Текст книги "Измена. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тэя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 22

Неуверенно переступаю порог, потом злюсь и хлопаю дверью.

Почему крадусь как мышка? Это и мой дом, в конце-то концов.

Голоса затихают.

А я иду к двери спальни, не веря, что Артём настолько потерял стыд и осторожность, что привёл свою любовницу к нам домой. В нашу постель…

Тут же возникает мысль: а не делал ли он этого раньше?

Пальцы готовы обхватить ручку, но я медлю.

Что я увижу, если открою? И надо ли мне это видеть?

Отдёргиваю руку, будто бы от раскалённого металла. Если схвачусь и открою, мне точно будет больно. Очень больно. Даже несмотря на то, что последние нежные чувства к мужу уже угасли. Не осталось ничего, кроме раздражения на его нежелание отпускать меня.

«Мне оно не надо», – убеждаю себя.

Разворачиваюсь и ухожу на кухню.

На столе початая бутылка вина и два бокала.

Чудесно. Начали здесь. Переместились в комнату. Хотя… Смотрю на диван вопросительно. Может быть, далеко и не перемещались.

Не хочу на него садиться. Отхожу к окну. Всплывает мысль, что Артём, видимо, моё сообщение, что сегодня не вернусь, принял за истину и как призыв к действию.

Вот уж точно, чего на отель тратиться или в плохую погоду ехать к любовнице? Можно же пригласить к себе. А потом дать денег на такси. Или она сама на своём транспорте: приехала, уехала. Вот и вся суть моего мужа. Не любит напрягаться, и никогда не любил.

Краем сознания улавливаю копошение в прихожей, щелчок замка, стук каблуков в общем коридоре, удаляющийся по направлениям к лифтам. Это «цок-цок» будто отбойный молоток – вбивает сваи в мой воспалённый сложным днём мозг.

– Хорошо, что ты не стала устраивать сцен, – доносится с порога.

– Не вижу в этом смысла, – вздыхаю, даже не оборачиваясь. – Ну и давно она шастает к нам?

Артём медлит с ответом, но признаётся:

– Пару раз была, когда тебя не было. Я не мог ей отказать.

Начинаю прокручивать время назад, пытаясь понять, сколько раз и когда конкретно меня не было. Возможно, это вовсе и не парой раз ограничивалось?

Так… в голове будто лампочка вспыхивает.

А если меня не было? Где была Алиса?

Оборачиваюсь резко. Выхватываю Артёма у стола, тот закидывает себе в рот кусочек сыра и довольно потягивается.

Ни капли раскаяния. Ни капли сожаления.

Ногти впиваются в нежную кожу ладоней.

Всё становится ясно, как белый день!

Алиса видела отца с другой женщиной. Проснулась среди ночи и пришла к нему. Наверняка, так и было. Как раз примерно три месяца назад всё и началось. В те выходные я ездила к родителям, чтобы переоформить документы на дом, а дочь оставила дома. С папой… И этот папа…

Смотрю на Артёма прищурившись.

– Так это всё из-за тебя, да? Её кошмары! Даже не отнекивайся. Алиса проснулась и увидела её, – указываю пальцем в сторону выхода, – с тобой. Пришла в родительскую спальню, а вместо мамы рядом с папой чужая тётя. Что ты ей сказал? Угрожал? Приказывал молчать? Кричал на неё? Её кошмары, Артём, из-за тебя!

– Из-за меня? Это из-за тебя… Ты ещё не поняла? Требуешь от ребёнка хорошей учёбы, Алиса вечно перегружена кружками и дополнительными занятиями. Не ты ли с самого рождения решила лепить из неё чудо-вундеркинда. Вечно таскала её то в одно место, то в другое. Карточками мучила, развивающими играми всякими.

Мне хочется осесть на пол и зареветь от досады. Разговаривать с Артёмом всё равно, что убеждать глухого в своей правоте. Он слышит только себя и переворачивает любое твоё слово. Теперь вот вместо того, чтобы признаться, меня обвиняет.

