Текст книги "Алиби-клуб (ЛП)"

Автор книги: Тэми Хоуг (Хоаг)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Простите меня, – тихо проговорил Барбаро, протягивая свою руку через стол и накрывая мою. – Это не та ночь, чтобы…

– Я просто задумалась о том, что Ирина не сильно отличалась от меня в том возрасте. Упрямая, своевольная…

– Необузданная, решительная, – продолжил Барбаро и приподнял бровь. – Подозреваю, она не сильно отличалась и от вас сегодняшней.

– Верно.

– Вот почему вы сегодня здесь. Несмотря на шок от обнаружения ее тела, всю тяжесть горя, вы здесь, чтобы найти ответы, как-то побороться за нее. Так?

– Да, – я еще пригубила вина. – В ночь на субботу вы случайно не видели высокого мужчину, под пятьдесят, темные волосы, седеющие виски? Бельгийца?

Барбаро отрицательно покачал головой.

– Нет. У этого человека есть имя?

– Уверена, у него их несколько. Не думаю, что он сглупил и воспользовался тем, под которым его знают: Томас Ван Зандт.

– Никогда о таком не слышал. А должен был?

– Нет, у Ирины был на него зуб.

Торговец лошадьми, которого она пыталась огреть подковой по голове в прошлом году. Ван Зандта подозревали в убийстве девушки, произошедшем в одной из конюшен во время прошлогодних соревнований. Спустя два дня после преступления он просто испарился. Ни Ван Зандта, ни арендованную машину, на которой он ездил, больше не видели. Я всегда подозревала, что он бросил машину и сбежал из страны на грузовом самолете, транспортирующем лошадей – простая задача, несмотря на шумиху в Службе национальной безопасности.

Что если он вернулся? Ирина знала о нем слишком много. Она обвиняла Ван Зандта в том, что тот удерживал ее знакомую в качестве секс-рабыни. Поселил в своем трейлере в Бельгии и использовал. Для Ван Зандта с его извращенным складом ума, самым худшим в обвинениях Ирины был потенциальный вред для его репутации.

Может, он решил начать новую жизнь. Ван Зандт уже никогда не сможет показаться в Веллингтоне, не попав под арест. Однако если он достаточно умен, осторожен и самонадеян, чтобы верить в свой успех, то возможно нашел выход на рынок поменьше. На среднем западе, северо-западе он все еще мог обманывать людей. Возможно, даже сколотил небольшое состояние среди довольно состоятельных людей или воспользовался их связями, чтобы перезимовать во Флориде. Но несмотря ни на что, он всегда знал, что Ирина где-то здесь, готовая в любой момент погубить его карьеру. Конюхи меняют работу, переезжают, общаются в сети…

– Заметили, во сколько она покинула вечеринку? – спросила я. – Ее кто-то сопровождал?

– Не могу сказать. Видел, как она танцевала с Джимом Броуди. Он танцевал со всеми молодыми девушками.

– Тусовщик. А у мистера Броуди есть миссис Броуди?

– Несколько и все в прошлом.

– Ему нравятся юные леди?

Барбаро пожал плечами, очень по-европейски.

– Он мужчина.

– Насколько сильно ему нравилась Ирина?

Он бросил на меня хмурый взгляд.

– Вы не можете всерьез думать, что он на такое способен.

– Почему не могу?

– Синьор Броуди – очень влиятельный и богатый человек. У него может быть все, чего он пожелает.

– Думаете, богачи не совершают насильственных преступлений?

Его темные брови сошлись на переносице, что скорее означало замешательство и разочарование, чем раздражение.

– У него нет нужды применять силу в отношении женщин или убивать их.

– То, что произошло с Ириной, было совершено не из-за нужды, мистер Барбаро, – возразила я. – Оно совершено из-за власти и контроля. Какое животное знает об этом больше, чем богатый человек?

Барбаро покачал головой и поднял руки, отвергая мою теорию.

– Нет, нет, нет… Только псих совершает подобные вещи: убивает молодую женщину, выбрасывает ее тело как мусор.

Я положила локоть на стол, подперла подбородок ладонью и всматривалась в лицо Барбаро, ошеломленного мыслью, что убийцы могут скрываться в высших слоях общества. Хотя знала многих людей, разделявших это заблуждение, я никогда не понимала этого факта и никогда не пойму.

