Текст книги "История Ганзы"

Автор книги: Теодор Линднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Секрет успеха Гамбурга заключался в том, что он решительно порвал со средневековыми традициями и принял правила игры новой эпохи. В городе активно развивалась не только торговля, но и финансовый рынок. Одновременно другие ганзейские города быстро слабели, поэтому в своих отношениях с иностранными державами Гамбург был вынужден порой принимать унизительные условия и молча сносить обиды, чтобы не лишиться привилегий. Однако предоставленный сам себе, без поддержки властей Империи, он не мог действовать иначе, а для будущего Германии было очень важно, чтобы хоть один из ее портов был значимым торговым центром.

Однако вернемся к Ганзе и к ее положению в конце XVI столетия. Членами союза все еще являлись формально те же 50–60 городов, которые были в его рядах в начале века. Однако в действительности насчитывалось не более десятка активных членов. Из «внутренних» городов в составе Ганзы остались Магдебург, Брауншвейг, Ганновер, Хильдесхайм и Люнебург. Кельн лишь по традиции порой участвовал в делах союза. Ключевую роль играли Любек, Гамбург, Бремен, Данциг, Росток, Штральзунд и Висмар.

В 1579 году ганзейский съезд, как в старые времена, подтвердил силу всех уставов и законов. Однако ситуация с взносами в общую кассу была плачевной; они сократились настолько, что синдик и его помощники порой не могли получить свое скудное жалование. Столь же трудно было собрать деньги на чрезвычайные расходы. Однако в начале XVII века Ганза оказала помощь городу Брауншвейгу, которому угрожал местный князь, и в союзе с Нидерландами готовилась к войне против Дании.

В это время старое соперничество между датчанами и шведами еще раз вылилось в открытый конфликт. Кристиан IV[73]73
  Кристиан IV (1577–1648), датский король с 1588 года, правил своим государством на пике его могущества. В то же время его участие в Тридцатилетней войне на стороне протестантов закончилось серией поражений.


[Закрыть], о котором и сегодня поется в датских народных песнях, испытывал особенную любовь к мореплаванию. Он первым построил по-настоящему сильный датский флот, развивал внутреннюю торговлю и города и даже направлял морские экспедиции для совершения открытий и создания заокеанских колоний. Ганзейские привилегии он подтверждать не стал.

К несчастью Кристиана IV, во главе Швеции стоял в эту эпоху еще более могущественный король. Густав Адольф[74]74
  Густав II Адольф (1594–1632), король Швеции с 1611 года, один из наиболее выдающихся полководцев своей эпохи, погибший на полях Тридцатилетней войны. Заложил фундамент шведского господства на Балтике в XVII веке.


[Закрыть] неустанно работал над повышением благосостояния своей страны и поставил перед собой большую цель взять под контроль восточный берег Балтики. На этом пути он неизбежно вступал в борьбу с Россией. Стараясь отрезать эту громадную державу от Балтийского моря, Густав Адольф отнял у нее Карелию и Ингерманландию. Кроме того, он отвоевал у поляков Лифляндию и Курляндию; Рига стала шведским городом.

Осью европейской политики являлось в то время противоборство между католическими и протестантскими державами. Для Густава Адольфа оно тоже играло определяющую роль, поскольку правившая в Речи Посполитой династия Ваза претендовала на шведский престол. Поляки получали поддержку от главной силы католического мира – династии Габсбургов, правившей в Испании и Империи. В связи с этим Густав Адольф считал, что война императора Фердинанда II против немецких протестантов угрожает и его стране.

Театром боевых действий на втором этапе Тридцатилетней войны стал север Германии, где Тилли и Валленштейн[75]75
  Альбрехт фон Валленштейн (1583–1634) – один из крупнейших (наряду с Густавом Адольфом) полководцев Тридцатилетней войны, сражавшийся на стороне императора. О его непростой судьбе можно прочесть в книге: Шульц Г. Валленштейн и эпоха Тридцатилетней войны. СПб.: Евразия, 2019.


[Закрыть] одержали решающие победы. Валленштейн стремился довести дело императора до полной победы и утвердить власть Габсбургов на Балтике. От ганзейских городов он требовал создать военный флот и заключить торговые договоры с испанцами. Наконец, Валленштейн потребовал, чтобы Штральзунд впустил имперский гарнизон и стал базой императора на Балтике. Город, опасаясь за свою политическую и религиозную свободу, отказался, и в 1628 году армия Валленштейна осадила его.

