Текст книги "Измена. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тэя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 16

Не проходит и пары часов, а я уже в баре на Синопской набережной. Тут царит глухой полумрак в бордовых тонах, парадная лестница поражает размахом, огромные позолоченные статуи Будды встречают посетителей по всему пространству. Разглядываю замысловатый потолок, ритмично постукивая ногой в такт музыке. Приглашённый диджей играет дип-хаус, и на минуту забываю, что я вообще-то мать и практически экс-жена, мне будто снова восемнадцать, я на первом курсе и не пропускаю с подружками ни одной знаковой вечеринки в городе.

В одном крутом месте мы с Тёмой и познакомились. Всё было крайней прозаично, парни подсели к нам за столик, мы разговорились до той степени, что на втором курсе я уже выскочила за Артёма замуж, а там, вскоре, Алиса появилась. Моя студенческая жизнь закончилась, началась семейная, я перевелась на заочное и кое-как доползла до диплома и госов.

– Да тут грибная поляна просто. Смотрите, какие боровички засели, – смеётся Рузанна.

Ей около тридцати, она стройная брюнетка и не похоже, что страдает. Но Мила по дороге сюда шепнула, что у Рузы серьёзная трагедия в личной жизни.

Впрочем, как и у всех нас четверых, не зря же мы – «Клуб бывших жён».

Кто-то уже бывший, а кто-то ещё на пути к этому статусу.

– И поглядывают с интересом, – поддакивает Мила.

Слежу за их взглядами. Да уж… боровички… Мужики от сорока до пятидесяти, видно, что при деньгах, пришли поискать приключений на одну ночь. Чисто съём… Хотя, может, это просто цинизм во мне говорит, возможно, у кого-то из них есть и серьёзные намерения.

– Серьёзные намерения, – фыркает Руза.

Оказывается, последнее я в слух произнесла.

– Их серьёзные намерения по домам заперты, с детьми или даже уже внуками нянькаются, пока папашки отдыхают от бытовухи. Вот так, девочки. И не пытайтесь убедить меня в обратном, я на собственном опыте знаю, каково это. Как облупленных их вижу.

– Тогда и относись соответствующе, как они к тебе, так и ты к ним, – заявляет Мила.

– Именно это и собираюсь делать.

С нами ещё Аля. Алевтина. Но она тихая и молчаливая блондинка, немного испуганно осматривает интерьер. Видно, что ей не совсем уютно, будто она в подобных заведениях ни разу и не бывала. Может, так и есть?

Беру её под руку в качестве поддержки, и мы идём за Рузанной и Милой, которых ведёт деловая хостесс. Обрабатывает их с порога, подсовывая алкогольную карту и рассказывая о достоинствах вин и более крепких напитков.

Вскоре мы за столиком и уже с бокалами. Вернее, мы трое с вином, а вот Мила, как и обещала, с травяным чаем.

– Кто-нибудь есть будет? – Мила изучает меню.

– Есть? Поесть я и дома могу, – кидает Рузанна. – И вообще худеть надо, я теперь снова на выданье… Вернее, скоро буду.

– У тебя с фигурой всё нормально, – говорю искреннюю правду.

– Перед зеркалом в ванной я вижу все свои недостатки.

– Ты же говорила, что не хочешь отношений в ближайшее время, – подаёт голос Аля.

– А кто говорил про отношения? Буду пользовать мужиков. А то им можно, а нам нет, что ли?

– Может, использование – не лучший выход. Поначалу будет весело, а потом ещё противнее, не только от них, но и от себя самой, – настаивает Аля.

– Любовь к себе – это роман на всю жизнь, – заявляет Руза. – От себя мне точно противно не станет. А ну… за женскую силу давайте выпьем.

– И терпение.

– И мудрость.

– И хитрость… – добавляет Мила.

Мы чокаемся – три бокала и одна чашка.

С каждым глотком разговоры становятся всё откровеннее, а слова – грубее. Видно, что у девочек раны и обиды также свежи, как и у меня. Иногда они не стесняются в выражениях, и я постепенно подхватываю эту волну.

