недовольно посмотрел на снегопад, и снова исчез…

– Я же просила тебя, Кусочек! Не высовывайся, не смущай окружающих. Станислав Адамович, осторожно!

– Алевтина Николаевна, ну что за вид?!

Женщина вздохнула, улыбнулась, и приглушенным шепотом произнесла:

– Ты же знаешь, Мирр… Я делаю это только раз в году. Перед Рождеством никто не удивляется – повсюду вечеринки, карнавальные мероприятия. А мне иногда… так хочется!

– Ну хорошо, – мужчина вдруг улыбнулся, просто и искренне, сверкнув ярко-синими глазами из-под очков, – пойдем, Маддина. Наш ювелир, наверное, заждался.

– Посмотри, Брунгильда, какая красота! – Антиквар повесил на елочку пару крошечных серебряных коньков, полюбовался, затем чуть выше – маленькую золотую скрипку.

Рыжий котенок внимательно наблюдал за происходящим. На мордочке читалось огромное желание сорвать с ветки что-нибудь, и загнать под шкаф…

– А вот и наши гости!

Зазвенел старый колокольчик на входной двери, ворвался снежный вихрь, с новой силой запахло пряниками и лесом, – Волшебники ввалились в прихожую.

– Драко, дорогой! Вот, возьми – вишня в коньяке! Не представляю себе праздника без любимых конфет.

– А я – без имбирных пряников и фирменного глинтвейна нашего Антиквара Ювелировича!

– Проходите, проходите, друзья! У нас с Прекрасной Брунгильдой все готово!

– Драко, я взяла с собой Кусочка.

– Не волнуйся, Мадди. Прекрасная Брунгильда слишком утонченна, чтобы есть мышей! Тем более – праздники! Она уже съела серебряную ложечку восхитительной красной икры из хрустальной рыбки. Премилая вещица, восемнадцатый век!.. Тем более кошка знает – у нас очень ценные ковры! Алладин привез. Из последних странствий. Ковры – моя страсть! Брунгильда не будет их портить. Проходите!

Мирр отдал хозяину свою коробку.

– О! Как мило! Принцесса Дэлл снова прислала заснеженные розы! Без них елка – не елка! Друзья! Предлагаю всем присоединиться, как всегда! А потом – будем пить глинтвейн. Не может быть… но… как… как же так, Мирр?!

Розы, уложенные в огромную коробку, вяли на глазах. Снег таял.

– О, нет! Волшебство… Мирр! – женщина застыла в прихожей с поднятыми вверх руками, так и не сняв шляпу. – Мирр ты что-то скрываешь от меня! Я так и знала! Я чувствовала…Вот…давно уже чувствовала! Рассказывай, Мирр! Рассказывай сию же секунду!

– Хорошо, хорошо… Я расскажу. Но сначала… – и скрипач заиграл удивительную, нежную мелодию, ту самую, что играла его ученица. Коробка вновь наполнилась цветами – розовыми, алыми, белоснежными! На головокружительно пахнущих лепестках алмазной крошкой заискрился снег.

Они украсили елку. Заснеженные розы в темной зелени пушистых лап лесной красавицы смотрелись, как всегда, сказочно. Потом все пили горячий, пахнущий апельсиновыми корками, гвоздикой и кардамоном глинтвейн. Отдавали должное сладостям. Ведь известно, что Волшебники очень любят сладкое, а в период приближения Нового года эта маленькая слабость у некоторых колдунов превращается в большое желание.