Текст книги "История Ганзы"

Автор книги: Теодор Линднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4.
Начало Ганзы

Первую историю Ганзы опубликовал в 1802–1808 годах Георг Сарториус; он сетовал на то, что его исследование столкнулось с большими сложностями. Первой из них был недостаток источников, и к настоящему моменту ситуация в этом плане существенно улучшилась. Другие проблемы, однако, остались, поскольку они связаны с самим объектом исследования. Сарториус метко замечал: «Жизнь городской общины и дела торговой компании не обладают привлекательностью, которой наполнены великие деяния монархов. В этой истории мало ярких личностей, здесь на первом плане находится не индивидуум, а коллектив».

Это касается в первую очередь истории немецких средневековых городов (в отличие от итальянских, где хватало ярких фигур). Поэтому хронисты писали о городских общинах как о едином целом, в лучшем случае упоминая отдельные имена. Поэтому историку Ганзы редко выпадает счастье узнать мысли и чувства своих героев и вдохнуть жизнь в их образы.

В истории Ганзы присутствует некое однообразие, она наполнена вещами, которые не слишком интересуют широкую публику, какими бы важными они ни являлись с точки зрения истории экономики и торговли. Политика городов по отношению к другим государствам зависела от того, насколько высока была ставка таможенной пошлины, как соотносились друг с другом меры и веса, какими товарами было выгоднее торговать в каждом конкретном случае. История торговли наполнена конфликтами – спорами вокруг того, справедливо ли конфискованы товары и насколько велика должна быть компенсация. Здесь практически нет ярких красок, и мы будем рассказывать о подобных сюжетах только в самых общих чертах.

Характер каждого исторического организма определяется во многом обстоятельствами его появления на свет. Именно поэтому мы подробно поговорим о том, как возникла Ганза.

Как уже говорилось выше, немецкая торговля за рубежом смогла успешно утвердиться, однако центральная власть оказалась слишком слаба для того, чтобы предоставить ей необходимую защиту. Развитие экономики позволило городам сосредоточить большие ресурсы, однако городские общины вынуждены были отстаивать свои интересы поодиночке. У этой ситуации имелись и положительные стороны – в конечном счете, именно отсутствие сильной княжеской власти позволяло городам на протяжении трех столетий развиваться в том направлении, в котором они сами считали нужным.

После избрания в 1273 году немецким королем Рудольфа Габсбурга[31]31
  Рудольф I (1218–1291) фактически заложил основу будущего могущества династии Габсбургов.


[Закрыть] ситуация в Империи стабилизировалась. Однако для севера мало что изменилось; центральная власть интересовалась только Любеком, поскольку оттуда в королевскую казну поступали налоги. Но и Любеку королевские привилегии приносили больше вреда, чем пользы. Рудольф и его преемники демонстрировали свое расположение городам, порой заступались за них перед соседями, но не оказывали действительно серьезного влияния на их жизнь.

Рассматривая историю возникновения Ганзы, нужно уделять внимание трем аспектам: отношениям между городами, связям с территориальными князьями и с иностранными державами. Ключевое значение при формировании союза городов играли, разумеется, торговые интересы.

Первый вопрос: когда именно возникла Ганза? Вообще говоря, для исторической науки конкретные даты не так важны. Большие процессы всегда занимают много времени, протекают постепенно, и нет никакого смысла искать единственную правильную дату. Точно так же не имеет смысла искать единственную причину происходившего; здесь играли роль множество факторов.

Датой основания Ганзы часто называют 1241 год, когда Гамбург и Любек заключили договор о совместной борьбе с разбоем в районе между Эльбой и Траве. Действительно, это – первое известное нам соглашение двух ключевых городов региона, связанное с торговлей. Однако оно носило лишь местный и временный характер. Истоки Ганзы следует искать в сфере заморской торговли.

И здесь нам нужно обратить внимание не на какой-то конкретный акт, а на постепенное формирование системы связей. В первую очередь речь идет о слиянии торговых систем Северного и Балтийского морей, а также о соглашениях, регулировавших заморскую торговлю. Именно в результате этих двух процессов северогерманское купечество постепенно становилось ганзейской корпорацией.

