Текст книги "Измена. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тэя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 25

Сижу, щёлкаю пультом телевизора, на экране картинки без звука. Потому что я прислушиваюсь к низкому голосу Менделеева, доносящемуся из соседней комнаты. Уже за полночь, а он кому-то звонит, кого-то беспокоит, чтобы инициировать проверку в отношении подельника Артёма.

Не разбираю слов, только интонацию: ровную, спокойную, конкретную.

Таким образом, понимаю, что Никита не просто рядовой специалист, а имеет определённый вес в профессиональных кругах и нужные связи.

– Почему тебе отвечают, когда ты звонишь в такой час? – спрашиваю, когда Никита возвращается.

Он садится рядом со мной на диван, забирает пульт и переключает на трэвел-канал. Там какая-то передача про Камчатку. Экран заполняют красивые кадры вулканов, гейзеров и пляжей с чёрным песком. Потрясающие виды успокаивают.

– Потому что, когда им потребуется помощь, я тоже отвечу. У нас так принято. А ещё, Света, медицина – это у нас семейное. Мои родители сейчас в столице на хороших должностях, перебрались лет восемь назад, а я в Петербурге решил остаться. Пока что. Хотя они меня регулярно к себе зовут. В том числе благодаря их связям я такой дерзкий и не смотрю на время, если мне нужен разговор.

Тихонько усмехаюсь. Никита он немного другой для меня сейчас: более открытый, вовсе не сдержанный, как мне казалось. Он довольно эмоциональный, но хорошо владеет собой.

– Что теперь будет? – Я всё-всё ему рассказала про Артёма и его доверенное лицо в больнице. – Артём уже…кхм… обтяпывает какие-то дела, у него есть справка о моём состоянии, то есть диагнозе.

– Когда прижмём ту корыстную гниду, справка будет недействительной. Плюс сделаем тебе новую, что ты абсолютно здорова и вменяема. Главный врач сам проведёт комиссию, если потребуется. Фамилию мы уже знаем, он же тебя и оформлял. Подставился, конечно, просто не думал, что за тебя есть кому заступиться.

Вслепую нащупываю его руку на диване и сжимаю благодарно. Никита сжимает мою в ответ и большим пальцем потирает тыльную сторону ладони. Успокаивает.

– Артём узнает, что я не в больнице и будет действовать решительнее. Он… он может забрать Алиску, – заканчиваю дрожащим голосом и, вздрогнув, накрываю ладонями щёки. – Как-то сразу не подумала, она же у родителей. Может, он уже за ней съездил? Настроит её против меня.

– Это навряд ли, у вас глубокая эмоциональная связь с дочерью.

Никита берёт мои запястья и отводит руки от лица.

– Поехали за Алисой?

– Она в Псковской области.

– Ну и что. Поехали.

– Утром?

– Сейчас!

– В ночь? – с сомнением переспрашиваю, потом добавляю: – Хотя тянуть не стоит. Артём может быть уже на полпути туда.

– Позвони своим, скажи, чтобы ни под каким предлогом внучку не отдавали отцу.

– Вопросы возникнут.

– Скажи, сама скоро приедешь, всё объяснишь.

– Ты точно уверен? – перевожу взгляд на часы. – Пока соберёмся и выйдем, уже два стукнет.

– И прекрасно, ночью пробок на трассе не будет.

Не веря собственным ушам и всему происходящего, качаю головой.

– Ты оптимист.

– Реалист, – поправляет.

– Зачем тебе я? С проблемами.

Никита хмыкает и улыбается, ища мой взгляд.

– Прости, уже вписался. Привык всё доводить до конца.

Он закладывает прядку волос мне за ухо и наклоняется, чтобы поцеловать. Сладко, медленно, тягуче. Губы пробуют друг друга, а когда языки встречаются, по телу проходит горячая волна желания.

