Текст книги "История Ганзы"

Автор книги: Теодор Линднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 6.
Ганза и Дания до 1435 года

Король Вальдемар Аттердаг умер в октябре 1375 года. Вместе с ним пресеклась мужская линия династии Эстредидов. В Дании короля выбирали, и вопрос о преемнике встал со всей остротой. Первым кандидатом был уже упоминавшийся выше племянник Вальдемара IV – Альбрехт IV Мекленбургский, которому дядя незадолго до смерти пообещал передать престол. Вторым стал другой племянник датского короля, сын его младшей дочери Маргариты, вышедшей замуж за норвежского короля – Олаф. Их борьба была тесно связана с борьбой в Швеции, где шаткие позиции Альбрехта III зависели во многом от того, какой из кандидатов на датский престол одержит верх.

Маргарита действовала стремительно и смогла добиться избрания на трон своего сына. Однако в соответствии со Штральзундским миром последнее слово было за Ганзой. Города удовлетворились тем, что Олаф подтвердил условия этого соглашения, а его отец Хакон предоставил им новые привилегии. Так молодому королю удалось утвердиться на престоле, а Любек вопреки сопротивлению прусских городов, стремившихся получить компенсацию за ущерб от датских пиратов, в 1385 году вернул Олафу замки в Сконе.

В следующем году в Любеке состоялся представительный съезд, в котором приняли участие не только ганзейцы, но и посланники скандинавских королей, бургундского герцога и городов Фландрии. Казалось, настала эпоха всеобщего мира. Маргарите даже удалось примириться с извечными врагами Дании, гольштейнскими графами, передав им в вечный лен Шлезвиг. Именно тогда появилась связь между Шлезвигом и Гольштейном, становившаяся все более тесной.

Большой отрезок ганзейской истории остался позади. Кельнская конфедерация прекратила свое существование, и союз городов вернулся в исходное состояние. На вершине могущества находилась королева Маргарита. О ней говорили: «Та, которая раньше была столь бедна, что не могла добыть куска хлеба без помощи друзей, стала столь сильна, что не было равных ей во всем королевстве». В 1387 году умер ее сын Олаф, и после этого датчане и норвежцы избрали ее своей королевой. Несколько недель спустя ей была предложена и третья скандинавская корона.

Альбрехт III, насмехавшийся над Маргаритой как «королевой без двора», не раз вторгался в Сконе. У королевы появилось тем временем в Швеции немало сторонников, поскольку многие влиятельные фигуры были недовольны политикой Альбрехта, ущемлявшего интересы дворянства. Шведские аристократы стремились вызвать и у простого народа ненависть к немцам, прибывшим в страну вместе с мекленбургским монархом. В феврале 1389 года Альбрехт III проиграл сражение при Фальчёпинге, потеряв затем трон и свободу. Его заточили в замке Линдхольм, пока он не отрекся от престола. Верность королю сохранил только Стокгольм с его многочисленным немецким населением.

Мекленбургские герцоги не собирались сдаваться так легко. Они открыли свои гавани для всех, кто готов был сражаться против Маргариты. По сути, тем самым они легализовали морское пиратство – ведь предложением воспользовались в первую очередь разбойники, которые теперь могли сослаться на то, что они воюют за короля Альбрехта. Вскоре Балтика наполнилась каперскими судами; их называли «ауслигерами» («находящимися снаружи»), поскольку они поджидали свою добычу в удалении от берегов. Большинство из них не довольствовалось вражескими кораблями, а захватывало в качестве приза любое встречное судно. Началась морская война, в которой обе стороны лютовали, как бестии, и не знали пощады. Пираты убивали или бросали за борт экипажи захваченных ими кораблей. Однако их самих в случае поражения ждала такая же участь: смерть прямо в море – или на берегу, от руки палача. Моряки из Штральзунда втискивали пойманных пиратов в бочки, так, что наружу торчали только головы, и складывали этот «груз» в гавани, чтобы затем казнить.

Поскольку морские разбойники по договору с Мекленбургом были обязаны доставлять продовольствие в Стокгольм, осажденный войсками Маргариты, их называли «продуктовыми братьями»[44]44
  В отечественной литературе иногда используется термин «виталийские братья».


[Закрыть]. Еще одно данное им прозвище – «ликенделеры», «делящие все поровну». Сами себя они называли «друзьями Господа и врагами всего мира». Пираты смогли захватить даже острова Борнхольм и Готланд; Висбю превратился в разбойничье гнездо.

