Текст книги "По краю лезвия смычка (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 11

Королевство заснеженных роз

Самая высокая башня Розимира

Каррима

Принцесса Делл бежала, не оглядываясь. Только бы успеть! Забрать розу и спрятаться на самой высокой башне, там, где ее не найдут.

– Делл! Делл остановись, прошу тебя, нам надо поговорить!

Прости, дядя. Не сейчас. Она не может ни с кем разговаривать! Она хочет побыть одна, со своей розой!

– Принцесса Делл, остановитесь! Мы не договорили!

И этот… Тоже. Он же ушел! Дядя и жених вот-вот догонят… Нет! Только бы она успела…

Все произошло так быстро, что если бы кто-нибудь наблюдал происходящее со стороны, он, наверное, ничего бы не понял. Он не успел бы заметить, как принцесса, схватив деревянную шкатулку, распахнула окно и прыгнула на спину огромной белой сове, как та понеслась к самой высокой башне Розимира, и как почти в это же самое мгновение, но чуть позже, конечно, Советник и Карркар ворвались в пустую комнату с распахнутым окном…

…

– Понимаешь, Снежинка… Я не хотела! Я знаю, что они старались. Сутками вышивали. Это… платье. Оно было мокрым от слез… Платье Скорби. Раньше вышивали среди цветущих роз, под звуки скрипки, на которых им играли любимые мужчины, и в каждой вышитой розе пела любовь. Я была жестокой, капризной принцессой. Я знаю. Но иначе было нельзя! Нужно было выиграть время. Отложить свадьбу. Простят ли меня когда-нибудь жители королевства? Как ты думаешь, Снежинка? Потом, когда они все узнают, они поймут? Ах, как же было бы хорошо, если бы все закончилось! Снова расцвели розы. Заискрился брильянтами чистый снег, заиграла музыка, и портнихи вышили бы мне новое платье. Платье Любви.

Белая сова моргнула ярко-желтыми глазами. Совы очень мудрые птицы. Они знают прошлое, настоящее и будущее. Знают совершенно точно! Но, к сожалению, совы не говорят. Совсем… Снежинка устроилась на палке от давно потухшего факела и стала чистить перья. Конечно, она могла бы успокоить принцессу. Сказать, что все закончится хорошо. Она могла бы совершенно точно сказать, когда и как именно закончится эта история, но… Совы не говорят.

Делл вздохнула. Открыла шкатулку. Роза легла в ладонь, вспыхнув алым светом. Стало тепло, спокойно и радостно! Любовь принца Рамира! Любовь… Их любовь обязательно победит! Вернет скрипачей и музыку. Она – принцесса. Это ее королевство! И она не боится! Она… любит. А когда люди любят, они поют.

И принцесса запела. Она пела и смотрела на цветок. Он горел все ярче и ярче в ее ладонях. И если бы Делл могла хоть на мгновение оторвать от него взгляд, она бы увидела, как черный снег сыплется с темного неба.

Но разве можно оторвать взгляд от цветка?

Делл пела и думала о том, как Рамир, там, далеко, держит в своих ладонях ее розу, точно так же, как и она держит сейчас его, и как должно быть красиво снег падает на ее розу в его руках и искрится… И ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы и на его розе лежал снег, и она протянула руки в открытое окно башни.

Если бы Делл знала, что черный снег искрами горячего пепла изранит нежные лепестки, она бы, конечно, этого не сделала. Но если бы она этого не сделала, то Каррима могла бы погибнуть!

Птица летела к башне Розимира и потеряла ее из виду из-за черной метели. Она выбилась из сил, снег жег крылья, было нечем дышать, как вдруг, впереди, совсем близко, вспыхнул огонек! И столько любви было в нем, столько тепла, что девушка, собрав последние силы, зажмурившись, полетела к нему…

– Ах! О, Мирр… Снежинка, что это?!

Сова вспорхнула на соседнюю палку от факела, что торчала над тем местом, куда упала серая птица. Несчастная влетела в окно, и едва не разбилась о каменные плиты башни. Серое перо от крыла случайно задело розу, и алый лепесток опустился птице на грудь. Черный снег таял, и Тьма, стекая клочьями с крыльев, дымилась ядовитыми парами.

– Снежинка! Милая Снежинка, сделай же что-нибудь!

Сова подняла огромное крыло, и в башне тихо пошел белый, прохладный снег. Он пел Делл ее песенку, превращая тьму в цветущие розы, а птицу в прекрасную девушку.