– Как, по вашему мнению, должен выглядеть убийца, мистер Барбаро? – спросила я. – Думаете, он ходит с лохматыми волосами и налитыми кровью глазами? С щетиной? Со шрамами? С татуировками? Полагаете, каждый убийца или насильник выглядит как монстр? Могу заверить вас, это не так. Опасные существа могут быть очень красивыми.

– Да, – тихо ответил он. – Это правда. Могут. Ответьте Елена, вы знаете это по собственному опыту? Мне неприятна сама мысль об этом.

– А это, мой друг, история для другого раза. Я уверена, такая же увлекательная, как и ваша личность, но у меня был очень долгий день.

– Это так, – он поднялся из-за стола вместе со мной. – Позвольте проводить вас. Как вы говорили, по городу рыщет убийца.

– Откуда мне знать, что вы не он?

– Я повинен во многих грехах, Елена, но не в этом. У меня есть алиби.

– Действительно?

– Да, – подтвердил он, когда мы проходили через ресторан. Барбаро слегка касался рукой моей поясницы. Жест, лишенный всякой задней мысли и расчета. – Признаю, что много выпил в тот вечер. Я отправился домой к своему другу, здесь в поло-клубе, чтобы проспаться.

– Она может поручиться за вас, я уверена, – заметила я, пока мы поднимались по лестнице.

– Он может поручиться за меня. Ни один из нас не был достаточно трезвым, чтобы развлекать дам. Я провел ночь на его бильярдном столе, который в тот момент показался хорошим местом для сна. Правда, на следующее утро я уже так не думал.

– У вашего друга есть имя?

– Конечно, – ответил Барбаро, когда мы вышли в вестибюль.

Голливудский режиссер не смог бы подгадать лучший момент. Входная дверь открылась, Барбаро засмеялся и произнес:

– Помяни дьявола!

И в самом деле, дьявол.

Мое тело похолодело и напряглось, когда я посмотрело в лицо алиби Хуана Барбаро: Беннета Уокера.

Глава 13

Кабинет для проведения вскрытий в здании Судебной экспертизы округа Палм-Бич никогда не был местом, которое Лэндри посещал с удовольствием. Это неотъемлемая часть его работы. Для такого человека как Джеймс, она обязательна для исполнения, несмотря на то, что он мог с легкостью переложить ее на Вайса.

Последний напоминал странного ребенка в научной лаборатории, который хотел разрезать лягушку, просто потому что хотел. В тот момент, когда Лэндри взял на себя ведущую роль в расследовании, он стал адвокатом жертвы. Его работа – добиться справедливости для этого человека. Поэтому он собственными глазами должен был видеть и знать о жертве все – как она жила, и как умерла.

Лэндри в маске, шапочке, халате, перчатках и специальной обуви, стоял у стола напротив судмедэксперта. Посетители этой комнаты могли видеть только глаза друг друга.

Судмедэкспертом была Мерседес Житан, вернее она исполняла обязанности главного эксперта. Занять эту должность ей позволил переход предшественника на теплое место преподавателя в Университете Майами. Если бы власти округа имели хоть малейшее представление об этой работе, то приняли бы Житан на постоянной основе.

– Видишь здесь? – она указала на рваную рану в нижней части туловища Ирины Марковой, где аллигатор вырвал большой кусок плоти. – Это фрагмент головки бедренной кости. Аллигатор перекусил ее как куриную косточку. Сила, с которой он сжимает челюсти, невероятна: где-то в пределах от полутора до двух тысяч тонн, что соответствует весу небольшого пикапа.

– Предпочитаю оказаться под пикапом, – заметил Лэндри.

– Аминь. Я проводила вскрытие двоих из тех, на кого недавно напал аллигатор. Не самый лучший способ попасть в мир иной. Даже представить не могу, какой ужас испытали эти люди. Полагаю, нашей жертве повезло, потому что она уже ничего не чувствовала, когда на нее напало второе животное, – мрачно добавила Житан.

Она тяжело вздохнула, покачала головой и посмотрела на лицо Ирины Марковой: ее изъеденные глаза и губы.