Ущерб ганзейских городов рос не по дням, а по часам, пока их правители в нерешительности колебались. Однако и их терпению пришел конец. В 1395 году Маргарита выпустила Альбрехта на свободу и ганзейцы потребовали от него компенсации своих потерь. Мекленбуржцы вынуждены были передать Ганзе в качестве залога Стокгольм. Когда Альбрехт оказался неплатежеспособен, ганзейцы отдали Стокгольм Маргарите, которая в результате оказалась на вершине могущества. Своим наследником она назначила внучатого племянника, герцога Эрика Померанского[45]45
  Эрик Померанский (1382–1459) – король Норвегии с 1389 по 1442 год, Дании и Швеции с 1396 по 1439 год.


[Закрыть], и ее подданные принесли ему присягу. В 1397 году по ее инициативе была заключена знаменитая Кальмарская уния, в соответствии с которой у трех скандинавских королевств теперь был только один король. Дания, Швеция и Норвегия отныне не могли враждовать между собой – напротив, они должны были оказывать друг другу поддержку. Договор с иностранной державой, заключенный одним из королевств, распространялся и на остальные. В целом, однако, узы, связавшие три короны, оказались не столько прочными, как планировала Маргарита. В дальнейшем Кальмарская уния принесла Дании больше вреда, чем пользы.

В ганзейских городах довольно равнодушно отнеслись к Кальмарской унии, появлению которой на свет они сами в немалой степени поспособствовали. Однако в реальности ситуация становилась угрожающей. Ганза не помогла мекленбургским герцогам ни в Дании, ни в Швеции – не в ее интересах было усиливать династию, правившую по соседству. Города поддерживали того, кто мог гарантировать их привилегии и поддерживать мир. Кроме того, в рядах Ганзы не было единства. Росток и Висмар сохранили верность мекленбургским герцогам и даже оказывали помощь пиратам, что привело оба города на грань исключения из Ганзы.

Тяжелым наследием смутного времени являлся морской разбой, распространившийся на всю акваторию Балтики вплоть до Финляндии и на Северное море. Некоторых успехов в борьбе с ним добился Тевтонский орден, гроссмейстер которого, Конрад фон Юнгинген, в 1398 году отправил экспедицию на Готланд, взял штурмом Висбю и казнил всех пиратов, которые не успели спастись бегством. После десяти лет собственного правления орден вернул несчастный остров Дании.

Вытесненные из Балтики, пираты активизировались в Северном море. Это был пестрый сброд, где встречались и рыцари, и крестьяне из всех стран, отчаянные любители приключений и отчаявшиеся неудачники, образованные и неграмотные. Они фактически представляли собой самостоятельную военную силу, наподобие итальянских наемных армий. Распри между фризскими вождями и вмешательство в них графа Альбрехта Голландского дали пиратам возможность закрепиться во Фризии в качестве союзников и сделать ее базой для своих разбойничьих операций. Во всех фризских гаванях стояли пиратские корабли, разбойничьи замки высились среди непроходимых болот. В наибольшей степени пиратам покровительствовал вождь Эмдена. Разбойничьи корабли проникали даже в Ла-Манш, нанося большой ущерб английской торговле. Англичане обвиняли в происходившем немецких купцов и конфисковали в ответ их товары.

Ганзейские города на постоянной основе содержали так называемые «мирные корабли», предназначенные для защиты торговли. Однако этого оказалось недостаточно, необходимы были настоящие военные кампании против пиратов на суше и на море.

Впоследствии народная молва, падкая до отчаянных смельчаков вне зависимости от совершенных ими дел, превратила кровавых разбойников в героев. Весной 1401 года в районе Гельголанда произошел морской бой между пиратами и гамбургскими кораблями, один из которых назывался «Пестрой коровой». Разбойники проиграли, и их предводитель Клаус Штёртебекер был захвачен в плен. Вскоре он и его товарищи были казнены в Гамбурге: событие, о котором потом рассказывали легенды. В красивых одеждах, в сопровождении флейтистов и барабанщиков шли пираты к эшафоту. Штёртебекер предлагал в качестве выкупа за свою жизнь золотую цепь, которой можно было бы опоясать весь город, – но напрасно. Теперь он попросил, чтобы его товарищей выстроили в ряд – и тех, мимо кого он сможет пробежать уже после того, как ему отрубят голову, выпустили на волю. Ему отвечают согласием, и вот тело без головы спрыгивает с эшафота и пробегает мимо пяти пиратов; в этот момент палач бросает ему под ноги чурбан, и обезглавленный падает. Своих голов в этот день лишились столь многие, что палач стоял по щиколотку в крови; однако он утверждал, что совершенно не устал и готов казнить еще столько же. По жестокому обычаю того времени, головы казненных были выставлены на пиках вдоль берега Эльбы.

