Текст книги "Несносная куратор для маршала-легенды (СИ)"

Автор книги: Татьяна Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Несносная куратор для маршала-легенды

Глава 1. Лекция

– Маршал Блейд, ваше первое занятие пройдёт здесь.

Я отдала бы многое, чтобы никогда не услышать эту фразу.

Её произносит помощница ректора, Карен Линд.

В коридоре перед входом в аудиторию.

– Некоторые занятия курсанты могут посещать удалённо, – продолжает Карен, – но это базовое для интенсивного курса, и…

Я сжимаю дрогнувшими пальцами проекционный стол на месте докладчика.

Только что я объявила начало лекции по расчётам орбитальных манёвров.

Но начать её не могу – от услышанного имени в моём горле тугой ком, а внутренности в животе ледяным узлом скручиваются.

Поднимаю глаза и обвожу лихорадочным взглядом моих курсантов.

До этого в главной аудитории Космической Академии имени маршала Д. Блейда стояла уважительная тишина.

Ещё бы. Здесь все знают, как редки мои лекции, и как легко с них вылететь, со всеми вытекающими.

Впрочем, сейчас тишина становится космически-бездонной.

“Маршал Блейд” услышали все.

Это имя произносят с придыханием. Не только наша доблестная академия носит его имя. В его честь называют улицы городов, военные спутники и новейшие крейсеры.

Имя маршала-легенды, гений и воля которого завершили четыре года назад затяжную кровопролитную войну.

Имя, из-за которого я до сих пор просыпаюсь от кошмаров по ночам.

Может, Карен ведёт маршала не сюда? Хоть бы не эта аудитория, хоть бы не эта…

Дверь резко распахивается, и, повинуясь властному жесту сильной руки, Карен влетает в аудиторию.

Вслед за ней, придерживая дверь, входит маршал.

Кажется, время останавливается.

Аудитория огромна. В настоящий момент вмещает два потока по четыре полнокровные группы курсантов. Все они, не дыша, восторженно пялятся на маршала.

Наконец, что-то щёлкает у них в головах, вскакивают, прикладывают кулак к груди в воинском приветствии.

Хорошо, что я уже стою.

У меня воинское звание тоже присутствует, поэтому я тоже… приветствую. Хотя всё бы отдала, чтобы не видеть его.

Маршал кивает, жестом приветствует курсантов и жестом же отдаёт приказ занять свои места.

Пока все рассаживаются, я оцениваю впечатление, произведённое высочайшим явлением на моих курсантов.

И тоже. Смотрю. На него.

Медленно опускаю руку, от своей груди. Её движение маршал прослеживает холодным взглядом. Задерживается на моих бёдрах. Поднимается к талии. Прилипает к моей груди. И затем, смотрит чётко в глаза.

Как и пять лет назад, чувствую себя голой от этого взгляда. Несмотря на то, что тогда, что сейчас, на мне скромная деловая одежда: закрытая блузка и прямая юбка.

Гад, как есть гад! И зачем я тогда пошла к нему?

Впрочем, шанс был, хоть мизерный. Вдруг бы услышал? Вдруг бы принял мои расчёты?

Но маршал не услышал. Не счёл нужным. Ненавижу. Вот чего его сюда принесло?!

Маршал продолжает смотреть на меня.

Натурально холодею, выдерживая ледяной взгляд ярко-голубых глаз. На контрасте с чёрными прямыми бровями и чёрными короткими волосами, этот цвет смотрится просто убийственно.

По аудитории проносится едва слышный совместный женский вздох.

Я девчонок понимаю. Маршал сам по себе смотрится убийственно.

Мы привыкли его видеть на экранах визоров и проекциях в белоснежном парадном мундире.

Но повседневная одежда – серая форма с неприметными маршальскими нашивками – идёт ему дальше больше.

Идеально подчёркивает его высокое рельефное тело закалённого в реальных боях опасного бойца.

Легенды ходят не только о его гениальном уме, жёсткости решений и стальной воле.

Ещё и о том, как он лично управлял истребителем, врезаясь в командную рубку противника. Как врубался в бои, вплоть до рукопашки, переламывая ход безнадёжных сражений.

К некоторым рассказам о маршале я отношусь совсем уж скептически. Но то, что на пороге аудитории стоит настоящая машина убийства, нет никаких сомнений. У меня-то точно нет.

Моя застарелая душевная рана от столкновения с маршалом пять лет назад ноет, вот-вот снова откроется.

Мне необходимо срочно брать себя в руки. Немедленно. Прямо сейчас!