– Что? – потрясённо качаю головой. – Да как ты… да как ты смеешь! Я старалась, чтобы ребёнку было интересно. И никогда, – трясу пальцем, – слышишь? Никогда ничего не заставляла делать её через силу. Ты же… ты же совсем страх потерял. Притащил домой чужую женщину, пока ребёнок спал. Вам так приспичило, что ли?

– Не мог отказать Виктории Викторовне. Ей лучше не говорить нет.

– Какой же ты…

Мне даже не найти правильное слово. Нажимаю на виски указательными пальцами.

– И что ты дочери сказал? Чтоб она молчала? Как напугал её?

– Скажи ещё побил.

– Кто тебя знает? Я точно не знаю… и никогда не знала, видимо.

– Света, не драматизируй. Я всего лишь аккуратно объяснил, что маме об этом знать не обязательно.

– Аккуратно? Смотри, во что твоё аккуратно вылилось!

Прищурившись, с подозрением смотрю на него. И сомневаюсь, что так оно и было. Страху нагнал, скорее всего, выставил виноватой и пригрозил чем-то, вот детское сердечко и не выдержало.

– Боже… ты мне противен. Можешь обижать меня сколько угодно, это я могу забыть, но если дело касается ребёнка – никогда! Тём, надо разводиться.

– Не могу, Света. Суд обяжет оставить тебе половину, если не больше. Из-за Алиски.

– Ты же юрист. Найди лазейку.

– Так я нашёл.

Улыбка у него холодная и саркастическая, он и раньше так улыбался бывало, только я закрывала глаза, предпочитая не нагнетать и не вступать в споры.

– Поэтому либо живём дальше, как жили, либо разводимся, но опека над Алисой отходит мне, а всё имущество и счета – на тебе и ребёнке, но с полным моим управлением. Ты же понимаешь, себе я забрать пока ничего не могу.

– С полным твоим управлением? И как ты это собираешься провернуть? Я вполне дееспособный человек.

– Это уже другой вопрос, но он решаем.

Он хватает один из бокалов, болтает остатки вина на дне и допивает коротким глотком.

Обнимаю себя руками и вздыхаю.

– Вот тебе готовый вариант. Найди новую жену, можно и Викторию Викторовну. Перепиши всё на неё и наслаждайся жизнью.

– Так просто это не работает. Да и на кой чёрт мне на ней жениться?

– Мне от тебя ничего не надо.

– Это ты сейчас так говоришь. Сейчас, может, и не надо. А потом, бац, и надо.

– По себе меряешь?

– Нет, просчитываю варианты.

– Я ведь уже сказала, только за квартиру родительский взнос верни, всё остальное забирай, мне не надо. Ты меня слышишь?

Артём вздыхает и обречённо качает головой.

– Нет. Я всё сказал: или живём, как жили, или забираю дочь себе. Подумай, Света. А я спать пошёл.

– Как ты её заберёшь? Я не отдам.

– Найду способ, не переживай, – подмигивает, прежде чем переступить порог.

– А я найду способ не позволить тебе этого.

– У тебя ума не хватит, милая.

– Что?

– Да, и грамотности.

– Что? Грамотности? – повышаю голос.

– Юридической.

– У меня есть высшее образование, уж если б я была не грамотной, не поступила бы.

– И что? Высшее высшему рознь. Вся твоя семейка – ни о чём. И ты тоже. Со своими финансами, кадрами. Диплом прибей на стену и любуйся.

– Ты так говоришь, будто только юридическое образование имеет цену.

– Так и есть.

Смотрю, он действительно в это уверовал. И как я раньше на этот снобизм глаза закрывала? Нет, у Артёма и раньше что-то на эту тему проскакивало, просто мельком.

– Я найму адвоката, на это у меня грамотности хватит.

– Грамотности, может быть, но не средств. Услуги хороших специалистов стоят дорого.

– Разберусь.

– Доброй ночи, Света. Разбирайся, не разбирайся. В твоих же интересах оставить всё, как есть, и продолжить жить без перемен.

Он выходит, а я остаюсь в кухне-гостиной одна. Мечусь из угла в угол, кусая губы.

Найдёт он способ… Грамотности мне не хватает.

Угрозы… угрозы… угрозы.

Плюхаюсь на диван, беру пустой бокал и початую бутылку вина. Плеснув немного себе, отпиваю. Оно сладкое и терпкое холодит грудь, и это именно то, что мне сейчас надо.