– С такими тяжело. Я могу день напролет резать вдоль и поперек наркодилеров и членов банд. Они знают, на что идут. Это же невинная жертва. Выходя на улицу, она не планировала встречаться с убийцей.

– Я знал ее немного, – сказал Лэндри. – Достаточно, чтобы сказать «привет». Она знакомая моего друга.

– Сочувствую. Тебе нет нужды оставаться, Джеймс. Я могу сообщить результаты по телефону.

– Нет. Это часть дела. Она – мой вызов, а ты знаешь, какой я.

– Суеверный?

Лэндри пожал плечами, не отводя глаз от тела.

– Я должен собственными глазами видеть, что с ней случилось. Я чувствую, что… что обязан быть здесь, рядом, по крайней мере на этом этапе. Звучит безумно?

– Нет. Лишь показывает, что ты остаешься человеком. Я придерживаюсь мнения, что в день, когда начну просто подсчитывать трупы, не считая их за людей, мне нужно начинать подыскивать другую работу. Я не имею в виду эмоциональное погружение, невозможно оставаться в своем уме при таком подходе, но я проявляю вежливость, зная их имена.

– Спасибо, что взялась за этот случай, Мерси, – поблагодарил Лэндри.

Он позвонил ей лично, чтобы обратиться с просьбой. Лэндри знал Житан шесть или семь лет и наблюдал за ее восхождением по карьерной лестнице. В своем деле она очень хороша и въедлива, а это расследование не обещало быть легким. Житан будет собирать информацию по крупицам, даже самую незначительную на первый взгляд. Ничего не упустит из виду.

– Кому нужна личная жизнь? – заметила она. – Не считая мэра Веллингтона, мэра Вест-Палм, мэра Палм-Бич, шерифа и властей штата, еще полдесятка больших шишек позвонили мне после тебя.

Лэндри невесело усмехнулся:

– Никто не чешется, когда какой-нибудь неотесанный болван из Поксахэтчи вышибет себе мозги. Зато, если задушат и выбросят в канал красивую молодую девушку – это повредит туризму. Нельзя, чтобы во время сезона по округе гулял убийца.

Житан взглянула на часы и сердито вздохнула:

– И где черти носят эту Сесиль? ГДЕ ЧЕРТ ПОБЕРИ, СЕСИЛЬ!

– Я ждала, когда вы начнете кричать, босс.

В кабинет вошла ассистентка Житан – чернокожий трансвестит ростом выше двух метров. Даже стоя на скамеечке, Житан приходилось запрокидывать голову, чтобы заглянуть ей в лицо.

Процедура вскрытия началась с внешнего осмотра тела. Житан тихо говорила в диктофон, идентифицируя жертву, указывая ее возраст, рост, вес, пол, цвет волос. Цвет глаз она установить не смогла, потому что от них ничего не осталось.

Лэндри неотрывно смотрел на руку девушки: ее безупречно накрашенные ярко-красные ногти, на которых никак не отразилось пребывание в воде. Несколько из них были сломаны. Хорошо, если она вонзила их в убийцу, и Житан обнаружит что-то, чтобы подтвердить это: клетки кожи, микроскопические следы крови достаточные для анализа ДНК.

Несмотря на то, что тело провело в воде некоторое время, и рыбы поработали над маникюром, оставался шанс, что какой-то материал достаточно глубоко засел под ногтем и все еще оставался там.

Анализ улик такого рода занимал время. Серология, токсикология, исследование образца ДНК. Настоящая жизнь далека от той, что показывают по телевизору. Даже при наличии потенциальных доказательств, на получение результатов из лаборатории уходят дни и, возможно, недели. Тот же образец ДНК, принадлежащий предполагаемому преступнику, поможет только в том случае, если подозреваемый ранее привлекался к ответственности и числится в национальной базе данных.

Житан осмотрела каждый дюйм тела девушки. Замерила и сфотографировала все отметины, порезы и синяки. Лэндри надеялся на следы от укусов, которые ценились в расследовании также высоко, как и отпечатки пальцев.

– Как думаешь, это следы укусов? – спросил он, указывая на несколько темных полукруглых отметин вокруг ареолы левой груди. Лэндри надел свои очки для чтения и нагнулся, чтобы лучше рассмотреть их.

