355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Татьяна Моспан » Ловушка для дураков » Текст книги (страница 2)
Ловушка для дураков
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 02:19

Текст книги "Ловушка для дураков"


Автор книги: Татьяна Моспан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Яковлев, оказавшись на воле раньше своего благодетеля, – попал под амнистию – ничего не забыл. Артем для проверки подсылал несколько раз к нему своих людей, и для Юрия Петровича просьба о т т у д а была равносильна приказу.

Выйдя на свободу, Артем быстро отыскал Яковлева, который прозябал в какой-то мелкой конторе. На хорошее теплое местечко с его "послужным списком" устроиться было непросто. Даже при наличии знакомства. Да и опасался он сейчас высовываться и идти на новые аферы. Нынешняя вседозволенность пугала хуже самых строгих запретов. Он затаился, вынюхивая, не повернется ли все вспять. За битого двух небитых дают, а место возле параши ему занимать неохота. Временами при нынешней благодати у него прямо руки чесались. Но – нет. Осторожный он стал, потому как ученый.

– Ну что, так и будешь последние портки за калькулятором протирать? – Артем насмешливо глядел на бывшего сокамерника. – На хлеб, воду ты, конечно, заработаешь, а на шампанское и баб... Красивые женщины любят богатых и смелых, кто копейку в кармане не пересчитывает. Жена от тебя ушла, хорошо, хоть прописка московская осталась. Мужик ты еще не старый, своего не добрал по бабской линии, а к такому, как сейчас, ни одна телка в постель не прыгнет. На госслужбе при твоей должности много не нагребешь. А начнешь ловчить по маленькой, быстрее попадешься. Смотрю я, ты, как потерянный. – Артем сощурил серые глаза, и взгляд его остановился на плохо проглаженных лацканах немодного яковлевского пиджака. – Так что думаешь делать?

Юрий Петрович молчал и с тоской думал о том, что Артем задел его за самую чувствительную струну. Ну слаб он до женского тела, слаб! Не будь баб проклятущих, не сел бы он тогда, как последний дурак. Дома жене все до копейки отдавал, и та подозрительно смотрела всякий раз, когда кровно заработанные приносил. А много ли этих денег?! Да еще с Элкой Семеновой, стервой из планового отдела, связался на свою голову. Эта хуже жены оказалась. Все дай, дай! Только дверь ему открывает, а сама на руки смотрит: что принес. Без подарка ее, гадину, в постель и не заманишь. Правда, баба была, как говорится, что тут, что там полный порядок. Потискать себя давала. В конторе готова ноги задрать и на столе трахаться, если ее любимые французские духи принес или туфли, как она просила.

С его головой неучтенные деньги у государства найти – и соображать долго не надо. Думал, пронесет, а вот поди ж ты... Элка за все то время, что он сидел, хоть бы посылку жалкую прислала, сука. Быстро ему замену нашла, такого же недотепу.

Когда он в своих бесконечных ночных видениях представлял бывшую любовницу, то скрипел зубами от бессильной злобы. Вот она стоит в надетом на сытое гладкое голое тело кружевном передничке, оборки распирает полная грудь, сзади, на талии, кокетливый бантик. Именно так она любила встречать его дома во всеоружии своей спелой женской красоты. Ух! Даже дух захватывало, когда она наклонялась над столом и тяжелые голые груди колыхались под прозрачными оборками, или когда сидела, высоко задрав стройные чуть полноватые ножки на валик кресла. Много ли ему, мудаку, надо, измотанному службой и семейными дрязгами?.. Подержаться за бабу – и то хорошо. Не один он у нее был. Элка доила мужиков почище любого рэкетира. Не достать Юрию Петоровичу Элку, не достать. Она перед новым хахалем в кресле развалилась, а он срок мотает.

У него было достаточно времени подумать обо всем. Ни бабы, ни деньги не стоили того, чтобы из-за них париться на нарах. Поэтому к словам Артема отнесся настороженно. Одно дело – исполнить пустяковую и вполне посильную просьбу, и совсем другое...

– Туда я больше не хочу, – твердо сказал он.

– А кто хочет? – изумился Артем. – Ты мне здесь нужен, на свободе. И желательно с незапятнанной репутацией.