– Маршал Блейд, – Карен, неосознанно провела языком по губам, разглядывая мощный бицепс маршала, – свободных мест нет, но мы…

– Я вижу свободное место, – низкий густой и резкий голос маршала заставил меня вздрогнуть. – Можете идти.

Быстрым уверенным шагом, сопровождаемый потрясённо-восторженными взглядами, маршал добрался до самого верха, опустился за свободный стол.

Кажется, в медпункте сегодня появится несколько нуждающихся в правлении шейных позвонков.

Про то, что здесь лекция, все забыли. Сворачивая головы, пялились на маршала.

Резкими отточенными жестами маршал Дарден Блейд активировал экраны за своим столом, и, сдвинув брови посмотрел на меня.

– Алита Вайс, – резкий голос маршала бьёт по нервам. – Вы здесь лекцию по расчётам орбитальных манёвров никак не начнёте. Начинайте.

Глава 2. После лекции

Глава 2. После лекции

– Лита, ты что, беременна? – таращит на меня ясные глаза моя коллега.

Нитра Гейл нагнала меня в парке перед зданием Академии, когда я шла к линии флаеров.

Слишком длинный рабочий день наконец завершился.

А я так надеялась, что смогу спокойно попасть домой, никого не встретив. Жаль.

Не знаю, почему Нитра вбила себе в голову, что я обязательно должна родить, учитывая, что я ни с кем не встречаюсь.

Но она утверждала, что она мне не верит. Что у такой ослепительно красивой женщины должны быть толпы ухажёров. А женщины рожают для себя, даже если не хотят замуж. И прочий противоречивый и бессвязный бред в таком же духе…

Я кое-как довела лекцию, несмотря на выбешивающее присутствие маршала. А потом ещё более выбешивающее его отсутствие, когда он, даже не извинившись, встал и покинул аудиторию прямо посередине лекции.

Хоть бы взглядом по моей фигуре не светил, когда уходил. Будто рентгеном просвечивает, заставляя хотеть чего-то, что я уже запретила себе хотеть.

После лекции, убеждая себя, что я профессионал, я отвела несколько практических, подготовила документацию.

Занесла отчёт ректору – он настоял, чтобы я пришла к нему в кабинет лично.

Ректор вынес весь мозг вопросами, а потом пригласил на свидание. Я вежливо отказалась, решив, что завтра обязательно подам прошение о переводе.

Он интересный привлекательный мужчина, холостой кстати, но отношения мне пока не нужны.

– Признавайся давай! – допытывается Нитра.

– Нет, – в очередной раз отвечаю я, – совершенно точно я не беременна.

Мне даже уже почти не больно от этих вопросов. Почти.

– Ты просто бледная такая! Тебя тошнит? Я уверена, что ты беременна! Точно делала тест? Надо к клинику сходить! Все эти тесты врут!

Я ускоряю шаг, надеясь, что она не сможет на таких высоких каблуках и коротких ножках успеть за мной, и отстанет.

Вот ведь простота. Нет, Нитра хорошая. Просто искренняя сильно, и совершенно не фильтрует, что и кому говорить.

Я ведь объясняла ей уже прямым текстом, что мне неприятны эти разговоры.

Что мне не нужны рассказы про то, как новейшие космические технологии помогли родить её двоюродной сестре. А ещё две подруги съездили на курорт на лазурные водопады системы Райно, и оттуда привезли славных малышей.

Нитра каждый раз говорила “да-да”, и каждый раз забывала.

Вот и сейчас. Ей не давало покоя, что в свои двадцать четыре года я ещё не мама.

Бесит просто! У самой Нитры трое спиногрызов, и…

Я потёрла лицо, останавливая себя. У неё правда славные детки. И сама она замечательная.

Возможно, она просто сама не понимает, насколько больно делает людям, пытаясь этим людям сделать хорошо...

Только вот я, сама, смогу ли сделать больно – ей? Если прямым текстом скажу о своих причинах?

Нет, не смогу. Глядя на её открытое искреннее лицо поняла: точно не смогу.

– Нитра, дорогая, – приобнимаю её за плечи и говорю: – я такой рецепт пудинга нашла! Закачаешься! Даже твой робо-повар справится! Нужен?

Она хмурит идеальные брови и поджимает полные губы.

– Не дразни меня! – сопит она. – Пудинг – это недостижимая мечта. Особенно с моим старикашкой роботом. Ты же знаешь, его на свалку уже.