– Возможно, – ответила Житан. – Форма правильная, но я не вижу отчетливых отпечатков зубов. Может, он кусал ее через что-то вроде простыни или легкого одеяла, чтобы скрыть следы. Возможно, он умен.

– Или он уже делал это прежде, – заметил Лэндри.

Очень плохая мысль. Они говорили не о случайном похотливом ублюдке, не пожелавшем принять отказ. Не о преступлении, которое являлось вышедшей из-под контроля ситуацией. Речь шла о чем-то сделанном методично, требующем организованной мысли и достаточного хладнокровия в таком разгоряченном состоянии, чтобы принять меры предосторожности и не обличить себя.

Житан перешла к отметине, опоясывающей шею девушки.

– Что думаешь? – спросил Лэндри. – Веревка? Провод?

– Первое, – ответила Житан. – У нас есть отпечатки больших пальцев по обе стороны гортани. Видишь здесь? Итак, мы делаем вывод, что в какой-то момент нападения убийца душил ее голыми руками. У нас также есть тонкая отметина. Она не от провода, слишком много царапин. Это что-то с определенной текстурой. Если это веревка, то довольно тонкая. Я не вижу никаких природных волокон, но жертва много времени провела в воде. Волокна от веревки – это большее, на что мы можем надеяться, или же она могла быть синтетической. Нейлоновый шнур, возможно.

Глядя в увеличительное стекло с подсветкой, Житан снова и снова изучала глубокие бороздки, оставленные на шее девушки. В некоторых местах кожа была надорвана.

– Ха, – проговорила Житан и, воспользовавшись пинцетом, очень аккуратно извлекла что-то из раны.

– Что это?

– Засохшая свернувшая кровь. Смотри.

Лэндри посмотрел на сгусток через увеличительное стекло. В нем застряли несколько незаметных для вооруженного взгляда волокон. Короткие, тончайшие, темные. Почти как короткие волоски.

– У лабораторных крыс будет ответ, когда они рассмотрят их под микроскопом, – заметила Житан.

– Я удивлен, что ты вообще что-то обнаружила, – сказал Лэндри.

– Иногда нам везет. Ее убийца допустил ошибку, когда избавлялся от тела: он позволил ранам подсохнуть и затянуться.

Когда Житан удовлетворилась осмотром каждого сантиметра передней части тела, Лэндри помог Сесиль его перевернуть. Житан отодвинула волосы Ирины, чтобы изучить следы на задней стороне шеи, но их там не оказалось.

– Ладно, – промолвила Житан, – Либо что-то было между ее спиной и убийцей, либо он прижимал ее к какой-то поверхности и тянул удавку на себя.

– По моему опыту, тип, который совершает подобные вещи, во время удушения хочет видеть лицо своей жертвы, – заговорил Лэндри. – Страх заводит его, и, наблюдая, как меркнет свет в ее глазах, он ощущает огромную власть.

– Как мне кажется, он душил ее до потери сознания. Затем ждал, пока она придет в себя, чтобы «убивать» снова и снова.

– Больной ублюдок, – пробормотал Лэндри.

– Она некоторое время где-то пролежала, прежде чем он выбросил ее в канал, – сделала вывод Житан.

Когда прекратилось сердцебиение, кровь перестала циркулировать и собралась в огромные пурпурные пятна на спине и задней части рук и ног девушки. Тело пролежало на спине достаточно долго, чтобы кровь застоялась и превратилась в сгустки, а на это уходили часы. Неважно, что потом делали с телом, синюшность уже не могла изменить состояние или переместиться.

– Может, ему пришлось выждать какое-то время, чтобы избавиться от тела? – предположил Лэндри. – Или же он из тех психов, которым нравится поиграть с жертвой после ее смерти.

Лэндри оставался до тех пор, пока Житан не приступила к вскрытию черепа, чтобы исследовать внутренние травмы и трещины. Через это ему не было нужды проходить, так же как и через вскрытие грудной клетки. Лэндри не нужно смотреть, как грудину Ирины Марковой разделят на две части и раскроют, словно морскую раковину. Поочередно достанут все внутренние органы и взвесят их.