– Да уж куда еще... – скривился Юрий Петрович, воспринимая слова Беглова как шутку. Он тогда и предположить не мог, насколько серьезно говорил его бывший покровитель.

– Ну, ну, подумай, время еще есть, – непонятно чему улыбнулся Артем. – Насильно и в рай никого не затащишь.

Может, осторожный Яковлев так ни на что и не решился бы, не встреть он случайно бывшую любовницу.

Он заметил ее издали, вернее, сначала его будто что в сердце толкнуло. Он оглянулся и увидел ее, Элку. Она шла по противоположной стороне улицы, красивая, великолепно одетая. Был конец февраля, и длинная шуба – в пол – смотрелась на ней по-королевски.

Юрий Петрович, как трусливый заяц, шмыгнул в первую попавшуюся подворотню. Сердце бешено колотилось. Что он чувствовал: любовь, злость, ненависть? Любви давно не было, злость и ненависть остались.

В своей старой, ставшей после зоны почему-то тесной дубленке, ее даже конфисковывать не стали, – он стоял в убогой грязной подворотне и чувствавал себя как обосранный.

Ему показалось, что Элка, когда поравнялась с тем местом, где он прятался, скосила глаза в его сторону. Стерва!

После этой встречи он сам пришел к Артему.

Беглов воспринял появление кореша, как должное. В этой царящей в стране неразберихе они были нужны друг другу, как воздух.

– По судимости ты свой долг государству выплатил сполна, на тебе ничего не висит, с нуля раскручиваться начнешь – это для всех. Только мы с тобой знать будем, откуда у тебя первоначальный капитал взялся. Там, – Артем кивнул наверх, что должно было означать властные структуры, – это сейчас никого не интересует. Сами рвут друг у друга кусок пожирнее, да власть делят. А у ментовки на сегодня руки коротки, нет соответствующих полномочий. Каждого дельца при желании прихватить можно, у всех рыльце в пуху, да только копать глубоко никто не даст. Вечно такой бардак продолжаться не будет. Вот и решай, в тине тебе отсиживаться или делом заниматься. Нищий экономист с головой при таком раскладе – это сумасшедший, по которому психушка стонет. Незачем было на свободу рваться, чтобы влачить жалкое существование. В тюрьме сытнее жилось. Будешь со мной – в накладе не останешься, – властно закончил Артем. – Только смотри, – он все же решил припугнуть нерешительного Яковлева. – Потом чтобы не было, как попова дуда: то туда, то сюда.

Юрий Петрович на минуту смутился.

– В рэкетиры мне, что ли, идти на старости лет? – попробывал пошутить он.

– Зачем? – не принял шутки Артем – В рэкетиры ты не годишься. Мне твоя голова нужна. И связи.

Яковлев задумался. Знакомства у него в прежние времена были хорошие.

– К моим бывшим приятелям сейчас не сунешься. Высоко взлетели. Меня, когда вернулся, знать никто не захотел. Один в коммерцию ударился, деньги лопатой гребет, у другого должность такая, что ого-го! Третьего слава греет.

Артем ухмыльнулся.

– От хорошего куска еще никто не отказывался. Так повернем, что твои бывшие знакомцы сами в дружбаны к тебе запросятся. Отработаем. К каждому подход индивидуальный нужен. Так что решил, – подвел итог Артем, – со мной будешь или?..

И Юрий Петрович решился. Чего раздумывать, если все так складывается? Рано ему в старика превращаться, не жить, а доживать свой век на нищенскую зарплату госслужащего. Он тоже хочет отщипнуть кусок от сладкого пирога. Яковлев понимал, что, приняв предложение Артема, он на всю оставшуюся жизнь свяжет себя с вором в законе, и обратного пути ему не будет. Властный тон Беглова не остановил его. Единственное условие – надо безоговорочно слушаться хозяина. В этот момент он верил, что так оно и будет, лишь где-то там, внутри, слабым ветерком дунул холодок.

После того, как Яковлев дал согласие работать на Беглова, дело завертелось. Ему было уже приготовлено место в команде.

