Текст книги "История Ганзы"

Автор книги: Теодор Линднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Намного тяжелее, чем добиться единства по этим вопросам, было устранить все помехи, существовавшие для ганзейской торговли. В этой области Ганза далеко не всегда могла рассчитывать на поддержку со стороны всех своих членов. Имевшийся опыт наглядно показывал, что войны неизбежны, если иностранные державы пытались нарушить права купцов. Однако в этих ситуациях у различных групп городов возникали разные интересы, и борьбу были вынуждены вести те, кому она оказывалась нужнее всего. Менее заинтересованные в лучшем случае прерывали торговлю с врагом – добровольно или под давлением союзников; иногда они делали денежные взносы. Даже в ходе большой войны против Дании не все города отправили корабли и солдат. Можно сказать, что Ганза как единое целое никогда не воевала.

Наиболее ярко рисует эту ситуацию заявление, которое представители Ганзы сделали в 1473 году бургундским посредникам. Последние хотели возложить на конфедерацию ответственность за то, что каперский корабль, шедший из Данцига в Англию, захватил флорентийскую галеру под бургундским флагом. Их аргументация основывалась на том, что Ганза является единым образованием и поэтому несет ответственность за действия каждого из своих членов. Ответ ганзейцев был следующим: «Города образуют единое целое в отношении привилегий, которыми они обладают в разных странах и государствах. Если эти привилегии нарушаются, представители городов собираются вместе, обсуждают и принимают решение о том, что товары из той страны, которая нарушила права, не будут терпимы ни в одном из городов. Но они не вели войну против Англии, только отдельные города, которым Англия нанесла ущерб, на свой страх и риск решили воевать. Согласия на это всей Ганзы они не получили».

Городам приходилось защищаться от посягательств не только иностранных, но и немецких правителей. Сын императора Карла IV, Венцель[51]51
  Венцель, он же Вацлав IV (1361–1419), являлся королем Германии с 1376 по 1400 год, королем Чехии с 1378 года до своей смерти.


[Закрыть], быстро привел дела Империи в упадок. В Германии началась смута, не менее серьезная, чем в XIII веке. Рупрехт[52]52
  Рупрехт III (1352–1410) – курфюрст Пфальца из династии Виттельсбахов, стал правителем Империи в 1400 году.


[Закрыть], заявивший права на трон, не мог утвердить свою власть даже в Пфальце – своих собственных владениях. Сигизмунд был поглощен делами Констанцского и Базельского соборов, Гуситскими войнами и делами Венгрии. Альбрехт[53]53
  Альбрехт II (1397–1439) – герцог Австрии из династии Габсбургов, приложивший большие усилия для укрепления ее позиций и расширения владений. За год до смерти был избран королем Германии.


[Закрыть] погиб в кампании против турок, а Фридрих III[54]54
  Фридрих III (1415–1493) – представитель династии Габсбургов, правивший Империей с 1440 года. Фактически именно он заложил основу для почти непрерывного правления Габсбургов в Империи вплоть до 1806 года.


[Закрыть], увязнув во внутридинастических конфликтах, больше колебался, чем действовал. Правители отдельных княжеств делали все, что им заблагорассудится; конфликты между ними были повсеместными, и именно в это время Империя понесла первые большие территориальные потери.

Ганза возникла и функционировала, не нуждаясь в официальном признании своего существования. «Золотая булла» Карла IV, которую можно назвать первым большим законом Империи, разрешала создание союзов для защиты всеобщего мира. Такая цель имелась и у Ганзы, однако в своей деятельности она вышла далеко за ее пределы. Ганзейцев это не беспокоило, потому что ни император, ни князья ничего не могли поделать с фактом существования конфедерации, даже если бы захотели. Сигизмунд понимал значение Ганзы, но практически не взаимодействовал с ней – если не считать того, что он взял у ганзейских купцов заем и не вернул его.