Он уже это видел и не раз. У всех людей есть печень, кишечник, мозг. Все органы будут изучены и взвешены, записи сделаны, потому что таков порядок. Однако не внутренняя инфекция или болезнь убила Ирину.

Другая зараза погубила ее. Какой бы ни была эта злокачественная опухоль, она селилась в сознании убийц.

С этой мыслью Лэндри пересек стоянку и направился в отдел по расследованию краж и убийств, который располагался в офисе шерифа.

– Приехал переводчик, – сообщил Вайс.

Лэндри вошел в комнату для допросов, из которой Вайс только что выглянул. В конце стола стоял пожилой мужчина с непроницаемым выражением лица. Высокий, худой, одетый во все черное, он носил аккуратные седые усы и козлиную бородку, словно вылепленную на конце его подбородка. Левый глаз был пронзительно голубым, а поврежденный правый – молочно-белым. Священник не носил ни повязки, ни очков, чтобы скрыть его. Он выставлял его напоказ, как предмет гордости, некий уродливый почетный знак. Бровь над покалеченным глазом пересекал шрам.

Вайс представил Лэндри:

– Отец Чернов, это детектив Лэндри, который также работает над делом.

Лэндри не отреагировал на эту ремарку. Ему не нужно размахивать своим членом и класть его на стол перед святым отцом, только чтобы поставить Вайса на место.

Он протянул священнику руку, и тот ответил довольно крепким для своих семидесяти лет рукопожатием. Руки мужчины были узловатыми и скрюченными, как ветви старого дерева, искривленного непрекращающимися ветрами.

– Отец Чернов. Благодарю, что пришли так скоро. К сожалению, это пока все, чем мы располагаем в начале расследования данного убийства.

Пока они усаживались, священник смотрел на него свысока. На Лэндри нахлынули воспоминания. Он снова оказался в католической школе, где за некие греховные отступления от школьных правил большую часть времени провел на коленях, читая «Аве, Мария!» под зорким взглядом отца Арно.

– Девушка, что умерла, русская, – произнес священник с тяжелым акцентом, но его английская речь была довольно четкой.

– Да, сэр. Ирина Маркова. Она работала на конной ферме в окрестностях Веллингтона. Вы знаете других Марковых в этом районе? Если у нее есть родственники, мы бы хотели с ними связаться.

Старик проигнорировал вопрос.

– Этот, – он мотнул головой в сторону Вайса, – включал мне запись с автоответчика.

– Да, вы можете ее нам перевести?

Он снова проигнорировал вопрос, как будто план Лэндри по получению информации его совсем не интересовал.

– Эта девушка преступница?

– Насколько мне известно – нет. Почему вы спрашиваете? Что сказал мужчина на пленке?

– Его зовут Алексей, так? Этот сказал мне, – священник опять мотнул головой в сторону Вайса, даже не взглянув на него.

– Мы полагаем да. Почему вы спросили, была ли девушка преступницей?

– Будьте добры включить запись еще раз.

Вайс нажал кнопку на проигрывателе, из которого отрывистыми очередями начал вырываться русский голос.

– Он говорит: «Какого черта ты мне не позвонила? Стала слишком хорошей для меня теперь, когда вокруг тебя вьются эти американские слюнтяи? Не забудь кто ты на самом деле, Ирина. Не забудь, кому ты принадлежишь. У меня есть работа для тебя, и она будет хорошо оплачена, ты жадная девчонка».

– Вы узнали голос? – спросил Лэндри.

– Многие русские мужчины носят имя Алексей, – ответил священник.

– У вас есть соображения, кто из них может быть этим парнем?

Священник оглядел комнату, как будто один из этих мужчин мог скрываться в углу и подслушивать.

– Вы знакомы с русской мафией, детектив Лэндри?

– Наслышан о ней.

– Тогда мне нет нужды говорить вам, какие это безжалостные и жестокие люди. Они позор для нашей общины. Не все русские – преступники.

– Однако вы спросили меня, не была ли Ирина Маркова одной из них.

– Есть один мужчина, очень опасный. Его зовут Алексей Кулак. Злобный волк, а не человек. Возможно, это его голос.

– Вы знаете его? – спросил Вайс. – Вам известно, где мы можем его найти?