Яковлев стал считаться официальным владельцем фешенебельного казино "Белый жасмин" с дорогим рестораном и варьете, где еще не всякого гостя принимали. Кроме "Белого жасмина" к империи Беглова относились: казино "Подкова", "Золотое казино", целая сеть ресторанов, способных удовлетворить любым, самым изощренным вкусам, несколько гостиниц с различными видами услуг, основная часть которых была обозначена в лицензии. О том, что было не зафиксировано, знали лишь избранные и болтать об этом не собирались.

Артему за довольно короткий срок удалось создать целую индустрию развлечений и отдыха. Конкурентов он выдавливал из дела, а если надо, безжалостно уничтожал. В его империи обязанности разделялись четко и еще более четко выполнялись. Ошибок и непуслушания он не прощал никому.

– За все в этой жизни надо платить, – любил говорить он. – Кто не платит, тот долго не живет.

Сейчас, приехав в "Белый жасмин", Артем неторопливо шагал за Юрием Петровичем.

– Через зал пойдем? – с готовностью спросил Яковлев, пытаясь угадать желание хозяина.

Юрий Петрович с тех пор, как Артем взял его в дело, не решался говорить ему "ты", как было раньше. Такая неясность ставила его порой в затруднительное положение.

Артем сам разрешил эту неловкость.

– Ты эти свои интеллигентские закидоны брось. Мы с тобой кореша, и нечего передо мной мутотень разводить: "ты", "вы"... Я этого не люблю, а если что не так, сам подскажу, понял, Петрович?

Тот согласно кивнул, в очередной раз оценив проницательность Артема, которая проявлялась даже в таких мелочах.

Вадим и Гребень, сопровождавшие хозяина, прошли в общий зал.

Артем остановился.

– Ты пока иди, – сказал он Юрию Петровичу. – Я к тебе сам поднимусь.

Появление новых посетителей привлекло внимание лишь охранников. Люди из службы безопасности "Жасмина" были уверены, что именно Яковлев является настоящим хозяином заведения. Так приказал Артем, у него на этот счет были свои соображения.

Охранники, видя, как лебезит перед вновь прибывшими владелец казино, смекнули, что это не рядовые гости. Да и свиту нового клиента было приказано не напрягать в смысле оружия. Насчет этого в "Жасмине" строго. Ну, велено, так велено. Сотрудникам службы безопасности не за назойливую инициативу деньги платят, а за точное выполнение приказов.

Бесстрастные лица сюкьерити были неподвижны. Они продолжали наблюдать за особенно шумными гостями.

Артем что-то негромко сказал Вадиму и Гребню, и те растворились среди играющих. Сам он стал внимательно присматриваться к обстановке.

Публика, заполняющая зал, всегда занимала его. Сдержанная вначале, не разогретая выпитым вином, шампанским, коньяком всевожможных марок (выбор здесь был огромен) и первыми ставками, публика вела себя вполне благопристойно. Одни пришли расслабиться, а другие пощекотать себе нервы.

Дамы демонстрировали нацепленные на них любовниками и мужьями драгоценности и потихоньку, как в светском салоне в былые времена, злословили. Кто-то ловил на себе восхищенные и завистливые взгляды, а кто-то, плача внутри кровавыми слезами, едва сдерживался от желания вцепиться сопернице в прическу.

... Рожу бы ей разбить, подстилке поганой, чтобы улыбаться больно было, а лучше... Женские фантазии, овеянные ароматом французских духов и дорогих сигарет, носились в воздухе.

Мужчины мало чем отличались от своих доброжелательных спутниц.

...Нет, с ним пора заканчивать, – господин с внешностью бульдога мрачно смотрел в сторону своего бывшего партнера по бизнесу, перехватившего у него выгодный контракт, – дешевле обойдется. Надо убирать эту гниду, пока он на меня чистодела не навел...

Такие хорошие мысли крутились не в одной голове.

Занятная публика собиралась в "Белом жасмине". В былые времена каждый из них – потенциальный клиент компетентных органов.

Но самое интересное здесь было не это.

Все преображалось, приходило в движение, когда начиналась настоящая игра. Первая ставка, вторая... Возбужденные азартом лица настоящих игроков, красные пятна на мертвенно бледной коже, горящие глаза, выражение которых менялось каждую секунду.