Вопреки здравому смыслу мне хочется продолжения, но умом понимаю, что не сейчас. Просто у меня уже давно не было искреннего отклика ни на кого. С Артёмом последние пару лет секс напоминал простые механические действия. Иногда, конечно, нас прорывало, но в целом, огня не было. И сейчас, думаю, возможно, из-за того, что он начал изменять. Один бог знает, сколько это длится, и первая ли любовница его Виктория Викторовна. Вполне вероятно, что не первая, а очередная.

– К тому же… – трогает мой подбородок указательным пальцем Никита, прерывая поток грустных размышлений. – Я тут лицо заинтересованное. Очень заинтересованное.

– Серьёзно?

– Да, ты мне ещё в аэропорту приглянулась. Жалко, что отклонила моё предложение выпить по чашечке кофе.

– Я думала, ты из вежливости.

Никита улыбается шире, обхватывает моё лицо и снова целует, только короче и мягче, успокаивает.

– Поверь, в данном случае интерес бежал впереди вежливости, только ты так стремительно драпанула прочь, что я даже телефон спросить не успел.

– Какая я негодяйка, оказывается.

Его рассказ не повергает меня в шок, но удивляет. Я то считала доктора Менделеева скалой, а его общительность на сеансах с Алисой – профессиональной вежливостью, а оно вон как оказывается было.

– Есть немного, – кивает с иронией, а потом уже серьёзнее. – Ну что? Поехали?

– Поехали.

Никита выдаёт мне чистую футболку и толстовку, в которых я тону. Джинсы натягиваю свои, жалко свежей одежды у меня нет. И вскоре мы запрыгиваем в машину, где я диктую адрес родительского дома, а Никита выстраивает маршрут по навигатору.

– В Пскове был последний раз года два назад. Не частое направление для меня.

– Я подскажу, если что.

– Если навигатор собьётся? – приподнимает бровь.

– Ага.

– Поспи, – накидывает на меня захваченный из квартиры флисовый плед. – До Луги только два часа поедем.

– Полтора, – шепчу, натягивая плед и зарываясь в мягкую ткань носом. – Ночью же без пробок.

– Точно. Спи, Света, ты держишься молодцом для той, кому почти три дня подряд вливали седативные медикаменты.

Сил на ответ уже нет, под мерный шум шин я засыпаю, хотя ещё пытаюсь размышлять, что сказать родителям, когда приеду. Пока что позвонила отцу и предупредила, чтобы Артёму дочь не отдавал. Он попытался расспросить меня подробнее, но я сказала, что всё при встрече.

Иногда машину потряхивает. Я приоткрываю веки и смотрю, как последний весенний снег бесится, летя в лобовое стекло, как мерно работают «дворники», расчищая водителю обзор. Я отдала Никите управление своей жизнью. Это на время. Уверена, он хороший водитель. И стратег. И что в итоге мы не улетим в кювет из-за интриг изворотливого Артёма. Муж посчитал, что всё продумал, но в уравнении возникло неизвестное в виде доктора Менделеева. Счастливое для меня и неприятное для него. Так что мы ещё поборемся.

Глава 26

– Куда вы в темень такую? – причитает мама, бегая за нами по квартире.

Она подозрительно посматривает на Никиту, скромно стоящего у входной двери. Это хорошо, что он не вмешивается. Потому что, вполне возможно, если начнёт, напорется на неприятие моей матери. Она была очарована Артёмом с первой встречи, буквально в рот ему всегда глядела. Постоянно напоминала мне, что такой видный и образованный парень обратил на меня внимание, а потом и в жёны взял. Видимо, ей нравится хвастаться перед подругами, что её дочь хорошо устроилась в Северной столице и замужем за успешным юристом.

«Ну и что, – иронизирует внутренний голос, – переиначит. Будет говорить «за успешным врачом».

Божечки… о чём это я вообще? Невольно краснею, коротко смотря на невозмутимого доктора Менделеева.

– Мам, мы обратно в Питер поедем, – поднимаю взгляд на вышедшего в коридор отца.

У того в руках сумка с Алискиной одеждой.

– Отдай Никите, пожалуйста, – мягко прошу, и отец кивает.