Ну и пускай голова кружиться… отосплюсь! Приеду на работу чуть позже. Или напишу, что приболела. Могу же отгул взять? Я столько времени без отпуска пахала и больничных, чтобы себя зарекомендовать. Ну или как вариант, удалённо поработаю.

Поэтому, когда подходит официант, осушаю бокал и двигаю его на край. Мгновение – и вино снова в нём.

Постепенно и я рассказываю всем о ситуации с Артёмом. А когда заявляю, что муж, прикрываясь карьерой, пытался оправдать сближение с начальницей, всем сразу хочется посмотреть, что там за операционный директор такой.

– Один момент, – тыкаю в экран телефона, чтобы зайти на корпоративный сайт. Сама я уже раз сто на эту Викторию Викторовну успела полюбоваться. – Вот эта, – стучу ногтем по открывшейся фотке.

– Ну… очень ухоженная и красивая женщина, только… – тянет Руза. – Только, по-моему… она тебя старше. Нет? Ну, выглядит точно старше. Лет на десять.

– Не на десять, поменьше. Ей тридцать три, мне двадцать шесть. С Артёмом разница ещё меньше.

– Разница присутствует. А ты хорошо сохранилась, выглядишь моложе своих лет.

– И что? Некоторые любят зрелых женщин.

– Да он альфонс, – кивает Аля.

– Не… был бы альфонс, бегал бы за бабками на европейских курорта, – подпирает щёку ладонью Мила и чуть зевает.

Ну, она в положении, ей простительно постоянно хотеть спать.

– А если б начальник у него мужик был? Он бы с ним тоже… того? – делает огромные глаза Рузанна. – По командировкам?

– Фу-у-у… девочки, – морщусь, – ну и фантазии у вас.

– А что? Может, это и за измену бы не считалось. Одно дело он с бабой кувыркается, другое дело – мужику даёт сквозь слёзы…

Почему-то от этой идеи мне смешно. Я хихикаю, и все остальные тоже.

– Да не-е-е, он натурал.

– Ну, пришлось бы ради карьеры… – Рузу несёт. Она прикольная, надо сказать, и очень острая на язык. – Раз для него это не принципиально.

Следующие несколько минут мы набрасываем разные идеи развития событий, как бы оно могло быть, и ржём как ненормальные.

Официант, подошедший к столику, подливает в бокалы, только Мила пьёт свой чай с травами, но это нисколько не мешает ей иронизировать по жёсткому над Тёмой. Ладно, пусть издевается, только бы по Глебу не рыдала. Ей вообще плакать нельзя.

Когда встаю из-за стола, ощущаю себя жутко пьяной.

– Я… туда… – тыкаю в сторону туалета. – Я быстро.

В обтягивающем зеленом платье и в полусапожках на тонкой шпильке передвигаться не совсем удобно, а уж после нескольких бокалов «Монтифьоре» тем более, но я как-то справляюсь, проходя по ровной траектории туда и обратно.

Только на обратном пути меня притормаживает мужчина. Ему в районе сорока пяти, лицо привлекательное, на голове короткий ёжик волос и глубокие залысины – нет, у него не алопеция, врождённая особенность. Даже ему улыбаюсь и пытаюсь понять, что он говорит. Вроде, зовёт куда-то. Приглашает присоединиться к их компании.

– Сорри, – вскидываю руки, – я с подругами.

Отрицательно качаю головой и делаю вид, что до конца не расслышала. Семеню к нашему столику. А пол всё норовит уйти из-под ног, такой проказник.

– Кто это там к тебе подкатил? – прищуривается Рузанна, смотря в сторону мужчины, пока я плюхаюсь за столик.

– Без понятия. Я как-то не впечатлена.

– А что надо, чтобы ты впечатлилась от мужчины?

Думаю о своём секси-докторе Менделееве. О его усмешках, наверняка, мягких губах, об ощущении надёжности и крепкого плеча. Всё в нём идеально: рост, внешность, бархатный баритон, внимательность, ум и эмпатия.