Членами Ганзы могли быть только города, вопрос о принятии в ее состав князей никогда не ставился. С правителями отдельных территорий заключались время от времени союзные соглашения для борьбы со скандинавскими королевствами.

В Южной Германии тоже сформировались большие союзы городов, однако с совершенно другими целями. Их членами были имперские города, которых в этом регионе насчитывалось около полусотни. Главной целью союзов являлось сохранение политической независимости городов от правителей окрестных территорий, стремившихся поставить их под свой контроль. Союзы вели войну с князьями – в качестве наиболее известного примера можно назвать Войну городов 1388 года. В этих кровопролитных конфликтах находила свое отражение вражда между князьями и дворянами с одной стороны и горожанами с другой. Нельзя сказать, что эти две социальные и политические группы вели между собой осознанную борьбу за доминирование в Империи. Для этого Германия была слишком раздробленной, и городские общины так и не создали могущественного объединения с общей идеологией и задачами. Однако борьба между двумя группировками диктовалась объективными социально-экономическими и политическими условиями; она приобрела такую остроту, что к концу Средневековья князья и городские общины по-настоящему ненавидели друг друга.

Ганза кардинально отличалась от южногерманских союзов городов. В ее состав входили только четыре имперских города – Любек, Кельн, Дортмунд и Гослар. Остальные находились на территории княжеств и формально подчинялись их правителям, однако в реальности многие из них были практически полностью самостоятельными. В некоторых городах князьям не разрешалось иметь свою резиденцию или даже остаться на ночь без разрешения городского совета. Конфликты между монархами и городскими общинами возникали сплошь и рядом. Ганза, как правило, старалась не вмешиваться в них ни на чьей стороне. Намерения добиться для всех членов конфедерации статуса имперских городов никогда не было. Города имели право не воевать против своего господина в случае конфликта между последним и Ганзой, и случалось так, что конфедерация сталкивалась из-за этого с большими сложностями.

Сказать однозначно, кто был прав в борьбе между князьями и городами, невозможно. Несомненно, что часто правители пытались притеснять горожан, и Ганза придавала особое значение свободе самоуправления для своих членов. Поэтому соблюдать в конфликтах полный нейтралитет удавалось не всегда. Кроме того, частые распри князей и дворян нарушали торговые пути. Именно поэтому ганзейцы внимательно и недоверчиво следили за соседними правителями.

Все союзы преследуют цель взаимной защиты и независимости от внешних игроков. Именно поэтому одним из краеугольных столпов Ганзы был запрет городам, конфликтующим друг с другом, обращаться за помощью или арбитражем к князьям. Города были обязаны помогать друг другу, в том числе при решении споров. Кроме того, в рамках отдельных группировок городов внутри Ганзы взаимопомощь могла включать в себя совместную борьбу против князей.

В этой ситуации представляется естественным, что князья совершенно не жаловали союзы городов. Напряженность увеличивалась, и в какой-то момент ганзейцы стали размышлять о том, чтобы начать наводить порядок на суше, как они наводили его на море. В 1430 году было принято решение «во имя мира и общей пользы и процветания городов и чтобы все знали, какую пользу приносит Ганза», оказывать коллективную военную помощь каждому члену союза, подвергшемуся противоправному нападению. Размер помощи зависел от возможностей каждого города, удаленные могли ограничиться финансовым вкладом, близлежащие должны были направить солдат.

Это решение в конечном счете не было претворено в жизнь, однако многочисленные угрозы постоянно вызывали к жизни подобные планы. В 1447 году вестфальский Зёст вынужден был обороняться от своего номинального повелителя, архиепископа Кёльнского Дитриха II, заключившего союз с северогерманскими князьями. Архиепископ с помощью союзников собрал большую армию, включавшую в себя богемских наёмников. Жители города героически защищались, даже женщины принимали участие в обороне, поливая штурмующих кипящей водой и сбрасывая им на головы сосуды с известью. Город обратился за помощью к герцогу Клеве Иоганну, перешел под его власть и благодаря этому достался впоследствии Бранденбургу. К этому моменту, однако, он уже был далеко не так богат, как в прежние времена.