Алиса зевает, сидит на пуфике и смотрит в одну точку. Она точно заснёт, когда сядем в машину. Побуду с ней на заднем сиденье, пусть поспит у меня на коленях.

Признаться честно, мне уже спокойнее. Дочь рядом, и я теперь её никуда не отпущу, пока в отношениях с Артёмом не будет поставлена жирная и конкретная точка.

Ох, ещё бы знать, как её поставить!

– Никита… – прищуривается мама, – что ж это за Никита такой. Представитесь? – с вызовом обращается напрямую к нему.

Могу ожидать, что Никита назовётся доктором, возможно даже специалистом, работающим с Алисой, но Менделеев коротко и без конкретики бросает:

– Друг.

– Друг? Нет, ну вы слышали?! – вскидывает ладони вверх мать, потом снова смотрит на меня. – Света, останьтесь до утра хотя бы.

– Нет, мам, мы поедем. Дел много. Безотлагательных.

– Каких дел? На трассе скользко. А вы с ребёнком. Ещё заснёте за рулём.

– Я спать не хочу, – уверяет её Никита. – Доставлю в целости и сохранности. Света вам потом отзвонится.

Мать фыркает, а я, застегнув сапожки Алисы, поднимаюсь на ноги. От резкой смены положения, голову слегка ведёт. Замираю, снова обретая равновесие.

– Ты как? – рука Менделеева крепко держит меня под локоть.

– Уже нормально.

– Не делай резких движений. Хочешь, присядь.

Отмахиваюсь:

– В машине присяду.

Мне хочется быстрее вернуться в Петербург. Почему-то кажется, что Артём уже едет к родителям. Хотя, наверное, это не так. Он любит комфорт и, только выспавшись, выдвинется в дорогу. Хотя… если поймёт, что его могут прижать, начнёт шевелиться проворнее.

– Мам, пап, Артём может приехать. Скажите, что Алису я забрала.

Мама бросает грозный взгляд на Никиту, но обращается ко мне.

– Вот сама позвони мужу и скажи.

Она делает особое ударение на слове «мужу» и многозначительно смотрит на Менделеева.

Одна из лампочек начинает мигать, отец кряхтит и причитает.

– Надо поменять, – делает шаг к кладовке, где, я знаю, стоит стремянка.

– Юра, позже! Какая лампочка тебе сейчас нужна?

Пока они обмениваются взглядами, я обнимаю дочь за плечи и побуждаю встать.

– Чего бы вам Артём не рассказывал, не верьте. Он… он плохой человек.

– Светка! – возмущается мать. – О собственном муже так нельзя говорить!

– Этот муж меня чуть в дурку не упёк, мам.

– В дурку? Может, ты преувеличиваешь? Нервы иногда подлечить надо. Полежала бы в санатории, отдохнула.

Резким движением скидываю куртку с плеч и, подтянув рукава толстовки повыше, демонстрирую ей кровоподтёки от катетеров и капельниц.

– Вот, полюбуйся этим санаторием. – Сую ей прямо под нос. – Я бы из этого, прости меня, санатория, вышла бы с диагнозом пожизненным. И без прав на дочь. Всё. Я больше говорить на эту тему не желаю. Когда разберусь со своей жизнью, всё расскажу. Артёму не верьте, что бы он не пел.

Папа, мой островок здравомыслия в этом безумном мире, подходит обнять и поцеловать меня и Алису.

– Я его с лестницы спущу, если придёт.

– Юра! – восклицает мать.

– С лестницы не надо, – печально улыбаюсь и целую отца в щетинистую щёку. – Он гад мстительный и изворотливый, как оказалось. За тебя волноваться буду. Дверь ему не открывайте и всё.

– Никогда он мне не нравился, я тебе не говорил, чтобы не расстраивать. Жизнь-то твоя.

– Я знаю, пап, и ценю, – шепотом заканчиваю разговор.

Мы с Никитой и Алисой выходим во двор.

– Мам, я пить хочу, – просит дочь, а потом тихонько уточняет. – А почему Никита Борисович с тобой?

– Тут за углом двадцать четыре часа есть, заедем, куплю воды и сока? – обращаюсь к нашему доктору.

