Текст книги "Шестой Талисман (СИ)"

Автор книги: Татьяна Толстова (Морозова)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– УХТАН НАРД РРОЙ!

И уже через секунду контуры Талисмана оказались на предплечье Пуна.

– Вот и всё, сынок, – сказал Мейк, – Береги Копьё и себя. А теперь идите, мне нужно побыть одному, я очень устал.

По его просьбе все вышли из комнаты и направились следом за Дорой в гостиную. Пун восторженно разглядывал рисунок на руке.

– С детских лет отец рассказывал мне про него, учил, готовил стать Хранителем. Я мечтал об этом всю жизнь, но не думал получить его так. Надо бы проверить Копьё в действии.

И с этими словами Пун поднял руку и сказал "Копьё". В ту же секунду оно появилось в его руке. И в ту же минуту тридцать Чёрных Всадников резко развернули своих лошадей на восток.

– Смотрите, у меня получилось! – радостно сказал Пун и убрал Копьё.

– Без надобности не доставай его, – строгим голосом предупредил его Алькант и рассказал о слугах колдуна, идущих по их следу.

– Понял, понял, – поднял руки вверх Пун. – Больше такого не повторится.

Глядя на них, Алекс нахмурила брови. Она чувствовала, что чего-то не понимает, знает о Талисманах не всё. Девушка грустно вздохнула и отвернулась.

– Ты чего, Алекс? – Гронг дотронулся до её плеча.

– Вы все с детства готовились стать Хранителями, и для вас всё, что здесь происходит естественно. А я многого не понимаю. Что, например, означают слова, которые произносил сейчас Мейк? Кто-нибудь мне объяснит?

– Ну, если ты хочешь, я могу попробовать, – осторожно начал Пун.

– Хочу, – ответила девушка.

– Отец рассказывал мне, что первыми Хранителями Боги сделали жителей самого древнего города Анкард. И заклинание "Передачи Талисмана" произносится на их языке. Это переводится примерно так "Возьми от меня то, что дали нам Боги на сохранение". Но город Анкард давно исчез, и язык забыт, а заклинание по-прежнему произносится по-анкардски. Хотя дед мой говорил, что Анкард вовсе не исчез, просто Боги в знак благодарности первым Хранителям, сделали его невидимым.

– Невидимым? А зачем?

– Ну, чтобы его враги не смогли найти. И ещё дед говорил, что в Анкарде живут Хранители Шлема. Но, я думаю, что это всё сказка, которую он сочинил для меня, когда я был маленький.

– А почему Хранители Шлема живут в невидимом городе Анкарде? – задала вопрос Алекс.

– Глупышка, тебе же сказали, что это всё сказки, – сказал Гронг.

– А может, и нет, – вмешался Гафлай, – я тоже что-то подобное слышал про Хранителей Шлема. И что живут они в невидимом городе – я знал, но вот, что это и есть Анкард – слышу впервые. Про Шлем говорят, что он один из самых сильных Талисманов. Одев его, Хранитель обретает мудрость и знание Богов. Вот почему этот Талисман так охраняется. Но, мы всё равно должны его найти, хоть в видимом городе, хоть в невидимом. Без него не возродить Святой Грааль.

– Послушай, Пун, – обратился к нему Алькант, – а ты знаешь, как найти Хранителя Шлема, отец тебе это рассказывал?

– Конечно, он обучил меня всему. Но нет ни карты, ни точных указаний, где живут Хранители Шлема. Мы, ну то есть Хранители Копья, знаем только одно – чтобы их найти, необходимо всё время следовать за Солнцем. Это всё.

– Не густо, – проворчал Гронг.

– Ладно, – сказал Симург, – завтра с утра и отправимся вслед за Солнцем.

Тут к ним подошла Дора:

– Ужин готов, и ваши комнаты тоже. Прошу вас.

"Варн, пойдём", – позвал Гафлай волка.

"Если ты не возражаешь, то я лучше похожу ночью по улицам, так для разнообразия. Осмотрю тут всё вокруг", – ответил волк.

Пун подпрыгнул на месте:

– Я что, слышал, как говорит волк?

– Да, – ответил Гафлай, – все Хранители слышат Варна.