Северное и Балтийское моря стали единым торговым регионом во многом благодаря немецкой колонизации. Оба моря образовывали нечто вроде замкнутого пространства, поскольку Атлантика в те времена еще не использовалась для мореплавания (исключая прибрежные районы). Ключевую роль здесь играл Любек, находившийся примерно на одинаковом расстоянии от Готланда и Англии. Он являлся чем-то вроде соединительного звена, он же во главе других балтийских городов успешно добился тех же привилегий, которые уже имели более старые города к западу от Эльбы. Этому способствовало переселение в новые города значительного числа торговцев с запада. Они приносили с собой накопленный опыт и капиталы, а за рубежом вели себя на равных со своими прежними соотечественниками.

Представители старых городов, однако, не всегда относились к «новичкам» доброжелательно. В Англии купцы из Кёльна и Трира считали своих северогерманских коллег чужаками и стремились вытеснить их. Торговцы из Любека жаловались на это императору Фридриху II, который обещал обеспечить им равные права. Более эффективным, однако, оказалось вмешательство английского короля Генриха III, который в 1238 году предоставил всем немцам одинаковые привилегии. Англичане считали, что все иностранные торговцы приносят их стране пользу и увеличение их числа – в интересах королевства. В 1237 году от пошлин в Англии оказались освобождены и жители Готланда.

Нам известны далеко не все подробности того, как была организована жизнь немецких купцов в Лондоне. В 1251 году в документах появляется торговый староста, который участвовал в разрешении спора между торговцами из Кельна и Бремена с одной стороны и из Любека с другой. Позднее упоминается особое «немецкое право» в Англии. Возможно, что когда Генрих III в 1260 году вновь гарантировал защиту прав «купцов из Германской империи, то есть тех, у кого имеется в нашем городе здание, называемое домом немецкой гильдии», он имел в виду только выходцев из Кёльна. Дело в том, что в это время гамбургские и любекские купцы добивались у английского короля права создавать свои собственные ганзы.

Конфликт между представителями различных немецких городов завершился только к 1282 году. Именно тогда впервые появляется формулировка: «Купцы из ганзы немцев». Так слово, использовавшееся в Англии в качестве синонима гильдии, стало обозначать корпорацию немецких торговцев. Не только в Лондоне, но и в других английских городах немецкие купцы вели свои дела и имели свои представительства. Так, торговцы из Любека построили в Линне свой дом, а тамошний купеческий староста называл себя «старостой Римской империи».

Весьма вероятно, что в Англии Любек и Гамбург сообща представляли интересы своих купцов. Их совместную деятельность мы встречаем и в других местах. Северогерманские торговцы стремились проложить себе путь не только в Лондон, но и в другие центры Западной Европы, оттеснив конкурентов из Кельна.

Самым густонаселенным районом тогдашней Европы было графство Фландрия. Здесь имелось множество городов, крупнейшим из которых был Брюгге – «северный Константинополь», связанный с морем каналом. Из Англии сюда поступала шерсть, которая перерабатывалась в Брюгге и соседних городах в высококачественную ткань, ценившуюся во всей Европе. Купцы с севера и с юга прибывали во Фландрию, чтобы купить эти ткани и продать свои товары.

Брюгге предоставлял иностранным торговцам большие привилегии, разрешая им жить по собственным законам и решать конфликты друг с другом через собственных посредников. Городская община сохраняла за собой только высшую судебную власть. В Брюгге встречались друг с другом итальянцы, испанцы, французы, англичане, шотландцы, скандинавы, немцы. Здесь можно было купить любой товар, который имелся в тогдашней Европе.

Торговые связи Брюгге с немецкими городами существовали уже давно, и ключевую роль здесь играл снова Кельн. В середине XIII века ситуация, однако, изменилась. В 1252 году посланники всех городов Империи вступили в переговоры с графиней Маргаритой Фландрской и ее сыном Гвидо и смогли добиться серьезных привилегий. Главными представителями с немецкой стороны были Герман Хойер из Любека и Йордан из Гамбурга. Кельн и готландские торговцы присоединились к этому соглашению.