– Конечно, – кивает и открывает багажник, чтобы закинуть сумку. Мы же с Алисой устраиваемся на заднем сиденье в обнимку.

– Мы пока у Никиты Борисовича поживём, солнце. Несколько дней.

– А почему не дома?

– Домой пока нельзя. Там… – запинаюсь, думая над причиной.

Заранее я ответ не сочинила, а сейчас в голове сумбур. Да и спать, откровенно говоря, всё ещё хочется. Как Никита держится столько времени без сна?

– Там другая тётя? – шёпотом уточняет дочь.

И я в шоке смотрю на Алису. В её синих глазах нет слёз или испуга. По дороге сюда мы с Никитой обсудили, что тему кошмаров Алисы и с чего всё началось, не трогаем. На сеансах он сам аккуратно выведет её на признание. Дочь же, возьми, и сама заговори об этом. Так что я теряюсь.

– Нет, другой тёти там нет.

Вроде как… – добавляю про себя.

Потому что кто его знает, может, Артём там вовсю развлекается, запихнув меня в психушку.

Алиса кивает, закрывает глаза и прислоняется виском к моему плечу.

– Хочешь, полежи на моих коленях, зайка?

Снова кивает и ложится щекой на мои ноги. Она сонная, неразговорчивая и быстро отключается.

Глажу малышку по волосам и думаю, что дальше?

Какие варианты развития событий возможны?

Никита садится за руль и вопросительно смотрит на меня в зеркало заднего вида. Я моргаю, мол, всё хорошо и можно ехать. Двигатель набирает обороты.

Как приятно понимать человека без слов.

И ценно в то же время.

Глава 27

– Ну надо же, ничего не разбито, ничего не горит и выглядит вкусно, – приветствует меня Менделеев, заходя на кухню.

Алиса лежит на животе на диване, болтает ногами и смотрит кино на планшете. Я вожусь у плиты. Сегодня мне больше везёт, сковорода меня слушается, так что завтрак удаётся на славу. Дочь уже накормлена, остаётся наш спаситель.

– Я же говорила, что готовлю вкусно, – киваю с улыбкой.

– Погоди, – посмеивается. – Я пока вижу, что пожара нет, а на вкус я ещё не пробовал.

Улыбаюсь ему в ответ. Мне лучше, и на душе радостно, потому что дочь рядом.

И Никита…

– Садись, – указываю на стол. – Сейчас будешь пробовать.

– Здравствуйте, – раздаётся смущённый голосок Алисы. Её голова торчит из-за валика дивана, на лице любопытство вперемешку с растерянностью.

– Доброе утро, Алиса. Как спалось?

– Мама ворочалась, – морщит нос, – а так нормально.

– Нет, ну вы поглядите на эту принцессу, – взмахиваю лопаткой для жарки, – кровать она со мной поделить на смогла.

– Мам, я тебя люблю, – тянет моя лисица.

– Я тоже тебя люблю, солнце.

– Может, кофе сварить? – интересуется Никита, замечая мою одинокую кружку возле кофеварки. – Не разобралась с аппаратом?

– Не разобралась, – подтверждаю, – у тебя какая-то навороченная модель.

– Сейчас сделаю.

Никита подходит, коротко касается моей талии: ободряюще и многообещающе. Большего не позволяет, так как ребёнок в комнате, но это лёгкое касание вызывает у меня сладкий трепет.

Мы садимся завтракать, и Никита по достоинству оценивает мои блинчики – простые и с начинкой.

– А тебе на работу не надо? – интересуюсь.

– Я взял несколько дней за свой счёт.

– Ой, неудобно как.

– Не переживай, это никак не отразится на моей жизни. Жаль, что пациентов пришлось перекинуть на другие дни, но всё в порядке. У меня повод важный.

– Повод?

– Ты, – усмехается.

В его серых глазах вспыхивают искры и также быстро гаснут. Взгляд становится серьёзнее.

– Сегодня придёт адвокат. Он соберёт необходимую информацию, согласует с тобой заявление. Будешь подавать на развод?