Горожане храбро защищались, и поскольку с моря их поддерживали датчане и шведы, разозленному Валленштейну пришлось снять осаду. Зато в мае 1631 года жертвой солдат Тилли стал Магдебург. Ганзейцы еще до начала осады Штральзунда отправили посольство к Фердинанду II, которое не смогло добиться от императора ничего, кроме красивых слов. И в дальнейшем они ограничивались робкими попытками выступить в роли посредников.

Бушующее море войны захлестнуло старую конфедерацию и раскололо ее. В 1630 году состоялся последний съезд, проводившийся по старым правилам. На нем Любек, Гамбург и Бремен получили задание защищать общие интересы. Одновременно эти три города заключили друг с другом оборонительный союз, который был продлен в 1641 году – ровно через 400 лет после первого альянса между Гамбургом и Любеком.

Когда страдания Германии наконец прекратились и Вестфальский мир 1648 года положил конец Тридцатилетней войне, старые города были уже разорены. Свидетельствами былого могущества остались большие церкви и некоторые роскошные светские постройки. Ничего подобного им не было возведено еще на протяжении многих лет.

Старые воспоминания еще раз ожили в 1669 году, когда в Любеке собрались представители городских советов из Бремена, Гамбурга, Брауншвейга, Данцига и Кельна. На повестке дня стояло возобновление Ганзы. Своих уполномоченных прислали также Росток, Минден, Оснабрюк и Гильдесгейм; представители Штральзунда, Висмара и Дортмунда прибыть не смогли. Состоялось в общей сложности 18 заседаний, на которых было сказано немало горьких слов, прозвучало множество предложений, однако никаких решений принято не было. Бессодержательность итогового рецесса была прикрыта красивыми словами. История Ганзы завершилась.

Гамбург, Любек и Бремен и в дальнейшем назывались «ганзейскими городами». Они стали наследниками конфедерации, однако от былого могущества последней осталась лишь тень.

Глава 11.
Торговля и мореплавание

История Ганзы охватывает промежуток времени продолжительностью более четырех веков. За это время существенно изменился набор товаров, которыми торговали купцы, а еще больше – формы, которые принимала эта торговля. Общий оборот на протяжении длительного времени рос, затем начал колебаться и, наконец, упал. В этом обороте очень сильно различалась доля отдельных городов. Описать эту историю во всех подробностях не представляется возможным на страницах небольшой книги, кроме того, исследования в этой области еще продолжаются. Тем не менее, необходимо бросить взгляд на объекты, с которыми имел дело средневековый купец.

Ганзейская торговля с самого начала отличалась от южногерманской тем, что делала акцент на сырье. Последнее доставлялось по морю в основном из России и Скандинавии. В ганзейских городах это сырье перерабатывалось, но по большей части просто доставлялось в Брюгге, Англию и на другие западноевропейские рынки вплоть до Испании. Таким образом, ганзейцы выступали в роли торговых посредников. Та же самая ситуация существовала и в сфере торговли ремесленными товарами. Ганзейские купцы покупали английские или фландрские ткани и продавали их в Германии и за ее пределами.

Эта посредническая торговля являлась для Ганзы главным источником дохода. И импорт, и экспорт в городах находился в руках их жителей. Одной из главных задач союза было как раз сохранение этого положения дел.

На ганзейских кораблях также вывозились изделия местных ремесленников и товары из городов, находившихся в глубине континента. Торговцы из этих городов либо нанимали ганзейские корабли, либо становились дольщиками в совместных коммерческих операциях. Часто на корабле находились товары, принадлежавшие нескольким собственникам. Прибыль портовых городов от такой торговли также была внушительной.

Формы, которые принимала торговля, являлись поначалу достаточно простыми. На протяжении длительного времени купцы самостоятельно покупали товары, сопровождали их в пути и лично вели переговоры с покупателями. Часто практиковался обмен одних товаров на другие – естественно, в его основе лежала денежная стоимость. Доля купли-продажи за наличные деньги со временем постепенно росла, увеличивалась и роль кредитных механизмов. Речь идет в первую очередь о векселях, впервые появившихся в Италии, но быстро проникших и в немецкую торговлю. Купцы часто вели совместные операции, причем количество акционеров могло быть большим, а доля каждого – маленькой. Иногда компаньонам принадлежали и корабли.