Вот взвизгнула в восторге девица с волосами немыслимого цвета, с плоской грудью и большим вырезом, который не открывал ничего соблазнительного, кроме очень дорогого массивного золотого креста, усыпанного бриллиантами.

Артем скривился: на такие кости только собаки кидаются. Но у девицы недостатка в партнерах не было, ее папа, ограбив огромный регион на востоке страны, был один из очень богатых людей.

Игра была в самом разгаре, и ставки все нарастали и нарастали. Пока не наступил угар. Он начинался внезапно и вроде бы незаметно, а потом охватывал всех, кто находился здесь. Лихорадочным румянцем зажигались щеки. Игроки, перестав себя контролировать, походили на обезумевшее стадо, застигнутое стихийным бедствием. Еще! Вот сейчас обязательно...

Кто-то лихорадочно подсчитывал проигрыш, пытаясь образумить себя, кто-то, отрешась от всего, что происходило в зале, упивался процессом игры..

Потом, нескоро, схлынет наваждение и как тяжкое похмелье наступит реальность – как изжога после дорогой, но нездоровой пищи. Но это будет потом, нескоро, а пока... Игрок, как заколдованный, спешит сделать новую ставку, еще и еще. Это страсть – игра, а для многих болезнь. Даже люди, умеющие в обычных обстоятельствах хорошо владеть собой, поддаются наваждению. Азарт! Не сравнимое ни с чем состояние. Для многих из собравшихся здесь и немало повидавших в жизни только страсть к игре толчками гнала кровь по жилам, заставляла учащенно биться сердце, возбуждала и опустошала изнутри, высасывая силы и деньги.

Это было дорогое удовольствие, наркотик, доступный очень богатым людям.

Молчаливые рослые парни из охраны автоматически останавливали глаза на особенно резвящихся дамочках, не умеющих сдерживать свои эмоции. В любой момент охрана готова была навести порядок в заведении. А в следующий раз могли и не пустить особенно шумных гостей.

Артем ухмыльнулся. Из этой публики каждый вечер и каждую ночь выкачивались, как из золотой скважины, деньги, деньги, деньги...

Мужчины были не так эмоциональны. Скулы сцепят, плечом передернут и кидают, кидают шуршащие купюры без счета, пока все до последней копейки не выгребут.

Но зато дамы... Какое там, к черту, светское выражение лица, по одному жесту ее всю насквозь видно. Замерла, руки стиснула, глаза горят, как у дикой кошки – такой огонь бушует внутри, что вот-вот взорвется или вспыхнет, как факел.

Если бы хоть одна из них заработала в своей жизни десятую часть того, что проиграла за один вечер!

Просадив последнее, они начинают судорожно оглядываться по сторонам. Еще, еще денег! Они готовы предложить себя в любой из комнат верхнего этажа – немедленно, кому угодно, тому, кто в состоянии оплатить еще одну игру.

Для Артема здесь не было секретов, по лицам играющих он читал, как в открытой книге.

Сам он не был игроком, хотя при случае, как говорил, мог тряхнуть стариной, но это была не его стихия.

Артем не верил в слепую удачу. Ее выстрадать надо, горбом заработать. Пусть фраера жируют, их дело. За свои пятьдесят лет он навидался всякого и в зоне, и на воле. На чужих проколах надо свою игру делать – и это по его части.

Сколько кентов на его глазах ловились на собственных слабостях и пропадали ни за грош из-за водки и баб! А то и того хуже – наркотиков и другой пагубной страсти: игры. Русская рулетка, американская, штос, очко, покер, блек-джек, биллиард, ставший модным у новых русских бридж, – любят господа богатые под заграницу косить, а сами карты толком держать в руках не научились. Когда? Деньгу надо колотить. Теперь вот мечутся, одурев от радости, по кабакам и казино со своими бабами, трясут мощной, боятся, грохнет их чистодел в подъезде, нанятый обиженным подельником, не успеют все растратить.

Пробыв несколько минут в зале казино, Беглов поднялся на второй этаж к Яковлеву.

Глава 3

Артем, по-хозяйски расположившись в большом удобном кресле напротив Юрия Петровича, несколько минут молчал.