– Спрашиваешь. Это то, о чём мечтаю. Только Артём развода не даст.

– Даст. Выбора у него уже нет. Потому что заведёшь на него уголовное дело.

– Уголовное дело? – чуть ли не пищу я.

– А ты как думала? Ему с рук сойдёт, что он хотел с тобой провернуть?

– Нет-нет, такое нельзя оставлять безнаказанным.

– Вот именно.

Никита тянется и трогает мои сжатые в кулак пальцы. Рука расслабляется. Всё, что Менделеев себе позволяет – короткий поцелуй в запястье.

– Всё будет хорошо.

– Тебе я верю.

– Вот и правильно. Верь мне, Света. Я не подведу, – подмигивает Никита.

Вроде, и шутит, а вроде, и серьёзен.

После обеда решаю позвонить на работу, чтобы попросить отпуск за свой счёт. Меня, наверное, прибьют: хороший работник – то пропадаю, то прикидываюсь больной. Ирина Семёновна прохладно приветствует меня и с претензией заявляет.

– А вам нет смысла его брать. Вы же на больничном.

– На больничном? – растерянно повторяю.

– Да, вас же госпитализировали, если верно помню. И муж ваш звонил, сказал, что в ближайший месяц вы на лечении.

– Хм, а что ещё он сказал?

– Больше ничего, но, Светлана, вы же понимаете, что мы не сможем продолжать с вами сотрудничество? – бьёт начальница прямым ударом.

– Но как…

– Ваш контракт истекает в следующем месяце, продлевать не будем.

– Но как… вы же обещали, что устроите не по временному, – я хныкать готова от обиды.

– Обстоятельства изменились.

Пауза затягивается. Мне нечего добавить. Умолять её передумать, смысла нет. Чего ещё ей наговорил Артём, я не знаю. Может, сказал, что я совсем того, и работа мне противопоказана?

Мне казалось, у нас нормальные отношения с Ириной Семёновной, она всегда была приветлива, видно, обстоятельства изменились.

– Хорошо, я вас поняла, – решаю не спорить и, попрощавшись, кладу трубку.

Никита заходит в комнату и, замечая кислое выражение моего лица, интересуется, что произошло. Рассказываю ему про звонок на работу.

– Не принимай близко к сердцу, – успокаивает меня.

– Не могу… я ведь старалась.

От обиды слёзы наворачиваются на глаза и мне неудобно, что рядом с Менделеевым я превращаюсь в плаксу. Он вынужден выносить моё нытьё, а мужчин, насколько знаю, раздражают женские слёзы.

Артём всегда трепал волосы на моей макушке и говорил: всё будет хорошо, не углубляясь в проблемы.

Никита же ищет доводы за смену работы и утверждает, что в ближайшее время мне будет точно не до неё.

– Но как… мне же нужны деньги, чтобы содержать ребёнка. У меня есть немного, на первое время хватит, но вопрос о работе актуален. К тому же надо снять жильё.

– Разве вас кто-то гонит? Живите у меня пока.

– Ещё чего, – вспыхиваю. – Я не собираюсь тебя стеснять.

– Вы не стесняете.

– Да конечно… сделаю вид, что поверила. Женщина и ребёнок, внезапно заселившиеся в квартиру холостяка, так уж и не стесняют?

Я что-то говорю и говорю, пока внезапно не оказываюсь в объятьях Никиты. Тот мягко улыбается, отводя волосы от моего лица и наклоняется поцеловать.

– Я рад, что вы у меня. В это сложно поверить?

– Да!

– А так? – снова целует. – И вот так? – Язык мягко проникает в мой рот, а ладони скользят по спине, привлекая ближе. – Ну как? Лучше верится?

– Лучше, – подтверждаю со смешком и опускаю щёку на грудь Никиты, где ровно бьётся сердце.

Может, стоит поверить этому мужчине и не выдумывать причин против?

– Мне хочется быть самостоятельной, а я опять в зависимости. Теперь от тебя.

– Разве? В чём зависимость выражается?