И раскрываю девочкам свои мысли.

– Ты так говоришь уверенно, будто кандидата уже нашла.

– Да есть один… Никита зовут. Нравится очень, но… без взаимности, – вздыхаю разочарованно и снова тянусь за бокалом.

Глава 17

– Почему так думаешь?

– Ну-у-у… – начинаю неуверенно. – Я вроде как ему намекаю на интерес и пару раз звонила без повода… то есть повод я нашла, но надуманный скорее, чем реальный. – С сожалением, смотрю на Милу. Как хорошо, что она не знает, что тоже невольно стала этим самым поводом. – А реакции никакой не получаю. Он вежлив до скрежета зубов. Прям хоть в крошку эмаль разотри, улыбаясь, но ответных шагов не последует.

– Ой, ты дурочка что ли? – машет Рузанна на меня рукой. – Никогда не бегай за мужиками! Они этого не оценят. Они охотники по натуре. Ты дичь… он хищник, а не наоборот. Запомни и не перепутай.

– И есть вероятность, что пока ты гоняешься за хищником, выставляя себя сладкой и простой мишенью, у него на уме совсем другая добыча, – добавляет вдруг Аля.

Разворачиваюсь к подруге.

– Мил, у нас что? В мире животных или женские посиделки?

– И то, и другое. Смирись… мы столько лет прожили с «животными», очеловечивая их, а козёл, он и есть козёл, как бы ты из него льва лепить не пыталась.

Мы дружно заливаемся смехом.

Ну, я то уже пьяненькая. Девочки не отстают, а Мила в положении, она не пьёт, но её тоже несёт не по-детски из-за обиды и разочарования.

Мы продолжаем крутить эту тему, Руза отсылает гневное сообщение неверному мужу, потом мы дружно сочиняем послание для Алиного бывшего, Мила воздерживается, потому что ещё не говорила с Глебом.

– По телефону не буду разборки начинать… Вот вернётся от родителей… там и пообщаемся.

А дальше я не понимаю, кому приходит в голову идея отправить кое-что и «моему говнюку».

– Давай телефон… – щёлкает пальцами Руза. – Мы сейчас ему что-нибудь приятное напишем.

– Всё выскажем… Пусть знает, что он говнюк! – кивает Мила.

А следом и Аля добавляет:

– Натуральный говнюк!

– Может, не стоит… будить лихо-то, пока тихо.

– Стоит… стоит… подпорти ему командировочку.

– Ой, надеюсь, хуже не сделаем.

– Ты чего дрожишь, как маленький зайка? – подпихивает меня локтём Рузанна. – Ему можно твою кровь пить, а тебе его нервы трепать нельзя?

– Да навряд ли он будет нервничать. Он юрист, его мало чем проймёшь.

Не знаю, что там Руза пишет, я такая «хорошая», что мне всё равно. Честно говоря, устала, хочется распластаться на столе и поспать.

Руза хихикает, потом говорит:

– Упс… звонит… Неожиданно. Алло?

– Ты что!? – шикаю на неё, но поздно. Она уже говорит с Тёмой.

– Что? А… всё отлично. Отдыхаем. Где отдыхаем? В «Будда баре» на Синопской, бывал? Не? Не бывал? Ну ничего… Мымру свою сюда сводить не забудь, уверены, ей понравится.

Накрываю лицо пятернёй и смотрю сквозь пальцы на девочек, тихонько шепчу:

– Это конец… он прибьёт меня.

– Что? Как Света? Да всё супер… развлекается… Она в надёжных руках. Мы? А это уже не твоё дело, говнюк.

Мила снова начинает хихикать, её почему-то очень смешит это простенькое ругательство.

– И тебе неудачной командировки… – сладко-приторно желает Рузанна. – Чтоб с погодой не везло и обратно в самолёте потрясло. Соберите все воздушные ямы по пути.

И с широкой улыбкой жмёт отбой. Возвращает мне телефон, который я, не глядя на экран, прячу глубоко в сумочку. Вот так… и не вынимать.