В 1280 году между иностранными торговцами и Брюгге возник конфликт и немецкие купцы перенесли свои склады на два года в Арденбург в Зеландии. Переговоры об урегулировании конфликта с немецкой стороны вели представители Любека. Перенос складов был типичным средством, с помощью которого торговцы могли бороться с несправедливостью и защищать свои права. Прекращение торговли являлось достаточно эффективным оружием.

Сложнее обстояли дела в Скандинавии. Местные жители когда-то наводили своими набегами ужас на всю Европу. Позднее они, однако, практически отказались от мореплавания, поскольку были не в состоянии угнаться за развитием корабельного дела. Немецкие города намного опередили Скандинавию в экономическом развитии. Когда-то датчане поднимались вверх по Рейну, теперь же торговля со Скандинавией осуществлялась практически только на немецких кораблях.

Проблема заключалась в том, что с датчанами, шведами и норвежцами могла в любой момент вспыхнуть война. Частые вооруженные конфликты затрагивали и города, которые в таком случае были способны отстоять свои интересы только совместными усилиями. Во Фландрии и Англии северогерманские торговцы боролись за привилегии; на Балтике они могли надеяться установить свою торговую монополию. В этом были заинтересованы не только Любек, но и Бремен с Гамбургом.

В Дании, где дворянство и духовенство в это время перешли в наступление на свободных крестьян, города развивались очень медленно. Наиболее значимым портом являлся Шлезвиг, который, однако, не выдержал конкуренцию с немецкими городами на Балтике. Вальдемар II, стремившийся распространить свою власть на север Германии, покровительствовал немецким городам региона. Однако в середине XIII века между Любеком и Данией вспыхнула война. В 1249 году любекские корабли разрушили Копенгаген, представлявший собой в те времена, по сути, деревню вокруг замка. В результате войны датчане были вынуждены подтвердить привилегии, которыми пользовались Гамбург и Любек, и предоставить их другим городам – Висмару, Грейфсвальду и Риге.

Важным торговым пунктом стал небольшой полуостров на юго-западе Сконе, где располагались деревни Сканёр и Фалстербо. Там в изобилии водилась сельдь, привлекавшая множество рыбацких судов. Параллельно с рыболовством велась и торговля. Местный рынок рос, привлекая купцов из разных стран. Любек, Росток, Висмар, Штральзунд, Грейфсвальд, Гамбург, Киль и другие города смогли добиться здесь привилегий для своих торговцев, которым разрешалось строить себе дома. В целом в Дании торговля велась достаточно свободно и не была ограничена определенными пунктами.

Отношения со Швецией тоже были основаны на системе договоров. В южной части королевства имелось много удобных гаваней. Своим торговцам шведские короли предоставляли обширные права; иностранцы должны были жить по шведским законам и принять шведское подданство. Тем не менее, в некоторых городах, таких как Стокгольм или Кальмар, поселилось множество немцев. Еще Генрих Лев заключил соглашение об условиях торговли между Любеком и Швецией. Позднее оно было подтверждено, аналогичные договоры шведы заключили с Гамбургом и Ригой.

Торговля с Норвегией по своей древности не уступала шведской. До начала XIV века норвежцы самостоятельно торговали с Англией, и даже саксонские купцы нередко отправлялись в плавание на норвежских кораблях. Впоследствии английские и шотландские торговцы стали прибывать в Норвегию; именно они и являлись основными конкурентами немцев. Норвежцы не жаловали чужаков, и это создавало дополнительные сложности. Изначально ключевую роль в торговле с Норвегией играл Бремен, которому удавалось поддерживать с этим королевством хорошие отношения. Постепенно привилегий для своей торговли удалось добиться Любеку, Гамбургу и Грейфсвальду. Однако права иностранных купцов по-прежнему оставались серьезно ограниченными.