Правильный вопрос, на который не нахожу ответа, так что прожимаю плечами.

– Не знаю, я так чувствую.

Пальцы ложатся на мой подбородок, чтобы побудить посмотреть в глаза Менделееву.

– Ух, как всё запущенно. Нам срочно надо это проработать, – подмигивает он.

– Юмор психологов?

– Вроде того, – кивает он.

Глава 28

Сегодня четверг, мы в центре психологической помощи, дочь уходит с Алисой Александровной в кабинет, а мы с Никитой остаёмся в холле. Он убедил, что для дочери лучше сменить специалиста. К тому же, по мнению Никиты, это неправильно, вернее, неэтично, продолжать сессии с Алисой, когда между нами произошло сближение. Я пыталась поспорить, но он отмёл все мои аргументы, и, успокоившись, осознала, что, конечно, Никита прав. Так лучше.

«Я всегда рядом. Под рукой, можно сказать, – уверил он. – И, если потребуется, скорректирую действия».

Как удачно, что Алиса Александровна, с которой дочь должна была заниматься изначально, вернулась из внепланового отпуска.

Дома Никита уже поговорил с Алисой, коротко тронул тему её кошмаров, но не углублялся, предпочитая действовать постепенно.

Алисе интересно с новыми людьми, она всегда была коммуникабельной, поэтому с милой женщиной, излучающей тепло и доброту, она уходит без возражений.

– Она спрашивала, когда мы вернёмся домой, – вздыхаю с ощущением груза на душе.

– И что ты ответила?

– Ответила, не в ближайшее время.

Наклоняюсь к кулеру, чтобы налить водички, но руки дрожат, и Никита, забрав стаканчик, наполняет его для меня.

– Со следующей недели у дочери начинается школа, последняя четверть, а мне страшно её отправлять туда. – Признаюсь ему. – Мне всё кажется, что Артём караулит за углом и ждёт подходящего момента, как бы украсть дочь.

– Думаю, он не настолько безумен.

Хмыкаю.

– Ты его недооцениваешь.

– Почему же? – тихо выдыхает Никита. – Он уже, наверняка, получил вызов в суд и ознакомился с обвинениями. Возможно, к нему даже приходили. Его друг потянул его за собой, как подельника. Так что… если не конченный идиот, понимает, что новые проблемы и новые уголовные дела ему не нужны.

Выпиваю воду махом, чуть ли не захлёбываясь. Прекрасно осознаю, это нервное.

Тыльной стороной ладони касаюсь губ, на которых остались капли.

– Я уже ни в чём не уверена.

Никита приподнимает и опускает брови.

– Может, по кофе? – предлагает он. – Сессия всё равно будет длиться ещё сорок пять минут. Тут на вынос рядом есть. Сходим?

– Пошли, – киваю, чувствуя, что мне необходим глоток сырого питерского воздуха.

Но едва выйдя за дверь центра, замираю на полушаге и хватаю Никиту за плечо. Боюсь, что сила ненависти в глазах перегородившего нам путь Артёма оторвёт меня от земли.

– Ну здравствуй, Света, – буквально шипит муж. – Так и знал, что найду тебя здесь. Сегодня же четверг.

Выглядит он мокро и помято. Будто не на машине сюда приехал, а пешком пришёл. Серая куртка нараспашку, а под ней джинсы и свитер, словно на работе не был. Обычно Артём не снимает своих строгих костюмов.

– Как ты нас нашёл?

– Ты совсем дурная? Сама же мне адрес давала, когда звала принять участие в жизни дочери, – хмыкает он. – Провалы в памяти?

Действительно… провалы.

Зато у Артёма память отличная. И день недели верно выбрал, и адрес не забыл.

– Других вариантов поговорить у нас нет, – продолжает он. – Ловко ты выпуталась. Ещё и меня подставила!

– Подставила? – удивлённо переспрашиваю.

Нервный смешок вырывается сам собой.

– Ты серьёзно? Я тебя подставила? А то что ты упёк меня в психушку против воли…

Я разгоняюсь с полушага. Столько ярости давно не испытывала.