– Я знаю о нем. Он из тех людей, кто считает людей своей собственностью и делает с ними, что пожелает.

Горечь в голосе старика казалась чем-то личным.

– Это он поработал над вашим глазом? – спросил Лэндри.

Священник фыркнул:

– Нет. Это сделало КГБ, когда я был молодым. Они выжгли мне глаз, потому что я не хотел быть их свидетелем. Я видел, как мужчина украл две булки хлеба, чтобы накормить семью. Война только закончилась. Люди голодали.

В моей России мы боялись КГБ. Преступников тогда не существовало. Сейчас их там много, и нет КГБ. Не лучшее место.

– Вы знаете кого-то, кто мог бы помочь нам отыскать Алексея Кулака? – спросил Лэндри.

– Знаю одного, – ответил священник. – Но он не будет с вами говорить.

– Если он боится, мы можем поговорить по телефону, – предложил Вайс. – Все, что нам нужно на этом этапе – установить личность Алексея.

Священник поднялся со стула. Внушительная, прямая как палка, фигура в черной рясе и белом воротничке.

– Он не будет говорить с вами, – произнес он. – Потому что Алексей Кулак вырезал ему язык.

Глава 14

В своем воображении я всегда представляла, что буду готова к этому моменту, у меня будет превосходство в сложившихся обстоятельствах, и я точно буду знать, что сказать. Я рисовала себя сильной и контролирующей ситуацию, невосприимчивой к его присутствию и выглядящей на миллион чертовых долларов. И только Беннет Уокер будет захвачен врасплох, смущен и потрясен, не в силах говорить. Однако все произошло не так.

Он целеустремленно вошел в дверь, сфокусировав внимание на своем друге и алиби в одном лице: Хуане Барбаро. Время и образ жизни оставили морщины на его лице, но так, что многие женщины найдут их привлекательными. У него все еще были темные, ниспадавшие на глаза волнистые волосы. Беннет Уокер также как и раньше обладал телом атлета: высокий, широкоплечий, узкобедрый. Он выглядел безупречным в белых брюках, черном пиджаке, черно-белой полосатой рубашке с распахнутым воротом. Щеголеватый светский лев, достаточно растрепанный, чтобы казаться сексуальным.

Он мельком посмотрел на меня, не выразив даже толики узнавания.

Я сильно отличалась от той девушки, которую он когда-то знал. Не стало буйной гривы темных волос, рисковой улыбки, искорки во взгляде. Тогда я светилась изнутри, переполненная первой любовью, наивная – если не на самом деле, то в душе.

Двадцать лет – долгий срок. Целая жизнь прошла с того момента, когда я видела его последний раз. И все же какая-то часть меня оскорбилась из-за того, что он не узнал меня с первого взгляда, не застыл как вкопанный, не побледнел и не стал заикаться. Неужели я была настолько ему безразлична, что он не представлял этот момент? С глаз долой, из сердца вон. Плохие воспоминания лучше оставлять в прошлом.

– Хуан, приятель, – произнес он, хватая Барбаро за руку и пожимая ее как политик. – Могу я на минутку…

– Где твои манеры, дружище? – спросил Барбаро. – Я стою под руку с прекрасной леди, а ты даже не заметил. Почему я должен ради тебя немедленно ее покинуть?

– Прошу меня простить, – сказал мне, но не для меня, Уокер. – Но я…

Барбаро проигнорировал его.

– Елена, это один мой очень грубый друг, Беннет Уокер. Беннет, а это моя очаровательная компания на сегодняшний вечер, Елена Эстес.

Вот тогда он меня увидел. Впервые посмотрел на меня и увидел. У него был тот самый ошарашенный и настороженный вид, о котором я мечтала.

– Никогда не видела, чтобы ты не мог найти слов, Беннет, – заметила я, изображая спокойствие.

– Елена.

Он хотел, чтобы пол разверзся и поглотил меня. Хотел развернуться и броситься вон. Вернуться вновь, и не увидеть женщины, которая в прошлом хотела засадить его за решетку.

– Вы знакомы? – спросил Барбаро. – И почему я удивлен? Есть ли в радиусе сорока километров женщина, которую ты не знаешь, друг мой?