Когда объемы торговли выросли, крупные предприниматели были вынуждены искать себе помощников. Эти помощники, так называемые «лигеры», имели широкие полномочия: они могли самостоятельно заключать сделки и брать деньги в долг. Некоторые из них постоянно находились в зарубежном торговом центре, другие сопровождали товар, чтобы продать его и купить другой. Иногда они и сами участвовали в деле своим капиталом. В ганзейских конторах они пользовались теми же правами, что и купцы.

Другой категорией помощников были кнехты, или подмастерья. Они контролировали лавки и склады, погрузку и упаковку. Даже сыновья богатых купцов не гнушались того, чтобы свой процесс обучения начать с должности простого подмастерья.

Больших магазинов в прошлом не было. Торговец хранил товары на складах или в подвалах собственного дома. Небольшое помещение предназначалось для ведения документации и заключения сделок. В некоторых городах для переговоров и сделок имелись специальные залы в домах гильдий.

Свои бочки, мешки и другую упаковку торговец помечал собственным знаком, состоявшим из прямых и ломаных линий. Такие знаки появились очень рано; эти торговые марки находились под защитой закона и обладали доказательной силой. Статус их был примерно таким же, как и у современных товарных знаков. Они использовались и в деловой переписке, и на печатях, которые торговцы всегда носили при себе на широком поясе вместе с деньгами.

Рассказывать здесь о деньгах и монетах той эпохи нет никакого смысла. В Германии в этой сфере царила путаница, которая с течением времени только росла. Свои деньги чеканили практически все князья и города, даже самые маленькие. Право чеканить монету было очень прибыльным благодаря разнице между ее номинальной и реальной стоимостью; князья часто изымали деньги из оборота, чтобы перечеканить их и заработать на этом. В результате порча монеты приобрела всеобщий характер.

Основной денежной единицей был изначально фунт серебра, из которого чеканились 240 динаров, которые также назывались пфеннигами. Позднее нормой стала марка серебра – половина фунта; именно исходя из нее рассчитывалась стоимость монет. На Балтике была широко распространена так называемая «любекская марка», которую приняли у себя также Гамбург, Висмар и Люнебург.

В XIII веке из марки серебра чеканились пфенниги на общую стоимость в две с половиной марки, в XV веке – уже на девять марок. Марка делилась на 16 шиллингов, однако поначалу чеканились лишь пфенниги из расчета двенадцать на каждый шиллинг. Только в XIV веке начали чеканить серебряный шиллинг, который из-за своей солидной толщины назывался грошом.

Одновременно в оборот поступили золотые монеты, идентичные итальянскому дукату и называвшиеся гульденами. Поскольку флорентийские монеты были широко распространены в тогдашней Европе, гульдены называли еще флоринами. В 1340 году Любек получил от императора Людовика Баварского право чеканить их. Со временем пфенниги, крейцеры и геллеры стали медными монетами, а словом «гульден» начали называть крупную серебряную монету. В XVI веке для таких монет появилось также обозначение «талер».

Торговцам приходилось иметь дело не только с огромным количеством видов немецких денег, но и с иностранной монетой. При этом невозможно было обойтись без помощи менял, которые зарабатывали на обмене монет, а со временем стали осуществлять и другие финансовые операции. Многие менялы были родом из Италии, поэтому их называли ломбардами. Менялы работали в условиях всеобщей ненависти, ганзейские города допускали их на свою территорию с большой неохотой, в конторах они и вовсе не имели права находиться.

Иногда приходится слышать, что средневековому торговцу было намного легче, чем современному, который не имеет ни единой свободной минуты и вынужден постоянно держать руку на пульсе быстро меняющегося мира. Но так ли это на самом деле? Средневековый торговец испытывал постоянное беспокойство за свой корабль, который подвергался угрозе штормов или пиратов. На чужбине купец легко мог оказаться в беде, стать жертвой беззакония. Недели и месяцы проходили, пока торговец получал известие о судьбе своих товаров – и цены за это время могли измениться, а значит, и его расчеты оказывались неверными. Конечно, если все проходило благополучно, прибыль от одной-единственной торговой операции получалась куда больше, чем в наши дни. Но колесо фортуны было переменчиво; большие состояния обращались в прах, удача редко сопутствовала нескольким поколениям подряд. На смену одним крупным торговым домам приходили другие, и настоящие коммерческие династии были скорее исключением, чем правилом. Поэтому удачливые купцы часто вкладывали деньги в покупку земельных владений, дававших им твердую почву под ногами.