Еще одну большую войну вел в 1449 году маркграф Альбрехт Ахилл[55]55
  Альбрехт Ахилл (1414–1486) – маркграф Ансбаха и Кульмбаха, с 1470 году курфюрст Бранденбурга, представитель династии Гогенцоллернов.


[Закрыть] против Нюрнберга и его союзников. Она также вызвала беспокойство у ганзейцев, которые заключили по этому поводу особое оборонительное соглашение. Но, хотя города стремились оказать помощь товарищам хотя бы деньгами, непосредственная борьба с тем или иным князем оставалась обычно делом небольшой группы. Ганза как единое целое никогда ни с кем не вела войну внутри Империи. И это было правильное решение, поскольку такая война повлекла бы за собой огромное количество непредсказуемых последствий. Многие члены конфедерации наверняка воздержались бы от участия в ней, что могло легко привести к расколу. Кроме того, у Ганзы просто не было ресурсов для того, чтобы успешно действовать на двух театрах – а главным из последних для нее было море. Удержать свое господство в этой стихии становилось, однако, все труднее.

Несмотря на то что члены Ганзы вели большие и тяжелые войны, приоритетом для них всегда являлось поддержание мира. Сражались они только ради того, чтобы установить мир; для торговца война была последним средством добиться своих целей. Ганзейцы прекрасно понимали, что вытащить меч из ножен можно очень быстро, убрать же его обратно намного сложнее; знамя легче развернуть, чем свернуть. Именно поэтому частые колебания и уступчивость ганзейцев нельзя считать признаком слабости. Правители ганзейских городов сознавали, что не всех целей можно достичь, и порой приходится идти на компромисс.

Конфликты с князьями были одним из вестников новой эпохи. Монархи боролись с упрямыми подданными не только ввиду своей ненависти и жадности. Они начали создавать более устойчивую систему власти, с которой предстояло смириться как дворянству, так и городам. Некоторые из последних в результате пришли в упадок, однако это был абсолютно необходимый процесс перехода от средневековой раздробленности к централизованным государствам.

Хорошим примером является марка Бранденбург. Курфюрст Фридрих I[56]56
  Фридрих I (1371–1440) – представитель династии Гогенцоллернов, отец Альбрехта Ахилла.


[Закрыть], которому император Сигизмунд пожаловал это княжество в качестве лена, мало что мог сделать для своих новых владений. Только его сын, Фридрих II[57]57
  Фридрих II (1413–1471) – курфюрст Бранденбурга в 1437–1470 годах.


[Закрыть], взялся за работу. В ходе ожесточенного конфликта внутри городской общины Берлина-Кёлльна он выступил в качестве арбитра, что позволило ему в 1442 году назначить свой городской совет, отменить все привилегии и запретить любые союзы с другими городами. На Шпрее он построил замок, который символизировал новые отношения между князем и его подданными. В этой ситуации Берлин превратился по стандартам Ганзы из свободного города в княжеский и не мог оставаться в составе конфедерации. Вскоре и остальные города марки Бранденбург перестали отправлять своих делегатов на съезды. В 1498 году были приглашены только представители Штендаля и Зальцведеля, однако двадцать лет спустя и эти два города считались отколовшимися от Ганзы.

Выход из конфедерации городов марки Бранденбург стал первой большой потерей, которую Ганза понесла на территории Империи. Вскоре за ними по тем же причинам последовали Галле, Хальберштадт, Киль и несколько малых саксонских городов. Однако вплоть до наступления XVII столетия потери на территории Империи этим и ограничились. Намного более серьезными по своим последствиям стали события, развернувшиеся в это время на востоке Балтики.