– Ой! – Делл испугалась, прижимая розу к груди и не веря своим глазам! – Ворона превратилась в… человека? Как же так…

– Ааааааа…..

Делл опустилась на колени, приподняла голову девушки-птицы и осторожно убрала черные волосы с бледного лица:

– Кто вы?

Там, где путь занесен черным снегом…

Волки

Черный снег был везде. До самого горизонта, насколько хватало глаз…

Жаль только, самого горизонта было не видно, а еще нечем было дышать, потому что снег пах чем-то удушливым, ядовитым, и не свежесть и прохладу дарил он, а жег, перцем посыпая плечи усталых путников.

Молодые люди шли, стараясь не разговаривать друг с другом, чтобы не жаловаться. Не смотреть друг на друга, чтобы не жалеть. Мирра прижимала к груди инструмент, принц – розу.

Лера и Кирилл то и дело переглядывались. Они переживали за Мирру и принца. Конечно, они переживали и друг за друга, но каждый из них делал вид, что это не так. Что за них переживать? На тренировках не легче.

Вчетвером было не так весело, но все же хорошо, что Имке и мальчики улетели домой. Детям было бы слишком тяжело. Лера шла и думала о том, что Рей тоже улетел вместе со всеми. Жаль. С ним было…

Еще она думала о том, что Кирилл, кажется, влюбляется в Мирку. И хорошо. Правда, они слишком разные, но он сможет ее защитить. Вот они вернутся, она возьмется за нее! Линзы, одежда. Прическа. Макияж. Миррка – красавица. Да она любой фору даст! Только… Надо поработать.

На игру к Кириллу, например, нельзя в таком виде идти. Лера вспомнила девиц, что обычно вьются возле Воронова, и испугалась. Это здесь он ее видит. Хрупкую, беззащитную, трогательную, талантливую… А там? Там она… Пугало. Мирра не от мира сего. Да он ее просто застесняется! Это что же получается… Лучше не возвращаться? А еще там не будет Рея…

Черный снег забивался за шиворот, хрустел под ногами, назойливыми мухами кружил возле глаз. Рей… Он даже не человек! Он – вихрь. Разве можно жалеть о том, что больше никогда не увидишь сильный ветер? Ветер, играющий на серебряной виолончели.

Скрипка. Виолончель. Ей нравятся эти инструменты. Надо будет выбрать какую-нибудь композицию на следующий сезон. Если, конечно, он будет, сезон этот. Будет, не будет… Какая разница? Ей уже все равно. Она просто идет… Куда..? Зачем..?

– Лерка! Справа!

Она еле успела отскочить – белые зубы лязгнули возле самой щиколотки. Еще чуть-чуть, и прощай фигурное катание!

Спустились сумерки, в лесу стало темно, шел снег, они устали и не заметили, как черные волки окружили со всех сторон! Горели красные глаза, горела в темноте алая роза в руках принца, и лишь по ним можно было понять, кто где находится. Первым пришел в себя Кирилл. Парень схватил огромную палку, на которую чудом наткнулся в снегу, и крикнул:

– Слушай мою команду! Выстраиваемся за мной, я даю этим по морде, разрываю кольцо, и бежим! Что есть силы, бежим, ясно?!

– А дальше что? – крикнула Лера, силой отбирая у Миррки инструмент.

Скрипачка сопротивлялась, но Лера ее не слушала. Миррке бы самой добежать, а если она эту скрипку свою тащить будет, точно отстанет. Кириллу тоже не доверишь. Он чего доброго отбиваться начнет, вместо палки! А она понимает, насколько вещь ценная. Она не выронит. Сама погибнет, может быть, но скрипку спасет. И потом… Она всяко бегает быстрее!

– Не знаю! – это было последним, что Лера услышала.

Вой. Лай. Визг. Скрежет и лязг клыков. Вихри черного снега, свист ветра. Они неслись, не помня себя от страха, не зная, кто спасся, кто нет, потому что каждый сам за себя, когда волк наступает на пятки, и лишь миллиметр отделяет огромные белые острые зубы от запястий, лодыжек и икр…

– Сюда! Сюда!

Надежды больше не было. Хищники их практически догнали, и как только раздался крик Рамира, Мирра, как назло, упала! Кирилл успел схватить девушку за шиворот, перекинуть через плечо (не очень романтично получилось), и они с Лерой влетели в огромную черную дыру – дупло поистине гигантского дерева.