– Зря мы это, – качаю головой, – ой, зря.

– Не зря. Надо показывать, что у тебя тоже есть характер.

– Лучшая демонстрация характера – это выдержка. Полный игнор.

– Какой игнор? Будешь игнорировать, посчитает, что тебе всё равно. Или манипулировать начнёт. Тебе оно надо? Так он реально решит, что с амёбой столько лет прожил.

– Может, я и есть амёба?

– Ты огонь! – возражает Мила. – Даже не смей сомневаться!

– Да уж… огонь… Уголёк ты хотела сказать.

– Надо просто найти правильного мужчину, – заявляет Руза, опрокидывая в себя остатки вина. – Который умеет дуть на угли так, чтобы они снова разгорелись. А бывший твой только тушить умеет. По-пионерски… Потому что говнюк…

– Иди ты.

– Уже… уже, – встаёт из-за стола и уходит в сторону дамской комнаты.

– Руза, конечно, без башни, – делает заключение Мила.

– А я считаю, надо брать пример, и ничего не бояться. Нас обидели. Мы имеем право на эмоции и попсиховать, – вздыхает Аля. – И пусть думают, что ненормальные. Они уже нам никто.

Официант снова подходит к столику и обновляет напитки. Я тихонечко тяну не помню какой по счёту бокал. Мне кажется, что весёлый вечер превратился в пьянку обиженных женщин. Нормально ли это? Наверное, да, если обиды так свежи. Может, Рузанна и права… не стоит соблюдать вежливость по отношению к тем, кто её не достоин.

Девчонки болтают, а я кручу бокал и просто пялюсь то на стену справа, то на стену слева, то на гостей за столиками.

В какой-то момент мой взгляд зависает в проходе. Я моргаю, думая, что обозналась. Или что реально выпила лишку и у меня глюки.

Моргаю, но «глюк» никуда не исчезает.

Когда понимаю, что это реальность реальнее некуда, вспыхиваю от стыда и смущения. Рука сама ныряет в сумочку за телефоном. Случайно ли он здесь? Сомневаюсь…

Смотрю на экран, прямо на список вызовов и матерюсь про себя.

Ужасно, что Руза в разговоре сдала все явки и пароли: и название, и адрес. Так что… даже не представляю, что он подумал и почему приехал, когда мог проигнорировать.

– Ой, девочки… – закрываю лицо ладонями и бормочу: – Вы, кажется, не тому говнюку написали…

Глава 18

«Ну вот, ты же мечтала оказаться с ним наедине и в неформальной обстановке», – хихикает внутренний голос.

«Да, но не таким же способом!» – возражаю с отчаянием.

У доктора Менделеева отличная дорогая машина с комфортным салоном и высокой посадкой. В кресле можно утонуть, а подголовник приятно давит на затылок, когда на него откидываюсь. Лёгкая ритмичная музыка из динамиков почему-то навивает мысли о сексе.

Всё… с вином всё… пора завязывать.

– Ну как вы? – спрашивает, когда садится за руль. – Всё в порядке?

– Да, всё в пор-рядке, – чертов язык до конца меня не слушается. – Всё от-тлично.

Вообще-то я никуда ехать с ним не собиралась, но девочки, как поняли, что к нам внезапно пожаловал предмет моего интереса, которому они так неосторожно «нахамили», сделали всё, чтобы я с ним уехала.

Рузанна ещё и нагло подмигнула на прощанье, пожелав не теряться.

Когда я пыталась предъявить, что она организовала катастрофу, Руза лишь отмахнулась:

«Тёма… Никита…да хоть Вася с Петей… у меня всё смешалось, кто есть кто. И потом, подумай сама, он вдруг взял и примчался. Фантастика. Кажется, это неспроста… ой-ой, неспроста. Короче, действуй. Воспользуйся ситуацией».

Не знаю, что она имела в виду под «воспользуйся ситуацией», голова с трудом соображает, поэтому вариантов нет. А те, что приходят на ум, вызывают массу сомнений и опасений.