Тевтонский орден пользовался большим авторитетом в тогдашней Европе. Он совершал последние крестовые походы, направленные против литовских язычников. Быть допущенным к почетному столу великого магистра являлось мечтой любого европейского рыцаря. В конечном счете Литва была обращена в христианство; в 1386 году ее великий князь Ягайло женился на польской королеве Ядвиге и крестился под именем Владислав. Справиться с польско-литовским союзом Тевтонский орден был не в состоянии; в 1410 году он проиграл знаменитую битву при Танненберге. Это поражение едва не стало концом ордена. Храбрая оборона Мариенбурга Генрихом фон Плауен спасла Тевтонский орден, однако былое могущество уже не вернулось, а выпущенные на волю разрушительные силы было невозможно обуздать. Коммерческая активность тевтонцев тоже значительно снизилась.

Когда былой блеск погас, стали заметны слабые стороны древней организации – нехватка дисциплины у рыцарей, их далеко не монашеский образ жизни, ошибки в управлении страной. Опустевшая казна требовала повышения налогов, против чего протестовали прусские ганзейские города. В Пруссии и дворянство, и городские общины видели теперь в тевтонцах чужаков, поскольку в состав ордена не принимались местные жители. Дворяне и города требовали участия в управлении, создания сословного представительства по образцу других немецких княжеств. Когда эти требования не были выполнены, они в 1440 году заключили Прусский союз для защиты своих прав.

Великий магистр Конрад фон Эрлихсгаузен, будучи умелым правителем, попытался успокоить недовольных. Однако все было напрасно: члены союза в 1454 году позвали на помощь поляков, чтобы сбросить власть ордена. Началась ожесточенная война, чудовищно опустошительная для Пруссии. Император не вмешивался в нее. Наемники, которым беспомощный орден не мог заплатить, за деньги передали полякам Мариенбург и другие крепости. Только Торнский мир 1466 года положил конец этой войне; Западная Пруссия стала частью Польши, а оставшийся во главе Восточной Пруссии великий магистр – вассалом польского короля.

Близорукость прусских сословий обернулась в итоге против них самих. Орденское государство никогда больше не оправилось от этих тяжелых ударов. Города, попавшие под власть поляков, сохранили немецкую культуру, однако местные дворяне и крестьяне постепенно ополячились и забыли немецкий язык.

Ганза в этой войне могла только позаботиться о том, чтобы судоходство и торговля пострадали как можно меньше. «Мирные корабли» сдерживали морских разбойников. В 1463 году Любек предпринял попытку выступить в качестве посредника, однако она осталась безуспешной.

Последний съезд прусских городов в рамках Ганзы состоялся в 1453 году. После Торнского мира под властью великого магистра из крупных городов находился только Кёнигсберг. Остальные остались в Ганзе, но начали приходить в упадок, за исключением Данцига. Ганзейские вопросы они обсуждали между собой на собрании сословий Западной Пруссии.

Выиграл от происходящего только Данциг. Он активнее всех боролся против Тевтонского ордена, и польский король предоставил ему статус вольного города. Стремительный подъем Данцига начался еще в XIV веке, о чем свидетельствуют его высокие церкви и дворцы городских патрициев. Теперь, после поражения Ордена, через город стала проходить вся польская торговля по Висле, в том числе вывоз зерна и муки в Англию. Данциг также активно торговал с Россией через Ковно на Немане. По своему могуществу он практически сравнялся с Любеком и вел большую политику, не страшась воевать против Дании и Англии. Он сосредоточил в своих руках все влияние, которым ранее пользовались прусские города в совокупности.

Еще одним важным изменением в регионе стал переход Силезии под власть венгерского короля Маттиаса. В результате в 1474 году Ганзу покинул Бреслау. Городская община последнего считала, что ее права ущемляются в Брюгге и Сконе. Бреслау успешно переориентировал свою торговлю на Южную Германию; тот же выбор сделал чуть позднее и Краков.