Их спасла роза Рамира. Если бы цветок не светился в ночи… Даже подумать страшно!

Как только они забились в дупло, волки, вместо того чтоб влететь следом и разорвать на куски, остановились. Заскулили. Повертелись на месте, и… ушли.

Королевство заснеженных роз

Дворец Розимир

Покои принцессы Делл

Люди-вороны

Дэлл ходила из угла в угол, прижимая розу к себе. Не может быть! Вороны… Рыцари… Они…

Все сходится! Теперь понятно, как ее ненавистный жених появляется и исчезает! Почему сначала прилетает черная стая, а потом раз – и рыцари в черных доспехах тут как тут! Люди-вороны. Удивительный народ из другого мира. Так вот оно что…

– Скажи, Каррима… За что вы не любите музыку?

– Почему не любим?! Очень любим! В столице, в Каркароссе – лучшие музыканты! Есть бродячие артисты. Они летают с места на место, странствуют по мирам. Воронам нигде нет преград! Мой народ любит петь и танцевать. А какие у нас веселые свадьбы!

– Да что ты?! Правда?! Ах, как интересно! Вот только почему же этот ваш Карркар запретил моему народу играть? По всему городу жгут скрипки! Музыканты томятся в подземельях Розимирра, и все потому, что как только в нашем королевстве вновь звучит музыка и цветут розы, идет черный снег! А вам, значит, можно?! Петь, танцевать… Почему? Почему Тьма выбрала мой мир, скажи?!

Делл опустилась на кровать и заплакала, прижимая розу к себе. Они долго сидели молча. Каримма медленно сняла с плеч расшитый розами теплый платок, которым принцесса пыталась ее согреть, и тихо заговорила:

– Не понимаю. Карркар всегда был справедливым. Он, конечно, самый молодой в Совете, но выбрали его по заслугам. Он честен и справедлив. Никогда Карркар не сделал бы ничего плохого! Не пошел бы против совести… Никогда!

– Вот, значит, как? Так почему же…

– Тихо! Тише, Делл… Ты слышишь?

Принцесса прислушалась. Шаги! Ах, как не вовремя… Каррима серой тенью вспорхнула к потолку, Делл открыла окно, и птица вылетела вон, навстречу черной, как ночь метели.

– Принцесса?

– Да. Войдите.

– Принцесса. Нам надо поговорить.

– Слушаю вас, Карркар.

– Свадьба. Платье, если вам будет угодно, переделают, но…

– Скажите, Карркар… Зачем?

– Я вас не понимаю. Принцесса.

– Зачем вам все это? Ведь вы… не любите меня?

– Нет.

– Тогда зачем?

– Тьма.

– Откуда она взялась? Неужели нельзя прогнать ее как-нибудь по-другому? И… неужели музыка, танцы, смех и… цветы могут…

– Свадьба состоится, как только новое платье будет готово. Спокойной ночи, принцесса Делл.

Рыцарь ушел. Принцесса бросилась к окну, распахнула, задохнувшись холодным воздухом, но там никого не было. Лишь черный снег кружил над Розимиром, и где-то там, высоко, тревожно и жалобно:

– Кар! Кар! Каррр…!

Там, где волчьего следа не видно на черном снегу…

Зачарованное дерево

Они шли, шли и шли… Ощупью, в темноте. Долго. Слишком долго, чтобы это могло быть внутри даже очень, очень большого дерева! Может быть, это нора? Тогда кто там живет, в этой норе? Лера вспомнила, как свирепые хищники жалобно скулили у входа, поджав хвосты. Значит, кого-то боялись? Кого?

– Ай!

– Держись!

Мирра споткнулась, но Кирилл ее поддержал.

– Лер…?

– Я здесь. Ушиблась?

– Нет… Скрипка…

– У меня. Все с ней в порядке. Себя береги лучше.

– Смотрите! Смотрите, вон там, видите? Там…

– Свет!

– Идем!

И принц с хоккеистом бодро зашагали навстречу приключениям! Мозгов нет совсем, что ли?

– Подождите! – Лера поймала руку Мирры, останавливая и ее. – Мы ж не знаем, кто там. Или…что?