– А вы зачем приехали? – кошусь на Никиту.

– Показалось, что нужна помощь. На меня столько… хм… разной информации ваши подруги вывалили, а на консультациях вы иногда выглядите потерянной, что кажется…

– Я выгляжу потерянной? – перебиваю. – Нет, вы это серьёзно?

– Мне же со стороны виднее.

– Чудесно, – зажмуриваюсь, не зная, куда деться от стыда.

Это жалость, а не интерес. Или профессиональная этика. Просто поступает по-мужски.

«Зато, если примчался среди ночи, значит свободен», – снова подхихикавает внутренний голос.

Какая внезапная мысль, я ведь даже не задумывалась, есть ли у него кто-то. Кольца на пальце не обнаружила, так и решила, что не женат. Хотя многие мужчины эти кольца и не носят. Как Тёма, например.

«Может, хватит о Тёме? Вон рядом с тобой какой доктор-красавчик, а ты про мужа-изменщика вспоминаешь».

– Вы для себя номер узнавали? Я про психолога.

– Нет, для подруги. Правда, – скриплю зубами от досады.

Приехали… теперь ещё во вранье меня обличать будет.

Хмурюсь и злюсь, даже не понятно на кого конкретно: на себя, на него, но новых подружек, на Милу, которая вытянула погулять. Сидела бы себе дома, прокрастинировала и стыда не знала.

На доктора Мендлеева тоже злюсь, хотя он вообще тут ни при чём.

– Можно было не реагировать, не приезжать, – тихо бормочу.

– Можно было, – услышал-таки, – но как-то не смог игнорировать.

– Я не дева в беде.

Косится так странно.

– Ну да, на деву в беде ты и не похожа.

Стреляю в него быстрым взглядом.

Он «ты» сказал или мне послышалось?

Повисает неловкое молчание. Закрываю глаза, думая, что притвориться спящей – самое лучшее решение. Адрес я ему сказала, хочет везти до дома, пусть везёт.

Только вот «вертолётики» перед глазами вращают лопастями всё быстрее и быстрее. К гневу и стыду добавляется странное веселье. Давненько я так много не выпивала, вот и эффект странный получается.

Иногда я всё-таки поглядываю в окно. Ночь и дороги свободны, так что по Ленинскому проспекту мы уже мчим под бесконечно мигающий жёлтый, пока не упираемся в наш спальный район.

Никита заворачивает во двор, уставленный машинами.

– Плотненько, – высказывает очевидное.

– Есть такое.

– И как вам тут живётся? Нравится?

– Очень. Вот тут остановите. У третьей парадной.

– Парадной? Я думаю парадные в центре, а это уже не парадные.

– Мы в Питере, тут везде парадные, – обрубаю. – У нас и табличка на двери имеется.

Я не вру, честно. Это в других городах: подъезд, лестница или что-то еще, а жители дома, половина из которых, как и я, переехавшие, на общем собрании проголосовали за «парадные». Так что старые таблички с наименованием «подъездов» быстренько поснимали и повесили новые – с вензелями. Что, конечно, немного странновато смотрится на бетонном высотном здании в двадцать семь этажей. Но это уже вторично и не суть важно.

Никита тормозит и глушит мотор. Выходить, что ли, со мной собрался?

Закрадывается крамольная мысль – пригласить на чашечку кофе.

Ну да… во втором часу ночи – кофе самое то.

А если он бредни Рузы упоминать начнёт? Я ж со стыда сгорю…

Нет-нет… не стоит. Не сегодня и не при таких странных обстоятельствах.

– Я сама, провожать не надо, – бросаю резко, открываю дверцу машины и вылезаю наружу.

Чёрт… мир вращается, как будто я на карусели. Приходится притормозить, прежде чем способность ровно переставлять ноги не возвращается ко мне.

Кажется, мне удаётся пройти по прямой, но потом чувствую, как ведёт в сторону.

Ого, а я оказывается такая пьяненькая… Необычные ощущения.