В то же время переменчивость Фортуны давала шансы бедной, но амбициозной молодежи. Ганзейские конторы, в первую очередь в Новгороде и Бергене, считались высшими школами коммерческого дела. Здесь же, в самых трудных условиях, можно было быстрее всего сколотить себе состояние. Помощники торговцев могли спустя некоторое время стать самостоятельными купцами; даже моряки нередко имели свой процент с прибыли или вели свою мелкую торговлю.

Несмотря на трудности, связанные с поездками, в конце Средних веков дальние путешествия были в Европе делом весьма распространенным. Немецкие студенты нередко посещали итальянские и французские университеты. Начинающие торговцы с тюками товара за спиной спускались вниз по Дунаю, ехали во Францию или в Италию, где продавали свой груз, идя от дома к дому. Городские советы посылали своих представителей на переговоры с иностранными державами, и один и тот же человек представлял интересы своего города то в Лондоне, то в Дании, то в Новгороде. Все эти поездки способствовали распространению знания о дальних странах, того опыта, который в семьях торговцев передавался от отца к сыну. В городах этот коллективный опыт составлял ту основу, на которой покоилась продуманная внешняя политика Ганзы.

Число товаров, которыми торговали ганзейцы, было огромным. Будет правильно разделить их на большие категории, которые одновременно оказываются привязанными к конкретным регионам. Покупавшиеся на востоке Европы товары продавались на западе, и наоборот. Север и восток поставляли сырье, а запад в лице Брюгге покупал его и выставлял на продажу свои собственные ремесленные изделия, вина и товары с юга. Сырье пользовалось спросом и в балтийских городах, где оно перерабатывалось и в виде готовых изделий отправлялось обратно.

Самым ценным сырьем с востока и севера Европы были меха. Во всем цивилизованном мире, включая мусульманский Восток, они пользовались огромным спросом в качестве одежды или украшения. Именно они являлись главным предметом древней торговли арабов с русскими. На христианском Западе мех был символом благородного происхождения или богатства. Местами низшим сословиям напрямую запрещалось носить меха. Ни одно другое украшение не было предметом столь алчного спроса. Горностаевая мантия и в последующие эпохи являлась символом монаршей власти – воспоминание об обычаях Средневековья.

Неистощимым источником мехов была Россия, а также Швеция и Норвегия. У русских меха играли роль денег, и они усердно охотились на пушного зверя. Они также умели обрабатывать мех, и купцу приходилось зорко смотреть за тем, чтобы не быть обманутым; именно поэтому торговцы предпочитали иметь дело с необработанным мехом. Центром меховой торговли являлся Новгород, иногда в качестве посредников выступали лифляндские города. Наибольшим спросом пользовались горностай, ласка и белка; далее шли медвежьи шкуры, бобры, ондатры, лисы, хорьки, рыси, куницы, выдры, соболя. Даже не столь ценные меха пользовались спросом: зайцы, кролики, овцы, волки. Ценились и шкурки водоплавающих птиц. Из Лиссабона поступали экзотические меха, к примеру леопардовые шкуры.

Скот или свежее мясо невозможно было перевозить на большое расстояние. В связи с этим повсеместно пользовалось спросом вяленое и, позднее, копченое мясо. Тем не менее, лошади могли доставляться из Пруссии и Швеции вплоть до Англии. Отдельным предметом торговли являлись охотничьи соколы, пользовавшиеся спросом у обеспеченных людей во всем тогдашнем мире. Их поставщиком являлась Пруссия, и великий магистр часто отправлял соколов в подарок князьям. Торговля птицами активно велась во Фландрии и Венеции, откуда они попадали и на Восток.

Торговали ганзейцы и другими продуктами скотоводства: шкурами, в том числе дублеными, кожей, жиром и салом. Их поставляли Россия, скандинавские страны и Германия. Масло и сыр вывозились из Норвегии и Швеции.

Мы уже говорили о том, насколько большое значение имела английская шерсть. Города перерабатывали ее сами или везли во Фландрию – Ганза на протяжении длительного времени являлась главным поставщиком тамошней промышленности. Менее ценные сорта шерсти поступали и из других стран, к примеру, из Шотландии. Позднее крупным поставщиком качественной шерсти стала Испания.