Лифляндия после поражения Тевтонского ордена сохранила независимость. Местные города, среди которых особую роль играла Рига, продолжали посылать представителей на большие ганзейские съезды и собирать свои. Но и Польша, и Россия уже примерялись к этим землям, и здесь все сильнее чувствовалось изменение баланса сил в регионе – как в политическом, так и в экономическом измерении.

Глава 8.
Новгород, Берген и Скания

Самим своим существованием Ганза была обязана тому обстоятельству, что она связывала запад и восток Европы – Россию с Брюгге и Англией. Она превратила бассейн Северного и Балтийского морей в единое торговое пространство. По тогдашним меркам это был огромный регион, и вполне естественно, что контролировать его было непросто. То тут, то там вспыхивали конфликты, и у каждой части региона были свои особенности, которые ганзейцам приходилось учитывать.

Именно поэтому имеет смысл обратиться к ключевым торговым центрам, рассмотреть каждый из них в отдельности и только потом вернуться к изложению общей истории Ганзейского союза.

Представительства Ганзы за рубежом назывались «конторами». Изначально это слово обозначало комнату, где сидели писцы. Конторы не являлись полноценными колониями, скорее их можно сравнить с факториями. Они не принадлежали какому-то конкретному торговому дому, а служили опорным пунктом и жилищем для временно прибывающих торговцев. Каждый купец, приехавший в контору, вел свои дела самостоятельно и обязан был лишь подчиняться общим требованиям. Конторы находились под контролем Ганзы в целом и могли самостоятельно принимать решения по своим внутренним вопросам. Все важные правила и решения с середины XIV века, однако, подлежали утверждению конфедерацией. Именно поэтому представители контор часто появлялись на ганзейских съездах – но только в качестве докладчиков, не имея права голоса.

Жизнь на территории такого представительства регулировалась внутренними правилами, первые из которых появились, по всей видимости, в Лондоне и Новгороде. Расходы на содержание контор покрывались за счет специальной пошлины, которая взималась с останавливавшихся на их территории купцов.

Считалось, что самой большой опасности постоянно подвергалась контора в Новгороде, где ганзейцы находились среди многочисленного и чуждого им по своим обычаям населения. Даже доплыть до этого русского города было непросто; большие когги не могли преодолевать пороги на Волхове, и товары приходилось перегружать на небольшие новгородские суда. После этого надо было еще долго плыть мимо пустынных или даже враждебных берегов.

Среди торговцев различали «летних» и «зимних» – первые прибывали весной и отплывали осенью, в то время как вторые оставались в России на зимовку. Некоторые купцы приезжали в Новгород по суше, из Пруссии и Лифляндии. Ганзейская контора в Новгороде была постоянной, хотя ее население менялось несколько раз в году. Закончив свои дела, купец, как правило, стремился как можно быстрее пуститься в обратный путь.

Торговцам с территории Империи принадлежал квартал вокруг церкви Святого Петра. Позднее они стали использовать также более старый готландский квартал с церковью Святого Олафа. Уже в первой половине XIII века был составлен короткий свод внутренних правил – так называемая «Скра». Позднее она не раз редактировалась и дополнялась.

Квартал Святого Петра представлял собой пространство, окруженное частоколом и застроенное так называемыми «клетями» – домами, предназначенными как для жилья, так и для торговли – а также всевозможными сараями. На территории находились также госпиталь, пивоварня, мельница и пекарня.

Главным зданием квартала была, разумеется, церковь; среди иноверцев немецкие купцы никак не могли обойтись без нее. Торговцы, прибывавшие на летний сезон по морю или по суше, привозили с собой священника и оплачивали его содержание. В зимний период соответствующие расходы брала на себя контора. Священники не только исполняли свои прямые обязанности, но и помогали купцам в ведении делопроизводства. Да и сама церковь, будучи прочным и не боящимся огня строением, могла использоваться не только для богослужений. В ней хранились ценные товары, документация конторы, касса, а также эталоны мер и весов, использовавшиеся при разрешении споров. Днем стражник не позволял русским проникать внутрь, вечером церковь тщательно запирали и оставляли в ней двух часовых. Контора в целом охранялась бдительной стражей и злыми собаками. Нести эту службу были обязаны все обитатели конторы по очереди; не допускалось, однако, чтобы в церкви одновременно несли дежурство два брата или компаньона.