Яковлев, теряясь в догадках, зачем внезапно пожаловал босс, чувствовал себя неуютно. Он беспокойно ерзал в кожаном вертящемся кресле, что стояло возле рабочего стола с компьютером.

Беспокоиться у Юрия Петровича причины были, но он их таил глубоко внутри себя.

Дела казино шли хорошо. Первоначально на хозяйство в "Жасмине" Артем собирался посадить другого человека, но Яковлев, услышав о планах хозяина, запросился сюда сам. Артем, имевший другие виды на Петровича, подумав, согласился. Это не шло в разрез с его планами.

Империя Артема Беглова разрасталась постепенно. Он, окружив себя верными людьми, готовыми за него в огонь и воду, действовал беспроигрышно. Кроме казино с игорным бизнесом, сети ресторанов и гостиниц, – некоторые из них были с "дополнительными" услугами, – ему принадлежало несколько универмагов и крупных торговых центров. И это был далеко не полный перечень собственности, входящей в состав империи. С этого платились налоги. По документам и у ресторанов с казино, и у гостиниц, и у торговых центров владельцами числились разные люди. На самом деле у всего этого был один хозяин – Артем Беглов.

Существовали и другие, нелегальные, виды бизнеса, которыми занимались люди из его свиты. Громадные суммы, выкачанные в результате ловко проведенных манипуляций, позволяли скупать недвижимость, давать взятки, держать под контролем разрастающуюся, как раковая опухоль у безнадежного больного, могущественную империю. На свою территорию Артем не пускал никого, для этого у него было достаточно и денег, и авторитета.

Беглов никогда не упускал случая взять под свою руку предприятие, сулящее верную прибыль. При этом поощрялась инициатива подчиненных, располагающих достоверной информацией. Платил он щедро.

На председателя "Самшита" Гудкова Беглова навел Петрович. Общество хромых, слепых и горботых, пошутил тогда Артем. "Самшит", созданный при Фонде слепых, занимался торговой деятельностью, в результате которой благосостояние Богом обиженных членов должно неуклонно повышаться. Да что там, повышаться! Выжить бы, и то хорошо в это лихое времечко. Неизбалованным вниманием властей калекам приходилось в жизни труднее, чем дееспособным на сто процентов слоям населения.

Гудкову, человеку весьма зрячему и отлично видевшему далеко вперед, удалось вовремя присосаться к "Слепым", а главное, к тем льготам, которыми разрешало пользоваться Фонду правительство. Беспошлинный ввоз водки и ряда других, крайне необходимых населению товаров, обеспечивал неплохой доход.

Гудков химичил помаленьку, опасаясь затевать крупные аферы, когда на него вышел Петрович. Они были знакомы давно, еще при покойном тесте Яковлева занимали соседние кабинеты в министерстве. И быстро нашли общий язык.

– Не мы, так другие тебя прихватят, – нагло сказал Петрович, вытаскивая из кожаного дипломата тугие пачки денег.

Доллары! Гудков, как зачарованный, смотрел на "зеленые". Его насторожило многозначительное "мы", но оторвать восхищенного взгляда от увиденного был не в силах.

Не сказать, чтобы судьба сильно баловала Гудкова. После того, как вычистили из министерства при очередной перетряске, он во многих местах предлагал свои услуги. Как правило, работа была хлопотная и не особенно денежная. Он продолжал искать местечко потеплее, пока случай не привел его в Фонд слепых. Жадный и трусливый, он сначала побаивался председателя, мужика неуправляемого и, как говорили, честного.

Нечистый на руку сам, Гудков в честность других верил слабо. Он ждал лишь подходящего случая, чтобы начать разворачиваться, используя крышу "Слепых". Новое место сулило хороший куш. Пока он обхаживал председателя Фонда, выявлял его слабые точки. Тот любил поговорить о мерах государственной поддержки, определенных указом Президента, о таможенных льготах, о предпринимательстве инвалидов, но в деятельности коммерческих структур разбирался слабо. На этом и решил играть Гудков.