Только в 1278 году король Магнус по просьбе ряда немецких городов, в первую очередь Любека, облегчил положение германских торговцев. Было отменено береговое право, внесены изменения в судебную практику, купцов освободили от некоторых унизительных ограничений. Эти привилегии касались всех торговцев, «говоривших по-немецки», а не только подданных императора, как во Фландрии или в Англии. Взаимопонимание, однако, продлилось недолго: сын Магнуса, Эйрик II, начал войну против немецких торговцев, нападая на их корабли в открытом море.

На протяжении всего Средневековья немецкие купцы рассматривали север Европы как свою сферу влияния. Постепенно приходило и осознание общности их интересов. В 1283 году перед лицом угрозы со стороны маркграфа Бранденбурга был создан большой союз, включавший в себя герцогов Саксонии и Померании, князя Рюгена, множество мелких князей, а также города Любек, Висмар, Росток, Штарльзунд, Грейфсвальд, Штеттин, Деммин, Анклам и другие. Ввиду одновременно начавшегося конфликта с Норвегией города приняли решение прекратить с ней торговлю. Датский король Эрик Глиппинг[32]32
  Эрик V Глиппинг (1249–1286) – король Дании с 1259 года.


[Закрыть] присоединился к союзу в ноябре 1284 года и обещал помощь против общего врага. За счет городов был создан флот, отправившийся на север и разоривший норвежское побережье. К союзу начали присоединяться и удаленные города: Рига, Висбю, Гамбург, Киль. Обе стороны стремились привлечь на свою сторону Англию; в конечном счете, Эдуард I поддержал норвежцев.

Тем не менее, Эйрик II, лишившись хлебного импорта, был вынужден уступить и принять посредничество шведского короля Магнуса[33]33
  Магнус I (1240–1290) – шведский король с 1275 года.


[Закрыть]. Последний поддержал немецкие города. Норвежцы должны были вернуть все конфискованные товары, заплатить большой штраф и предоставить германским торговцам обширные привилегии. Главными торговыми центрами в дальнейшем являлись Берген, Тёнсберг и Осло, где осело множество немецких ремесленников, основавших собственную гильдию. Позднее особенно тесные связи с Осло сложились у торговцев из Ростока.

Кампания против Норвегии была первой большой морской войной, которую северогерманские города вели совместными усилиями. Правда, их единство было не абсолютным, интересы во многих случаях расходились, и Бремен даже продолжил торговлю с противником, за что норвежский король предоставил его жителям особые привилегии. В ответ воевавшие против Норвегии города постановили изгнать всех бременских купцов. Бремен остался в изоляции вплоть до 1358 года.

Во время мирных переговоров городская община Висмара направила вестфальским городам письмо, в котором говорилось, что норвежцы нарушили права простых купцов и поэтому другие города должны оказать союзникам хотя бы финансовую помощь. Одновременно предлагалось направить представителей на общее собрание городских общин, на котором обсуждались связанные с войной вопросы.

Союз городов и князей смог одержать победу над серьезным противником. Поскольку Империя не могла предоставить им надежную защиту, отдельные государственные образования были вынуждены объединять свои усилия. Возникали многочисленные союзы, большинство из которых оставались краткосрочными и быстро распадались. Самые серьезные стимулы – защита торговли – имелись у городов; именно поэтому их союзы оказались наиболее прочными и долговременными. Общность интересов прекрасно осознавалась современниками: в 1267 году города в регионе от Гамбурга и Бремена до Гарца заявили о своих «старых узах товарищества». Города балтийского побережья были просто обречены сотрудничать друг с другом.

Самый старый из известных нам договоров между Любеком, Ростоком и Висмаром относится к 1259 году. Он был направлен против морских и сухопутных разбойников. В дальнейшем представители городов часто встречались для обсуждения различных вопросов, а их совместные решения называли обычно латинским словом «рецессы». Участники этих соглашений стремились вовлечь в процесс другие города, чтобы придать веса своим решениям. Обсуждались не только вопросы торговли. Так, одним из старейших рецессов устанавливалось, что изгнанный из одного города преступник не должен приниматься в других городах, что вор и убийца должен нести наказание повсеместно и что борьба с пиратством должна вестись совместными усилиями. В случае, если город осаждался войсками князя, последнему не имел права помогать ни один другой город.