Надзор за делами конторы осуществляли два старосты, которых по традиции назначали Любек и Висбю. Один из них был верховным судьей и представителем Ганзы в целом. Он сам выбирал себе четырех помощников. Второй староста ведал хозяйственными делами и казной. Все приезжавшие в контору купцы платили взносы, а при необходимости и высокие штрафы. Эти деньги шли на содержание представительства; если возникал излишек, он, по старинной традиции, отправлялся в церковь Святой Марии в Висбю. Там деньги хранились в специальном сундуке, ключи от которого имелись в самом Висбю, Любеке, Дортмунде и Зёсте. Контора обладала полной судебной властью над купцами, находившимися на ее территории, и могла даже выносить смертный приговор. Конфликты с русскими должны были рассматриваться в городском суде, который в таких случаях включал в свой состав представителей конторы.

В зависимости от того, из какого города приезжали торговцы, они жили в разных домах; контора была разделена на несколько «землячеств», называвшихся «маскопеями». Каждое из них имело общее жилое пространство, выбирало своего фогта и скидывалось на содержание дома. В таком доме была, как правило, одна большая комната, открытая для всех. Ученики собирались в «детской комнате», зажиточные купцы – в специальном зале, менее богатые – в светлицах. Играть на деньги было запрещено. Женщины на территорию не допускались.

Ганзейцы тщательно старались избегать любых ссор с русскими. Последним не доверяли; любая сделка с местными жителями должна была осуществляться в присутствии двух свидетелей. Запрещалось вступать в коммерческое партнерство с русскими или играть на деньги в русском доме.

Для торговли было необходимо знать русский язык. Чаще всего купцы прибегали к услугам переводчиков – так называемых «толков». Однако иногда и купеческую молодежь (не старше 20 лет) учили этому языку. Торговцам нужно было привыкнуть и к тому, что у русских простолюдинов наряду с металлическими деньгами были в ходу и кожаные.

На гербе конторы изначально была изображена голова бородатого человека. Позднее в подражание другим ганзейским конторам ее сменил щит, в левой части которого находилась половина двуглавого орла, а в правой – ключ святого Петра.

Помимо Новгорода, немецкие конторы были в Пскове (немцы называли этот город Плескау), Смоленске и литовских городах Полоцке и Витебске. Обычно торговцы приезжали туда зимой, когда болота замерзали и можно было передвигаться по снежному покрову с меньшими усилиями. В России ганзейские купцы обычно покупали товары местного производства и сырье. Товары с Востока практически отсутствовали в этом списке – их было куда легче раздобыть в Брюгге.

Торговля приносила большую прибыль, поскольку не облагалась пошлинами. Только небольшое подношение деньгами, полотном и перчатками полагалось князю или посаднику. Проблема заключалась в том, что торговля часто прерывалась; купцы постоянно чувствовали себя как в стане врага. Вдали от родных городов они не могли в случае чего опереться на силу оружия, единственными инструментами разрешения конфликтов были переговоры и торговые эмбарго. Однако русские были упорны и заносчивы, а их купцы все меньше зависели от ганзейцев. Дело в том, что для новгородской торговли вскоре открылся новый путь через Ковно, где Данциг открыл контору. Там новгородцы установили контакты с южногерманскими купцами.

Между русскими и немцами нередко происходили драки. Если кто-нибудь из русских при этом погибал, разъяренная толпа штурмовала контору. Последнюю не раз приходилось закрывать на несколько лет. Потом стороны мирились, и русские по своему обычаю целовали крест в знак того, что будут соблюдать договоры.