Говорили мы уже и о сельди как важном источнике богатства ганзейцев. Вывозилась она во все европейские страны, включая средиземноморские. Не меньшие объемы имела торговля вяленой рыбой; ее экспортировал главным образом Берген, но свой вклад вносили все прибрежные районы Балтики и Северного моря, включая Исландию, торговые отношения с которой стали в XV веке более тесными. На Шетландских островах три главных ганзейских города имели монополию на рыбную торговлю вплоть до 1712 года. Основную массу составляла треска, важную роль играли осетры, лососи и пикша. С берегов Северной Франции привозили миногу; соленая рыбья икра уже в те времена считалась деликатесом. Побочным продуктом рыбных промыслов был рыбий и тюлений жир.

Россия была источником воска, где «восковые деревья» – ульи лесных пчел – предоставляли его в огромном количестве. Воском торговали также Лифляндия и Испания. Самым большим его потребителем были церкви, поскольку торговля свечами осуществлялась в очень больших объемах. Без свечей не могли обойтись и канцелярии, а на документах ставились восковые печати. В домашнем обиходе свечи горели только у богачей и только по праздникам; в обычные дни использовались сальные свечи или чадящие лампы с рыбьим жиром. Воск продавался большими кусками; поскольку русские постоянно пытались обмануть покупателей, нужны были специалисты, которые проверяли качество воска и ставили на него печать.

Спутником воска являлся мед. Он заменял людям очень дорогой и редкий сахар в качестве лакомства и широко использовался при приготовлении выпечки. Из него готовили и медовуху, главным центром производства которой являлась Рига.

Среди товаров растительного происхождения необходимо, в первую очередь, упомянуть зерно – рожь и пшеницу, которые поставляла в первую очередь Северная Германия. От немецких поставок зависела Скандинавия, частично Англия и побережье Западной Европы. В зависимости от урожая цены могли колебаться очень сильно. Солод, мука и крупа также продавались в разные страны вплоть до Испании. Земледелие поставляло на рынок луковицы, вайду и различные пряные травы вроде тимьяна.

Весьма прибыльным делом являлось пивоварение – в этой области Германия являлась и тогда непревзойденной. Пиво в Средние века имело еще большее значение, чем сегодня, поскольку использовалось как пища и ингредиент для приготовления разных блюд. Несомненно, склонность к пьянству была в тогдашней Европе велика; удивительно, какие массы алкоголя поглощали даже служанки и монахини. Имелось бесчисленное количество сортов пива, свой в каждом городе. Некоторые сорта были легкими, но большинство – более плотными и сытными, чем современное. В некоторых регионах качество пива проверялось оригинальным способом: им поливалась скамья, на которую затем садился человек в кожаных штанах. Когда он некоторое время спустя поднимался на ноги, скамья должна была остаться приклеенной к его штанам.

Немецкое пиво пользовалось прекрасной репутацией во всем мире, и не было страны, в которой бы его не пили. Даже при введении эмбарго для пива иногда делали исключение. Из числа ганзейских городов пиву обязан своим процветанием в первую очередь Гамбург. Напиток из этого города и из Висмара данцигские купцы продавали по всей Европе вплоть до Лиссабона. Хмель использовался далеко не во всех сортах пива, однако был абсолютно необходим в том случае, если напиток предполагалось перевозить; его поставщиками были страны Балтийского региона, Западная и Южная Европа.

Лен ввозился из России и Скандинавии. Выращивался он и в Германии, но в основном не для экспорта. В больших объемах вывозились конопля и пакля, использовавшиеся в кораблестроении.

Дерево, хотя и занимало много места, считалось прибыльным товаром. Его экспортерами являлись страны Балтийского региона, а также Польша, сплавлявшая лес по Висле. Центрами торговли лесом были лифляндские города и Данциг. Ганзейские города строили корабли не только для себя, но и на экспорт, хотя принимались законы с целью запретить такую торговлю. Особенно славился своими верфями Данциг. Корабельный лес, мачты, доски для высоких бортов, реи, рули и все остальные изделия из дерева прекрасно продавались в Брюгге и других западноевропейских городах вплоть до Испании. С Пиренейского полуострова обратными рейсами привозили пробку. Позднее ключевым экспортером продукции для кораблестроения стал Гамбург.