Что-то зашуршало в темноте. Кирилл заслонил собою девочек, принц прижал розу к себе. Свет впереди закрыла черная тень…

– Кхе… кхе… кха! Ну… что? Не съели вас волки, а?! Да идите, идите сюда! Не бойтесь, дети… Не бойтесь. Если уж волки не съели, то я и подавно. Не съем. Идите… Идите сюда.

Здесь, под корнями огромного дерева было тепло, светло и уютно. Не понятно, правда, откуда шел этот мягкий, слегка голубоватый свет?

– Смотри, вон там, – шепнул Кирилл, жестом показывая Лере наверх.

Девушка подняла голову. Светлячки! Крошечные звездочки.

У стены стояли горшочки, в них что-то дымилось, булькало и вкусно пахло, хотя огня нигде не было видно. Чудеса!

Пока старуха возилась с угощением, светлячки кружились рядом. Наконец все было готово. Их усадили за стол.

Есть хотелось очень. Никто не смог отказаться. Все набросились на еду. Лера с Кириллом, правда, переглянулись. Они подумали об одном и том же. Не стоило, наверное, вот так доверять первому встречному в этом темном лесу. С другой стороны, там, наверху – волки и верная смерть. А отказываться – нехорошо. Сама старуха к еде не притронулась, что настораживало. И еще. У хозяйки этой странной… норы, по-другому не скажешь, оказалось ровно четыре ароматных горшочка. И их четверо. Таких совпадений не бывает. Даже в сказках, наверное…

– Ну, рассказывайте, дети. Кто вы? Откуда? Куда путь держите?

Мирра и принц выглядели абсолютно счастливыми. Кивали, улыбались с набитым ртом. Лера нахмурилась. Огляделась. Стены устланы сухим мхом. Пахнет травами какими-то. Старуха скинула черный платок с головы, и в этот момент они с Кириллом снова переглянулись.

Что сказать… На добрую лесную фею хозяйка норы точно не смахивала. Длинные, гнилые зубы. Уродливый шрам на шее. И голос. Низкий, хриплый. Вроде тихий, но сила в нем… Вот был бы такой у тренера – все бы прыгнула от страха, наверное.

– А вы, бабушка? Вы тут живете, да? – принц смотрел на это чудовище с такой нежностью, будто опоили его уже какой-нибудь дурман-травой!

Лера прислушалась к себе. Ели они с Ромео одно и то же. У Кирилла взгляд недоверчивый. Так. Этот в норме – уже хорошо. А Миррка, та тоже расслабилась.

Это, наверное, стресс. Они ж не на шутку испугались! Думали все. Не выберутся. И потом… Шли долго. Устали. Это они с Кириллом к нагрузкам привыкли.

– А я, коронованный мой, первая спросила…

– Вы знаете, что я принц?!

– Теперь знаю. Принц, значит. А цветок кому? Никак невесту себе ищешь, красивый? Так боюсь, стара я для тебя…

– Ах нет, что вы, бабушка! Эту розу в знак своей любви подарила мне самая красивая и добрая девушка во всех существующих мирах! Нежная, прекрасная и удивительная…

– Принцесса?

– Да, да! Принцесса! Принцесса Делл!

– Погоди, Рамир! – Кирилл нахмурился, поставил горшочек на стол. – Простите. За гостеприимство и угощение – спасибо. Искренне. От нас всех. Но… кто вы?

– Вот приятель твой посообразительней будет, а? Принц?

Рамир так и застыл, не донеся ложку до рта. Мирра вся сжалась, а Лера не могла отвести взгляд от старухи. Ну и взгляд у нее! Крепкий. Цепкий. Хитрый. Умный. А вот злой или добрый – не поймешь.

– Допустим, – Кирилл откашлялся, – так кто вы?

– Я – то, что ты видишь, сметливый. Старуха.

Наступила тишина. Они, наверное, еще бы долго просидели вот так, молча, если бы в тишине не раздался далекий, жалобный волчий вой…

– Ложитесь-ка спать. Места немного, зато тепло. А завтра я вас выведу. Одни не пройдете. Волки вас чуют. Спать! Спааать, спааать…

Старуха шептала низким, хриплым голосом и гасли, гасли светлячки над головой – один за другим, один за другим…

Глава 12

Королевство заснеженных роз

Дом старой Агены

Черный воск – белое молоко

От печки было жарко. Агена накрыла доски с коврижкой и пирогами чистым, вышитым розами полотенцем. Много напекла она в этот раз.