Все военные усилия приносили, однако, незначительный эффект, пока во Фризии продолжалась смута. Охотников скупить награбленное было много, и это создавало стимул грабить. В 1410-е годы пиратство удалось несколько обуздать, но тут между Данией и Гольштейном вспыхнула война, которая подбросила новое топливо в огонь морского разбоя. Гольштейнские графы привлекли пиратов, отличавшихся бесстрашием, на свою службу, не мешая им одновременно заниматься разбоем. Городам пришлось вмешаться в происходящее. Однако после того, как ганзейцы оказались в состоянии войны с Данией, они без особых колебаний и сами использовали пиратов против врага. Эти операции иногда заканчивались большим успехом: так, Бартель Фот из Висмара в 1428 году захватил и разграбил город Берген. В следующем году он с отчаянной храбростью атаковал и разгромил намного превосходящие силы норвежского флота, после чего вновь разграбил Берген, не пощадив резиденций короля и епископа.

После окончания войны с Данией оплотом пиратов вновь стала Фризия. Тогда в дело вмешался Гамбург. Город заключил союз с Эдуардом Кирксеной из Греетзиля, который был врагом вождей, укрывавших пиратов. Союзникам удалось в 1431 году хитростью захватить Эмден – главную базу морских разбойников; они укрепили город и удерживали его на протяжении следующих двадцати лет. После этого гамбургские солдаты разбили противника на суше. Только тогда масштабы пиратства значительно сократились, хотя оно и не ушло в прошлое совсем. После новых боев династии Кирксена удалось стать князьями Восточной Фризии; она правила здесь до 1744 года, а после ее пресечения княжество досталось прусскому королю Фридриху II.

Недостаточно энергичные действия городов во внешней политике объяснялись внутренними проблемами. Они возникли сперва у Любека и коснулись всего Ганзейского союза. Проблема заключалась в том, что экономическое развитие начиная с XIII века требовало изменения внутреннего устройства городов. Повсюду ремесленные цеха – на севере Германии их называли «амтами» – добивались участия в управлении городом. До этого власть находилась в руках городского совета, который сам подбирал в свои ряды новых членов и был ответственен только перед самим собой. Каждый город представлял собой самостоятельное государственное образование, и совет располагал достаточно внушительными денежными средствами и практически неограниченной властью. Это вызывало недовольство у горожан, которым приходилось платить подати, не зная толком, как и на что эти деньги будут потрачены. Нередко городская верхушка, особенно молодые отпрыски патрицианских семей, оскорбляла других граждан своим высокомерием и заносчивостью. Горожане тем временем также обрели уверенность в себе и не были готовы спокойно терпеть подобное отношение. В ганзейских городах существовал резкий контраст между богатством и бедностью, бросавшийся в глаза.

Разозленные горожане обвиняли городской совет в несправедливости и растрате общественной казны и противились любым новым поборам. Они же возлагали на правящую элиту ответственность за любой понесенный ущерб и неудачи во внешней политике. В XIV веке во многих городах произошли серьезные беспорядки, местами кровопролитные восстания, главной движущей силой которых были городские средние классы. Рассуждать о том, кто в данном случае был в большей степени прав, не имеет смысла. Невозможно отрицать, что ремесленники имели право требовать в качестве компенсации за их немалый вклад в процветание города участия в городском управлении, однако зачастую они выдвигали слишком радикальные требования. Правящая элита часто не шла на разумные уступки, а оказывала упорное сопротивление. Человеческая жизнь стоила в те времена недорого, так что вне зависимости от того, кто одерживал верх, у палачей всегда была работа. Самым мягким наказанием проигравшему могло стать изгнание из города.

Недовольство ремесленных цехов нельзя, впрочем, отождествлять с современным демократическим движением. Ремесленники ни в коем случае не хотели всеобщего равноправия граждан. Они выступали за то, чтобы их включили в состав правящей элиты и учитывали их интересы. Даже там, где цехам удавалось одержать победу, власть все равно оставалась в руках меньшинства. В большинстве городов на юге Германии цеха без больших сложностей получили представительство в городском совете. На севере конфликт оказался более продолжительным и ожесточенным.