– О, я знала Беннета когда-то, – ответила я, наслаждаясь выражением тревоги во взгляде Уокера. – Или так мне тогда казалось.

– Елена, – повторил он. – Столько времени прошло. Как ты?

– Это лучшее, на что ты способен?

– Да, на данный момент.

– Подумать только, а раньше ты был таким смышленым. – Я краем глаза глянула на Барбаро. – Бен мог заговорить кого угодно. Не так ли, Бен?

Тот промолчал.

– Я расстроена – вот ответ на твой вопрос, – продолжила я. – Этим утром мою подругу нашли мертвой. Представь мое удивление, когда я обнаружила, что в ночь ее исчезновения с ней был ты.

– Я ничего об этом не знаю, – Уокер начал выходить из себя. Я могла это утверждать по тому, как он наклонил голову, стиснул зубы, избегал смотреть на меня.

– Что ж, некоторые вещи никогда не меняются, – констатировала я.

– Извини нас, мы на минутку. Мне нужно переброситься парой слов с моим другом.

Он положил руку на плечо Барбаро, готовясь увести его.

– Чтобы уточнить свои легенды? – спросила я сладким голосом. Это было глупо с моей стороны, но ничего не поделаешь. Иногда я не могла с собой справиться.

Барбаро казался сбитым с толку, но не возражал понаблюдать за фейерверком. Его пристальный взгляд метался между нами двумя, будто он следил за теннисным матчем.

Уокер воспользовался моментом, чтобы успокоиться, делая глубокие вдохи и выдохи. Он был прекрасно осведомлен о двух парах, поднявшихся наверх из ресторана и остановившихся метрах в трех от нас, чтобы поговорить.

– Мне не нужна легенда, – тихо проговорил Уокер, подходя немного ближе. Я не отступила, и в любом случае не собиралась отступать. Посмотрела ему в глаза, зная, что это заставит его почувствовать неловкость.

– Ты так считаешь? У тебя есть случайный свидетель, способный подтвердить твое алиби? – Я покачала головой. – Нехорошо, Беннет, несмотря на то, что он по крайней мере не сможет опровергнуть твою версию событий.

– Елена, я понимаю, ты расстроена, – проговорил Беннет. – Но я никак не связан со смертью этой девушки, и меня возмущают твои намеки об обратном, тем более тебя могут услышать другие люди.

Я на самом деле рассмеялась.

– О Боже, что подумают соседи? Мы же не можем порочить нашу безукоризненную репутацию. Да ты просто, мать твою, невероятный, – выругалась я, понизив голос.

– Двадцать лет прошло, а ты все еще меня ненавидишь.

– Нет срока давности для того, что ты сделал, Беннет. Не для меня.

– Несмотря на то, во что ты решила верить, с меня сняли выдвинутые обвинения.

– Какое интересное переосмысление истории.

– Я не буду обсуждать эту тему с тобой, Елена. Не здесь, и не сейчас.

– Ну, если найдешь свободное место в своем ежедневнике, черкни мое имя. Нет ничего лучше воспоминаний о старых временах, – насмешливо предложила я.

Я перевела взгляд на Барбаро:

– Сейчас, джентльмены, если вы извините меня, день был очень скверный и очень долгий, я удаляюсь.

Оставив их и миновав гардероб, я вышла за дверь. Моя машина была припаркована на нижней стоянке, а девятимиллиметровый глок лежал за секретной панелью в дверце со стороны водителя.

Пистолет мог попасть в руки малоимущих подростков, слонявшихся здесь в ожидании богачей, а я не могла пойти на такой риск.

– Елена!

Барбаро нагнал меня, но когда оказался рядом, не мог найти слов. У него был вид человека, вступившего в беседу с середины.

– Боюсь, я не понял, что сейчас произошло.

– Уверена, ваш близкий друг просветит вас, – отрезала я. – Умному и слова довольно, и все же: не переусердствуйте, давая ему алиби. Если я узнаю, что он каким-то образом связан с убийством Ирины, я сделаю все возможное, чтобы он за это поплатился. И меня не волнует, кто встанет у меня на пути.

– Это безумие! Беннет – хороший друг.

– Как давно вы с ним знакомы?

– Несколько лет. Он никогда не причинит вред женщине.