Потому как знала, чувствовала – будут гости. Об этом шептал камин, стучали вязальные спицы, пел сверчок за печкой, мыши пищали в погребе. Квасу из погреба принести? И то дело.

Нет у Агены своих детей. Стайка беспризорников со Старой Мельницы – вот ее внучата. Больше, чем родные.

– Тук. Тук. Тук…

– Иду я…. Иду!

Явились. И где были? Молчат. Жуют. И то ладно. Пусть поедят вволю. Голодные. Пирогов-то хватит? Ишь, коврижку-то мою… Смолотили уже. Еще бы! Во всем королевстве нет такой коврижки, как у старой Агены. А? Не верите? А вы приходите…

Спицы стучат в руках старой Агены, камин шепчет, мыши под полом пищат, а гости молчат. Молчат, не говорят, где были, сорванцы!

– Ничего рассказать не хотите? А? Имке?

Молчат. Переглядываются. Носы рукавом вытирают, теребят край скатерти. Не хотят говорить…

– Ну… Не хотите – не надо. Давить не буду. Поели, что ли? На Мельницу пойдете? А то постелю вам на чердаке. Места много. Жар с печи наверх к ночи поднимется – тепло будет.

– Мы к западу ходили, бабушка Агена, – Имке нехотя начал свой рассказ.

Агена спицами стучит, шерстяной клубок вокруг себя катает. Алую нитку в белую вплетает, в петельку продевает, петельку на петельку накидывает… Слушает.

Про мудрых сов принцессы Делл, про живую розу у принца Рамира за пазухой. Про вихрей-балагуров. Про девочку, что летит – веретеном надо льдом вертится. Про чудесную скрипку. Про волшебную мелодию, про серую птицу и черный снег.

Камин трещит, пищит мышь под полом, спицы стучат – слушает рассказ Имке старая Агена. Слушает. Хмурится. Вздыхает.

– Завтра мы к принцессе Делл пойдем. Во дворец Розимир. Все вместе.

– И я с вами.

– Нет, бабушка Агена! Не ходи. Пожалуйста!

Улеглись внучата валетом на чердаке – устали. А старой Агене не спится.

Порылась в корзинке с нитками – нашла свечку. Поскребла сажи в печи, растопила воск, с сажей смешала – стал воск чернее воронова пера.

Взяла тарелку, налила молока. Ягодку брусники раздавила – расцвели на белом, чистом снегу алые розы! Щепотку перца бросила – пошел черный снег. Ковшик горячий дрожит в руке, шипит раскаленный воск над тарелкой. Черный ворон крыльями взмахнул, тучей растекся и застыл крестом на самой середине.

– Плохо… Очень плохо! Нельзя им туда идти. Нельзя…

Королевство заснеженных роз

Дворец Розимир

В подземелья!

– В подземелья их!

– В подземелья!

Черные железные перчатки впивались, выворачивая плечи, закрывали рты, вязали руки.

– Отпустите!

– Пустите нас! Мы идем к принцессе Делл! Пустите!

Черные рыцари появились раньше, чем Имке с друзьями успели подойти к садам Розимира. Будто с неба свалились! Лязг тяжелых замков, всполохи факелов, каменные ступени. Их бросили на холодный пол и заперли поодиночке в сыром, глубоком, темном подземелье! За что? Почему? И… что теперь будет?!

– Пустите! Карракар, мне нужно идти! Меня ждут мои подданные!

– Это и мои подданные, принцесса. Я разберусь.

– Мы еще не женаты. Это мое королевство! И мой долг…

– Если бы вы хоть немного задумывались о долге, принцесса, мы бы уже поженились. Вас, кажется, совсем не волнует тот факт что мы – единственные, кто может защитить ВАШИХ подданных от Тьмы. Или, может быть, вы забыли, что…

– Я помню, Карркар. И я выполню свой долг. Но мне необходимо встретиться с ними!

– С кем? С беспризорниками, которые полезли к западной границе?! Туда, куда соваться ВАШИМ подданным категорически запрещено? В вашем королевстве, принцесса, твориться беспредел! По улицам гуляют бездомные дети, двое преступников сбежали из подземелья самого дворца! Не знаете, как такое возможно?

Делл дрожала под пристальным взглядом, осторожно сжимая розу в рукаве. Она должна увидеть мальчиков! Узнать о Рамире. Ведь она же видела, видела, как они шли во дворец! А потом… Их схватили. Черная стая, уже не прячась, спустилась и напала сзади! Это… нечестно!