На самом деле Нитра кокетничает. Её муж обожает свою энергичную супругу, старается облегчить быт с тремя детьми. Поэтому снабжает любимую самыми последними достижениями бытовых технологий.

Робо-повар у неё отличный. Просто для приготовления идеального пудинга нет нужного набора режимов. А те, что есть, не способны удовлетворить требовательную Нитру.

– Обещаю, что пришлю рецепт сразу, как доберусь домой, – прищуриваюсь я. – Если ты меня немедленно отпустишь, я успею на ближайший флаер. Тогда ты успеешь заказать ингредиенты, и приготовить к приходу мужа со службы.

Нитра медлит, а потом набрасывается на меня, крепко обнимая.

– Лита, ты чудо! Давай беги быстрее! Я жду, очень-очень жду!

Обнимая её в ответ, я ловлю себя на мысли, что мир не так уж плох, если в нём живут такие искренние и открытые люди. Наивные, правда. Незамутнённые. Ну да ладно. Кто из людей без недостатков?

Во флаере я открываю коммуникатор, запускаю почтовую программу и отправляю Нитре рецепт пуддинга.

Да, она почти не пользуется технологиями, забывая, что я могла ей рецепт отправить сразу же, стоя рядом с ней.

У Нитры правда получится с этим рецептом. Главное, чтобы режим выставила именно так, как я ей расписала в сопроводительном письме.

Мысли о Нитре заняли меня ненадолго. Флаер двигался мимо здания генштаба.

Над ним висела громадная проекция маршала Дардена Блейда. Я зажмурилась и отвернулась от окна.

Глава 3. Воспоминания

Глава 3. Воспоминания

Мне нравилось жить в столице. После войны в Конфедерации был острый кадровый голод. Меня направили преподавать в столичную Академию, снабдили весьма приличным служебным жильём и внушительным вознаграждением.

Я была очень рада этому назначению – преподавателем в Академию.

После эвакуации с Кирены, моей родной планеты, я перебивалась редкими заработками, делая всевозможные расчёты.

Надеялась вернуться домой, в родную аналитическую службу, в лабораторию расчетов, которую основал и долгие годы возглавлял мой отец.

Только вот возвращаться после победы стало некуда. Финальная волна сражений, поставившая точку в войне, прокатилась рядом с моей родной планетой, превратив её в космическую пыль.

Да, людей всех эвакуировали. Только вот уникальное оборудование вывести не удалось. Вместе с планетой оказалась уничтожена целая отрасль знаний, которую уже не восстановить.

Конечно, на Кирене было ещё много всего, о чём стоило жалеть. Уникальные биомы. Развитые города. Да много всего. Потеря родины оставалась моей незаживающей раной.

Иногда я даже думаю, что хорошо, что мои родители не дожили до этого дня. Слишком глубокие корни у нас были там. Да и лаборатория – детище, дело всей жизни отца…

Работе в Академии я была рада ещё и потому, что это позволило мне съехать от бывшего мужа.

После эвакуации по распределению мне пришлось делить комнату с ним – в край опустившимся человеком.

Наконец-то это позади! Вот ведь чувствовала, что нельзя было так делать! Нельзя было выходить за Герга замуж, нельзя! Да и было мне всего восемнадцать…

За него я вышла, потому что отец считал Герга – своего деловитого и умного помощника – блестящей и надёжной партией для меня. Собирался потом передать ему и мне дело всей своей жизни. Считал, что меня надо сразу замуж, за достойного, чтобы никто его девочку не успел испортить. Да и мама поддержала его..

Да, мне было восемнадцать. Наивная, восторженная. Так надеялась создать хорошую семью, такую же крепкую, как у родителей.

Всё говорило о том, что именно с Гергом это получится. Ведь он был так идеален…

Поэтому я послушалась родителей, доверилась картинке, которую тщательно создавал Герг, и проигнорировала свою воющую интуицию.

Мы даже жили сносно. Работали вместе. Далеко не всё было гладко, но я терпела и старалась быть хорошей женой.

Лишь когда не стало отца, а за тем за ним ушла мама, Герг показал своё истинное лицо.

Когда он завладел всеми лабораториями, в каком же шоке я была, когда увидела его в кабинете отца, развалившись в кресле отца и закинув ноги на стол…

Герг, одурманивавшись какой-то синтетической дрянью, прямо заявил мне: женился ради того, чтобы сидеть здесь, в этом кресле.

Но я хотя бы красива, жаль, что напрочь фригидна. Мне тоже было жаль, что я не могла с ним расслабиться. Мне неприятно было в первый раз, да и потом частенько тоже, потому что Герг вечно торопился, а потом и вовсе отворачивался спать.