Скандинавия поставляла деготь и смолу, также необходимые для постройки кораблей. Дерево и поташ на запад экспортировала Пруссия. Она же продавала англичанам дерево для луков, наводивших ужас на французов в XIV–XV веках. Другим поставщиком такого дерева были горные районы Австрии. Тис доставлялся оттуда к морю через Краков и Торн.

Большие прибыли извлекал Тевтонский орден из торговли янтарем, в которой обладал монопольным положением. Эта ископаемая смола ценилась в Средние века так же высоко, как и в античности; она использовалась для изготовления благовоний и всевозможных украшений, включая четки, в которых нуждался весь христианский мир. Янтарь покупала и вся Азия вплоть до Китая. Орден на протяжении долгого времени отправлял янтарь на Восток через Лемберг, пока эту торговлю не взял на себя Любек, откуда драгоценная смола попадала в Брюгге и дальше в Венецию. В какой-то момент рынок оказался переполненным; в XV веке в Венеции лежали на складах две тысячи фунтов четок.

Соль является абсолютно необходимым для человека минералом. Поэтому уже древние германские племена вели кровопролитные войны за священные соляные копи. Засолка сельди требовала огромного количества соли. Кроме того, покупателями больших объемов последней были страны, лишенные ее источников – такие, как Россия. Поскольку Балтика была недостаточно соленой для того, чтобы сделать производство морской соли выгодным делом, а соляных копей в Германии было немного, главными поставщиками ценного продукта являлись соляные источники и южные страны. Самый большой соляной источник Германии находился в Люнебурге; между этим городом и Любеком с середины XIV века благодаря постройке канала существовал удобный водный путь. Возможно, именно поэтому Люнебург причисляли к вендским городам. Соль, которую Любек получал по каналу и экспортировал морским путем, называли «солью Траве». Основную массу, однако, составляла «Байенская соль», которую ежегодно большие флоты фламандских и ганзейских кораблей доставляли с французского побережья. Соляную торговлю вели также Испания и Португалия.

Руда, как и соль, поступала из различных источников. Железо в изобилии производилось в Швеции, где частью месторождений владел Любек. Там же добывалась и медь, которая в большом количестве вместе со свинцом шла из Венгрии в Данциг. Англия поставляла железо, а также олово, использовавшееся при изготовлении посуды. Кроме того, из числа полезных ископаемых значимую роль играли сера, мышьяк, киноварь и сурик, широко использовавшийся в живописи, квасцы и бура. Вывозились даже серебро и золото в слитках. В качестве балласта на борт иногда брали камень хороших сортов, пригодный для строительства – например, гранит из Сконе или известняк с Борнхольма.

К дарам северной природы торговля прибавляла многочисленные дары запада, юга и востока. Среди них следует в первую очередь назвать вино. Виноделие было в те времена широко распространено; виноград выращивался в окрестностях Берлина, в Пруссии и даже в Дании и Норвегии. Вино было необходимо для богослужений, и поэтому его следовало иметь под рукой даже в те времена, когда война прерывала торговые связи. Позднее виноградарство на севере Германии существенно сократилось и сохранилось лишь в немногих районах. Вкус северного винограда был не слишком хорошим, и он находил себе применение в основном при приготовлении пряного вина (сегодня мы называем его глинтвейном). Помимо дешевого кислого пойла местного производства в каждом большом городе можно было найти благородное вино со всей Европы. Кабаков насчитывалось очень много, но во избежание подделок большинству из них разрешалось продавать вино только одного сорта и требовалось тщательно проверять его. С тех пор до нас дошла славная традиция «ратушных погребков»[76]76
  Рестораны, расположенные в подвальном этаже здания ратуши.


[Закрыть], которые и сегодня пользуются большой популярностью.

Самым благородным вином считалось рейнское. Берега великой реки вплоть до Эльзаса и Швейцарии были покрыты виноградом, и вина плыли вниз по Рейну в Нидерланды, откуда ганзейские купцы развозили их по всему свету. Менее ценным считалось французское вино, в основном из Пуату и Гаскони, а также испанское – благородная мальвазия и «секко» из сушеных ягод. В Брюгге доставлялись вина из Италии. Все эти напитки текли рекой на пышных праздниках и богатых свадьбах. Более крепкий алкоголь – «живую воду» – можно было изначально купить только в аптеках в качестве лекарства.