– Вот это да! То, что Алекс – Хранитель, я как-то осознал, но то, что волк умеет говорить… Придётся к этому привыкнуть.

"Привыкнешь, привыкнешь", – усмехнулся зверь.

"Иди, Варн, но будь осторожен, – сказал волку Гафлай, – Это всё-таки город, а не степь".

" Хорошо", – ответил волк и выбежал на улицу.

Остальные, пожелав друг другу "спокойной ночи", разошлись по комнатам.

Алекс проснулась оттого, что за её дверью громогласно переругивались. Она оделась и вышла в коридор. Симург, Гафлай, Гронг, Пун и Алькант кричали друг на друга.

– Это ты виноват, ты должен был отследить время!

– Это почему я, а не ты? А может быть, это должен был сделать Пун?!

– Постойте, не кричите, – вмешалась Алекс, – я ничего не понимаю. Что произошло?

Симург повернулся к Алекс:

– Прости, если напугали. Мы проспали восход Солнца.

– Но можно же сейчас пойти за ним, – пожав плечами, сказал Алекс.

– Нет, – ответил Пун, – мы потеряли часть пути, и если пойдём сейчас, то не найдём Невидимый город. Так сказал мой отец.

– Вчера вечером никто из нас не догадался договориться о том, кто будет следить за рассветом и кто всех разбудит, – вздохнул Алькант. – Вот теперь и ругаемся.

Все были расстроены из-за того, что не удалось двинуться в путь утром. Только одна Алекс не скрывала радости от вынужденной заминки. Она так устала от постоянной дороги, так соскучилась по домашнему теплу, что эта небольшая остановка радовала её.

После завтрака, девушка помогала Доре по дому. Даже такие пустяки, как мытьё посуды и уборка, сейчас доставляли ей удовольствие. Увидела бы мама, ни за что бы не поверила, что её непоседа-дочь с радостью ухватилась за веник. Пун, Алькант и Симург беседовали с Мейком, а Гронг и Гафлай пошли искать Варна, который до сих пор не вернулся с ночной прогулки. Они шли по улочкам города и мысленно звали Варна, но волк не откликался.

– Я начинаю за него волноваться, – сказал Хранителю Кинжала Гронг.

– Варн – взрослый волк, – ответил Гафлай, – с ним ничего не должно случиться.

Они прошли ещё несколько улочек, постоянно озираясь по сторонам. Городок радовал взгляд своей красотой. Кругом, куда ни посмотришь, на незатейливых клумбочках росли цветы всевозможных расцветок. Аккуратные, низенькие домики с резными крылечками утопали в зелени. Жители городка оказались на удивление милы и приветливы.

– Смотри, Гронг, вон он.

Варн лежал под одним из кустов и мирно посапывал.

"Подъём, гулёна!" – радостно окликнул волка Гронг.

Варн открыл один глаз, затем второй, потянулся всеми четырьмя лапами, сладко зевнул и только после этого встал.

"Чего кричишь? Я такой сон видел", – с напускным недовольством отозвался волк. На самом деле ему было приятно, что о нём беспокоятся его друзья.

"Мы проспали, Варн, – заговорил с волком Гафлай, – поэтому двинемся в путь теперь только завтра. Ну а у тебя, как всё прошло? Прогулка была удачной?"

"Ещё бы, я узнал кое-что важное для нас всех".

"Это ты про Анкард?"

"Нет. О другом. Пойдём к остальным, там всё и расскажу".

Гафлаю не терпелось узнать, что же такого важного узнал его волк, впрочем, как и Гронгу. Быстрым шагом Хранители направились к дому Мейка. Когда все собрались в гостинной, Варн заговорил:

"Сегодня ночью мне удалось раздобыть важную информацию, касающуюся вас Семерых. Слушайте. Пробегав полночи, я устал и прилёг под деревом, на ветке которого сидели две птицы и болтали между собой. А так как я хорошо понимаю их язык, то услышал, как одна из птичек обронила слова "Чёрные Всадники". Мне пришлось потрудиться, чтоб вытянуть из неё всё, что она знает о слугах колдуна. И вот, что она мне сказала: Чёрные Всадники охотятся за Хранителями, по пять на каждого…"

"Ну, это мы и без твоих пташек знаем", – заметил Алькант.