Он мне тогда, в кабинете, под какой-то дурью, много всего наговорил… И что он терпит меня в постели, и что он едва выносил заумствования папы, и что…

Ой, да много всего было. Сколько я всего наслушалась от этого гада. Не хочу даже вспоминать.

Практически сразу он подал на развод. Сказал, я своё дело сделала, и больше ему не нужна. Брак расторгли, но лаборатория осталась у него. Я боролась с помощью юристов, была надежда, что я смогу его сместить… Но вскоре это потеряло смысл.

Нас эвакуировали. Оборудование, а значит и лаборатория, перестали существовать.

После завершения войны, должность в Академии стала для меня возможностью, за которую я ухватилась.

Меня пригласили, потому что помнили ещё десятилетней девчонкой, помогавшей папе с расчетами во время его лекций в Академии как приглашённого специалиста. Да, я с раннего детства очень хороша в цифрах. Жаль, это в личной жизни не очень помогло.

Тем не менее, после переезда, моя жизнь кардинально изменилась. В столице мне понравилось. Работать в Академии тоже.

Несмотря на мою молодость, меня быстро повышали, да и поставить я себя сумела – после жизни в эвакуации, после неудачного брака, я умела постоять за себя.

Только вот отказываться от постоянных приглашений на свидания мне становится всё труднее. Ректор, коллеги и даже некоторые курсанты становились всё настойчивее.

А я просто не хочу ни с кем. Потом, когда-нибудь, у меня обязательно будет хорошая семья. Но потом. Сейчас не смогу. Просто не смогу.

Это была первая вещь, которая меня кардинально не устраивает в столице, и я всерьёз подумываю о переводе.

Вторая… в столице было слишком много проекций маршала Дардена Блейда.

Дома, в служебной квартире, у меня наконец-то получается расслабиться. Душ, еда, вечерние занятия, сон.

Утром я уже в относительном порядке. По пути в академию забиваю мысли новостями, чтобы не сильно смотреть по сторонам.

Уже при входе в академию чувствую что-то неладное. Творится непривычная суета.

На своём рабочем месте – за столом в общей комнате для преподавательского состава, – из фраз и переписки понимаю, что дело в новом законе.

Его вчера днём подписал маршал, и посвящён он очередной послевоенной реорганизации флота.

Я ещё не успела с ним ознакомиться полностью, только краткие выдержки.

Время до начала занятий у меня есть, и погружаюсь в закон и новости.

Ого… Похоже, в столичной академии глобальные перемены.

Отдельно меня напрягают изменения в моём рабочем графике. Причём, по факту. Не согласованные со мной.

В связи с кадровым голодом, меня даже не освобождают от преподавания.

Меня просто дополнительно назначают куратором для двадцати групп по тридцать человек, которые должны проходить переподготовку. Из-за этого закона.

Шестьсот взрослых человек! Не курсантов! А матёрых бойцов, прошедших огонь, воду и медные трубы!

С личной ответственностью за результаты каждого! Каждого!!

Я потёрла лицо. Ладно, может не всё так плохо?

Чем больше я погружаюсь, тем больше волосы встают дыбом.

Это всё прожжённые вояки, кабинетные работники, совершенно неоднородный состав. С разным уровнем знаний, опыта и подготовки.

В принципе, я трудностей не боюсь, но это что-то за гранью.

Я листаю и листаю уже утверждённые списки курируемых мною групп, в надежде найти лазейку. Может, получится их переформировать? Хоть как-то снизить нагрузку на меня и преподавательский состав?

Параллельно слушаю стенания преподавателей на тему того, как выправлять этот курс.

Я с ними солидарна. Это жесть, просто жесть! Нереально всё это вывезти, тем более в такие короткие сроки. Просто нереально!

Продолжаю монотонно листать списки и холодею. Не может быть. Этого просто не может быть!!

Перепроверяю идентификатор рядом с именем. Это правда.

В составе всех этих курсантов – маршал Дарден Блейд собственной персоной.

Меня снова кроет бешенством от того, что я видела вчера на лекции.

Облокачиваюсь локтями на стол и закрываю ладонями лицо.

Ещё больше меня кроет от слишком острых воспоминаний пятилетней давности.

Когда я, ещё девятнадцатилетней наивной девчонкой, добилась личной встречи с самим маршалом Дарденом Блейдом.