Я всё пытаюсь выстроить логическую цепочку мыслей в голове, придумать какой-то план. В конце концов, может быть, посоветоваться с Никитой, хотя мне этого очень не хочется. Мы только пошли на сближение, а тут я со своими мега-проблемами.

Одно точно, надо рассказать ему про Алису. Это поможет на сеансах. А остальное… странно как-то. Сваливать на него сейчас всё. Он ведь может отстраниться. Какой мужчина захочет завязывать отношения с проблемной женщиной. На кой чёрт ему мои трудности? Уверена, у него своих достаточно.

Мысли начинают путаться, веки тяжелеют. Мне надо прилечь. Поспать немного. Финальный залп бесконечного дня добил меня окончательно.

Думаю, что надо дойти до спальни дочери, но ноги не слушаются. Заваливаюсь на подушки дивана, зеваю и закрываю веки.

Посплю часик здесь, потом переберусь в комнату, а то сил действительно нет ни в руках, ни в ногах.

Сознание уплывает, в голове мелькают картинки тревожного сна.

И ушей касается ироничный голос Артёма.

– Давай-ка, Светик, кое-куда прокатимся.

Глава 23

Я очень медленно прихожу в себя. Всё не так: запахи не те, свет от окна, звуки. Мысли путаются. События тоже.

Всё как в тумане. Не понимаю, где нахожусь. Голова отказывается работать. Окружающий мир искажён. Выкрашенные в желтый цвет стены то приближаются, будто хотят раздавить, то разлетаются далеко от меня. На белом высоком потолке бесятся черные точки, не могу долго ни на чём фокусировать взгляд.

Однако в мозг прорываются воспоминания. Как Артём вёз меня куда-то, а я послушно топала за ним, будто на поводке. Нет, в здравом уме я бы никогда не поддалась. Чего же он мне подмешал?

Это вино… точно. Не стоило его пить.

Тут же на ум приходит вечер, когда муж настойчиво предлагал мне бокал, а я отнекивалась. Значит, он уже тогда собирался отравить? Не тело, но разум. Потому что я чувствую себя овощем, которого отказываются слушаться его собственные конечности.

Пугающее чувство, если честно.

– Забрать её сможешь только через две недели, – долетает до меня.

– Сделаешь, как договаривались?

– Конечно. Нарисуем ей шизоаффективное или что-то в этом духе.

– Рисуй покруче.

Незнакомый голос тянет «э-э-э, нет» и цокает языком.

– Круче не могу. Если круче, возникнут вопросы. Но и этого достаточно, чтобы прописать терапию. Будет у тебя на транквилизаторах плотно сидеть. Но ты тоже не увлекайся, штука не безобидная.

– Мне нужно время, чтобы запустить процесс. Две недели маловато. Можно её на дольше оставить.

– Если буянить будет, можно и на месяц, но это сложно. Либо ищи другие способы.

– Ну так устройте какой-нибудь «бум», чтобы был повод Светку задержать.

– Боюсь, что уже могут возникнуть вопросы о её пребывании здесь, мне бы не хотелось привлекать внимание, Тём. Я уж тебе по старой памяти помогаю.

Вздох Артёма долетает до моих ушей. Эти двое совершенно без стеснения разговаривают над моей головой, договариваются о преступлении.

Конечно, чего им бояться? Их слово против моего, которое ничего не стоит с надуманными диагнозами.

– По старой памяти, Славка? По старому долгу, скорее. Помнишь, кто тебе с квартирами помог, а? Алкашей тех выселить, да по дешевке скупить? Ты теперь вообще можешь не работать, миллионер.

– Да ты и сам в доле был. Так говоришь, будто исключительно для меня старался.

– Ладно, не будем.

– Правильно, не будем.

Их голоса удаляются. Хлопает дверь. И я остаюсь один на один со своими тёмными мыслями и полной неизвестностью.

Чуть позже приходит девушка, ставит мне капельницу. Катетер легко входит в вену, и я понимаю, что экзекуция будет проводиться на постоянной основе.

– Не надо, – пытаюсь закричать, но выходит лишь шёпот. – Нет, я не хочу.