– Правда? Почему? Потому что он привлекательный? Очаровательный? Богатый? – сыпала я вопросами. – Для такого искушенного человека, мистер Барбаро, вы ужасно наивны. Когда вернетесь и сядете выпить со своим приятелем, поинтересуйтесь у него, что для него значит имя Марии Невин.

И что бы он вам не наплел, знайте: Беннет Уокер – лжец и насильник. Я знаю это, потому что тоже однажды была его алиби.

Барбаро ничего не мог ответить на мое заявление и мудро решил промолчать.

Я отвернулась, собираясь открыть дверцу, и он положил руку мне на плечо.

– Елена, прошу вас, не уезжайте со злостью.

Он стоял слишком близко. Я не стала поворачиваться к нему лицом.

– Я злюсь не на вас.

– Полагаю, вы злитесь на весь мир.

– Да, – прошептала я, чувствуя всю тяжесть прошедшего дня. Эмоциональную и физическую усталость. Рука Барбаро двинулась от плеча к затылку.

– Пожалуйста, не пытайтесь меня утешить, – попросила я. – Не думаю, что сейчас это вынесу.

– Вы всегда такая стойкая?

– В этом случае у меня нет особого выбора. Прошу извинить, но мне действительно пора.

Он сделал шаг в сторону, чтобы я смогла открыть дверцу.

– Я могу позвонить вам?

Я засмеялась без тени юмора.

– Даже представить не могу, отчего у вас вообще появится подобное желание. Я не самая приятная компания.

– Смерть подруги не делает обстоятельства благоприятными. Все равно… Это не меняет того факта, что вы красивая, незаурядная, интересная женщина, и мне хотелось бы узнать вас лучше.

– Хммм… А вы храбрец, – усмехнулась я, посмотрев на него. В черно-белом свете автомобильной стоянки, напоминавшем фильм в стиле нуар, Барбаро выглядел поразительно красивым, и я ощущала исходившие от него волны сексуальной энергии.

– Фортуна улыбается храбрым, – произнес он и, наклонившись вперед, подарил мне нежный и быстрый поцелуй. Достаточно долгий, чтобы заставить меня подумать, что я могла бы захотеть большего.

– Ты гадкий!

Голос раздался с дальнего конца моей машины. Существо неопределенного пола стояло у багажника соседнего автомобиля и пялилось на нас. Судя по голосу, это была женщина. Однако иных подтверждений этому факту не было. Нечто похожее на черный балахон скрывало все ее тело кроме лица, раскрашенного на манер одного из персонажей Цирка дю Солей. На макушке красовался черный колпак с помпоном на конце.

– Ты гадкий! – повторила она. – Как остальные. Очень гадкий!

Барбаро с грозным видом шагнул в ее направлении.

– Убирайся отсюда, Чокнутая! Уходи! Уходи, пока я не вызвал полицию, и они не арестовали твою рехнувшуюся задницу.

Чокнутая сделала реверанс и неуклюже убежала в туфлях на платформах. Перелезла через шлагбаум, ведущий на территорию комплекса Палм-Бич поло, и исчезла из вида.

Я повернулась к Барбаро.

– Какого черта здесь произошло?

– Чокнутая, – ответил он. – Ты никогда не видела Чокнутую?

– Нет. Я нечасто покидаю ферму.

– Она бродит по городу. Я уже видел ее здесь. Сумасшедшая.

– Это я поняла.

– Не бери в голову, – посоветовал Барбаро. – Поезжай домой и отдохни.

Он протянул руку и коснулся левой стороны моего лица. Нежно, я уверена, хотя не могла по-настоящему почувствовать его прикосновение.

Я скользнула за руль БМВ, сообщила ему номер своего телефона и уехала, размышляя о том, что пару минут назад себе позволила.

Думала о поцелуе Барбаро и чувствовала вину. Размышляла о Лэндри и том моменте, который мы разделили позади конюшни, как хотела прижаться к нему, но не сделала этого. И почувствовала еще большую вину. Это не то, что мне нужно, я прекратила свои отношения с Лэндри. Он хотел от меня то, чего я не могла ему дать, не дала бы. Я сделала ему одолжение, хочет он видеть это в таком свете или нет.