Глава 4. Первая встреча

Глава 4. Первая встреча

Пять лет назад

В этой части генерального штаба я ещё не была.

По схеме, присланной адъютантом маршала, легко нахожу путь к малому залу совещаний.

Маршал Дарден Блейд ждёт меня там – выделил мне целых пятнадцать минут в своём сверхзагруженном расписании.

Мой доклад, отрепетированный мною до каждой запятой и ударной гласной, займёт ровно семь минут.

Сильно нервничаю. От того, смогу ли я донести до маршала результаты моих расчетов, зависит судьба моей родной планеты.

В том, что маршал Блейд так или иначе закончит кровопролитную войну, никто не сомневается. Это неоспоримый факт.

Мне нужно убедить маршала изменить систему наведения ударной части космофлота.

В этом случае финальное сражение значительно сократится. Флот останется в границах нейтрального сектора. Не заденет ряд планет. Мою родную планету не заденет.

Сжимая папку с докладом обеими руками, чтобы успокоить дрожь в пальцах, подхожу к малому залу совещаний.

Маршал ждёт меня там, за этой стальной дверью.

Замираю, делаю два глубоких вдоха, смотрю на папку с моим именем – Алита Вайс. Я смогу. Я справлюсь. Вперёд, Лита, пора.

Вхожу.

В зале полумрак.

Осматриваюсь. Пусто.

В правой части зала – длинный стол для совещаний с солидным креслом во главе.

В правой – сразу рядом со входом – зона для докладчика с проекционным оборудованием, напротив него – ряды кресел.

Делаю два несмелых шага и... замираю.

Как я его сразу не заметила?

Наверное, из-за того, что он в тени.

Маршал сидит в последнем ряду, откинувшись на спинку кресла.

Смотрит. На меня.

Даже двинуться с места не могу.

Повинуясь властному жесту маршала, включается верхнее освещение зала.

Жмурюсь от яркого света, но тут же промаргиваюсь.

Теперь, когда глаза привыкли, я очень хорошо могу рассмотреть. Его.

Высокий. С широкими плечами.

Мундир висит на спинке кресла.

Маршал выглядит неформально в чёрной сорочке с закатанными рукавами – почему-то от вида его рельефных предплечий сглатываю.

Тренированное тело, уверенная осанка и...

Взгляд. Тёмный. Холодный. Цепко скользящий по мне.

Он задерживается на моей груди, скользит по шёлку блузки вниз, останавливается на узкой юбке.

Я одета скромно, по-деловому, но сейчас, от его неспешного осмотра, чувствую себя голой.

Он красив. По-мужски. Очень.

Тяжёлый подбородок, крупные и резкие черты лица, прямые сдвинутые брови.

И холодный взгляд голубых глаз, слишком ярких на фоне чёрных волос и бровей.

Коротким жестом он показывает на кресло рядом с собой.

Секунду я кажется не дышу. Не могу сделать и шагу. Холод сковывает ноги, в животе ледяной узел, губы и пальцы подрагивают.

Бросаю быстрый взгляд на зону докладчика, доброжелательно освещённую, безопасную, почему не туда?

Затравлено смотрю на маршала.

Там, в глубине зала, рядом с ним…

Несмотря на яркий свет, весь его вид внушает необъяснимый, инстинктивный страх.

Я не смогу... Нет, я ни за что не подойду к нему!

Он лишь слегка сводит брови, и я тороплюсь к указанному им креслу.

Чем ближе подхожу, тем страшнее становится.

О суровом нраве и крутости решений маршала ходят легенды. Да и сам он уже – легенда.

Именно он, маршал Дарден Блейд, переломил ход безнадёжно проигрываемой войны, когда возглавил флот.

Именно он сейчас уверенно и жёстко направляет объединённые галактические силы к безоговорочной победе.

Пока я иду к нему, подрагиваю от его взгляда, скользящего по моему телу: от груди до бёдер и назад.

Я останавливаюсь у начала ряда. Совсем близко к нему.

От его тёмного взгляда, поднявшегося от груди к моим губам, я их невольно облизываю. На его красивых губах с суровым изломом в уголке, появляется едва заметная усмешка.

– Добрый день, маршал Блейд, – вмиг охрипшим голосом, произношу я. – Благодарю за выделенное время. Моё имя Алита Вайс, я аналитик сектора расчетов…

– Я знаю, кто ты, и зачем ты здесь, – его низкий резкий голос вызывает инстинктивное желание съежиться. – У тебя пять минут, – властный жест на кресло прямо рядом с ним. – Сядь. И говори. Без бумажек.