Яковлев сразу взял быка за рога. Кто знает при нынешнем бардаке, какое денежное вливание необходимо незрячим членам общества, чтобы выжить и не чувствовать себя отторгнутым от жизни? Да никто! Никто не станет крохоборничать и уличать убогих людей в корыстолюбии. Льготы, привилегии им предоставлены огромные. Номинальное юридическое основание подыскивать за рубежом партнера и заключать договор от имени Фонда слепых у фирмы "Самшит" есть.

Петрович с час втолковывал это трусливому Гудкову, который сидел со страдальческим выражением лица. Яковлев, прекрасно разобравшись в обстановке, верно определил, с чего он, Гудков, имеет верный кусок.

– Не густо, – подытожил Петрович. – Кусок верный, но не чрезмерный. Как говорится: жить будешь, но любить не захочешь. А я тебе дело предлагаю.

– Мне с председателем Фонда надо договариваться, – вяло протестовал Гудков, не отрывая взгляда от пачек с долларами.

– Договорись, – бросил Петрович.

Он не собирался долго обсуждать эту тему с бывшим сослуживцем. Школа Артема пошла ему впрок. Он теперь не бывший зэк, нищий, без положения. Он в "Белом жасмине" первое лицо, человек с деньгами и связями.

– На таможне... – начал было Гудков, но Петрович резко прервал его.

– А вот это, голуба, не твоя забота. Документы, которые придут в "Самшит" и в Фонд будут в полном порядке. Излишек неучтенных товаров... – начал Петрович, но тут же смолк. – Об этом пусть у тебя голова не болит.

Он нахмурился. Не объяснять же этому идиоту, что на таможне документация будет подменена.

– К себе на фирму оформишь моего человека, – Яковлев сказал это без тени сомнения, хотя Гудков еще не дал согласия на сотрудничество. – А с Переверзевым, председателем Фонда... – Петрович помедлил. – В общем, найди способ, сделай так, чтобы не лез, куда не надо. Иначе на кой черт ты нужен, я бы сам с ним дело имел, без посредников.

Петрович лукавил. Сейчас Гудков, как посредник, был необходим, но не говорить же все этому слизняку?!

Гудков, глядя на бывшего сослуживца, не узнавал его. Прежде был такой интеллигентный, тихий, голоса не повысит, а сейчас и разговаривает, и ведет себя, как хозяин положения. Гудков слышал, что он сидел за какие-то махинации. Видно там кое-чему научился – совсем другим человеком стал. А главное, и деньги у него появились, и положение. И еще смелость, чего так недостает самому Гудкову.

– Приводи своего Переверзева ко мне в "Белый жасмин". Кухня замечательная, музыку послушаете, а при желании можно рискнуть, нервишки за рулеткой пощекотать.

Петрович ушел, оставив на столе пачку долларов. И дело завертелось.

...Сейчас, сидя перед Артемом, Яковлев ничем не напоминал того снисходительного и наглого Петровича, который куражился над Гудковым. Он больше походил на исполнительного чиновника, докладывающего "по начальству". Часть его деятельности заключалась в том, что он с одобрения Артема прововачивал крупные денежные манипуляции, что приносило немалую прибыль.

Это была та же игра, только партнеры не сидели друг перед другом. Козыри при сдаче карт получал тот, кто мог добыть нужную информацию.

– Азартный ты, оказывается, человек, Петрович, – то ли похвалил, то ли осудил Яковлева Артем. – На грани фола играешь.

– Да я...

– Вижу, – остудил его Артем. – Хороший результат имеем. У тебя прирожденный талант, хватка как у прожженного дельца. Толково. Умеешь крутить деньги.

– За что и погорел в свое время, – вздохнул Яковлев.

– Сейчас тоже погореть можно. Сливки снять успели – и будет. Время такое, лохов шарашить. Сейчас осторожность и осмотрительность тройная нужна. Деньги крутить будем, только после проверенной информации, понял? Без моего ведома чтобы никакой инициативы. Есть данные: скоро некоторые крупные коммерческие банки посыпятся, как карточные домики. Давай глянем, что у нас где имеется.

Юрий Петрович включил компьютер и стал считывать данные. Список был длинным.

– Распечатку сделать?

– Нет, я запомнил. – Артем смотрел на светящийся экран. – Ну-ка, перекинь еще раз страницы.