– Всё будет хорошо, – долетает до меня ровный голос.

В нём нет эмоций. Нет выразительности. Сухой профессионализм.

Сил на злость не хватает. Её нет. Только обречённость и мысли, что Артём всех купил.

Не знаю, сколько времени проходит. Может быть, день или два, или неделя. Я где-то между сном и явью. В какой-то момент обнаруживаю себя с чашкой казённого чая и бутербродом с сыром в руке.

Выходит, я ем? Только не помню: когда, как и сколько раз.

Персонал регулярно чем-то меня пичкает, капает и повторяет будто мантру: «потерпи, всё будет хорошо».

Универсальная фраза для всех и каждого. Вероятно, при приёме на работу сюда нужно показать, что ты умеешь выговаривать её верно и с нужной интонацией.

Очнувшись в следующий раз, понимаю, что сознание вот прямо сейчас больше принадлежит мне, чем это бывает обычно. Будто персонал запоздал с дозой лекарств. Пытаюсь сжать пальцы, согнуть руки в локтях, потянуть на себя, выходит слабенько. Не думаю, что меня привязали, потому что скованности не ощущаю. Просто сложно двигать конечностями, так же как и ворочать языком. Это всё из-за седации. Я просто лежу на спине и дышу отчаянно.

Поворачиваю голову на звук открывшейся двери. Женская фигура в белых медицинских брюках и бледно-голубом халате приближается ко мне. Сейчас могу разглядеть её более отчётливо. Это молодая девушка, может быть, года на четыре младше меня.

– Пожалуйста, не надо, – выходит у меня очень слабо.

– Всё хорошо, Светлана, – обращается по имени. – Сейчас поставлю капельницу…

– Н-не н-надо, я н-не больна, я н-нормальная. – Слоги с силой выталкиваются из моего рта неповоротливым языком.

– Да-да, конечно.

Мне и обидно, и смешно. Грустная комедия с плохим концом – вот, что я думаю.

Однако отчаянно продолжаю:

– Позвоните… позвоните моему доктору, – даже чуть смешно от того, что привираю, – позвоните доктору Менделееву, пожалуйста. Никите Менделееву. – Откуда-то берутся силы убрать руку, когда прохладные пальцы хватают моё предплечье. Впрочем, довольно быстро возвращают его на место и прижимают к постели. – В центр психологической помощи… на Александра Невского… Он… Он не знает, что я тут. Пожалуйста, сообщите ему. В моих вещах есть телефон… Должен быть.

Уже приподняв голову, шепчу и шепчу я.

– У меня нет доступа к личным вещам пациентов.

– Позвоните, пожалуйста, скажите, что я здесь. Пожалуйста.

Ушам своим не верю, когда до меня долетает.

– Я позвоню. А пока поспите.

Медсестра крутит колёсико капельницы.

– Вы не позвоните, – хнычу. – Зачем говорите, что позвоните, хотя сами не собираетесь.

– Позвоню.

– Нет… зачем обманывае… те…

Всё сознание уплывает. Сил держать веки открытыми уже нет. Борьба бессмысленна.

Закрываю глаза и сдаюсь.

Сопротивление бесполезно.

– Света? – ласковый голос и мягкое прикосновение к руке, приводят в чувства.

Шевелю пальцами, чтобы ухватить фантома, явившегося в мою палату.

Но кожа под моими пальцами тёплая и фантом вполне себе живой, обладающий плотью и кровью.

Боже… я готова разрыдаться от облегчения, было б только чем. Глаза сухие, не могу выдавить и слезинки, будто эту опцию взяли и отключили напрочь.

– Света, не переживай, всё будет хорошо?

Как не переживать-то? Живём в современном мире, а методы – средневековые. Взяли, скрутили, поместили в дурку без суда и следствия. Всё, как грозился Артём. Кто я против него?

– Не плачь. – Видимо, одинокая слеза прорвалась на свободу. Никита нежно стирает её с виска. – Домой доедем, там поплачешь. – Пауза, и чуть слышное: – А я успокою.