Ключевую роль по-прежнему играл Любек, внутреннее устройство которого считалось образцом для подражания. В соответствии с действующим законодательством, ремесленник не имел права заседать в городском совете, находившемся целиком и полностью в руках купечества. Последнее тоже не было однородным и включало в себя как мелких торговцев, так и настоящих магнатов. Именно последние постепенно сформировали городской патрициат, вкладывавший свои средства в земельные владения и финансовые операции и получивший прозвище «юнкеров». Эти семьи были представлены в городском совете на постоянной основе, а их члены стали профессионалами во внутренней и внешней политике. Система сама по себе работала неплохо, и успехи Любека доказывают это. Однако совершенно естественно, что городская община была недовольна таким положением дел.

Поскольку во всех больших ганзейских городах дела обстояли примерно одинаково, городские советы пришли к мысли об организации взаимной поддержки в случае восстаний, которые представлялись им делом дьявола. Тем не менее, утихомирить недовольных не удалось. В Бремене и Кельне дело дошло до настоящих уличных боев, в Брауншвейге бургомистр и глава городского совета закончили свои дни на плахе. В 1375 году съезд представителей ганзейских городов единогласно постановил исключить Брауншвейг из союза и лишить его всех соответствующих привилегий. Против мятежного города было введено эмбарго, товары из Брауншвейга объявлялись вне закона. Только после того, как городская община покаялась в своих грехах, она получила прощение.

Для начала мятежа достаточно было малейшего повода. В Анкламе мясники и пекари взяли ратушу штурмом во время заседания городского совета и перебили всех членов последнего. Причина заключалась в том, что городской совет разрешил привозить на рынок хлеб и мясо из окрестных деревень, чтобы снизить цены на эти продукты в городе.

Примечательный оборот приняли события в Штральзунде. Здесь большую роль играл купец Бертрам Вульфлам, который был сказочно богат; когда его сын Вульф женился, путь свадебной процессии до церковного алтаря был выстлан тончайшим английским полотном. Бертрам был самым влиятельным человеком в Штральзунде и пользовался большим авторитетом во всей Ганзе. Во время конфликта с Данией именно его сыну Вульфу было поручено управлять принятыми в залог замками в Сконе. Позднее он командовал флотилией, направленной против морских разбойников. В конце концов то безграничное доверие, которым пользовалась семья Вульфламов на протяжении трех десятилетий, оказалось подорвано. В 1391 году партия недовольных граждан, основу которой составлял цех портных, потребовала изменения городского устройства. Престарелый Бертрам был обвинен в растрате, а ненавидимый за свое высокомерие Вульф – в серии тяжких преступлений. Семейство Вульфламов бежало из города и запросило помощи у Ганзы. Бертрам вскоре умер на чужбине, однако его сыновьям удалось в конечном счете одержать победу, и они с почестями похоронили отца в родном городе.

Вульф не упустил случая отомстить своим обидчикам. Бургомистр Карстен Зарнов, который способствовал падению Вульфламов, был обезглавлен, а старые законы вновь вступили в силу. Вскоре был раскрыт еще один заговор, его участники казнены. На протяжении десяти лет Вульф лично занимал пост бургомистра, опираясь на дружбу с герцогами и дворянством. Богатство позволяло ему жить на широкую ногу, его двор своим великолепием не уступал княжескому.

Однажды в гости к Вульфу приехал Штарке Зум, дворянин с острова Рюген, вместе со своим сыном Торкелем. Когда отец с сыном катались на лодке по реке, на них напали разбойники и убили отца; сыну лишь чудом удалось спастись. Тело убитого принесли к дому бургомистра, однако тот приказал убрать его подальше. Молва говорила, что сам Вульф отдал приказ об убийстве, чтобы отомстить за некое оскорбление. Конечно, никто не рискнул обвинить его напрямую. Однако в 1409 году Торкель смог свести счеты с предполагаемым обидчиком, убив его в Бергене на Рюгене. Жители Штральзунда, в свою очередь, снесли дом ненавистного Вульфа и объявили войну всему его семейству, пока те не совершили по тогдашнему обычаю обряд покаяния. Рука убитого дворянина в сопровождении траурной процессии из 200 рыцарей и 200 женщин и девиц была отнесена в церковь Святого Николая. После этого выяснилось, что семейство Вульфламов накопило огромные долги, и от их богатства ничего не осталось. Вдова Вульфа, Маргарита, когда-то купавшаяся в роскоши, смогла сохранить лишь одну серебряную чашу, с которой просила милостыню на паперти.