– Откуда вы знаете, что кто-то ходил к западной границе? Вы что, летаете по воздуху, обозревая окрестности Королевства роз с высоты птичьего полета?

Она старалась держаться достойно. Даже попробовала улыбнуться. Но слезы душили изнутри.

– Очень остроумно, принцесса. Мальчишки брошены в подземелья. И я очень. Очень надеюсь, что они не сбегут. Потому что никто им в этот раз не поможет… Могу я надеяться?

– Дайте мне поговорить с ними! Карркар, пожалуйста! – Делл подбежала к своему жениху, протянула руки и…

Роза! Она упала. Прямо перед… ним. Нет!

– Вам не о чем с ними разговаривать! Позаботьтесь лучше о платье. Кажется, в прошлый раз оно вам не понравилось?

Конечно, он видел цветок. Видел, что роза… живая! Уходя, Карркар наступил на нее.

Рассыпались алые лепестки. Кровью брызнули по белому мрамору Розимира.

Рамир! Рамир, что с тобой? Жив ли ты? И… любишь ли меня так же сильно, как прежде? Рыдая, Делл опустилась на колени. Она хотела спеть розе песенку, чтобы та ожила, но слезы не давали это сделать.

– Кар! Кар! Каррр!

– Каррима!

Серая птица влетела в окно, спустилась к ногам принцессы. Потопталась вокруг цветка, склонила голову набок. Осторожно собрала лепестки длинным клювом, стараясь не помять, и, выдернув из крыла острое перо, ловко скрепила лепестки у основания бутона.

– Ах! Каррима… Спасибо. Спасибо тебе! – Делл погладила серые перышки.

Птица вспорхнула, сделала круг над головой принцессы и, опустившись, превратилась в девушку.

– Нет! Нет, Нет и нет! Я не могу поверить, что Карркар может быть таким! Злым. Бесчувственным. Несправедливым! Он специально наступил на розу!

– Ты… все видела? – Делл подняла на нее заплаканные глаза.

– Да. Спряталась за окном. Его заколдовали! Ну… или заставили! Понимаешь, тут… тут что-то не так!

– Ты думаешь? – от неожиданности принцесса перестала плакать. – И… что нам теперь делать? Как это узнать?

– Этого я не знаю. Но я знаю, где мальчики! Вороны бросили их в подземелье с восточной стороны замка.

Там, где темнеют сугробы…

Все дальше и дальше, сквозь черную вьюгу и волчий вой

Старуха

– Кончится лес, начнутся горы. Сквозь них пройти можно, если знаешь, куда идти. Я знаю. Я вас проведу.

– А что там, за горами? Тьма? – Лера остановилась, посмотрела старухе в глаза.

Они вышли еще засветло. Пока шли, Старуха рассказала много чего. Тьма, по ее словам, родилась на краешке тени от самой высокой башни Волчьего Клыка. Волчий Клык – Замок Злого Волшебника. Именно так называется мрачное строение, что стоит на границе миров. Тьма, словно паук, вцепилась в краешек тени от башни, вот только тени той на черном снегу не видать.

Лера пыталась данную информацию принять и систематизировать. Получалось плохо. Старуха доверия не вызывала, в показаниях путалась. На вопросы, зачем она сама идет к жилищу злого колдуна, молчала. Кирилл хмурился. Видно было, что тоже не доверял.

Совсем другое дело – Миррка и Принц. Те вели себя как двое наивных детей, случайно попавших в страшную сказку! Слушать это было невозможно:

– Бабушка, а нам еще далеко?

– А этот… волшебник? Он очень злой, да?

– А как же мы прогоним Тьму с краешка тени Страшного Черного Замка, бабушка?!

Просто… противно слушать! В детство они оба впали, что ли? Ромео розу свою то и дело достает, лепестки целует, вздыхает. Миррка прижимает скрипку к груди. Играть старуха запретила. Пока шли, нашли озеро с вполне приличным льдом, но тренировки не получилось. Старуха сказала, что ни играть, ни кататься нельзя, иначе она их никуда не поведет. Розу Рамиру также велено было не доставать. Правда, он это правило то и дело нарушал.

Лера и Кирилл переглядывались. Иногда удавалось перекинуться шепотом парой фраз, но старуха каждый раз оказывалась рядом! Как из-под земли вырастала, честное слово!