Войны между русскими и Тевтонским орденом также приводили к тому, что торговля останавливалась. Сложности создавала и взаимная ревность самих ганзейцев. Лифляндские города во главе с Ригой, находившиеся ближе всего к Новгороду, стремились поставить этот богатый рынок под свой контроль. Русские купцы и сами часто ездили в Лифляндию. Особенно острой была конкуренция между лифляндскими и прусскими городами, которые чинили друг другу препятствия. К примеру, лифляндцы добились того, что пруссакам запретили торговать польскими тканями.

Позднее события приняли еще более серьезный оборот. Стряхнув с себя двухвековое монгольское иго, русские начали экспансию в западном направлении. Могущественный Иван III взял в качестве нового герба византийского двуглавого орла (его жена София была византийской принцессой), а также возложил на свою голову царскую корону. Именно он первым пригласил в Россию западных врачей, строителей и горняков и завязал отношения с европейскими правителями. Когда Новгород позвал на помощь поляков, чтобы отстоять свою независимость, Иван III в 1471 году опустошил его земли и вынудил город принять свои требования. В 1478 году Новгород был присоединен к московским владениям. В следующем году Иван III лично прибыл в город, держал строгий суд, вывез огромные сокровища и переселил наиболее зажиточных новгородцев в глубь России. На этом история старого Новгорода завершилась. Впрочем, его значение все равно уменьшалось – торговля переместилась в Нарву, которая отличалась более удобным расположением. Только лифляндцы всерьез заинтересовались происходящим.

Ганзейские купцы, находившиеся в Новгороде во время описываемых событий, серьезно пострадали, так что торговля была прекращена. Царь в 1487 году заключил с ганзейскими посланниками договор о мире и торговле. Однако Иван III стремился заключить союз против шведов с датским королем Гансом, а последний потребовал изгнать немцев из Новгорода. Кроме того, как раз в это время в Ревеле были подвергнуты жестокой казни двое русских, совершивших преступления, и это вызвало у царя страшный гнев. Он принял в Москве еще одну ганзейскую делегацию, но вскоре после этого, 5 ноября 1494 года, отдал приказ разорить новгородскую контору. При этом были схвачены 49 немцев, приехавших из лифляндских, саксонских и вестфальских городов. Они были лишены имущества и брошены в темницы. Все товары, найденные на территории конторы, привезли в Москву.

Только спустя три года по просьбе императора Максимилиана[58]58
  Максимилиан I Габсбург (1459–1519) – правитель Империи с 1493 года, благодаря удачной династической дипломатии сделавший Габсбургов самой могущественной династией Европы.


[Закрыть], с которым Иван III долго вел переговоры о союзе против Польши, царь отпустил всех пленников, кроме четверых, оставшихся в Москве в качестве заложников. Сын Ивана III, Василий III, заключив в свою очередь союз с Максимилианом против Польши, позволил в 1514 году ганзейским купцам вернуться в свою опустошенную контору. Прежнего, однако, было уже не возвратить. Лифляндцы, стремившиеся взять под контроль всю торговлю с Россией, чинили всяческие помехи переговорам. Вскоре им самим пришлось почувствовать на себе тяжелую руку Ивана IV Грозного.

В 1558 году русский царь захватил Нарву и Дерпт. В 1570 году он устроил в Новгороде страшную кровавую баню, город был полностью опустошен. Тем временем позиции Лифляндии слабели: в 1525 году последний великий магистр Тевтонского ордена Альбрехт Бранденбургский принял Реформацию и превратил Пруссию в светское герцогство. Ливонский магистр Вальтер фон Плеттенберг остался верен католической церкви, но предотвратить упадок он был не в состоянии. Последний ливонский магистр, Готтхард Кеттелер, стал в 1562 году герцогом Курляндии и признал себя вассалом польского короля. Остров Эзель купили датчане, Ревель перешел под власть шведов. Главным торговым центром в этих краях осталась Нарва, которую в 1581 году также захватили шведы.