– Тихо, – вмешивается Никита, беря мою ладонь в свою. – Не надо, Света. Он того не стоит.

У Артёма перекашивает лицо после этих слов.

– А ты кто такой? – нагло переспрашивает.

Никита спокойно смотрит на Тёму и коротко поясняет:

– Защитник.

– Как мило, – яд так и прёт. – Защитнички нарисовались. Давно у тебя с ним, а? Спите уже?

Морщусь от его слов.

– Изменяешь здесь только ты!

А сама краснею, вспоминая поцелуй на кухне Никиты. Я ведь была готова двинуться дальше. Только дело в том, что в моей голове Артём мне уже не муж. Осталось лишь документально это оформить.

Крепкое пожатие руки Никиты приводит меня в чувство.

– Зачем ты приехал? – бросаю резко.

– Поговорить хотел.

– В суде поговорим.

– Тебе лучше забрать своё заявление, а то хуже будет.

– С чего этой ей хуже будет? – переспрашивает Никита. – Ты только угрожать умеешь? Причём безосновательно. Хуже здесь будет только тебе.

Артём поджимает губы. Видимо, Менделеев попал прямо в цель. Все угрозы мужа – пустая болтовня. Нечем ему крыть. Крепко за него взялись. Решил взять нахрапом, напугать, да не ожидал, что напорется на скалу в лице Никиты.

– Это тебе с рук не сойдёт, – Артём аж трясётся. – Забери заявление.

У меня вырывается нервный смешок.

– С чего бы это?

– Давай полюбовно решать.

– Поздно уже. Полюбовно я тебе предлагала.

– Света, – рычит Артём и делает шаг ко мне.

Интуитивно я прячусь за плечо Никиты. Тот выбрасывает ладонь вперёд и хватает протянувшуюся в мою сторону руку Артёма.

– Притормози, – ледяным тоном приказывает Менделеев.

Таким я его ещё не видела. Никита всегда вежливый, не безобидный, но опасности не излучает, как некоторые мужчины. Однако сейчас я понимаю, если надо, положит на лопатки влёт. Он в прекрасной физической форме.

Вот и Артём пытается оценить противника.

И делает неверные или, возможно, излишне самоуверенные выводы.

– Да пошёл ты! – бросает с пренебрежением и замахивается на Никиту свободной рукой.

Короткое движение, рука Артёма вывернута под некомфортным углом. Он кричит от резкой боли, быстро превращаясь из рычащего цербера в скулящую шавку.

Менделеев притягивает его спиной к себе, затем резко толкает вперёд. Артём по инерции шагает и чуть не падает лицом в асфальт.

– Ах, твою ж… – отплёвывается он. – Я сейчас тебе задам!

Разворачивается и налетает на Никиту. Но тот повторяет трюк, и Артём снова отброшен.

Он тяжело хрипит, выдохся, а у моего любимого доктора даже дыхание не сбилось.

– Ты долго так на меня кидаться-то будешь? – насмешливо тянет Менделеев. – Лучше бы дочери своей помог. Не хочешь поговорить с ней? Она тут… совсем рядом. Вот за дверью буквально. Если уж приехал, так давай, с пользой время проведём.

Упоминание Алисы несколько отрезвляет Артёма. Он хмурится, смотрит исподлобья.

– Как я ей помогу-то?

– А я подскажу как, – вскидывает бровь Менделеев. – Ну что? Пойдёшь? Исправлять то, что натворил? Или тебе плевать?

– На дочь мне не плевать.

Я готова закатить глаза. Единственный, на кого Артёму не плевать, это он сам.

Но громкие слова мы, конечно, говорить умеем.

– Никита, – тихо зову, трогая за рукав. – А хуже не будет?

– Не будет, – обещает он. – Всё под контролем, Света, – кивает, а потом обращается к Артёму. – Пошли, отец?

Тот, сузив глаза, неуверенно кивает и проходит мимо.

За слова надо отвечать.

– Попили кофе, – бормочу я, возвращаясь в здание следом за мужчинами.