Поведение их спасительницы настораживало. С одной стороны, если бы не она, поминай как звали всех четверых. И никто бы следов от обглоданных волками костей не нашел! Если только Вихри. Лера представила, как в темном лесу играют они похоронный марш на виолончелях, ловят страшные, черные тени серебряной струной. Девушку передернуло. Ну уж, нет! Гнать надо от себя подобные мысли! Интересно, а Рей… Он бы… расстроился, узнав о ее кончине? Так, стоп! Хватит. Она ведь думала совсем о другом! О чем? Ах, да… Старуха.

Старуха шипела и чернела лицом каждый раз, как только Рамир доставал свою розу. Как будто теплый, мягкий свет от лепестков цветка приносил ей боль. И это было… странно.

Черный снег падал на плечи, хрустел под ногами, кружил у лица роем надоедливых мошек. И так они к нему привыкли, что уже и представить себе было трудно, что снег бывает белый, как мел! Лера шла и думала о том, как быстро способна перестраиваться психика человека. Сегодня черный снег – нормально. А завтра что? Ей хотелось, чтобы все это закончилось. Встало на свои места.

Она вдруг поняла, что отчаянно скучает по своей прежней, четкой и понятной жизни. Правильную позу вовремя принял – элемент получился. Тело помнит. Каждый день растяжка – результат. На тренировке выложился – к прокату готов. С волнением справилась – прыжок не сорвала. И так во всем. А тут…

Одна мысль мучила ужасно. Ведь это она уговорила маму купить Миррке в подарок этот злосчастный шар! Значит, она виновата. И теперь и Миррка, и Ворон. Все они в этом черном снегу по колено, черные тени вокруг и дикий, леденящий душу волчий вой…

– Волки!

Королевство заснеженных роз

Домик старой Агены – Башня Безумного Скрипача

Сад поющих скрипок

Ждет внучат старая Агена, хоть и знает, что случилась беда. Чувствует, а все равно ждет.

Кто-то должен ждать. Вот коврижку новую испекла. Из печки вынула, поставила на окошко. Блестит на корке душистый мед, янтарем застывает. А за окном снег и воронов стая:

– Каррр! Каррр! Каррр….

Черные птицы летят. Черный снег падает. Смотрит Агена в окно, вспоминает…

– Что, Имке? Опять в саду глазели на Башню? Сколько раз говорила – нечего вам там делать! Нет там места живым…

– А ты? Ты же ходишь туда, бабушка Агена? Расскажи?

И она рассказывала. О том, что в саду вокруг башни – место памяти умерших. Кладбищ у них не было. В Королевстве умирали редко. Если все же случалось такое, Совы уносили тело на своих огромных, белоснежных крыльях. Никто не знал куда. Точно так же как никто не знал, откуда они принесли младенца. Девочку. Принцессу Делл.

В саду вокруг старой башни висели на деревьях скрипки. Те, чей хозяин уже не вернется. Не погладит. Не вскинет на плечо. И если дул ветер, скрипки пели. Плакали…

Ну, я… Я – другое дело. Кто-то должен ухаживать за садом. Следить за порядком.

– А скрипки? Они…поют?

– Поют, Имке. Поют. Рассказывают мне разные истории.

– О чем, бабушка?

– А хоть бы и о том, как вы вели себя на Мельнице. Сорванцы!

– Откуда скрипки знают, бабушка?

– Как откуда? Им все рассказывает ветер, а ветер… Ветер знает все!

– А почему башня называется Башня Безумного Скрипача? Что он сделал, этот скрипач? И что? Что в той башне?

– А вот этого не знает даже старая Агена. И нечего туда ходить! Понятно вам?

Вороны летели к Башне Безумного Скрипача. Никто не знал, почему она так называется. Даже старая Агена. Агена ухаживала за садом. В том саду на деревьях плакали скрипки. Те, что потеряли своих хозяев.

Местные в сад не ходили. Слишком грустно пели скрипки. Слишком… жалобно. Раньше, правда, носили цветы. Но цветы завяли. А нести увядшие розы туда, где вечно рыдает ветер, никому не хотелось!

Башня Безумного Скрипача была обычной башней. Пустой и заброшенной. Никого там не было. А еще туда никто не ходил. Там и поселились вороны. Там они были… сами собой.