Глава 24

Я сплю, как сурок, сколько времени – без малейшего понятия. Одно успокаивает, я дома у Никиты. На его шикарной королевской кровати и мягком белье. Ещё больше меня радует, что, открыв глаза, я смотрю на мир собственным незамутнённым взглядом. Правда, в этом мире темно, но, возможно, всему виной шторы блэк-аут, которые плотно задвинуты.

Поворачиваю голову, выискивая электронные часы. Кажется, у доктора Менделеева они стояли… ах да… вон, на полке.

Сейчас около одиннадцати вечера. Выходит, я проспала весь день.

За окном завывает ветер, бьётся в стёкла снежная крупа. Когда мы ехали в машине, последний весенний снегопад только начинался. Зима в этом году решила задержаться подольше, но это временно, недели через две всё может измениться. Как и в моей жизни, напоминающей мне сейчас капризную питерскую погоду.

Лёгкий стук в дверь заставляет вздрогнуть, потому что я опять начала погружаться в сон.

– Да?

Голова Никиты показывается в открывшемся проёме. Из коридора в спальню льётся приглушённый свет.

– Показалось, что услышал копошение.

– Ну и… ну и слух у тебя, – невольно улыбаюсь.

– А я прислушивался, – признаётся.

Прислушивался – значит, волновался?

– Разбудил бы.

– Нет, – заходит в комнату. – Тебе надо было выспаться. Ты встаёшь или ещё подремлешь? Есть хочешь?

Сверяюсь с ощущениями. Жму плечами, хотя Никита, наверняка, этого не видит, я же под одеялом.

– Не понимаю.

– Тогда лучше поешь, в процессе поймёшь. Помочь дойти до ванной?

– Я сама.

– Точно? Голова может закружиться.

Делаю глубокий вдох, понимая, что сейчас предстоит рывок, как в конце олимпийской дистанции.

– Какой ты заботливый. Ладно, не буду отказываться тогда.

– Вот и правильно.

Никита помогает мне сесть. Слушает пульс, кладёт руку на лоб, потом на шею, тихонько потирает кожу.

– Медленно поднимайся и держись за меня.

Мы выходим из спальни.

– В целом, нормально, – оцениваю своё состояние.

– Да, ты молодец.

– А какой сегодня день? – вскидываю голову. – Когда мы последний раз виделись?

– Четыре дня назад, – сообщает он, а затем добавляет. – И, если честно, я заволновался, когда твой молчащий телефон так и не заговорил. Тотально вне сети.

– Четыре дня, – шёпотом повторяю. – Значит, почти три из них я в дурке провалялась.

– Я ездил к тебе домой вчера.

– И что там? – смотрю искоса. – На Артёма наткнулся?

Никита перекладывает мою ладонь из правой в левую, а освободившейся, обнимает за плечи.

– Нет, – мотает головой. – Мне никто не открыл.

Он щёлкает выключателем и заводит меня в ванную.

– Посиди здесь, я тебе наберу. Под душ не вставай, слабая ещё.

– Да я, вроде, ничего себя чувствую.

– Это может быть мнимая сила. Потом колени возьмут и подогнутся в самый неподходящий момент.

Я присаживаюсь на бортик ванной и смотрю, как он набирает мне воду.

– Мог бы подумать, что ты засмущалась и избегаешь меня, но это странно, мы по любому бы встретились позже на сеансах с Алисой.

– Я, может, и смущаюсь, поэтому попрошу тебя выйти, пока буду мыться, – улыбаюсь слабо, – но избегать бы не стала.

Никита чуть выпрямляется, упирается ладонями в бортик по обе стороны от меня и наклоняет голову. Наши губы так близко, что дыхание смешивается.

– На этот раз выйду, – обещает, а затем коротко целует.

Прижимается с нежностью и не углубляясь в более страстном направлении. А я отвечаю, даже не понимая, откуда силы берутся.

– Зови, если нужно будет спинку потереть, ну или ещё чего-нибудь, – заигрывает со мной.

Бросает на машинку два пушистых полотенца и выходит.

– Не закрывайся только, – долетает из коридора, – а то мало ли что. Не хотелось бы дверь ломать, мне она очень нравится.

– Не буду, – обещаю с усмешкой.