"Не перебивай, пусть говорит дальше", – одёрнул Альканта Симург.

"Так вот, – продолжил волк, – по мере того, как встречаются Хранители, встречаются и Чёрные Всадники. Знаю, знаю, это вам тоже известно, и их сейчас, если не ошибаюсь, уже Тридцать. Но самое главное, что у них есть зелье, с помощью которого они чувствуют ваши Талисманы".

"Не понял, это как?" – спросил Гронг.

"А так. В тот момент, когда кто-нибудь из нас вызывает Талисман, Всадники чувствуют его и знают, где находится этот Хранитель".

"Теперь мне всё стало понятно, – сказал Симург, – Это действительно очень важная новость. Спасибо тебе огромное, Варн".

– Да, теперь понятно, как они вышли на Лемуса, и на мою деревню, – сказал Алькант, – Помнишь, Симург, когда Алекс вызывала Меч, то уже ночью нам пришлось бежать от Всадников?

– Точно! И теперь необходимо соблюдать осторожность. Ни в коем случае нельзя без надобности вызывать Талисманы, – предупредил всех Симург. – К сожалению, сейчас нельзя ими пользоваться, если мы не хотим познакомиться с Чёрными Всадниками.

– О-оу! – произнёс Пун.

– Что значит "О-оу"? – поинтересовалась Алекс.

Пуну не пришлось отвечать на её вопрос – все и так догадались. Вчера вечером Пун вызывал Копьё, а это значит, что Всадники скоро будут здесь.

– Надо уходить, – сказал Гафлай, – иначе нам, да и всему городку несдобровать.

– Но мы не можем просто так уйти, нам надо идти за Солнцем, по-другому мы не найдём Невидимый город, – возразил Пун.

– А если мы останемся, то может быть, уже сегодня вечером Всадники найдут нас, – отрезал Гронг.

– Подождите, не спорьте, – сказал Симург, – Давайте спокойно всё обдумаем.

"Варн, а птицы не сказали тебе, как далеко от этих мест находятся Чёрные Всадники".

"Они сказали, что до них четыре дня полёта. А если переводить с птичьего, то день в запасе у нас есть", – пояснил зверь.

– По крайней мере, хоть это радует, – продолжил Симург. – Мы должны выехать завтра утром, другой возможности уже не будет. Чтобы опять не проспать, станем по-очереди дежурить ночью в ожидании рассвета.

Все согласились с ним. Вечером Дора устроила торжественный ужин, на котором даже Пуну разрешили выпить вина. Женщина постоянно смотрела на сына, словно старалась запомнить каждую чёрточку его лица, каждое движение. Она не знала – увидятся они вновь, или сын уйдёт навсегда. Хранители много разговаривали за столом, веселя друг друга забавными историями. Когда же стемнело, они помогли Доре убрать всё со стола и отправились спать.

Первым дежурить пошел Гронг, затем его сменил Пун, за Пуном очередь дошла до Гафлая. Так они и менялись до самого рассвета. Последним на дежурство заступил Симург. А когда полоска горизонта на востоке стала чуть розоватой, он разбудил всех Хранителей.

Пун забежал в комнату отца, чтобы попрощаться. Юноша понимал, что шансов вновь увидеться с ним, почти нет. Мейк взял в ладони лицо сына, заглянул в его глаза. Помолчал несколько секунд, с трудом скрывая свои чувства, и расцеловал в обе щеки.

– Иди, сынок, тебя ждут, – прохрипел на прощание Мейк.

Лишь только небе появился первый луч солнца, Хранители двинулись в путь. Дора стояла на пороге дома и смотрела вслед уходящему сыну, а по её щекам катились слёзы.

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 1

Испокон веков гоблины жили под землёй в тёмных вонючих пещерах Гор Туманов. Злобные, уродливые, маленькие твари, они не выносили солнечный свет и чистый воздух. Их сердца переполняла ненависть ко всем живым существам, обитавшим на Берконе, а всё яркое и красивое раздражало, вызывая в них агрессию. Всё, кроме золота и драгоценных камней. Лишь оно имело в глазах гоблинов красоту и ценность. Даже из-за одной золотой монеты, сын мог убить отца, сестра лишить жизни брата. Между гоблинами постоянно происходили стычки, заканчивающиеся убийством. С каждым годом убитых становилось всё больше и больше. Дошло до того, что многие боялись закрывать глаза, чтобы поспать. Никто не был уверен, что проснётся. Дальше так продолжаться не могло, и среди гоблинов нашлись те, кто отважился на отчаянный шаг – покинуть пещеры.

Они вышли из подземелья на поверхность и попытались приспособиться к новым условиям. Но, может к счастью, а может, и нет, только гоблинам не удалось добиться желаемого: солнечный свет обжигал кожу и слепил глаза, а от чистого воздуха болела и кружилась голова. Некоторые из них погибли, не выдержав тяжких испытаний.

Не желая возвращаться обратно в пещеры, чтобы не стать посмешищем для оставшихся там родственников, гоблины отправились на поиски более подходящего места для существования. Они долго бродили, потеряв по дороге ещё с десяток сородичей, пока не добрались до Гнилых Болот.

Среди топей и гиблых мест, гоблины нашли несколько островов, покрытых густым лесом. Мощные ветви вековых елей задерживали солнечный свет, защищая кожу гоблинов от ожогов, а смрад, исходящий от болот напоминал им запах пещер. Пропитания и воды на островах оказалось вдоволь, поэтому, отдохнув несколько дней и приглядевшись, гоблины решили остаться тут навсегда.

Прошли века, поколение сменялось новым поколением. Внешность гоблинов постепенно менялась, подстраиваясь под окружающий мир. Кожа стала серо-зелёного цвета, ступни ног напоминали лягушачьи лапы, а выпученные глаза сильно выделялись на лице. Только длинный крючковатый нос и заострённые уши напоминали о том, что в их венах течёт кровь гоблин. Себя они стали называть "фроглинами". Однако жизнь на земле, а не под ней нисколько не изменила их скверный характер. Они по-прежнему были такими же коварными и злыми, как их прародители. Жизнь внешнего мира нисколько не интересовала фроглинов. Они замкнулись в себе, и предпочитали ни с кем не контактировать. Впрочем, желающих посетить Гнилые Болота, тоже не находилось. Люди внешнего мира знали, что в топях обитает какой-то народ, но налаживать с ним торговые и дипломатические отношения никто не стремился.

Со временем фроглины разредились на два лагеря, и, разойдясь по разные стороны Болот, создали два города – Тернан и Луир, выбрали себе предводителей и стали жить, изредка нападая друг на друга.

Золото давным-давно перестало иметь для них значение, но всё же была у них одна Вещь, которая считалась величайшим сокровищем всех времён. Как она попала к ним, никто не знал, даже старейшины рода. Вокруг Вещи слагались легенды и предания.

В одной из них говорилось, что будто бы первые гоблины – прародители фроглинов, вынесли её из-под земли, украв у тогдашнего царя. Другая легенда гласила, что после долгих и изнурительных поисков нового дома, первые фроглины нашли эту Вещь здесь, в болотах, и решили, что это знак, данный им свыше, обосноваться на этом месте. В третьем предании речь шла о битве с Болотным Змеем, который откупился артефактом, спасая собственную шкуру.

Так или иначе, но она принадлежала им, и считалась самым бесценным сокровищем. Из-за неё часто происходили столкновения между городами фроглинов, за право обладать ею. Вещь эта считалась загадочной, таинственной. И основная тайна заключалась в том, что никто из фроглинов не знал, для чего она нужна, и как ей пользоваться.

Между Тернаном и Луиром вновь разгорелась война из-за Вещи. Шли десятые сутки конфликта. Обе стороны несли потери, но больше всего доставалось Луиру. Город, окруженный армией тернян, превосходящей по численности луирскую, остался без пропитания. Горожане растягивали последние запасы провизии как могли, отдавая лучшие кусочки детям и воинам. Но даже при такой экономии, все прекрасно понимали, что надолго их сил не хватит. Гибли солдаты, плакали дети и старики. Понапрасну лилась кровь. И всё это из-за права обладать таинственным предметом.

Вещь лежала на бархатной зелёной подушечке в Малахитовом зале Луирского дворца, под неусыпным наблюдением шести стражников и переливалась золотистым цветом. Странный вид придавал Вещи ещё большую таинственность, и бесценность в глазах фроглинов.

Верховный Жрец сидел напротив неё и размышлял. Его мысли беспорядочно прыгали с одного на другое: то он думал о бое, идущем возле ворот города, затем о Вещь, потом снова возвращались к бою, после он размышлял о том, стоит ли эта Вещь того, чтобы гибли его воины. В таком состоянии он пребывал уже несколько часов. Большой, покатый лоб Жреца покрывала испарина, выпученные, почти лягушачьи глаза, не мигая, смотрели на Вещь, усталость оставила свой отпечаток на его лице. Раздумья фроглина прервал шум, доносившийся откуда-то из-за спины. Он обернулся. В дверях Зала, тяжело дыша, стоял Главнокомандующий.

– Чего тебе? – спросил Верховный Жрец с недовольством в голосе.

Главнокомандующий с почтительным поклоном подошёл к нему поближе. Будучи на голову выше своего сюзерена, он практически всегда ходил сгорбленным, стараясь лишний раз не раздражать его. Будучи маленького роста, с кривыми ногами и огромной головой, Жрец не слыл красавцев. Его огромный, крючковатый нос, из ноздрей которого постоянно торчали волосы, являлся предметом насмешек даже среди дворцовой знати. Потому Жрец люто ненавидел всех, кто был хотя бы на пару сантиметров выше, не говоря уже о внешней привлекательности.

– Ваша милость, – начал Главнокомандующий, сгибаясь как можно ниже, – тернянских солдат больше, чем нас. Ещё два дня осады, и в живых никого не останется.

– Что ты предлагаешь?

– Отдайте тернянам Вещь. Мы довольно долго владели ею, пусть теперь она будет у них. Я прошу не за себя, я смерти не боюсь. Но мои солдаты… Их осталось совсем мало.

Верховный Жрец раздул щёки от негодования:

– Да как у тебя язык повернулся, предложить такое?!

Зная его характер, Главнокомандующий продолжал настаивать:

– Мы потеряем лучших людей, подвергнем опасности гражданское население, но в конечном итоге враг всё равно получит Вещь. Я трезво смотрю на сложившуюся ситуацию и иллюзий не испытываю. Тернянская армия раза в три, а то и четыре по численности превосходит нашу. Говорю вам – не за себя прошу, за тех, кто доверил мне свои жизни.

Жрец закрыл глаза и обхватил голову руками. Главнокомандующий стоял рядом и ждал ответа.

"Может он и прав, – подумал Жрец, – стоит ли эта Вещь жизни моих подданных?"

Он открыл глаза, посмотрел на Главнокомандующего и, выдохнув, сказал:

– Отправь гонца к тернанам, пусть скажет им, что мы готовы передать Вещь в их руки. Ступай!

Главнокомандующий резко развернулся, и вышел из зала. Он знал, что терняне, получив Вещь, тут же, без каких-либо осложнений покинут город… Ни мародёрства, ни насилия – ничего такого не будет. Терняне достаточно культурные и благородные фроглины, чтобы не опускаться до подобных выходок. Всё, чего жаждёт враг – стать обладателем Вещи. К тому же сейчас противник превосходит в силе. Значит, в данный момент необходимо пойти на хитрости и отступить, отдав тернянам желаемое. Зато потом, собрав огромное количество воинов, можно с чистой совестью и подготовленной армией напасть на них, и вернуть Вещь на её законное место. В самом деле – ну нельзя же Главнокомандующему оставаться без работы? А война и подготовка к ней, как раз и есть то, в чём заключается его прямые обязанности.

С трудом скрывая усмешку, Главнокомандующий велел незамедлительно выполнить приказ Жреца. Он собственноручно написал письмо главе тернян – фроглину, по имени Князь о капитуляции и, подозвав к себе одного из бойцов, он вручил ему большой конверт. Затем вышел на центральную площадь, поднялся на помост и обратился к согражданам:

– Слушайте меня внимательно, мои братья и сёстры, волею Жреца, мы отдадим тернянам Вещь, но это вовсе не означает, что мы капитулируем. Знайте: мы не сдаёмся, а берём временную передышку. Терняне как были нашими врагами, так и останутся ими.

В толпе, окружившей Главнокомандующего, раздались одобрительные возгласы. Оратор высоко поднял руку, призывая к тишине.

– Сейчас, мы впустим врага на территорию города, он пройдёт по нашим улицам.

Толпа протестующее загудела. Главнокомандующий выдержал паузу, выжидая, когда стихнут эмоции.

– Да, мы позволим врагу это сделать. И никто из вас, слышите, никто не посмеет кинуть во врага палку или камень, не говоря уже об убийстве. Давайте будем более дальновидными.

Лицо Главнокомандующего перекосила кривая ухмылка. Толпа оживлённо загудела. Слова оратора достигли цели, и в сердце каждого жителя Луира скользкой змейкой проползло острое желание мести.

Гонец, посланный к тернянам, вышел из города с высоко поднятыми руками, в знак того, что он не вооружён, и хочет вести переговоры. Увидев парламентёра, Князь, правитель Тернана, отдал распоряжение приостановить бой, и привести к нему посланца Луира. Гонец с поклоном передал Князю конверт от Верховного Жреца:

– Верховный Жрец предлагает мир, о Великий Князь. Ворота Луира открыты для вас, – низко поклонившись, сказал гонец.

Распечатав конверт, Князь прочитал послание. Содержание письма привело его в неописуемый восторг: с этого дня Вещь будет принадлежать Тернану! Он протянул лист Воеводе – командующему армией:

– Читай, это весьма интересно, – а затем обратился к парламентёру. – Благодарю тебя за столь радостную весть, гонец. Передай Верховному Жрецу, что я принимаю его предложение. Мы скоро придём в Луир.

Гонец поклонился и вышел. В зале, где только что прозвучали слова о мире, стояла гробовая тишина. Ни терняне, ни Воевода, ни сам Князь не ожидали такого поворота событий. Чтобы луирцы добровольно отдали Вещь?! Скорее фроглины смогут жить под лучами солнца, чем Жрец добровольно расстанется с артефактом. Но мысли о том, что Вещь займёт почётное место в зале Побед, вскружила голову Князю. Стремление обладать ею, всецело поглотило Князя, и, окрылённый нежданной удачей, он перестал здраво оценивать происходящее.

Осада Луира прекратилась. Созвав всё своё войско, Князь обратился к нему с речью.

– Воины! Великий Ю услышал наши молитвы! Сбылось то, чего мы жаждали многие годы! Сегодня вечером Вещь станет нашей!

В недоумении смотрели фроглины то на Князя то на Воеводу, стоящему рядом с ним. и не верили своим ушам. Поначалу робкий шёпот, затем всё громче и громче, и вот уже над рядами воинов раздалось раскатистое: "Кра-а-а-а!", забряцало оружие. Радостные выкрики раздавались то тут, то там. Не скрывая улыбки на лице, Князь смотрел на своих подданных и молчал, тем самым, давая им возможность выплеснуть эмоции. "Кра-а-а!" – шумела толпа. "Кра-а-а! Слава великому Князю!"

Глава Луира приветственно махал в ответ на возгласы. Когда же воины угомонились, и шум притих, Князь продолжил.

– Даю вам пару часов, чтобы приготовиться к торжественному входу в Луир. Начистите ваши мечи до блеска, приведите себя в порядок. Наша армия должна быть на высоте и выглядеть соответственно. Я хочу, чтобы, глядя на моих доблестных солдат, луирские женщины вздыхали и плакали оттого, что вы не их мужья!

Воины дружно засмеялись – слова Князя пришлись им по душе.

– Мы вступим на вражескую территорию как победители, и гордо пройдём по их улицам. А затем заберём Вещь и принесём её домой, к нашим жёнам и детям, чтобы они могли гордиться нами! Чтобы о нашем подвиге складывали песни и легенды!

Толпа восторженно кричала, воодушевлённая словами Князя. Воины орали так громко, что многие из них умудрились сорвать голос. Князь отсалютовал войску и направился в свой шатёр. Как и все, Князь имел в запасе только два часа на то, чтобы одеться подобающим образом, начистить оружие и свернуть лагерь.

ГЛАВА 2

Терняне сняли осаду, и жители города поспешили за провиантом. Вскоре в каждом доме из кухонь доносились запахи, от которых у любого фроглина сводило желудок, и текли слюнки. Хозяйки старались на славу, желая порадовать изголодавшееся семейство. Но больше всего запахов и суеты было на огромной кухне Луирского дворца.

Ещё бы! Предстоял торжественный ужин в честь передачи Вещи, и Шеф-Повар не хотел ударить в грязь лицом. Поварята сновали туда-сюда, выполняя распоряжения старших поваров и кондитеров. Звенели ножи, громыхали кастрюли, шипели печи. Помощники старших поваров покрикивали на нерадивых поварят, изредка одаривая кого-то из них звонкой затрещиной. Когда работа на кухне была в самом разгаре, нежданно появился Верховный Жрец. Он отозвал в сторону Шеф-Повара и тихонечко сказал:

– Сегодняшний ужин должен быть особенным. Ты меня понял? Особенным, но исключительно для наших "гостей". Вспомни тот рецепт, который я дал тебе много лет назад.

Руки Главного Повара затряслись.

– Ваша милость имеет в виду, что я должен приготовить для них…

– Да-да! Это я и имею в виду. Ты приготовишь для них эстреадо! Но запомни, эти блюда будут подаваться только нашим дорогим гостям! И чтобы никто из тернанцев не вышел живым после ужина из-за стола. Иначе… ты знаешь, что иначе.

Серо-зелёное лицо Шеф-Повара стало бледно-жёлтое. Половник выскользнул из руки и с грохотом упал на пол.

– Вижу, что ты меня понял, – усмехнулся Верховный Жрец, развернулся и вышел.

Проводив его перепуганным взглядом, Шеф-Повар дрожащим голосом начал раздавать распоряжения своим помощникам. Песня кастрюль, ножей, сковородок больше не казалась ему сладкой музыкой. Старый фроглин понимал, какую роль отвёл для него Жрец: главный повар Луира должен стать убийцей.

Двумя часами позже тернянское войско, во главе с Князем, подошло к главным воротам города. Трижды ударив по ним мечом, Князь оповестил правителя Луира о своём прибытии. Под радостные крики тернян ворота открылись, пропуская победителей в город. Навстречу им шёл Верховный Жрец.

– Здравствуй, брат мой, – залебезил он, – входи в город с миром, будь гостем. Настало время прекратить войну.

Правители встали рядом. Картина получилась разительная: князь превосходил своего недавнего соперника на целую голову, а Жрец оказался толще его в полтора раза. Да что там говорить: на всей территории Гнилых Болот глава Тернана являлся самым высоким фроглином и к тому же писанным красавцем, конечно же по меркам фроглинов. Его нос не был таким крючковатым, как у Жреца, и глаза не так сильно выпирали на лице. К тому же Князь обладал очаровательной улыбкой, и приятным голосом.

Стоя рядом с ним, Жрец с огромным трудом гасил в себе ярость. Он прекрасно осознавал разницу между своей внешностью и внешностью Князя, понимал, как комично они выглядят со стороны. Верховный Жрец видел, как прячут глаза и улыбки тернянские воины, да и некоторые луирцы судорожно подёргивают плечами. Если бы не официальность встречи, никто бы из них не сносил головы! Только вот он не мог дать волю чувствам, как бы ему этого не хотелось. И только одна-единственная мысль помогала коварному фроглину держать себя в руках.

Верховный Жрец улыбнулся, насколько хватило сил, чуть наклонил голову и жестом пригласил Князя пройти во дворец. К великому сожалению, никто из тернян в ту секунду не заметил злобный блеск в его глазах. Окрылённые победой, они потеряли чувство опасности. Жрец жестом пригласил Князя следовать за ним. Армия победителей вошла в город.

На центральной улице, ведущей к дворцу, с обеих сторон плотной стеной толпились горожане и молчали. Тернянская армия шла в полной тишине, лишь изредка где-то в толпе срывался сухой кашель, да печальный вздох. Никто не нарушал указа Жреца, хотя почти всем хотелось закидать врага палками и комьями глины. Слыханное ли дело, чтобы те, с кем Луир ведёт вражду не первое столетие, вот так, безнаказанно топтал улицы их города?!

Во дворце Князя и его воинов встретили намного теплее. И не удивительно – Жрец лично предупредил всех, начиная с кабинета министров и заканчивая слугами, как вести себя в присутствии тернян. Он не хотел осложнений до того, как его план начнёт действовать. Только лишь Князь с Воеводой поднялись по ступеням дворца, как Главнокомандующий тут же отсалютовал им, а дворцовая стража прокричала трёхкратное "Кра". Слуги с почтением пригибали спины, придворные вежливо улыбались – никому из них не хотелось, чтобы на утро их головы украшали частокол на заднем дворе. Жрец вёл своих гостей запутанными коридорами к Пурпурному залу, где должна было состояться церемония передачи Вещи. Он оказался таким огромным, что всё тернянское войско с лёгкостью разместилось в нём, не говоря уже о придворных и министрах Луира. Жрец, Главнокомандующий и Князь с Воеводой, встали в центре.

Забили барабаны, луирские воины застучали мечами о щиты, и под этот грохот в зале появился Смотритель Вещи. Он шёл в окружении шести стражников, неся на вытянутых руках зелёную бархатную подушечку, на которой лежала Вещь. По рядам тернян прокатился шёпот – в отличие от луирцев, многие из них видели артефакт впервые. Когда процессия дошла до середины зала, всё смолкло. Жрец заговорил, обращаясь к Князю.

– Брат мой Князь, сегодня день, который войдёт в историю. Наши дети и внуки, правнуки, и их дети, будут отмечать этот знаменательный день – День Примирения. Сегодня, я торжественно передам тебе Вещь. Много лет она принадлежала Луиру, но всё в жизни меняется. День сменяет ночь, одни правители заменяют других, но только Вещь остаётся неизменной. Она была, есть и будет. Теперь же, она достанется великому по праву, перейдёт к нему по согласию.

Он бережно взял Вещь, и, подержав немного, словно прощаясь с ней, отдал Князю. Играя на свету полированными боками, она притягивала к себе взгляды присутствующих на церемонии, сотни пар глаз не мигая, смотрели на реликвию. Не веря в происходящее, слегка трясущимися от волнения руками, Князь взял Вещь и прикоснулся к ней губами. На долю секунды, правителю Тернана показалось, что Вещь словно вздрогнула, отвечая на это прикосновение. Не в силах больше сдерживать эмоции, терняне радостно закричали:

– Она теперь наша! Вещь у нас! Слава Великому Князю! Хвала Верховному Жрецу!

Верховный Жрец притворно улыбался. Он приложил руку к груди и, слегка склонив голову, повернулся вначале в левую сторону, а потом направо. Только приближённые знали, с каким трудом ему даётся эта улыбка. Он поднял руку, в знак того, что просит тишины. Шум стих.

– Друзья мои, – начал он, – мы все сейчас испытываем сильное душевное потрясение. День выдался крайне тяжёлым и волнительным. Чтобы отпраздновать столь величайшее событие, я приглашаю всех на торжественный ужин в зал Радости.

Хлопнув в ладоши два раза, Жрец дал сигнал церемониймейстеру. Тот что-то выкрикнул слугам, и двери, ведущие в соседний зал, широко распахнулись. По сравнению с ним, Пурпурный показался тернянам узкой комнатой. В замке Князя не существовало таких помещений, размеры которых сложно было бы определить с первого взгляда. Глава Тернана жил куда скромнее своего коллеги. Он считал, что по делам и поступкам судят о фроглине, а не по разм ахам его жилища.

Вдоль стен, убегающих куда-то в бесконечность, расположились столы, заставленные блюдами с разнообразными яствами, кувшины с винами. Луирцы, привыкшие к подобной роскоши, спокойно проследовали к отведённым для них местам, а терняне стояли на месте с выпученными глазами, не решаясь сделать шаг. В центре зала, на небольшом возвышении находился стол, предназначенный для правителей двух городов. И тут луирцы не обошлись без мании величия – за таким столом спокойно уселись бы не только два фроглина, а целый десяток. Князь чуть заметно качнул головой, привыкший использовать всё рационально, он не одобрял подобной роскоши. В самом центре стола находилась подставка для