Любек развивал отношения не только с вендскими городами[34]34
  Вендским берегом называлось побережье Балтики между Гольштейном на западе и Померанией на востоке.


[Закрыть], но и с Гамбургом. Заключенные союзы не просто укрепляли эти связи, но и создавали правовую основу для торговли, а также способствовали осознанию единства интересов городских общин. Они стали важными и абсолютно необходимыми предшественниками большого объединения.

Победа в морской войне над Норвегией, в таможенной войне против Брюгге, получение привилегий от английского короля – эти события не были непосредственно связаны друг с другом. Однако все они стали возможными только благодаря осознанию общности торговых интересов разных городов. Главным проводником этой идеи был Любек, который в результате пользовался в регионе большим авторитетом. Кельн, старая торговая метрополия, постепенно отходил на второй план, вовлеченный в крупные конфликты на Нижнем Рейне. Причина упадка Кельна заключалась, однако, не только в этих конфликтах; он был торговым центром, для которого судоходство играло второстепенную роль, в то время как Любек и другие северогерманские города были обращены к морю. Благодаря совместным действиям им удалось создать единое торговое пространство, охватывавшее все берега, до которых могли доплыть их когги[35]35
  Когг – основной тип корабля, использовавшийся в Северной Европе в XII–XIV веках. Применялись как для торговых операций, так и для боевых действий. Короткий, но достаточно широкий корабль с одной мачтой и большим прямым парусом.


[Закрыть].

Важными пунктами на этом пространстве являлись Лондон и Висбю. Немецкая колония на Готланде была открыта для всех торговцев в равной степени. В Висбю жила большая немецкая община, которая участвовала в управлении городом, выбирала своих собственных фогтов и подчинялась местному праву. В 1225 году она построила собственную церковь, посвященную Деве Марии. Печать общины украшала лилия – священный цветок Богоматери. Такая же печать была и у гильдии купцов, которые вели торговлю с Готландом и посещали остров время от времени. Жители Готланда, в свою очередь, добирались до Англии и Фландрии. Через Готланд была установлена связь с Новгородом, отсюда отправились первые экспедиции в Лифляндию.

Торговля на востоке Балтики быстро развивалась. В 1211 году рижский епископ Альберт освободил всех купцов, прибывающих в лифляндские гавани, от пошлин и предоставил им множество других прав. Торговцам не разрешалось только создавать гильдии, кроме того, они находились в юрисдикции местных судов.

Двигаясь от Риги вверх по Двине, можно добраться до Полоцка и Витебска. Если повернуть оттуда на север, то Новгород оказывается практически рядом. Коротким сухим путем можно было от Двины добраться и до Смоленска, расположенного на Днепре и являвшегося воротами к восточной торговле. По Днепру через большой город Киев путь лежал в Черное море и далее к Константинополю. Немецкие торговцы проникли и в эти края. В 1229 году со смоленским князем был заключен договор, действие которого распространялось на Полоцк и Витебск. Он гарантировал защиту «всем рижским и немецким людям, плавающим по Балтийскому морю». В его подписании участвовали, помимо представителей Риги и Готланда, торговцы из Любека, Зёста, Мюнстера, Гронингена, Дортмунда и Бремена. В течение последующих десятилетий договор неоднократно подтверждался.

В качестве представителя интересов немецкого купечества на этих территориях выступала в первую очередь Рига. Если торговец становился жертвой произвола, город вступался за него. Так, сохранилось письмо, направленное от имени Риги витебскому князю: «Если ты не уничтожишь злоупотребления и беззаконие, мы призовем на помощь Господа и всех тех, кто любит правду и ненавидит ложь. Мы не можем молча сносить притеснения и не будем их больше терпеть».