Почему-то это вызывает во мне смех.

Только вот когда сильные руки ловят меня и возвращают в вертикальное положение, мне всё ещё хочется хихикать.

– Всё-таки я провожу.

– Да, – признаю его правоту, – лишним не будет.

Никита обнимает меня за плечи – крепко так, строго даже, – и ведёт к парадной.

– Ключ от домофона давайте.

Прижимаю небольшую сумочку к груди

– А тут открыто, вечно он ломается.

И действительно, дверь распахивается без проблем.

– Какой этаж? – спрашивает у лифта.

– Шест… шестнадцатый…

– Высоко.

– Зато вид классный и световой день больше.

– Хм…

Приходит грузовой и это прекрасно. Потому что в маленьком и тесном я бы не знала, куда себя деть. А тут стою, держусь за поручень и кошусь краем глаза на Никиту.

Какой же он… ууууух.

Какой же он… ааааах.

Мне снова смешно, и я хихикаю.

Доктор Менделеев посматривает на меня, но молчит.

Выходим на этаже, и идём по длинному коридору к моей квартире. Прислоняюсь спиной к двери и роюсь в сумочке.

Ключей в привычном месте не обнаруживаю. И во втором кармашке тоже пусто, только фантики от конфет.

– Вот блин… – вздыхаю, чувствуя непривычный жар.

Коленки слабеют, и я начинаю съезжать вниз, но Никита удерживает, и я снова на относительно твёрдых ногах. Убеждаю себя, что вся проблема в непривычных шпильках, которые я сегодня нацепила.

Это очередная стыдоба. Где я ключи посеяла?

– Что случилось?

– Грёбанные ключи потерялись. Кажется, я где-то их выронила. Может, в машине у Милы? – сдуваю волосы со лба, но он влажный и прядки к нему липнут. – Пусть лучше у Милы найдутся… иначе менять замки придётся. В целях безопасности.

Никита Борисович закладывает руки в карманы брюк, откидывается спиной на стену и прямо смотрит на меня. Мы замираем, датчики движения, не улавливая нас, гасят свет. Когда коридор погружается во тьму, я ойкаю от неожиданности. Приходится топнуть ногой, чтобы освещение вернулось.

– Простите, – бормочу смущённо, – я не хотела. Отвезёте меня обратно в бар? Я заберу ключи и вернусь на такси.

Доктор Менделеев тихонько вздыхает и что-то шепчет себе под нос.

– А? Простите? – вопросительно.

– Пойдёмте, – кивает в сторону лифтов. – Стоять под дверью смысла нет.

– Это точно.

В молчании мы возвращаемся в машину. Переполненная смущением, я сажусь на пассажирское сиденье и пристёгиваюсь ремнём безопасности.

Идиотка…

Ругаю себя.

Пьяная идиотка…

Именно ею я себя и чувствую.

Спящей в этот раз не притворяюсь. Мы едем быстро, смотрю, как проносятся мимо высотки на Ленинском, а потом мы сворачиваем в сторону центра. Ночью город выглядит посимпатичнее, в жёлтом свете фонарей рассеивается мартовская серость, даже добавляется какая-то таинственность.

Ещё таинственнее становится, когда Никита минует несколько перекрёстков и выезжает на улицу, которая никак не может привести в сторону Синопской набережной. Пробок нет, поэтому объезд исключен.

– Мы же в бар? – спрашиваю с надеждой, нарушая наше молчание.

Никита краем глаза смотрит на меня, и, кажется, я улавливаю, как по его губам скользит улыбка.

– Стоять под дверью нет смысла. Кататься туда-сюда тоже смысла нет, – поясняет мой водитель. – Переночуете у меня сегодня. Завтра ваши ключи заберём.

– Но… – теряю дар речи. – Но…

– Что «но»? – ироничный взгляд в мою сторону сбивает и так с сумбурных мыслей.

Замолкаю…

Мне неловко, но в то же время голову сверлит мысль: ты же хотела внимания с его стороны. Только это не совсем то внимание, которое ты хотела.