Раздевшись, ложусь в ванну. Горячая вода и расслабляет, и бодрит. С ужасом разглядываю исколотые руки. Они в синяках, на запястьях отёки, следы от неудачных попыток поставить катетеры. Или я где-то дёргалась и мне лекарство «дуло», образовав страшные в своей красоте мраморные синюшные разводы.

Закрываю лицо ладонями и плачу. Всхлип за всхлипом, вздох за вздохом. Мне жалко себя. Свое тело. И страшно за себя. И за Алису.

И за Никиту.

Удивительно, у него хватило влияния вытащить меня, увезти к себе. Но последствия могут быть ужасными.

Неизвестность пугает.

Слёзы быстро иссякают, и это хорошо. Пожалела себя и хватит. Надо думать, как быть дальше. Что делать. Как обезопаситься?

Выбравшись из ванной, заворачиваюсь в махровый белый халат и, сунув ноги в тапочки, выхожу в коридор.

Никита тут же показывается из гостиной, подходит, поддерживает и ведёт на кухню.

– У тебя тут сервис просто на высоте.

– Погоди, ты ещё ужин не видела.

– Не сомневаюсь, что там тоже всё идеально.

– Я старался.

– Мог бы заказать просто в доставке.

Доктор Менделеев усмехается.

– Поверь, иногда я так и делаю.

– Но не сегодня?

– Не сегодня.

Целует в макушку и устраивает на диване. А я готова прослезиться, когда, чёрт возьми, мы успели так сблизиться с Никитой, что он ухаживает за мной, вызволяет из фатальных проблем и дарит нежность?

Ещё недавно мы были вежливыми незнакомцами, совсем чужими. Он занимался моей дочерью, я водила её на приёмы. Всё… разграничительная линия между нашими жизнями была чёткой и явной.

Кто-то там на небе пошептал за меня и послал этого ангела-хранителя в помощь. Иначе бы я до сих пор валялась на больничной койке под действием лекарств. И через месяц бы… а, да чёрт его знает, что было бы через месяц.

Но точно – ничего хорошего.

Вскоре на моих коленках поднос с поздним ужином и чашка крепкого чая.

– Это ж чифир… горький и сладкий, бр-р-р, – меня аж передёргивает.

– Глюкоза не помешает, пей-пей, – касается дна чашки.

– Я не пью с сахаром уже как лет десять.

– В виде исключения.

– Разве что так.

Однако распробовав чай, выдуваю больше половины. Он горячий и тягучий, и реально проясняет голову.

– Больше не могу, – сделав брови домиком, извиняюсь за отсутствие аппетита.

– Ты итак молодец. Не всё сразу.

Долгий вздох вырывается у меня, прежде чем Никита забирает поднос.

– Что такое?

– Эм… да я поверить не могу, что она тебе действительно позвонила, и ты приехал.

– Наташа? Наташа да, умничка, что позвонила. Нам крупно повезло, что тебе попалась именно Наташа. Я у её группы в меде курс читаю по возрастной психологии, поэтому, когда прозвучало моё имя, она отнеслась серьёзно и на всякий случай связалась со мной. Сказала, это странно звучит, но… Ты не представляешь, что почувствовал, когда она сказала про тебя. А ещё злость…

Смотрю на него во все глаза, чувствуя, что вот-вот хлынут слёзы облегчения. Возможно, мне действительно нужно поплакать, чтобы очиститься окончательно. Внутри замотался слишком плотный клубок из обиды, безысходности, страха, беспомощности и ярости на почти уже бывшего мужа.

– Всё в этой жизни долбанная случайность, – произношу дрожащим голосом, когда первые крупные капли вырываются из глаз.

Шмыгаю носом и давлю на веки пальцами, пытаясь унять рвущийся наружу поток.

– Хорошо, что в нашем случае – удачная.

– Я не хочу плакать.

– Тебе надо.

Никита садится рядом и обнимает. По-простому, как может мужчина обнимать женщину, которой нужно всего лишь излить эмоции и страхи. Советы и разговоры, что делать дальше, будут позже.

Сейчас я просто рыдаю от пережитого ужаса и от ещё большего, который накатывает на меня, стоит лишь подумать о будущем, и цепляюсь за его плечи, потому что, видит бог, мне больше не за кого зацепиться.