Петрович послушно выполнил приказ.

– Та-ак, – протянул Артем через некоторое время. – Вот эти счета, – он несколько раз ткнул пальцем в список, – немедленно ликвидировать. Завтра до обеда доложишь, возникнут трудности – сразу ко мне. Остальные, – он опять смотрел на светящийся экран компьютера, – могут подождать. Точной информации у меня пока нет, но будет. Все уяснил, Петрович?

– Да, – согласно кивнул успокоенный Яковлев: вот, оказывается, чем вызван внезапный визит хозяина. – Кассир в "Самшите" вчера приступил к работе.

– Знаю, – перебил Артем. – Не с этим я к тебе пожаловал.

Юрий Петрович замер и втянул голову в плечи, как провинившийся школьник, за которым числился грешок.

Следующие слова хозяина удивили его.

– Думаю, пора тебя в политические деятели выдвигать.

Яковлев, поперхнувшись, закашлялся.

– Что скажешь на это, господин будущий депутат?

– Да-а, – выдавил из себя Петрович и тут же смолк, не зная, что сказать.

Как-то раз, давно еще, Артем заговорил с ним об этом вроде как в шутку, но Юрий Петрович никогда не думал, что тому разговору будет продолжение. Выходит, хозяин не шутил. Он никогда и ничего не делал зря.

– Не больно ты, смотрю, обрадовался такой светлой перспективе. Люди за власть сейчас горло готовы перегрызть друг другу.

– Куда мне с судимостью, – нашелся, наконец, Яковлев.

– Ты, давай, не юли.

Петрович вздохнул:

– Да кто его знает... А с другой стороны – не боги горшки обжигают.

– Вот именно. С твоей статьей по старому Уголовному кодексу – это как посмотреть. Невинно пострадал. Ты не в президенты баллотироваться будешь. У нас даже один губернатор с тремя судимостями есть.

– Слышал, – вяло кивнул Петрович. – Только его опять вроде сгребли.

– Ничего, обойдется, – уверенно сказал Артем. – Как прихватили, так и отпустят. Его народ поддерживает, а народу, значит, виднее. Да не о том речь веду. Время нынче козырное. Теперь модно ущемленных в период застоя хозяйственников, что умели дела проворачивать, возвышать. Наше прежнесоциалистическое государство кто только за восемьдесят лет не грабил. Разве что ленивый да несмышленый. А у тебя с мозгами – полный порядок. Посмотреть на некоторых нынешних недоумков, что в парламенте заседают, душат слезы. Цвет нации, ядрена мышь! Колодники, и те друг к другу лучше относятся. Нынче все перетусовалось. Иной правитель – или прикормленный, или в криминал влез по самые уши. То, что ты сидел – делу не помеха. Тюрьма и зона не самая плохая школа.

Артем встал и размеренным шагом заходил по небольшому кабинету, как по камере.

Юрий Петрович наблюдал за ним, словно загнанная в ловушку мышь. И молчал, только сердце заныло, предчувствуя недоброе. Он не любил заниматься тем, в чем не разбирался.

– Не робей, – казалось, Артем читает его мысли. – Помнишь, наш первый разговор, ты тогда тоже осторожничал, боялся ко мне в команду идти, время, дескать, изменилось, ты привык в других условиях работать. Не представляю, говорил, чем можешь быть полезен. Помнишь?

– Да.

– Так вот, это для дураков все не то, им постоянно что-то мешает, а люди с умом себя в любой ситуации проявят. Предусмотрительные люди. Пока со мной – обижаться повода не будет. Понял, Петрович?

Яковлев, как зачарованный, кивал головой.

– Считаю, договорились, – подытожил Артем. – Теперь конкретно обсудим детали. Надо, не теряя времени, начинать готовиться к избирательной компании, а подготовка, как учил меня в лихие времена один очень умный человек – это, считай, половина дела сделана.

Учил его вор в законе Болт. Жизненные правила позволили дожить ему до преклонных лет, что большая редкость при такой хлопотной и нервной профессии. Но уточнять имя своего наставника Артем не стал.

– Для начала: все телодвижения, с какого-нибудь боку пахнущие криминалом, надо притормозить. Что с гостиницей "Разгуляй"?