В Любеке тоже было неспокойно. В 1384 году в городе был раскрыт большой заговор, одиннадцать его вожаков казнены. Хотя городской совет пошел на некоторые уступки недовольным, напряженность сохранилась. В 1408 году городская община потребовала создания постоянного наблюдательного комитета и права участия в выборах совета. После этого большинство членов городского совета покинули Любек, опасаясь за свою жизнь. Среди них находились и четыре бургомистра, в том числе Генрих Вестхоф и Йордан Плесков, которые на протяжении двух десятилетий успешно руководили городской политикой.

Реформа избирательной системы была проведена, и новый городской совет сформирован. После этого Висмар, Росток и Гамбург последовали этому примеру и провели у себя аналогичные преобразования. Однако представители прежнего городского совета не собирались сдаваться, направив жалобу в императорский надворный суд, который вынес решение в их пользу. Другие ганзейские города, признававшие большие заслуги старого руководства Любека в защите интересов немецких торговцев, также выступили против нового городского совета. В конце концов, ту же позицию занял король Эрик. В итоге новые правители Любека вынуждены были подчиниться третейскому суду соседних ганзейских городов, восстановивших старые законы. В июне 1416 года оставшиеся в живых члены старого городского совета торжественно вступили в город. Новый совет сложил с себя полномочия и просил о прощении, которое было великодушно даровано ему Йорданом Плесковом.

Это был редкий случай, когда спор был улажен бескровно. Однако старый городской совет и все, кто его поддерживал, стремились раз и навсегда пресечь подобного рода мятежи. Лучшим средством для достижения этой цели было единство ганзейских городов. Действительно, грамоты бессильного императора, стремившегося лишь получить побольше денег, не имели никакой ценности. Исключение же из союза было чудовищно эффективным оружием. Поэтому в 1418 году съезд ганзейских городов принял постановление, запрещавшее вносить какие-либо изменения во внутреннее устройство.

Восстановление порядка в Любеке помогло Ганзейскому союзу преодолеть еще один тяжелый период и продемонстрировало его внутреннюю силу. В 1412 году внезапно скончалась королева Маргарита. На тот момент она находилась в состоянии войны с гольштейнскими графами из-за Шлезвига. Ее преемником стал Эрик – красивый, сильный и ловкий, с золотыми волосами, белоснежной кожей и розовыми щеками, любимец всех женщин. Сначала он был популярен среди своих подданных и пользовался репутацией «народного короля». Однако вскоре выяснилось, что новый правитель аморален, самовлюблен, не держит слово и неспособен выполнять королевские обязанности. Он очертя голову бросился в борьбу за Шлезвиг, которая в конечном счете стоила ему короны.

Германский император Сигизмунд[46]46
  Сигизмунд (1368–1437) – король Венгрии с 1387 года, король Германии с 1410 года, король Чехии с 1419 года. В 1433 году торжественно коронован императорской короной. Последний представитель Люксембургской династии на троне Империи.


[Закрыть], будучи близким родственником Эриха, поддерживал его претензии на Шлезвиг. Реального значения, однако, эта поддержка не имела; важнее была позиция городов. Гамбург оказывал помощь гольштейнским графам; другие ганзейские города сначала поддержали Эрика, который способствовал свержению нового городского совета в Любеке. Однако когда попытки ганзейцев выступить в роли посредников провалились, а амбиции короля приобрели опасный характер, Ганза выступила против него. К тому же Эрик ввел так называемую Зундскую пошлину[47]47
  Пошлина, которую корабли уплачивали за проход через Зунд.


[Закрыть], которую датчане взимали вплоть до 1857 года.

В 1426 году Любек, Гамбург, Росток, Штральзунд, Висмар и Люнебург заключили союз с герцогом Генрихом Шлезвиг-Гольштейнским и вступили в войну против Дании. Союзники договорились не заключать сепаратный мир. Их поддержали саксонские города, хотя позиция последних имела лишь моральное значение. Прусские, лифляндские и почти все померанские города сохранили нейтралитет.