В Новгороде, который немцы называли на свой манер Наугардом, тоже случались конфликты. Этот русский город был фактически независимой республикой; жители нередко выгоняли своих князей и наместников. Городская община Новгорода знала свою силу: «Кто может противиться Господу и Великому Новгороду?» Иногда случались вооруженные конфликты между русскими дружинами и немецкими рыцарскими орденами. Однако, если немцы прекращали торговлю, новгородцы неизменно шли на уступки. В результате торговый оборот постоянно рос; в Новгороде немцам принадлежали три двора с церквями.

Город Висбю был во многом уникален: значительную часть его населения составляли немцы, однако он находился за пределами Империи. Висбю располагался в самом центре немецкой торговой сети и поддерживал тесные политические связи с Любеком. В 1280 году оба города заключили союз сроком на десять лет, обязавшись помогать друг другу против любого неприятеля, который осмелится покуситься на немецкую торговлю на Балтике. Висбю принимал также участие в вышеописанной войне против Норвегии. В 1288 году город вынужден был признать верховенство шведского короля и выплатить ему крупный денежный штраф за нарушение монарших прав. Поводом для вмешательства короля Магнуса стал конфликт между горожанами и жителями острова Готланд. Не был ли этот шаг шведского монарха напрямую связан с его посредничеством в войне между немецкими городами и Норвегией? По крайней мере, немецкая община Висбю ни в чем не перечила Магнусу.

Положение Висбю поначалу не сильно изменилось, но возникли сомнения в том, что подчинившийся шведскому королю город сможет играть роль арбитра в правовых спорах. В 1293 году посланники городов «Саксонии и Славии», собравшись в Ростоке, постановили, что действовавшие в Наугарде правовые нормы сохраняют силу, однако жалобы на их нарушение будут рассматриваться только представителем Любека. Жители Висбю были возмущены, однако принятое в Ростоке решение было поддержано множеством других городов – от Магдебурга, Галле и Брауншвейга до Данцига и Эльбинга. Рига сначала воздержалась, но позднее присоединилась к общему решению. Купеческая корпорация Висбю лишилась монополии своей большой печати, которой ранее скреплялись все заключенные в Новгороде торговые соглашения; отныне каждый город использовал свою печать.

Унижение Висбю стало большим триумфом для Любека. В письме, направленном в Любек городской общиной Киля, высказывалась благодарность за многочисленные заслуги в деле защиты немецких интересов в Наугарде и восхвалялось городское право Любека. Сам Киль получил аналогичную правовую систему в 1242 году.

Когда города получили автономию, многие начали записывать обычное право и создавать кодексы. Сформировалось так называемое городское право, которое от места к месту сильно различалось по форме и содержанию. Часто эти кодексы нуждались в утверждении монархами, а граждане присягали им. В них были зафиксированы внутреннее устройство городского самоуправления и законы всех видов. Впоследствии правовые системы некоторых городов приобрели большую известность и другие городские общины начали их копировать. Именно так в большинстве случаев поступали жители новых городов. В этом случае тот город, который был источником кодекса, становился верховной апелляционной инстанцией, толковавшей нормы в спорных ситуациях. Самое широкое распространение получило так называемое «магдебургское право» – в Остфалии, Бранденбурге, Мейсене, Лаузице, Силезии, орденской Пруссии, даже в Польше, Богемии и Моравии вплоть до самой Венгрии.

Однако ареал распространения «любекского права» был ненамного меньше. Его предшественником и источником являлось «вестфальское право», появившееся в Зёсте в XII веке. Генрих Лев даровал его Любеку, а императоры подтвердили этот акт. Вскоре город начал перерабатывать и дополнять кодекс. Последний был позаимствован многими другими городами, в частности Гамбургом, где его ввел Адольф III. Впрочем, «гамбургское право» вскоре приобрело самостоятельный характер и было принято в Риге и других городах на востоке Балтики. «Любекское право» в 1218 году принял Росток, затем Висмар, Штральзунд и Грейфсвальд, а также все мекленбургские, большинство гольштейнских и померанских городов, Эльбинг и Мемель в Пруссии (остальные прусские города жили по «кульмскому праву»), Ревель и Нарва. Жители Любека гордились этим и писали, в частности, жителям Эльбинга: «Мы даем вам это право, чтобы вы придерживались его; вы можете улучшать его за счет расширения, но не за счет сокращения; эти законы есть начало права, они учат жить честно, никому не наносить вреда и поступать с каждым по справедливости». Единая правовая система представляла собой важную связь между городами.