В те времена было принято также употреблять в пищу много пряностей. Это делалось как для улучшения вкуса продуктов, так и для демонстрации богатства. Использовать пряности вынуждало и однообразие повседневной пищи. Изначально различные травы выращивались в небольших садиках. Сегодня многие из этих трав практически забыты, поскольку их вытеснили заморские пряности, которые поначалу без разбора называли перцами. Самым большим рынком пряностей на протяжении длительного времени являлся Брюгге, куда их привозили испанцы и итальянцы. Туда же прибывали экзотические фрукты и лекарственные растения. Помимо лекарств, аптекари в те времена готовили сладкие лакомства. Сахар был редкостью, и лакомства обходились дорого; сластена мог спустить на них целое состояние.

В больших высоких сосудах – так называемых «трубках» – прибывало оливковое масло из Италии, Южной Франции или Испании. Другие товары перевозились в больших тюках. Перечислить их все невозможно: апельсины, гранаты, каштаны, фиги, финики, изюм, миндаль и рис употреблялись в пищу, в качестве пряностей и лекарств служили гвоздика, сахар, горчица, перец, имбирь, мускатный орех, шафран, корица, кардамон, анис, алоэ, мирр, камфора, ревень и другие. Для богослужений необходим был ладан, в качестве красителей использовались индиго и различные сорта дерева.

С Востока и из жарких стран прибывали драгоценные камни, а также ценившийся еще выше жемчуг, в том числе в украшениях. Оттуда же привозили великолепный шелк во всех его обличьях, включая атлас, дамаст и бархат. Несмотря на высокую цену, покупатели имелись и на золотую парчу. Свой путь на север находили также сирийская шерсть и ситец.

Не только дары природы чужих земель, но и плоды труда их жителей заполняли трюмы ганзейских кораблей. Большую роль при этом играли ткани, которые тоже можно назвать одной из основ ганзейской торговли. Существовало множество видов тканей, различавшихся по региону своего происхождения. Вплоть до XVI века никто не смог превзойти в сукноделии фламандцев. Особенно славились их цветные ткани, а также пряжа, за которую богачи были готовы платить баснословную цену. Каждый город во Фландрии и на севере Франции выпускал свой сорт тканей, и торговцы хорошо различали их. Немецкие города на Нижнем Рейне – регион Кёльна – также производили шерстяные ткани, в первую очередь черные для облачений священников. Когда Англия начала самостоятельно обрабатывать свою шерсть, английские ткани быстро заняли достойное место на рынке. Производство полотна было распространено по всей Германии; значительная его часть шла на экспорт.

Для Ганзы главным конкурентом были польские ткани, которые успешно соперничали с более дорогими фламандскими и английскими. Полотно было единственным товаром, одинаково необходимым всем скандинавским странам. Ткань продавалась большими штуками разной длины, зависевшей от поставщика. Чтобы гарантировать ее качество, осуществлялся придирчивый контроль и маркировка штук свинцовой печатью.

Во Фландрии производились и красивые ковры, которые в богатых домах вешались на стены, пока не появились фламандские кожаные обои. Отсюда же привозились роскошные покрывала для различных целей.

Льняной холст также ввозился, но большая его часть производилась в Германии. Известностью пользовался вестфальский холст, который даже великий магистр Тевтонского ордена закупал для своей личной охраны. В обиход вошли льняные скатерти и салфетки; их было принято крахмалить так сильно, что они «трещали». Большое распространение получила вышивка, для которой требовались нити. Тяжелая парусина ввозилась из северных и западных районов Франции.

Невысокий уровень развития ремесла в скандинавских странах, а поначалу и в Англии позволял торговать товарами для самого обычного повседневного обихода. Их производили как ганзейские, так и зарубежные ремесленники. Купцы торговали всеми мыслимыми предметами: шапками и шляпами, сапогами, поясами и кошельками, мылом, мешками, стеклянной утварью, железными изделиями для домашнего обихода – топорами, замками, ножами, тарелками, гвоздями, проволокой, иголками, игрушками... В число товаров входило и оружие. Золотых дел мастера изготавливали из драгоценных металлов утварь для сокровищниц купеческих корпораций, городов и церквей; в этой области всех опережали итальянцы и фламандцы. Для церковного обихода предназначались четки, иконы, целые алтари, колокола, рукописные молитвенники. В Германии и Италии изготавливался пергамент. Бумага являлась чисто итальянским товаром, пока в конце XIV века первая бумажная фабрика не появилась в Нюрнберге.