Война началась не слишком успешно. Сначала во время штурма Фленсбурга, занятого датчанами, погиб герцог Генрих. Командование взял на себя его младший брат Адольф, однако ганзейские солдаты отправились домой. За это Гамбург приговорил командующего своим контингентом советника Иоганна Клецеке к смерти. Ганзейский флот (более 30 кораблей, 8 тысяч солдат) под командованием бургомистра Любека Тидеманна Штеена вошел в Зунд с задачей защитить две торговые флотилии, шедшие из Франции и от устья Вислы. Однако 11 июля перед Копенгагеном показался большой датский флот, готовившийся к сражению. Штеен решил принять бой. Гамбургские моряки сражались храбро, однако их корабли сели на мель и попали в руки датчан; 200 человек было убито, 600 попало в плен. Никто из союзников не пришел к ним на помощь. Более того, Штеен повел себя в сражении довольно трусливо, спрятавшись на маленьком корабле, на борту которого находились рыцари.

Еще долгое время после этого жители Гамбурга обвиняли Любек в предательстве и насмехались над ним. Однако некоторые любекские капитаны сражались храбро и даже захватили вражеские корабли. Знамя, украшенное гербами трех скандинавских королевств, с изображением грифа (символ короля Эрика) и святых Марии и Иосифа, оказалось захвачено в этот день и выставлено в Любеке в церкви Святой Марии.

Хуже всего, однако, было то, что Штеен ушел из Зунда, и шедшая из Франции торговая флотилия численностью более 30 кораблей, оказав мужественное сопротивление, была захвачена датчанами. Виновник, впрочем, отделался легче, чем в свое время Виттенборг. Штеен был закован в кандалы и брошен в темницу. Выпущенный на волю три года спустя, он был лишен до конца дней своих права заседать в городском совете.

Война тем временем продолжалась. В следующем году большой ганзейский флот дважды подходил к Копенгагену и перекрывал вход в гавань затопленными кораблями. Однако ганзейцам никак не удавалось уничтожить вражеский флот. В 1429 году датчане, в свою очередь, подошли к Штральзунду, сожгли стоявшие на рейде суда и танцевали у городских стен, насмехаясь над горожанами. В конечном счете, однако, их поход завершился неудачей.

После этого союз шести городов распался. В 1430 году Росток и Штральзунд заключили мир с Эриком, опасаясь внутренних беспорядков. Однако другие города, недовольные размером уступок, на которые был готов король, продолжили войну. В 1432 году Любек добился серьезного успеха, захватив возле устья Траве датского капера, наводившего ужас на всю Балтику. В том же году города вместе с графом Адольфом Гольштейнским заключили с датчанами трехлетнее перемирие. По истечении его срока, в 1435 году, в Вордингборге был подписан мирный договор. Адольф сохранял за собой Шлезвиг, а четыре города получили торговые привилегии, распространявшиеся и на других членов Ганзы.

Король Эрик, чтобы вести войну, был вынужден обложить своих подданных высокими налогами. Это, а также многочисленные злоупотребления привели к тому, что в 1439 году все три королевства отказали ему в повиновении. Эрик удалился на Готланд и время от времени нападал оттуда на своих прежних подданных. Некоторое время спустя он вернулся на родину, в Померанию, где и скончался в 1459 году.

Датский рейхсрат[48]48
  Сословное представительство датского дворянства и духовенства.


[Закрыть] призвал на престол племянника Эрика – Кристофера Баварского[49]49
  Кристофер III Баварский (1416–1448) – король Дании с 1440 года, в следующем году стал королем Швеции, а в 1442 году – Норвегии.


[Закрыть]. Любек, Гамбург, Висмар и Люнебург обещали ему свою помощь. Надежды ганзейцев, однако, не оправдались. Новый король, укрепив свою власть, попытался, как и его предшественники, ослабить влияние Ганзы. Городам было позволено не платить Зундскую пошлину, однако эта привилегия не была оформлена документально и могла быть отозвана в любой момент.

Подводя итог, нужно сказать, что единство, которое помогло городам победить Вальдемара, отсутствовало в войне против Эрика. Интересы различных групп внутри Ганзы разошлись. Только Любек и его ближайшие союзники выступали единым фронтом в общих интересах, однако их ресурсов было недостаточно для того, чтобы навязать Дании свою волю. Стало ясно, что Ганза вступила в полосу кризиса. Существовали и другие тревожные симптомы: англичане и голландцы при потворстве датчан начали активно участвовать в балтийской торговле. Главной целью ганзейской политики стало с тех пор вытеснение опасных конкурентов из Балтики.