Лететь за стаей так, чтобы ее никто не заметил, было непросто. Где ж тут спрячешься? За черным снегопадом если только… Что ж, спасибо и на том. Хорошо, Имке помог. Рассказал про Башню. Она и догадалась. Должно же быть у воронов тайное место в этом мире! Где бы ни были вороны, а преград им нет нигде, они находят такое место…

Каррима долетела до сада, села на дерево. Стая полетела дальше, к Башне. На ветке висела скрипка. Птица обернулась девушкой, погладила отполированное дерево инструмента. Такое… теплое. А ведь снег идет! Дунул ветер. Запела скрипка. Нежно. Тревожно. Сердце сжалось. Дедушка… Где же ты?

Вороны долго кружили над Башней, и вдруг исчезли – будто и не было! Серая птица тенью влетела внутрь. Спряталась.

Круглая башня. На каменном полу в центре выложена из перьев черная роза – символ Братства Воронов. Каждый дал по перу. Роза… Надо же. Она и забыла! Есть у них что-то общее с Королевством. Почему же все так… запутано?

– Что скажешь, Карркар?

Рдумидес! Дедушка! Каррима еле сдержалась. Едва не выдала себя.

Молодой Ворон огляделся. Какой-то… шорох. Или… показалось? Вздохнул. Взглянул в глаза Старейшине:

– Скажу, Рдумидес! Королевство ослабло. Нет музыки. Не цветут розы. Люди вымотаны. Еще немного – и Тен Арбод сломит защиту! Нас отпустят. Наши жены останутся живы! Мы снова будем свободны!

Эхом по стенам Башни пробежал одобрительный вздох.

– Нет! Нет! Это неправильно! Дедушка!

– Каррима! Ты здесь, внучка… Я чувствовал. Чувствовал, что ты здесь. Иди сюда. Присядь.

– Каррима?! Но…как? Как ты смогла… Как тебе удалось?

Карркар нахмурился, а Рдумидес рассмеялся. Тихо, по-стариковски. Глухим, каркающим добродушным смехом.

– Это… МОЯ внучка, Карркар. Было бы странно, если бы ей что-то не удалось…А?! То-то же. Ты прав, Карркар. Мы будем свободны, если выполним все, что велит злой колдун. Тен Арбод сумел схватить наш народ за горло… До сих пор не могу простить себе, что ему это удалось. Я стар… Очень стар. Давно живу я на свете, и скоро придет пора мне покинуть его…

– Дедушка! Что ты такое говоришь?!

– Не перебивай, внучка… Не перебивай. Давно Тен Арбод ищет способ завоевывать созданные не им миры. Особенно те, что закрыты. Миры, где много Любви. Красоты. Музыки… Мой дед, а он был очень, очень старый, рассказывал мне: сколько существует Вселенная, по ней всегда бродят два Волшебника. Добрый и Злой. Добрый создает Миры, а Злой пытается их уничтожить.

– Но почему, дедушка?

Каррима смотрела деду в глаза, вне себя от счастья от того, что нашла его! А еще от того, что здесь был Карркар. Он не прав. Но… это не важно. Счастье все равно было. Внутри. У самого сердца…

– Не знаю, внучка. Может от зависти. Злой колдун не мог сам создавать миры. А ему этого очень хотелось. А может от злости. Он все-таки злой колдун, а…?

– Сейчас не время рассказывать сказки, Рдумидес! Наши дети и жены в заложниках! – голос Карркара звенел, отражаясь от пустых стен заброшенной башни.

Карриме вдруг показалось, что она слышит, как плачет скрипка. Где-то под землей.

– Ты прав, Карркар. Прав… Но гордо ли мы полетим над мирами? С чистым ли сердцем вернемся к тем, кто нас любит и ждет? Вот и внучка моя. Не согласна. А, внучка?

– Мы должны помочь мальчикам и принцессе Делл. Помочь вернуть смех и цветущие розы! Это… такой прекрасный мир!

– Я слышал, – начал один из воронов, – в мире Волков мужчины так и не вернулись к своим. Поговаривают, они отказались помогать Арбоду, и он заколдовал несчастных. Они больше не могут принять человеческий облик. Так и служат злодею в Черном замке на границе Миров, там, где сама Тьма вцепилась в краешек тени от башни его дворца. Не покоримся – и с нами так будет! Никогда не увидим больше своих, – ворон говорил тихо, низко опустив голову, будто стесняясь собственных слов.

– Верно! Что нам это королевство? Хочет завоевать его Тен Арбод – пусть!