– Ремонт идет полным ходом, часть номеров на третьем этаже уже отделана, мебель, сантехника и все прочее завезено. Персонал на днях приступает к работе.

На "Разгуляй" Артем возлагал особые надежды.

Гостиница в центре Москвы, бывшая ведомственная развалюха, досталась ему буквально задаром. Главное – нужному человеку оказаться на нужном месте и получить необходимую информацию. "Ничейное" имущество можно заполучить за копейки по сравнению с его настоящей ценой. Ну какая разница ведомственному начальству: есть у его конторы гостиница в центре Москвы или на окраине? К тому же на окраине новая, современнная, сто лет стоять без ремонта, а в центре... Маета да боль головная. Одно название, что памятник архитектуры, а каким местом его восстанавливать?! Комиссии замучили: и шляются туда-сюда, и шляются, да еще пальчиком тычут. Все течет, все разваливается, деньги на реставрацию хоть из своего кармана доставай.

Ведомственный начальник, недолго думая, решил вопрос молниеносно. Гостиницу в центре продать, а на полученную сумму с одобрения родного ведомства купить новое здание на окраине столицы. Всем спокойно и хорошо. А лучше всех самому начальнику, который свою собственную разбитую "девятку" поменял на иномарку, да еще с ремонтом дачи ему добрые люди, которым он уступил государственное имущество, помогли. Плохо ли? Всем сплошной профит. Никто не обойден, и государство не в обиде. Уметь надо крутиться!

Артем собирался в гостинице "Разгуляй" открыть ночной клуб.

Тихий переулок старой Москвы, где большинство домов заняты под административные учреждения, покой, благодать, здесь можно такой уютный уголок свить, что сам себе позавидуешь.

Юрий Петрович умел проворачивать подобные дела: третью гостиницу, разваливающуюся по швам, приводил в порядок. Опыт хозяйственника играл здесь не последнюю роль. Он умел мгновенно находить все, что нужно. Правда, в наше время это не сложно, были бы деньги. Лишние деньги Яковлев платить не любил. Он всегда знал, где можно дешево, оптом, со скидкой приобрести то, что в других местах стоило гораздо дороже. И страшно переживал, если проморгал выгодную поставку. Он успевал все: так верный пес хозяину не служит, как он служил Артему.

За это ему многое прощалось. Непомерный интерес к бабам, например.

Артем знал, что Петрович частенько балуется с персоналом, нанятым для специального обслуживания гостей. Он закрывал на это глаза. Проституток, что ли, в столице мало?

– Дела по "Разгуляю" закругляй. Все сдашь Аркадию.

– Аркадию, швейцару? – ахнул Юрий Петрович и обиженно заморгал.

Обустраивая гостиницу, он превзошел самого себя. Новобрачный так любовное гнездышко не вьет, как он старался. А теперь, выходит, все передай этому раскормленному самцу, от которого проку меньше, чем от козла молока.

Артем был неумолим.

– Ты, Петрович, человек умный и понимать все должен с полуслова. Потому и разговор этот затеваю. С настоящего момента занимаешься только легальным бизнесом. Все сомнительные операции, где мог засветиться, прекращаем. Как концы в воду спрятать – не твоя забота. Все, что может вызвать малейшие вопросы, немедленно легализовать и сделать так, чтобы комар носу не подточил. Законников, желающих посчитать чужие просчеты – до черта. Представляешь, какой вой поднимут журналисты, если будет доказано, что кандидат в депутаты Яковлев владелец шикарного борделя в центре Москвы. Да еще несколько фотографий для наглядности с пояснением, как ты любовно подбираешь интерьер для "служебных" помещений, а? Повторяю, на тебя никакого криминала быть не должно, иначе все дело провалишь. Только законный бизнес. Ты – хозяин казино "Белый жасмин", заведения порядочного, пристойного. Деньги заработал честно, крутишься, как бобик, ссуду в банке взял, все документы будут в лучшем виде, это мы подработаем. За каждую заработанную копейку отчет дать готов, если это кого-то заинтересует. Налоги платишь исправно. Словом, добропорядочный член общества.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю