Текст книги "Измена. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тэя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 29

Из здания суда я выхожу вся измочаленная. Злой взгляд Артёма буравит спину до финального. Всё ещё надеялся, что заберу заявление и он отделается лёгким испугом. То есть разводом. Но с развода я и предлагала начать, пока у него крыша не поехала.

Рука невольно ложится на грудь, туда, где гулко бьётся сердце.

Когда начинаю думать, сколько всего вынесла по его вине за последнее время, голова кругом. Насколько у моего бывшего мужа извращённый ум!

Бывший он, кстати, пока только на словах. Нас, по всей видимости, будут разводить долго и мучительно. Впрочем, Артём соглашается на любые условия. Так ему подсказывает разум юриста и нанятый адвокат. Сам он себя представлять не может. Привлёк более опытного коллегу. И, кажется, обойдётся условным сроком вместо реального.

Да и бог с ним. Нет у меня цели засадить Артёма. Только желание, чтобы отстал и дал жить спокойно.

– Что будет с Алисой? – бормочу, садясь в машину Никиты.

Он берёт меня за руку и нежно целует пальцы.

– С ней всё будет хорошо.

В зал суда он со мной на этот раз не ходил. Менделеев давал показания, присутствовал на первом заседании, но я сама попросила его в дальнейшем быть поблизости, но не на процессе.

– Это понятно, я про другое… Артём ведь, наверняка, захочет с ней общаться, а я не понимаю, как буду выносить его присутствие после… после… – правильное определение случившемуся никак не находится, – после всего.

– Тебе не обязательно присутствовать при их встречах.

Разворачиваюсь и говорю с нажимом, возможно, излишне резко.

– Нет… нет, обязательно. Ты не понимаешь. Я не смогу оставить их наедине. Мало ли… – сглатываю с трудом. – Не знаю, что у него на уме.

Пальцы Никиты утешительно чиркают по моей щеке, и я наклоняю голову, как домашний зверёк в поисках ласки. Мне не хватает простых человеческих прикосновений. Утешения. Участия. Поддержки. Последнее странно, ведь Никита полностью погрузился в мои проблемы. Только вот кроме слов мне хочется и тактильной близости. И даже более.

– Тогда будем присутствовать вместе, – заявляет с уверенностью. – Если ты настолько не уверена в его поведении.

На самом деле, в глубине души у меня рождается предчувствие, что Артём растворится на просторах нашей родины, исправно выплачивая алименты и появляясь разве что на новый год и день рождение Алисы. Либо отделываясь коротким телефонным звонком. Но Никите я этого не озвучиваю.

Сегодня пятница, мы вместе забираем Алису из школы и едем в кино. Смотрим новый мультик, где действия меняются так быстро, что я иногда не успеваю уловить суть. Очень красочно, ярко и будоражит нервную систему.

Ещё её будоражит большое ведро сладкого попкорна и кола.

– Сплошная запрещёнка, – грожу пальчиком, когда Никита всё это покупает в баре.

– Да ладно, Свет, не каждый день же. Можно ведь иногда и запрещёнку себе позволить.

– Да, мам, – прыгает Алиса вокруг нас, – обещаю, я два раза почищу зубы.

Чистка зубов у нас настоящий камень преткновения. К вечеру Алиса так устаёт от уроков и игр и частенько ноет, что сил нет. Сил нет почему-то исключительно на гигиенические процедуры. Все разговоры, что надо следить за собой, здоровье зубов и чистота – это важно и вообще мальчики любят, когда от девочек приятно пахнет, вызывает у дочери фырканье. Очень надеюсь, что она это перерастёт.

Хотя вот электрическая щётка с Эльзой, которую на прошлой неделе вручил ей Никита, несколько исправила ситуацию.

Улыбаюсь, смотря на него.

У него определённо имеется подход к детям. Он никогда не давит, не действует напрямую. Я знаю, что с детьми надо взаимодействовать через игру, но… иногда терпения на игры не остаётся, а приказам дети не особо охотно подчиняются. У Никиты же безграничный лимит выдержки и увлечённости.

В тёмном кинозале чувствую себя преступницей, потому что мы с Никитой украдкой целуемся. Детский сеанс всё-таки! Но темнота и что-то такое давно позабытое из юности, когда возбуждало всё – прикосновение руки к руке, лёгкий поцелуй в висок, шёпот на ушко, меня заводит стократно. В низу живота затягивается тугой узел, и развязать его может только Никита.

К пяти мы уже дома, приезжает мой отец, чтобы забрать внучку на выходные.

Пока я проверяю собранную заранее сумку на предмет ничего ли не забыли, Никита и папа общаются на кухне. Кажется, они неплохо поладили. Даже мать моя оттаяла. Возможно, когда произошло отрезвление и она осознала, что со мной сотворил Артём, пелена восторга от зятя спала.

А вот за пару встреч с Никитой она оценила нового кандидата.

– Светка, надо брать, – заявила она мне.

В ответ я выдала спокойное:

– Сама разберусь.

– Дурочка, такой мужчина… и смотрит как на тебя… по-особенному.

Мне, конечно, безумно интересно, как это так по-особенному на меня глядит Менделеев. Но, видимо, наши завязывающиеся отношения уже ни для кого не секрет. Даже для Алисы. Ей, конечно, немного грустно, что отца нет рядом. Детская любовь абсолютна и безгранична, но, думаю, она меня поймёт. Со временем.

Можно было бы сказать, когда подрастёт и всё узнает. Но умом понимаю, что не смогу открыть ей всего, что сотворил со мной Артём.

Когда мои уезжают, без сил падаю на диван и выдыхаю.

– Чертовски длинный день.

– Чай, кофе, сок, вино?

– Воды!

Никита усмехается и выполняет мою просьбу.

Потом садится рядом и предлагает.

– Фильм посмотрим?

Моргаю. Какой к чёрту фильм!?

Мы, наконец, остались одни. Между нами искрит. Нет, громыхает и бахает. Мне казалось, нас сдерживала от последнего шага лишь Алиса, а Никита кино посмотреть предлагает?

– Я уже насмотрелась.

– Серьёзно? – поднимает бровь. Кровь по моим венам разгоняется до космической скорости, это я ощущаю по тому, как горит лицо. – Ну и как называлось то, что мы смотрели в кинотеатре?

– Эм… – растерянно тяну я, понимая, что ответа нет. – Не помню. У них у всех такие однотипные называние, знаешь? Не запоминаю я.

– Ну-ну… врунишка.

Его пальцы щекочут мои рёбра, и я хихикаю, это больше нервное, чем от прикосновений.

– Перестань, – отмахиваюсь, а затем хватаю его за руку и внезапно для самой себя, чуть дёргаю.

Но и этого достаточно.

Чтобы Менделеев, не ожидающий подвоха, чуть ли не упал на меня. Хорошо, что успел выставить руки по обе стороны от моих плеч.

– Света?

– Никита?

Мы замираем на секунду. А после… а после будто внутренние скрепы рушатся. И вместе со скрепами наша сдержанность.

Мы оба этого ждали и хотели.

Его губы терзают мои, язык хозяйничает во рту, превращая сладкие поцелуи в более страстные и глубокие.

Между нами вибрируют звуки – это взаимные стоны, которые мы не можем сдержать.

Мои руки обнимают Никиту за талию, побуждая лечь сверху. И когда он это делает, обнимаю его коленями, не желая никуда отпускать.

– Пошли в спальню, – шепчет он между поцелуями.

– Боюсь, я не смогу… не смогу идти…

Никита прикусывает нежную кожу шеи и тихонько смеётся.

А затем рывком хватает меня под бёдра и сажает на себя, чтобы унести по направлению к королевской кровати.

В нас всё – нетерпение, дрожь предвкушения, страсть и нежность. Неловкости нет, есть только безграничное желание доставить друг другу наслаждение.

Я растворяюсь в нём, а он во мне. И позже, лёжа в обнимку, счастливо улыбаюсь.

Никита берёт меня за руку и по очереди целует пальцы.

На безымянном уже давно нет кольца. И даже следа от него не осталось.

Но самое главное, я ощущаю свободу: от Артёма, от прошлого, от обязательств, от собственной неуверенности.

Никита не подавляет, он позволяет мне быть самой собой. Так легко рядом с ним, я и не подозревала, что отношения могут быть другими – приятной прогулкой, медленным танцем двоих, спокойным океаном.

Теперь всё будет иначе. Я это точно знаю.

Глава 30

– Он говорит, что не изменял.

– А ты?

– А я… а я не верю.

На Миле лица нет. Она бледная тень самой себя. Виной всему печальные события в её жизни и беременность тоже, конечно, накладывает отпечаток.

Она вздыхает, смотрит на дно пустой кружки. Чай давно допит, мы в кафе встретились, чтобы немного поболтать и поддержать друг друга. У меня суды и болезненный развод, у неё, по всей видимости, тоже.

– Но он очень настаивает, что не изменял.

– Так может не было?

– Ага, – усмехается совсем невесело. – Не было. Вот и он говорит, что не было. Прямо как твой Артём. И что не знает, как трусики у него в пиджаке оказались.

– Сами залетели?

– Да, на корпоративе и залетели. Он как раз в этом костюме на него ездил.

Мила откидывается на спинку дивана, закрывает глаза и устало массирует затылок кончиками пальцев. Затем стягивает резинку, позволяя светлым волосам упасть свободной волной.

– Обычно мы везде вместе, – поясняет. – И на корпоративах тоже вместе присутствуем.

– А в тот раз чего отсутствовала?

– Да токсикоз мучил, вот и не поехала. – Она замирает и снова печально вздыхает. – И отлично, что не поехала. Всё вскрылось. Лучше сейчас, а не, как мы там говорили, через двадцать лет совместной жизни.

– А что с ребёнком будешь делать? – киваю на живот.

– Как что? Рожать!

– Это понятно. Глебу-то сказала?

– Нет, – смотрит на меня прямо, потом прищуривается. – И ты не говори, если вдруг пересечётесь.

– Конечно, это не моё дело в общем-то. Но, Мил… может стоит сообщить?

– Разберусь, – бурчит. – Позже.

За стойкой начинает громко работать кофе-машина. Выпускает пар, пыхтит и, видимо, взбивает молоко для капучино. Входная дверь открывается, в кафе заходит Никита.

Мила оборачивается, чтобы посмотреть, чего это я застыла и на кого уставилась.

Она усмехается, уже говорила мне, как они удачно вызвали не того говнюка в бар. Действительно, всё что ни делается, к лучшему. Вот и мне таким странным образом, можно сказать, повезло.

– А… твой приехал.

– Мой, – киваю коротко, затем улыбаюсь.

Никита подходит к столику, здоровается с Милой, затем наклоняется поцеловать меня.

А я дрожу от его близости. Это происходит само собой. Напряжение, выливающее в повсеместный тремор конечностей и карусель в голове.

Они с Милой перекидываются приветствиями, Никита выпивает с нами чашечку кофе, оплачивает счёт, хотя мы с Милой и говорим, что не надо. Бросает коротко «мелочи» и, взяв меня за руку, выводит из кафе.

– Ну что, готова? – спрашивает, когда садимся в машину.

– Да, поехали.

На дворе уже конец апреля, погода резво берёт своё. Из тёплых пуховиков мы быстро впрыгнули в лёгкие куртки, а в иные дни и вовсе обходимся без них. Весна витает в воздухе, голубое небо радует, единственное что – зелени не хватает, но знаю, скоро всё изменится.

Как и моя жизнь в эту весну сделала такой конкретный кульбит.

У нас сегодня просмотр квартир. Целых четыре адреса. Все в том же районе, где я жила с Артёмом. Он широким жестом, не без помощи суда, оставил нам с Алисой квартиру, а так же возместил сумму первоначального взноса с родительской стороны.

Больше мне от него ничего не надо. Переоформление документов на собственность и счетов ещё идёт. Я избавляюсь от бывшего мужа и от груза финансовой ответственности, которую он возложил на меня.

Суды в самом разгаре, работы Артём лишился и светит ему условная уголовка, что означает – с карьерой юриста у него покончено. Я так подозреваю, по окончанию тяжб он планирует свалить из города. Это самый лучший вариант.

Тогда, возможно, я и решусь вернуться в наше бывшее жильё. Продавать квартиру мне вовсе не хочется, но и жить там сейчас не могу.

Мы смотрим две однокомнатных и просторную студию. Последнюю я всё-таки отметаю, а вот квартиры – вполне себе милые и комфортные, но дома – так себе. Не новые. Один – старый «корабль», другой – застройка начала нулевых.

– Когда столько времени прожил в новостройке, сложно менять район и дом на старый, – вздыхаю, когда возвращаемся к Никите.

– А моя квартира в старом-престаром, можно даже сказать, древнем доме, как тебе?

– Это совсем другое, – искренне говорю я. – Ощущается иначе. Ты прямо сравнил конуру с хоромами, – посмеиваюсь, подразумевая под конурой квартиры с кухней в пять метров.

Но ведь люди в них живут, и я так жила. В родительской квартире тоже метраж не ах. Ничего, привыкну, я умею адаптироваться к обстоятельствам.

Это я так себя успокаиваю.

– Совсем не понимаю, зачем тебе куда-то переезжать? Живите у меня.

– Угу, – киваю, даже уже не реагируя.

Этот разговор у нас возникает регулярно.

Самое ужасное, мне очень хочется согласиться, только вот позволить себе такой роскоши не могу.

– Что это? – указываю на коробки в углу.

В квартире мы одни. Алиска ещё в школе. Её кошмары постепенно сходят на нет. В этом большая заслуга Никиты. То, что он привлёк источник проблем в лице Артёма к терапии, сыграло в огромный плюс.

– На работу твою съездил, вещи забрал.

– Ой, мы же вместе договаривались.

– Да я рядом был, заехать вот решил, – улыбается он. – С Ириной Семёновной твоей поболтал. Ты знаешь, кажется, она готова передумать и взять тебя обратно на постоянный контракт.

У меня вырывается нервный смешок.

– Ты ей что, судом пригрозил?

– С чего ты взяла?

– Руку выкрутил? – вспоминаю, как он умело уделал Артёма.

– Это не мои методы. По крайней мере, не по отношению к женщинам и не регулярные. Она просто здравомыслящий профессионал и не хочет терять такого ценного сотрудника, как ты.

От последних слов мне ещё смешнее.

Никита подходит, чтобы обнять меня за талию и многозначительно приподнять бровь.

Один бог знает, чего он ей наговорил.

– Не уверена, что готова вернуться.

– Ну ты подумай, место за тобой сохранят, если что.

– Даже так? Ты волшебник.

– Нет… всего лишь психолог.

– Очень хороший, замечу, – проводу ладонями по его груди и вздыхаю. – Супер-герой… все мои проблемы решил.

– Ну какой из меня герой, Света? Тем более, супер? – усмехается Никита. – Я простой мужчина.

– Непростой.

Усмешка медленно перетекает в ухмылку, когда он кладёт ладони мне на бёдра и двигает к себе.

– Простой мужчина с простыми желаниями, – шепчет многозначительно и наклоняется, чтобы затяжным поцелуем коснуться шеи.

Я ахаю и выгибаюсь. Мне и щекотно, и приятно, и хочется большего. Между ног врубается пульс, а в животе вспархивают пресловутые бабочки. Мне хочется вжаться в него со всей силы, Никита это чувствует и обнимает крепче.

– Ты дрожишь, – прикусывает мочку уха. – И я хочу тебя ещё сильнее.

Горячий шёпот вызывает волну жара между ног. Эти его «хочу тебя» сводят с ума.

Я то ли смеюсь, то ли возмущаюсь.

– Хватит шутить! Мне не смешно!

– Мне тоже.

Он хватает меня за бёдра и рывком подсаживает на себя.

– И кто сказал, что я шучу?

Успеваю лишь ойкнуть разок.

А потом ещё… когда спиной впечатываюсь в стену. Дополнительная опора нам не помешает.

Мы целуемся, и в этот раз я совсем не возражаю, когда ладони Никиты скользят по голым бокам, пробираясь под бюстгальтер, чтобы накрыть и сжать грудь.

Запрокидываю голову и делаю серию коротких вздохов. Не хватает кислорода. И сил оттолкнуть Никиту тоже не хватает. Менделеев решил перейти в решительное контрнаступление, чтобы убедить меня никуда не съезжать.

Да… это станет весомым аргументом за!

– Что такое, Света? – улавливает он изменения моего настроения.

Зарываюсь пальцами в жёсткие волосы, смотрю в самые серые глаза на свете и честно признаюсь:

– Не знаю, боюсь немного.

Это ценно, что с Никитой можно говорить откровенно, не опасаясь насмешек или злой иронии. Он, конечно, часто подшучивает, но по-доброму.

– Меня?

– Нет… того, что дальше.

– А помнится ты решительнее была, когда сама меня поцеловала.

– Ты теперь будешь мне постоянно это припоминать.

– Конечно, и внукам расскажу. Самое моё любимое воспоминание. Круче только, как ты на меня в аэропорту запрыгнула.

– В-внукам? – в шоке смотрю на него. Так далеко мы в разговорах не заходили. – Это юмор такой? И потом, я на тебя не прыгала!

Мой вопрос остаётся без ответа. Наши губы всё ближе. Мы снова целуемся. А потом, сама не помню как, оказываемся в спальне. На большой комфортной кровати. Катаемся по ней, срывая друг с друга одежду.

И как приятно позже… после… лежать под боком у Никиты, в его объятьях. Чувствовать, как губы оставляют дорожку мягких поцелуев на чувствительной коже шеи и ниже – по позвоночнику.

– Надеюсь, вопрос с переездом отпал? – шепчет он мне на ухо. – Не уезжай, без тебя мне станет совсем плохо. Как я без твоих завтраков? Без наших разговоров? Так приятно возвращаться не в пустую квартиру, а к тебе и Алисе.

То, что он объединяет нас с дочерью, то что принял её, не как пациентку, а как моего ребёнка, подкупает. Алисе он тоже нравится, ей легко с ним. Это его «не уезжай» и «совсем плохо без тебя» – тоже, наверное, что-то значат?

Я боюсь произнести слово «любовь», я пока не готова даже самой себе признаться в глубоких чувствах к Никите, а вот у него, кажется, с этим никаких проблем.

– Не уезжай, – снова шепчет он. – Ты нужна мне.

Правильно ли это, бросаться из отношений в отношения?

Возможно, мне необходима пауза.

«Что бы что?» – интересуется внутренний голос.

«Что бы всё обдумать», – отвечаю ему.

«А ты разве не всё обдумала? Пауза ведь может затянуться».

Переплетаю наши пальцы и легонько сжимаю руку Никиты. Моя узкая и маленькая тонет в его большой надёжной ладони. Делаю глубокий вдох, прежде чем признаться: и ему, и самой себе.

– Ты тоже нужен мне.

Очень-очень, – добавляю про себя.

Никита аккуратно разворачивает меня к себе лицом, и я укладываю голову ему на грудь. Зажмуриваюсь, потому что чувств и эмоций так много, что кажется, ещё секунда и меня ими снесёт.

Так странно, ещё недавно ощущала себя самым несчастным человеком на земле, а теперь всё переменилось. Теплота и солнечный свет будто заполняют меня изнутри. Я снова дышу. И хочу жить. Хочу любить и быть любимой.

Темней всего перед рассветом. Так говорят. Моя ночь позади. Дальше только новая жизнь. Она будет счастливой. Я так решила. Нет. Я так чувствую.

Конец