Новгород тем временем окончательно пришел в упадок. В 1588 году любекские купцы получили от царя Федора право торговать в Новгороде, Пскове и Москве и вернуться в старые ганзейские конторы. К этому моменту, однако, от квартала Святого Петра остались одни руины, на которых хозяйничал какой-то крестьянин. Надежда на то, что царь будет защищать права ганзейцев, вскоре улетучилась.

Любек, однако, не оставлял попыток развивать торговлю на выгодных условиях. В 1603 году к царю Борису было направлено посольство, которому удалось получить грамоту, позволявшую строить и покупать дома в Новгороде, Пскове и Ивангороде. Ганзейские города не были готовы нести соответствующие расходы, и Любек в одиночку восстановил старые конторы. Однако география торговых путей к тому времени уже изменилась, Новгород пришел в полный упадок и прекратил свое существование как коммерческий центр. Содержать контору больше не имело никакого смысла, и вскоре она оказалась заброшена.

Ганзейское представительство в Новгороде иногда называли прародителем всех остальных контор. Оно существовало в общей сложности на протяжении трех столетий. В современном Новгороде сохранилась одна достопримечательность, которая свидетельствует о старых связях между этим городом и Германией. Речь идет о бронзовых дверях собора Святой Софии[59]59
  Речь идет о так называемых «магдебургских вратах».


[Закрыть], изготовленных, вероятно, магдебургскими литейщиками и попавших в Новгород в XIV веке.

В Норвегии ганзейские купцы существовали в гораздо лучших условиях, чем в России. Здесь им удалось приобрести фактически монопольное положение. Маленькие представительства были в Тёнсберге и Осло (здесь ключевую роль играл Росток), большая контора – в Бергене.

Берген находится на берегу защищенной от штормов бухты. Сюда уже в давние времена приплывали англичане, а в XIII веке по их следам пошли немецкие торговцы и ремесленники. Последних в Норвегии называли «сапожниками» из-за того, что именно эта гильдия была наиболее могущественной. Немцы поселились в отдельном квартале, не вступали в брак с норвежскими женщинами и по всем вопросам поддерживали ганзейских купцов. Постепенно все больше последних стали оставаться в Бергене на зиму и покупать здесь дома. Так постепенно здесь возникла контора, впервые упоминаемая в середине XIV века. Пик ее расцвета пришелся на время после опустошения Бергена пиратами в 1429 году. Еще сегодня в городе существует «Немецкий мост»[60]60
  Современное название Брюгген.


[Закрыть], а некоторые старые ганзейские дома дожили до начала XX века.

Контора находилась на самом берегу бухты Воген, что было очень удобно с точки зрения разгрузки и погрузки товаров на ганзейские корабли. Всего насчитывалось три десятка домов; построенные из грубо обработанных бревен, в большинстве своем трехэтажные, вытянутые в длину, они стояли вплотную друг к другу. В домах находились лавки, складские помещения, а также узкие, низкие комнаты, в которых жили купцы, их помощники и моряки. В задней части дома находился «шюттинг», длинное четырехугольное помещение, с маленькими окнами или вообще без окон, в котором зимой собирались вокруг огня жители дома. Дым выходил наружу через отверстие в крыше; люди сидели на длинных лавках, их посуда хранилась в специальном шкафу. В соседнем помещении располагалась кухня с колодцем. Блюда готовились здесь на открытом огне в больших котлах и передавались в «шюттинг» через специальное окошко. Рядом хранились и напитки. За домом находился небольшой огород, в котором росла зелень для кухни. В каждом из домов жило около ста человек. Всего в конторе насчитывалось, таким образом, до трех тысяч обитателей. Летом, в судоходный сезон, эта цифра еще увеличивалась.