Эльбинг и Торн в Пруссии вынуждены были на начальном этапе преодолеть множество сложностей, однако затем начали успешно развиваться. После полувековой работы Тевтонский орден выполнил свою задачу. В 1237 году он объединился с лифляндским орденом Меченосцев, который был не в состоянии в одиночку противостоять русским и литовцам. На пространстве от Померании до Эстляндии возникло единое государственное образование. Вскоре орден смог присоединить к своим владениям устье Вислы с Данцигом; в результате Польша и Бранденбург оказались отрезанными от моря. В 1309 году верховный магистр ордена Зигфрид фон Фейхтванген перенес свою резиденцию из Венеции в Мариенбург, где был построен величественный замок.

С самого начала орден вел не только войну, но и торговлю и продолжил вести ее после окончания военных действий. Рыцари стремились развивать прусскую торговлю, отправляя корабли даже в Англию и Фландрию. Поэтому орден взял под покровительство прибрежные города. Когда в 1295 году датчане начали притеснять немецких купцов, великий магистр ордена заявил о готовности прийти на помощь.

Попробуем обобщить все эти сухие данные и воссоздать общую картину. В то время, когда Любек вступил в полосу быстрого развития, немецкие торговцы уже вели активные операции к западу и востоку от него. Рейнские и вестфальские города создали немецкую торговлю. Однако именно Любек стал связующим звеном между двумя регионами. Этот город стремился покровительствовать всем немецким торговцам; его мудрый городской совет своевременно понял, что только объединенными усилиями можно добиться результата, и действовал соответствующим образом. Теперь речь шла не только о сотрудничестве немецких купцов в конкретном зарубежном торговом центре, а о содружестве и единстве действий городов в целом. Насколько эффективным может быть такое содружество, продемонстрировала война с Норвегией.

В то же время Любек не был главой союза. Только большой торговый оборот и активность купцов придавали ему значение и авторитет. Союз городов в полном смысле слова пока еще не существовал. Только время от времени их представители собирались для переговоров, заключали соглашения, собирали деньги на общие цели. Города готовы отказаться от своей самостоятельности только в той мере, в какой это приносит им выгоду; в остальном они стремятся сохранить полную независимость. Здесь следует отличать друг от друга ситуативные группировки и прочные союзы; однако нужно признать, что и первая из этих двух форм создавала благоприятные условия для развития.

В регионе существовало несколько таких группировок: города в районе Зёйдерзе, Кельн и рейнские города, саксонские города, Гамбург и Любек, города вендского и померанского побережья, наконец, города лифляндского берега вместе с Висбю. Последние поддерживали тесную связь с Любеком. Кроме того, купцы из разных городов объединялись на местах – в Новгороде, Лондоне и Брюгге. Тамошние представительства были открыты для любого немецкого торговца, признававшего их законы и готового платить взносы. Кроме того, представители небольших городов могли выигрывать от привилегий, полученных за рубежом более крупными и сильными общинами, вступая на время в ряды последних или отправляя свои товары на кораблях, принадлежавших привилегированным городам. Небольшие города извлекали из этого немалую пользу и были заинтересованы в том, чтобы со своей стороны поддерживать более сильных товарищей. Эта система способствовала распространению единых мер, весов и стандартов, еще больше облегчая торговый обмен. В руках больших городов имелись достаточные ресурсы для того, чтобы установить единые принципы торговли; общность коммерческих интересов представляла собой связь, которая в зависимости от ситуации могла оказаться сильнее или слабее.

Группировки все еще были довольно аморфными; только следующий шаг – объединение в полноценный союз – могло придать им настоящую силу.